Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 198 (всего у книги 227 страниц)

Тоже верно, в знак согласия кивнул я. Да хоть та же моя мама в разное время была убеждённой комсомолкой, научной атеисткой, рьяной христианкой, духовной последовательницей Ошо, а сейчас с неменьшим интересом приглядывается к родноверию и знахарству. При всём при том она замечательный человек, добрейшей души, и я её люблю.

– Если больше ни у кого вопросов нет, то… – Земнов встал, за ним поднялись и мы. То есть мы с Гребневой, потому что Денисыч вдруг впал в детские обидки…

– Не, типа сам план меня не парит, но чой-то Саня пойдёт со Светкой? Сам с ней иди!

А мы с земой двинем, он – за! Слышь что, бро, а не махнуть ли нам прям щас в ихний Амстердамчик? Потусим пару часиков до операции, я те квартал красных фонарей покажу, там такие кариатиды за стеклом сидят в неглиже, что аж…

На этот раз возмутителя спокойствия призвала к порядку специалистка по красно– и чёрнофигурной росписи. Она просто подняла пустую тарелку из-под фруктов, одним ударом расколотив её в пыль о лоб Денисыча. Любитель сухого и полусухого в чёрной футболке с хинкалями рухнул под стол, словно муха, прибитая кухонным полотенцем…

– За что вы его так?

– За попытку недобросовестной конкуренции, – лучезарно улыбнулась девушка. – Идёмте, Александр! Поверьте, ни в одном квартале каких бы ни было фонарей вы не увидите того, на что способна я.

Мы под руку прошли в коридор, где она томно шепнула мне на ухо, чтобы я переоделся и через пять минут был у неё. Дверь не будет заперта, потому что через те же пять минут ей понадобится мужчина, чтобы застегнуть лифчик. Надо ли говорить, что уже через четыре минуты я в пёстрой гавайке, синих джинсах и лёгких туфлях на итальянский манер стоял у её комнаты. Похоже, Светлана услышала стук моего сердца и сама распахнула дверь.

– Вы прекрасны, как богиня…

– Почему как?

Моя коллега ещё ни разу не выглядела более обворожительно. Она была одета в длинное белое платье из тонкой льняной ткани с открытыми плечами и умеренным декольте, талию перехватывал позолоченный пояс, такие же украшения были в ушах, на шее и на руках. На ногах – белоснежные сандалии в тон на невысоком каблуке. Волосы забраны в причёску, открывающую заднюю часть шеи, на лице никакой косметики, ей удавалось восхитительно выглядеть и без неё.

– Так мы идём? – Гребнева подхватила меня под локоть, уверенно и нежно потянув за собой. – Ой, сумочку забыла!

Она потянулась назад, сняла с вешалки у зеркала небольшую дамскую сумочку из белой кожи с тиснением в греческом стиле, закинула её на круглое плечо, и мы вышли из двери прямо на… набережную канала, под тускнеющее вечернее солнце, стальное небо и разноязычное окружение шумного европейского города. По ходу я даже споткнулся, не навернувшись в канал только чудом. А вернее, моя спутница сумела меня удержать.

То, что чем красивее женщина, тем она беззащитнее, – миф. Бесстыжий, бессмысленный и бесполезный. Как я, кажется, уже говорил, невзирая на тонкую и белоснежную кожу, чуть тронутую золотом загара, и внешнюю слабость, Светлана была сильнее многих мужчин. Уж мне-то лично пришлось в этом убедиться, причём не один раз.

– Извините, – я выправился, с трудом заставляя себя не пялиться во все стороны и не орать в голос. – А мы уже в Амстердаме?

– Да, нас доставили как можно ближе к музею, – подтвердила она, заранее отвечая на все мои невысказанные вопросы. – И в этом нет никакого секрета. Кажется, Мила называет такие переходы телепортацией. Уверена, что правительства многих стран этим пользуются. Куда экономичнее и безопаснее, чем летать самолётами, организовывать охрану, заморачивать кучу народа со всех сторон. Вы ведь не верили всерьёз, что лидеры больших стран везде мотаются общественным транспортом?

