Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 227 страниц)

Сентябрь 1940 г. Москва, Кремль, совещание Государственного комитета обороны

Высшие чины советского военного руководства один за другим докладывали членам Государственного комитета обороны о положении дел на фронте, и с каждым докладом мрачный взгляд Сталина становился ещё мрачней. Украдкой косящийся на вождя народов Молотов чувствовал эти изменения особенно остро. Они со Сталиным были дружны ещё со времён революционной деятельности. Молотов гордился этой дружбой и наряду с Берией по праву считался одним из наиболее тонких знатоков натуры вождя. И сейчас Молотов лучше других видел, что Сталин недоволен успехами Красной Армии, несмотря на очевидные на первый взгляд военные успехи.

Молотов как никто понимал его желание победить Германию в кратчайшие сроки и недоверие к союзникам, действия которых лишь подтверждали небеспочвенность опасений вождя.

США не торопились вступать в войну, оттягивая данное событие под всевозможными предлогами. Великобритания и Франция ведут сражения вяло и беззубо, их войска почти год не могут преодолеть линию Зигфрида. Боевые действия на Западном фронте давно приняли затяжной позиционный характер, и усиливать давление на германские войска союзники не спешат, оправдывая свою явно недостаточную военную активность нежеланием нести тяжёлые потери. В свете всего этого Сталин делал всё, дабы заставить союзников вести войну более агрессивно.

С этой целью вождь народов произвёл в правительстве СССР серьёзные кадровые перестановки: он лично возглавил Совет народных комиссаров, и ранее занимавший эту должность Молотов, как один из наиболее авторитетных советских политических деятелей, был брошен на самое ответственное в данный момент направление – назначен наркомом иностранных дел. Вождь народов прямо заявил, что одна из важнейших задач сейчас – это вынудить союзников воевать по-настоящему. В армейском командовании также произошли перестановки: Наркомат обороны возглавил Тимошенко. Ворошилова, бывшего наркома обороны ранее, Сталин назначил заместителем председателя Совнаркома.

Все эти меры, несомненно, поспособствовали успехам СССР в ведущейся войне, но главная цель – полный и быстрый разгром Гитлера – до сих пор достигнута не была. И это заставляло Сталина нервничать, что на фоне видимых успехов Красной Армии было понятно далеко не всем.

– Таким образом, – заканчивал доклад Тимошенко, – ситуация на фронтах складывается для нас благоприятно: Германия, испытывающая топливный голод, неспособна к контрнаступательным действиям. Всё, что остаётся Гитлеру, это медленно отступать, цепляясь за каждый клочок своей территории. Завтра Красная Армия начинает масштабное наступление, цель которого выбить вермахт с берегов Одера и сместить боевые действия на территорию Германии. Это вынудит наших союзников активизировать боевые действия на линии Зигфрида. В крайнем случае мы можем начать в их сторону ещё одно наступление. Для этого нам потребуется ещё две тысячи танков, в связи с чем Наркомат обороны считает необходимым повысить производительность танкостроительных заводов.

– Заводы и так работают в четыре смены! – возразил Ворошилов. – Если бы ввести пятую смену было возможно, мы бы давно это сделали!

– Необходимо найти решение этого вопроса! – настойчиво возразил Тимошенко. – Разведка докладывает, что фашисты активизировали усилия по созданию атомной бомбы! Они ещё далеки от успеха, но если будем тянуть время, то дадим врагу возможность создать сверхоружие!

– Атомная бомба – это миф! – отмахнулся Ворошилов. – Гитлеровская пропаганда, которой нацисты застилают глаза своему населению, чтобы оно шло на бойню с улыбками счастливых идиотов, а не драпало с фронта безудержным потоком!

– Наша берлинская резидентура заслуживает доверия! – парировал Тимошенко. – Мы имели возможность убедиться в этом!

Ворошилов хотел было что-то возразить, но не успел. Тихий голос Сталина, зазвучавший в помещении, заставил всех умолкнуть.

– Миф это или нет, сейчас не так важно. – Сталин говорил по обыкновению медленно и спокойно, но Молотов хорошо ощущал раздражение и напряжение, охватившие вождя народов. – Атомной бомбы не существует, и нацистам не запугать советский народ своими страшилками. Однако военную обстановку, которую вы называете благоприятной, товарищ Тимошенко, партия считает крайне тяжёлой для Советского Союза и коммунистов всех стран. Наши капиталистические союзники бездействуют, ведя позиционную войну для отвода глаз. Они делают это специально, чтобы основное бремя борьбы с фашизмом легло на плечи Красной Армии. Чем больше потерь понесёт Красная Армия, тем слабее станет мировой социализм. А после разгрома гитлеровской Германии СССР в качестве союзника станет капитализму не нужен.

Сталин потянулся за трубкой и с минуту молча раскуривал её. Остальные ждали, не произнося ни слова. Наконец вождь народов закурил, выдохнул дым и продолжил:

– В день, когда фашистская Германия будет разгромлена и отзвучит последний выстрел этой войны, мировой капитализм сделает Советский Союз своим новым врагом. После окончания одной войны мы рискуем получить следующую. Чем слабее мы будем, тем быстрее они на нас нападут. Сейчас они позволяют Гитлеру сосредоточить основные силы на Восточном фронте. Пока мы воюем с нацизмом, мировой капитализм собирает ресурсы для войны с нами.