Мне не оставалось ничего, кроме как закусить губу, просто прикидывая цену такого телепорта. В том, что они давно изобретены и ими реально пользуются сильные мира сего, сомнений не было. По крайней мере, если Мила Эдуардовна может позволить себе подарить скромному частному музею подобный порт, то, видимо, он вполне себя окупает. Ну, или у неё нереальные связи даже не межгосударственного, а вселенского уровня.

– Нужно спешить, они закроются ровно через два часа.

– Остальных ждать не будем?

– Все уже здесь, но каждый присоединится в своё время. Да, вот ещё, – Светлана пристально посмотрела мне в глаза и очень тихо сказала: – Я не знаю, что вы думаете о нас, но, поверьте, мы не воры. Мы сотрудники музея «Херсонес». Хорошие или плохие, наивные, пьяные или героические, а иногда даже пустоголовые. Но мы всегда поступаем честно.

– Вы мне нравитесь.

– О, я знаю…

– Не в этом смысле. – Её губки обиженно дрогнули, и я быстро поправился: – То есть и в этом тоже. Вы мне очень нравитесь! Но я имел в виду, что мне хорошо здесь. Вы все отличные ребята, и я хотел бы остаться в ЧВК.

– Тогда не тратьте слов и ускорим шаг.

Гребнева спокойно развернулась и прошла вперёд. Интересно, она вообще поняла, что сейчас я практически признался ей в любви? Как-то обидно, наверное. Переспрошу потом при случае, уже напрямую. Хотя и так понятно, что такой роскошной женщине никак не может быть интересен провинциальный нерешительный парень под тридцатник, неброской внешности, не построивший карьеру и не имеющий богатых родителей.

Диня как-то говорил, что она предпочитает металлургов и военных в высоком чине. На этом фоне я не котировался однозначно. Светлана остановилась и недоумённо обернулась ко мне, я сдвинул брови и догнал её в четыре шага. Ладно, мы здесь по делу, личное подождёт, но magna res est amor![31]

Пока поднимались по ступенькам вверх, я попробовал вспомнить всё, что знал о музее Алларда Пирсона. На лекциях по истории искусств студентов учат многому, и рефераты о мировых или провинциальных музеях, галереях, выставочных залах мы сдавали регулярно.

Кажется, в основном здесь выставлялись декоративно-прикладные вещи (керамика, резьба по камню, дереву и кости) разных народов и континентов: Египет, Африка, Индия, Китай – всё довольно сумбурно, но по-любому интересно. Картины тоже были, правда, не самые выдающиеся. Вот выставка золотых изделий причерноморских скифов, конечно, как раз таки идеально вписывалась в их формат.

На кассе я не очень уверенно попросил на английском два билета, расплатился картой «Мир», и ничего, её приняли. На контроле вежливый охранник попросил нас показать вещи, Светлана безропотно раскрыла сумочку, улыбнулась, и мужик едва не растёкся счастливой лужей на своём рабочем месте. Нас пропустили без вопросов, а ведь она ему даже декольте не показала. Хотя и могла бы, это тоже мощное оружие.

В сумочку мельком успел заглянуть я, там не было ровным счётом ничего. Даже дна. Ну, или показалось, не знаю, не уверен. Вообще-то смотреть в женские сумочки неэтично, мало ли что там носят милые дамы – хоть прокладки, хоть топор.

– Куда теперь? – шпионским шёпотом спросил я.

– Наслаждаемся искусством, в нужное время нас позовут.

По факту это самое нужное время пришло достаточно быстро: мы даже не успели толком посмотреть отдел Древнего Египта, как я почувствовал знакомый запах алкоголя, идущий от одного расписного гроба. Подойдя на шаг ближе и наклонясь, я чуть не отпрыгнул в сторону, когда из-под крышки на меня посмотрели весёлые глаза нашего специалиста по древним языкам.

– Ты что здесь делаешь, некрофил несчастный?

– А по-моему, очень даже счастливый, – девушка потащила меня в сторону. – Пусть полежит в гробу, раз ему это нравится. Нам нужен Герман.

Здоровяк нашёлся в самом дальнем зале и был переодет в слишком тесную для него форму охранника у дверей служебного входа.

– Спуск в подвалы здесь, – как можно тише прошептал он. – Общий сбор ровно через двадцать пять минут. Наши друзья здесь устроят небольшую шумиху, музей закроют, посетителей выведут. Запасники на втором подвальном уровне.

Мне хотелось спросить его об охране и сигнализации, но в зал вошла небольшая группа китайских туристов, человек сто, так что разговор пришлось свернуть. Тем более что при виде золотоволосой девушки гости музея мигом переключились исключительно на неё.

Гид пыталась развернуть группу, уговорить их посмотреть на африканские маски вроде тех, что когда-то вдохновили Пабло Пикассо, но тщетно. Китайцы наперебой умоляли нашу специалистку по греческой вазовой росписи сфотографироваться с ними вместе, всей толпой и с каждым индивидуально. Это могло затянуться надолго.

Светлана буквально купалась в мужском восторге: такие уродины, с их точки зрения, встречаются лишь в Европе, а в Поднебесной, как известно, совсем другие стандарты женской красоты. Волосы только чёрные, глаза миндалевидные, так называемый «лисий взгляд», плоская грудь и крохотная ножка, не позволяющая женщине толком ступить и шага, ибо, невзирая на весь прогресс современности, стоит помнить, что Китай до сих пор – страна традиций. А потом вдруг без предупреждения сработала сигнализация. Жуткий вой сирены из Египетского зала резал уши и давил на психику, провоцируя у любого человека невольный приступ паники. Но не той, когда падаешь лицом вниз, закрыв уши руками, а когда испытываешь лишь одно желание – бежать отсюда со всех ног!

Я бросился спасать свою спутницу, китайцы такой же дружной и дисциплинированной толпой ломанулись на выход, окна мгновенно закрылись металлическими шторами, а охрана музея безуспешно пыталась выковырять из гроба нашего Денисыча, который, пьяно хохоча, кидался в них мумифицированными кошками. Сирена стихла…

– Я ничего не пропустила?

– Ну вообще-то было интересно. Эти ребята из «Херсонеса» умеют держать интригу.

– А твои помощники?

– Как ни странно, они не подвели, в подвалах сейчас собрана вся древняя нечисть Нидерландов. Изрядно подзабытая, немного укуренная, но всё ещё любящая кровь.

– Не возбуждай меня.

– Я всего лишь сказал «кровь».

– И я об этом же… о-о-оу…

– Кровь, кровь, кровь!

– Иди ко мне, мой жеребец…

– Но мы всё пропустим?

– И что?!

– Действительно. Ради нас они всё повторят…

…Земнов, появившись из-за угла, отчаянно замахал нам руками. Как я понимаю, вечный пьяница выкрутится сам, нам же предстоит спуск в подвалы. Гребнева, чуть приподняв подол, шла первой, за ней Герман, уже потом я. Дальнейший план уточнялся и корректировался нами по ходу.

– За этой дверью ещё двое.

– Я разберусь, – пообещала девушка.

– Но никакого рукоприкладства, будь добра просто отвлечь их внимание, – лишний раз напомнил ведущий нашей группы. – Нам важно проскочить как можно быстрее.

– При виде меня у мужчин проявляется избирательное зрение…

Мы спустились по лестнице на два прохода, за стеклянной дверью находился пункт пропуска. Светлана взбила волосы, выкатила грудь и, максимально обнажив декольте, пошла вперёд. Минутой спустя раздалось презрительное: «Фу-у…», вслед за тем короткие звуки ударов, и взлохмаченная девушка выглянула к нам:

– За мной, мальчики!

– Ну я же просил… – тоскливо простонал Герман при виде двух бессознательных тел, валяющихся в проходе.

– Я старалась как могла! Даже сиськи показала! Кто виноват, что в этой стране так много открытых геев?!

– Но бить-то их зачем?

– А зачем они целовались при мне в служебное время на рабочем месте?

Спорить было бессмысленно и некогда. Да и не с кем, кстати, потому что девушка уже ушла вперёд, оставляя нам шанс догнать её на следующем повороте. Мы попали в некое складское помещение, довольно обширное по площади. Это и были так называемые запасники – святая святых любого музея или галереи.