– Товарищ Сталин, – осторожно возразил нарком обороны Тимошенко, – Красная Армия сражается, невзирая на потери, по руководящему указанию советского руководства. Следуя ему, мы потеряли два миллиона жизней, но освободили Польшу, Румынию, Болгарию и вышли к границам Германии. До сих пор задачей Красной Армии являлся скорейший разгром гитлеризма…

– Данная задача, – Сталин затянулся трубкой, помолчал, смакуя табачный вкус, и неторопливо выдохнул, – остаётся для Красной Армии приоритетной. Однако СССР больше не может смотреть сквозь пальцы на столь демонстративную подрывную деятельность союзников. Они много обещают, но мало делают. Поэтому партия, тщательно обдумав сложившуюся ситуацию, решила послать союзникам весомый сигнал.

Вождь народов вновь затянулся, и на десяток секунд в помещении воцарилась полнейшая тишина.

– Завтрашнее наступление, – Сталин лениво указал трубкой на висящую на стене карту боевых действий, – откладывается. До особого распоряжения. Наркомат обороны и Генеральный штаб длительное время высказываются о необходимости проведения реформы Красной Армии. Требуется изменить систему воинских званий, усовершенствовать структуру управления войсками, оптимизировать состав армейских подразделений и соединений, реформировать штаты воздушного и военно-морского флота. Партия считает, что сейчас настал наиболее благоприятный момент для реформы. Больше тянуть нельзя, для эффективной войны советские войска должны быть эффективно устроены.

Вождь народов сделал очередную затяжку.

– Поэтому партия предлагает Наркомату обороны, с завтрашнего дня становящемуся Министерством обороны, временно перевести Рабоче-крестьянскую Красную Армию, с завтрашнего дня становящуюся Советской армией, от наступательных действий к оборонительным. До момента окончания реформы. И пусть наша берлинская резидентура позаботится о том, чтобы командование вермахта узнало о проводимой реформе. Если германские генералы окажутся уверены в том, что несколько недель или даже месяцев Советская армия не будет вести активных наступательных действий, это даст им возможность перебросить какое-то количество сил на Западный фронт. И потеснить англо-французские войска. Партия считает, что вкупе с ракетными обстрелами Лондона это вынудит наших союзников пересмотреть свой подход к ведению боевых действий.

– Это блестящее решение! – немедленно заявил Ворошилов. – Необходимость реформы назрела давно! Попутно Красная… Советская армия проведёт перегруппировку сил, и фронт получит свежие подразделения, в том числе бронетанковые! Когда придёт время продолжить наступление, мы будем располагать значительно большими возможностями!

– Но… – ещё более осторожно произнёс Тимошенко, – отказ от инициативы может привести к тому, что ею завладеет противник. Фашисты не станут упускать возможность укрепить свою оборону на левом берегу Одера. Если наступление отложить, впоследствии оно будет стоить нам ещё больших человеческих потерь…

– Наше внешнеполитическое ведомство, – Сталин указал трубкой на Молотова, – позаботится о том, чтобы эти потери были сведены к минимуму. Благодаря совместному наступлению Советской армии и союзников одновременно на двух фронтах. Партия уверена, что вместе мы сломаем хребет гидре фашизма!

Вождь народов обвёл всех пристальным взглядом:

– Предлагаю поставить этот вопрос на голосование. Кто за то, чтобы принять предложение партии?

Несогласных не нашлось, и вскоре совещание Государственного комитета обороны было закончено. Сразу после его окончания Сталин велел Молотову и Тимошенко остаться. Вождь народов дождался, пока все прочие покинули помещение, и произнёс:

– Англия и Франция понесли серьёзные потери от гитлеровских ракетных обстрелов. Партия понимает, что их военные возможности сильно истощены, потому что союзники не в состоянии противостоять немецким ракетам. Но это ничего не меняет. Как бы сильно ни пострадали англо-французские войска, есть ещё США. Туда немецкие ракеты не долетают. Именно там растёт главная угроза для СССР. Какова на сегодняшний день численность американской армии, товарищ Тимошенко?

– Сложно сказать наверняка, – ответил новоиспечённый министр обороны. – На момент начала войны в сентябре 1939 года у них было что-то около ста семидесяти четырех тысяч человек. Сейчас по нашим оценкам – порядка трёх миллионов человек. Совокупное количество войск США, Англии и Франции, вместе взятых, уступает вермахту. Если бы не СССР, к настоящему времени Гитлер уже разгромил бы союзников в Европе.

– И союзники не только прекрасно это понимают, но и прекрасно этим пользуются, – неторопливо подхватил Сталин. – Пока основные силы Вермахта заняты войной с Красной Армией, союзники не теряют своих территорий. А значит, имеют возможность компенсировать свои потери и наращивать численность армий. В особенности США! Они не несут никаких потерь.