Высокие стеллажи с картинами и скульптурами, правильно подобранная температура, термометры и датчики на стенах, рассеянный свет, чтобы не повредить старым книгам или гравюрам. Всё как надо, как положено, хотя и достаточно бессистемно, на первый взгляд.

Но музей Алларда Пирсона вообще весьма своеобразен, выстраивая на относительно небольших площадях достаточно серьёзные экспозиции. Я бы сказал, что он наиболее схож с нашим Государственным музеем истории религии в Санкт-Петербурге, ничем не хуже, пусть это и лишь моё личное мнение.

– Ищем все! Наше золото где-то здесь.

– Ну и с щего иво иск-ть? – удивился знакомый голос из дальнего угла помещения. – Я всё давно н-шел! Вот наши ящ-щи-ч-ки…

– Денисыч?!

Мы все кинулись на его поиски, довольно быстро обнаружив пьяненького знатока древних языков, возлежащего в позе Сократа на двух деревянных ящиках, опломбированных и запечатанных. Даже моего скромного знания английского хватило, чтобы правильно прочесть: «Крым – золото скифов и секреты Чёрного моря». Дальше уже более мелким шрифтом были набраны адреса городов и музеев, которые предоставили те или иные вещи.

Могучий Земнов переместил причмокивающего губами сотрудника на соседнюю полку повыше – чтобы не мешал – и на один взмах оторвал крышку с первого ящика. Внутри в поролоновой пене лежали небольшие, но тяжёленькие свёртки из пористой упаковочной плёнки.

– Друзья мои, мы нашли его, – Герман в умилении едва не опустился на колени. – Нашли и теперь сможем вернуть домой украденное…

– Золото скифов, – равнодушно зевнула Гребнева. – Поздравляю всех нас, забираем блестяшки и уходим. Мне тут почему-то неуютно.

– Да кто ж нас отпустит-то? – почти трезвым голосом хихикнул Диня с полки. – Ты, Светка, прям «капитан Очевидность», неуютно ей… ик!

Только в этот момент уже все мы резко поняли, что находимся в подвалах не одни. А вот те, кто сидел в засаде, обнажили когти и клыки.

Враги выходили молча. В том, что это именно враги, не было ни малейшего сомнения. Держу пари, что все подвалы в Амстердаме связаны с официальными наркопритонами какой-нибудь сложной системой взаимных вентиляций, потому что увиденное мною могло объясняться только наркотическим дымом, обволакивающим сознание. Я чем-то надышался, точно. Просто потому, что иначе первый бы звал на помощь и сам сдался голландской полиции, а сейчас мне страшно не было. Интересно – да, но не страшно. Мне, кстати, даже взбрело в голову тепло улыбнуться горбоносому рогатому мужчине в длинном алом плаще, из-под которого, кажется, выглядывал волосатый хвост с кисточкой. Он на улыбку не ответил, да и толпа разнокалиберных монстров за его спиной тоже не выглядела дружелюбной.

– Имя моё Фрейшютц! – по-русски он чесал без запинки, но с лёгким северным акцентом. – Фы меня не снаете, сие прискорпно. В иной рас мы пы, пыть мошет, саключили сделку на фаши туши, но секотня…

– Прошу прощения, так туши или души? – не сдержался я, закусив губу.

– Туши, – попытался объяснить рогатый, – черес пукфу «т».

Светлана Гребнева прыснула первой, хотя смеяться, наверное, было невежливо. Мужик же не виноват, что у него дефект речи.

– У каштого есть своя туша, вы сря смеётесь…

А поздно – за девушкой укатился знаток древних языков, потом не сдержался я, потому что есть такие моменты, когда самая безобидная шутка, построенная на игре слов, спасает человека от боли или страха.

– Я кофорю о фаших пессмертных тушах, клупцы!

– Да, – пряча улыбку в усы, подтвердил Герман, – мы воистину бессмертные туши. Особенно большая туша я, Денисыч скорее тушка, а наша подруга всё-таки имеет фигуру, а не тушу. Не рискуйте, называя её так.

Рогатый чуть не расплакался от обиды, его пёстрая банда, наоборот, показала клыки, и мне пришлось вмешаться:

– Мы прекрасно знаем, кто вы такой, господин Фрейшютц. Моя тётя была фанаткой музыки Вагнера, но, признаться, в опере вы скорее удачливый стрелок, чем… ну, как бы выразиться…

– Тьяфол? – опомнился он, быстро беря себя в руки. – Но фсе так и есть, молотой щелофек, клупые немцы искасили мою историю, а стесь, в Голлантии, меня насывают тьяфол в красном плаще!

– Очень приятно.

– И мне. Поферте, я никокта не отнимал шизнь пес пофода. Но нам фсем нато что-то есть. Прихотится телать фыбор…

– Александр, – Земнов тут же сжал кулаки, закрывая нас всех широкой спиной. – Уводи остальных, я прикрою. Светлана, забирай золото. Денисыч, только не пей!

– Да погоди ты, раскомандовался, – я вовремя вспомнил советы директора. – Это же дьявол, понимаешь? А эти уродцы, словно сошедшие с полотен Иеронима Босха, – его жуткая свита. Но разве с дьяволом нельзя договориться?

– Поюсь, што уше нет, – виновато опустил голову рогатый. – Тело ф том, што нам фсем саплатили. Мы снаем, почему фы стесь, мы фас таже поттершиваем, это пыло пы только спрафетливо, но… Но фсе рафно не смошем фас отпустить.

– Значит, убьёте?

– Упьем и съетим. Исфините.

– Хм, – я сделал вид, будто бы задумался. – Но уж если нам всё равно умирать, то, быть может, вы хотя бы позволите нам самим выбрать свою смерть?

– Пощему ше нет? Охотно!

– Тогда одну минуточку…

Я быстро обернулся к нашим, на ходу объясняя ситуацию. Дьявол в красном плаще действительно имел место быть в богато перемешанной мифологии Голландии, Фландрии, Бельгии, а также части германских и австрийских земель. Его столь часто рисовали европейские художники, что не знать этого типа было бы просто стыдно.

Однако в большинстве книг Фрейшютц описывался как достаточно доверчивый и по-своему честный представитель пекла. А поскольку лично мне ни капли не улыбалось устраивать кровопролитный махач в запасниках чужого музея, где всегда есть опасность задеть редкую картину или антикварную вазу, то, возможно, нам просто стоило чуточку схитрить? И тот же старина Иероним Босх всегда был готов подсказать как…

– Вот он, – я указал пальцем на заинтригованного Диню, – всегда мечтал налакаться вином до инсульта или цирроза печени. Кто готов с ним пить?

– Я! Я, я, нет, я! Мы! – загомонила толпа.

– Ты насфал его перфым, значит ли это, что он клафный среди фас? – жестом заткнув всех, обратился ко мне местный дьявол в плащике. Я важно кивнул. – Токда только мне принатлешит честь пить с ним! Кстати, что у нефо на рупашке, похоже на шенские соски?

– Это хинкали, деревня амстердамская! Жизни не знаешь, в Грузии не был, «генацвале, Гогия» не пел, цинандали не пил, в бубен не получал, а туда же… Я ж тя уделаю на алкашке, Мимино с рогами…

Кто бы что ни говорил о вреде наркотических галлюцинаций, но, оказывается, ими всё-таки можно управлять. Светлана, поймав мой взгляд, начала быстро доставать золотые украшения из ящика, ловко запихивая их в свою дамскую сумочку. Не знаю, сколько там поместится, но ладно, пока на неё не смотрят, мы продолжим.

Следующим на эшафот шагнул Герман Земнов. Было объявлено, что наш великан желает мериться силой с любым, кто способен победить его в честном бою, посредством… щекотки. Дело в том, что специалист по бронзе и мрамору был малость флегматичен, и я предположил, что защекотать его до смерти вряд ли у кого получится.

Тем не менее противники нашлись. Из задних рядов нидерландских монстров вышли двое странных существ. Хотя, боже ты мой, а какие ещё, если не странные, есть у Босха? Этих я хотя бы знал, таких тоже часто рисуют иллюстраторы страшилок в детских книжках.

Итак, их называли «оссхаерты». Оссхаерт – вроде как злой дух во плоти, принявший образ уродливого человека с непомерно длинными когтями, способными располосовать или затыкать любого. А боялся он разве что образа девы Марии. Не уверен, что у Германа есть при себе образок, но он же у нас по-любому герой и любит подвиги. Пусть развлекается.

– Светлана, вы?

– Александр, я несколько занята и уже взмокла, деликатно выражаясь, во всех местах, как портовая «шлюпка», – раздражённо откликнулась она, закончив перекладывать золото в сумочку и натужно пытаясь достать из той же сумки какой-то тяжёлый мешок. – Придумайте что-нибудь за меня, у вас это здорово получается.

– Наша спутница хотела бы умереть от… от… от зависти к красоте другой девушки! – наконец-то нашёлся я. – Есть желающие задавить её жабой?

Они нашлись, хоть и не сразу. После долгих споров, воплей и короткой драки с выдиранием волос против Светланы Гребневой вышла самая уродливая ведьма из всех, которых только можно представить. Горбатая, почти лысая, толстая, лицо – словно вымя у старой, облезлой дворняги. Но Фрейшютц благосклонно разрешил ей участие в нашей казни через зависть к красоте. Может, я чего-то не знаю?

– Что ж, теперь, видимо, я. Ладно, тогда я хотел бы умереть…

– Тофольно! Ты слишком красноречиф, и мы упьём тебя послетним. Просто так, пез изысков, наши лесные пратья порфут тфое корло, и тфоя крофь причастит фсех!

Как видите, меня оборвали на полуслове, даже не дав возможности договорить. Под «лесными братьями» подразумевались трое здоровенных волкодлаков. Классическое зверьё с мускулатурой спортсменов-культуристов, клыки волка, красные глаза, в голове мозга, считай, вообще нет, сплошь одни инстинкты с уклоном в махровый садизм.

Описывать их далее смысла не вижу, таких тварей сплошь и рядом рисуют все художники по комиксам или книжкам фэнтези. Там героические герои с твёрдой складкой у губ и каменным подбородком легко стреляют волкодлаков серебряными пулями или рубят в капусту двуручными мечами. Чем и как с ними буду разбираться я, совершенно не понятно. Но оно ведь ещё когда будет, да и будет ли…

Пока властный рогоносец в красном плаще устраивался напротив нашего скромняги Денисыча, откупоривающего первую амфору, противники встали друг напротив друга. Первый поединок также начался после первой чаши. Голландский дьявол махнул полулитровую ёмкость креплёного греческого одним махом и, причмокнув языком, демонстративно надел пустую медную чашу на голову нашего Дини.

– Неушели мы так и путем пить напёрстками? Кто-нибудь потайте нам нормальные фёдра!

– Из вёдер пьют сивые мерины, а я не варвар! Давай на спор из горла?

– По-фампирски? Та, та, я тоже так умею!

Специалист по древним языкам уважительно кивнул и достал две амфоры по полтора литра каждая. Все вокруг замерли, не решаясь криками поддержки, свистом или проклятиями сбить дуэлянтов, приложившихся к горлышкам.

На этот раз Денисыч обошёл противника, выглохтав всё первым и, правильно поняв местные традиции, изо всех сил хряпнул пустой амфорой о башку Фрейшютца! Осколки брызнули во все стороны, сам дьявол едва не поперхнулся вином, а его свита разразилась воплями, топотом и бурными аплодисментами.

– П-протолшае-им, – чуть заплетающимся языком проблеял рогатый, тем не менее протягивая руку за следующей амфорой. – Я умею пить не пьянея, ипо я тьяфол, ха-ха! Ик!

– Ты не знаешь, с кем связался, сатир озабоченный, – с мрачной улыбкой ответил наш герой, запрокидывая голову.

Пенящаяся струя красного вина лилась ему прямо в широко раскрытый рот, а он каким-то непонятным чудом даже не тратил времени на глотки. Местные неслабо прибалдели: такого ещё никто не видел. Более всего это походило на цирковой аттракцион или переливание жидкости из одного сосуда в другой. Дьявол опять замешкался и второй раз получил пустой глиняной амфорой меж рогов!

– А снаете, это слекка польно? – неизвестно чему удивился он. – Перехотим на чаши…

– Скажи сразу, что сдаёшься!

– Ничефо-о подопнофо-о! Я… как это… перу паусу… Мы с фами пьём финишко и смотрим, как терутся остальные! Ну, которые фсе… интересно же ж?..

– Кстати, да, – согласился Диня, наполняя чаши. – Кто у нас там сражается следующим?

Перед припёршейся в запасники местной нечистью встал могучий Земнов. Благородное лицо Германа было совершенно спокойным, он прекрасно понимал, кто против него выступает, и знал, что со всем этим делать. Почему-то только сейчас я вдруг понял, что у этого человека за плечами такой боевой опыт, о котором не мечтает даже ветеран трёх войн.

Но сейчас перед ним стояли двое опасных противников, каждый из которых поигрывал такими длинными и острыми когтями, что казалось, будто на пальцах каждого по пять ножей. Итого двадцать. Это слишком серьёзное преимущество, и, судя по гнусным ухмылочкам, они отдавали себе отчёт в том, что победить их в открытой схватке практически невозможно…

– Посщекотайте ефо быстренько, я хощу… хотю… стелать сепе коктейль ис фина с крофью! А што? Хосю и фсё.

Диня вновь разлил вино по чашам. Ему было без разницы, кого и как спаивать, а в том, что именно он выйдет победителем, сомнений не было даже у самого мелкого бесёнка. Меж тем великан спокойно засучил рукава, повернул голову вправо-влево, похрустев шейными позвонками, и подмигнул мне, давая понять, что готов к бою, который вдруг оказался очень коротким – минута, не более…

С оглушающим визгом первый оссхаерт бросился в атаку, вздымая когти над головой. Герман же с нереальной для такого крупного мужчины скоростью подхватил деревянную крышку от ящика с золотом и выставил её впереди себя! Страшные когти прошили дерево едва ли не насквозь, но…

Именно в этот момент ударил второй злодей, а наш здоровяк просто развернул к нему первого, беззастенчиво прикрываясь задницей одного монстра от когтей второго.

Результат?

Я думал, что оглохну от вопля злого духа, получившего в филейную часть все когти-ножи своего торопливого приятеля. Земнов дальше в забеге не участвовал, потому что оба оссхаерта теперь мстительно гвоздили друг дружку! Один так и не мог вытащить когти из задницы друга, а второй, изгибаясь, бил его крышкой от ящика по дурной башке…

– Красифо-о… – завистливо икнул Фрейшютц, – эпический пой! Са эт-то ната ф-фыпить… Щелофек! На-ли-фай!..

Всем всё было ясно, но местный народец начал вроде как ворчать, что до щекотки дело так и не дошло. Тогда Герман честно пощекотал второго, отчего тот заржал в голос и засучил когтями, которые находились… сами знаете где. В ответ, взвыв от боли и обиды, первый так шибанул доской своего товарища, что на пол они оба рухнули практически без дыхания После этого победа нашего силача никем уже не оспаривалась.

– Ну и фсё… потумаешь… – дьявол в красном плаще снял с головы пустую чашу из-под вина и продолжил: – Хто там у нас слету-у-юсщий? Хощу рефанша-а!

Светлана Гребнева, закончив свои дела, передала мне сумочку, а сама спокойно встала перед той ведьмой, что должна была устыдить её своей красотой. Как уже указывалось выше, тётка была страшнее ядерной войны, бр-р-р…

– Ха! – начала она, презрительно наморщив нос, более похожий на кривой, прыщавый баклажан. – Думаешь, ты самая красивая? Глупая девчонка, красота – штука изменчивая. Что стоит твоя талия, если у меня будет стройнее? Что стоят твои волосы, если у меня будут длиннее и гуще? Что стоит твоя грудь, если моя будет больше и выше, а?! Смотри же и готовься к позорному поражению…

В тот же миг ведьма выпила что-то из зелёного пузырька, сыпанула в пасть горсть сухих листьев, топнула ногой, три раза повернулась вокруг своей оси и вдруг так резко преобразилась, что…

– Как это развидеть? – простонал я, закрывая глаза руками. Поздно…

В общем, старуха решила, что для победы ей надо абсолютно во всём стать больше нашей специалистки по росписи на греческих вазах. И да, она это сделала именно так, как предупреждала. Но больше не значит лучше. Красота в гармонии, а тут… мама, не горюй!

Талия – вдвое меньше, то есть как у осы. Грудь всплыла под потолок восьмым размером, попа переплюнула любую бразильскую в ширине и крутизне, глаза стали огромными, как у гигантских мух, губищи раздулись в два помидора, носик уменьшился до размера пуговицы на ширинке, волосы стогом сена обрушились почти до пола, а ступни ног стали такими маленькими, что бедолага едва могла стоять. Красота – страшная сила…

– Девчонка уже сдохла от зависти?

Светлана даже не ответила, она лишь кротко вздохнула и послала сопернице воздушный поцелуй.

– Ах так? А я… я… вот!

Высокая грудь ведьмы выросла ещё на два размера, после чего эту дуру перевесило, она качнулась и, проклиная всё на свете, рухнула личиком в пол. Две здоровенные сисяндры спружинили, и тётку откинуло назад на крутейшую задницу, которая, как оказалось, тоже умеет пружинить не хуже баскетбольных мячей. Ну, если вы поняли, то ведьму кидало на пол задом-передом, как резиновую Зину!

Остановиться и встать самостоятельно несчастная уже не смогла, пришлось помогать всем. Других соискательниц на конкурс красоты как-то не нашлось. Изрядно накидавшийся дьявол махнул на неё рукой, сделал пару глотков и объявил следующий раунд. Типа меня.

– Упейте хоть э-тфа б-лтуна! Он нам фсё испортил… защем он фаапще к нам припёрся? Мишаит пить!. Щё жтём? Упить ефо, я ск-сал…

Три волкодлака набычились, вздыбили шерсть, поиграли мускулами, принимая эффектные позы, и неспешно вышли вперёд. Бросив пару взглядов по сторонам, я понял, что помогать мне никто особенно не собирается. То есть абсолютно.

С упорством, достойным лучшего применения, Денисыч продолжал накачивать переменчивого дьявола в красном плаще, Земнов одобрительно помахал рукой, всем видом показывая, как он в меня верит. И лишь Светлана, шагнув навстречу, обняла меня за шею и нежно поцеловала в щеку.

– Не волнуйтесь, это же всего лишь блохастые псы. Возьмите палку и покажите им, кто хозяин в доме. Обернувшись к волкодлакам, она громко свистнула и повторила: – Эй вы, Александр назвал вас блохастыми псами! Слышали?!

После чего она забрала у меня свою сумочку и преспокойно уселась на ящик из-под скифского золота, круче Шэрон Стоун закинув ногу на ногу. Не могу сказать, что это так уж обнадёживало или хотя бы чуточку вдохновляло, но всё равно чисто визуально – приятное глазу зрелище.

– Аря-ря-я! – на всякий случай выкрикнул я, но тем не менее мне пришлось отступать.

Волколдаки грозно зарычали, я же оглядывался по сторонам в поисках хоть какого-то мало-мальски подходящего оружия. Увы, всё, что находилось именно в этих запасниках, представляло собой перевязанные коробки, забитые деревянные ящики, укрытые брезентом скульптуры и длинные ряды картин. Противник приближался.

Один раз мне почти повезло встретить чугунную копию Давида с мечом работы итальянца Бенвенуто Челлини, но меч оторвать не удалось, да и он всё равно был тупой. Прекрасно осознавая мозгом, что всё это лишь наркотические галлюцинации, что никаких монстров в подвалах музея быть не может, что никто меня даже не укусит, а уж тем более не разорвёт, я тем не менее не мог полностью отрешиться от жути всего происходящего.

Меня загоняли в дальний угол трое против одного, и, будь они люди, я бы дрался. Но этот воплощённый ночной кошмар буквально холодил кровь, на корню давя инстинкт самосохранения. Я чувствовал себя забитым, запуганным ребёнком, к которому неумолимо приближается самый большой страх его жизни. Мне требовалось что-то реальное, настоящее, способное вернуть…

– Стоп, – сам себе скомандовал я, опускаясь на одно колено. Холщовая ткань, закрывающая ряды картин, как-то приподнялась на углу, открывая русские буквы. – «…нджи». Не может быть…

Герман и Светлана, до сих пор спокойно взиравшие на моё отступление, заинтересованно повернули головы.