– США ведут войну с Японией в Тихом Океане, – уточнил министр обороны. – К настоящему времени они потерпели от японцев ряд не столько серьёзных, сколько унизительных поражений. Это привело к положительным результатам. США приступили к мобилизации вооружённых сил и промышленности. Мы считаем, что вскоре армия США увеличится как минимум на десять миллионов человек.

– И эта армия может стать врагом Советского Союза сразу после победы над Гитлером, – веско заявил Сталин. – Не надо обольщаться, товарищи! СССР – это социалистическое государство. У него нет и не может быть союзников в капиталистическом мире! Мы для них враги, и мировой капитализм сделает всё, чтобы уничтожить нас, как только мы дадим слабину!

Он сделал затяжку из трубки и продолжил своим обыденным спокойным тоном:

– Для Советского Союза нет большой разницы: нацисты или мировой капитализм. И те и другие мечтают о нашей смерти. Если СССР хочет не только победить сейчас, но и выжить после, нам необходимо быть готовыми к новой войне ещё до того, как закончится эта. Поэтому, товарищи, мы используем против капиталистов их же приёмы: пусть они ослабляют друг друга, пока Советский Союз восстанавливает силы. Англия уже не раз просила США о помощи в виде поставок вооружений и прочего и всякий раз получала её. Но к нашим призывам вступить в войну США неизменно оказываются глухи. Поэтому на фронте должна сложиться такая обстановка, чтобы обращённые к США крики союзников, гибнущих под ударами нацистов, стали лучше слышны за океаном.

Январь 1941 г. Швейцария, Берн, резидентура Управления стратегических служб США, секретный офис Аллена Даллеса

Замаскированная под массивный книжный шкаф потайная дверь отворилась, и помощник Даллеса указал Гранту на вход:

– Прошу вас, сэр! Я останусь здесь.

Войдя в секретный кабинет директора резидентуры, Грант невольно обернулся на звук задвигающегося шкафа, наглухо запирающего вход. Задняя стена шкафа оказалась стальной, так просто отсюда не выйдешь.

– Необходимые меры предосторожности, – раздался позади голос Даллеса. – Мы в нейтральной стране. Но нейтральная и безопасная – это далеко не одно и то же.

Грант обернулся. Даллес сидел в широком мягком кресле, расположенном спиной к тайному входу, из-за чего в первую секунду полковник не заметил его присутствия. Похоже, кресло легко вращалось, потому что сейчас оно стояло уже лицом к входу, и сидящего в нём директора резидентуры Управления стратегических служб США было хорошо видно.

– Доброе утро, сэр! – поздоровался Грант и представился: – Полковник армии США Джеймс Абрам Грант. Прибыл в ваше распоряжение по приказу генерала Эйзенхауэра.

– Присаживайтесь, полковник. – Даллес указал на стоящий у стены мягкий стул. – Генерал Эйзенхауэр очень высокого мнения о вас и ваших способностях. Он заверил меня, что вы тот, кто нам нужен. Надеюсь, он не ошибся.

– Я не подведу вас в любом случае, сэр! – отчеканил Грант. – Но должен предупредить, что я абсолютно не информирован о том, что от меня требуется.

– Никто не информирован, – покачал головой Даллес. – Секретный департамент, который вы возглавите, создаётся в режиме строжайшей секретности. На данный момент о его существовании знают лишь пять человек, включая президента.

– Не ожидал, что мне окажут настолько высокое доверие, – искренне оценил Грант. – Это мотивирует меня служить США с ещё большим рвением. Что я должен сделать?

– Опыт идущей войны более чем красноречиво показал нам, что прилагаемые Соединёнными Штатами усилия в области разведки и контрразведки оставляют желать лучшего.

Даллес сделал короткую паузу и вперил в Гранта суровый взгляд:

– Скажу прямо: если смотреть правде в глаза, то у США нет разведки. Ибо то, что имелось в нашем распоряжении до войны, просто смехотворно. Бессистемная россыпь мелких управлений, собирающих информацию каждое для своего ведомства: армейские сами по себе, флотские сами по себе, ФБР само по себе и так далее. Ни единой структуры, ни тем более взаимного обмена разведданными. С началом войны мы пытаемся исправить это пагубное положение дел, но навёрстывать упущенное приходится на бегу, иначе не скажешь.

Он вновь умолк на секунду и сразу продолжил:

– Тем временем наши враги, как нынешние, так и потенциальные, даром времени не теряют. Для надёжного противодействия этим угрозам нашей стране требуются мощные специализированные структуры. Эффективные, результативные и секретные. Одну из таких структур мы создаём в настоящее время. Вам предстоит возглавить Секретный департамент, входящий в её состав. В ближайшие дни вы ознакомитесь со всеми подробностями и вступите в полномочия, сейчас же я хочу особо обратить ваше внимание на саму суть возглавляемого вами департамента: это секретное подразделение внутри секретной структуры. Вы понимаете, что из этого следует, полковник?

– Думаю, да, сэр! – кивнул Грант. – Внутри новой организации знать о существовании моего департамента будет далеко не каждый. Это подразумевает, что мы будем выполнять боевые задачи на территории враждебных государств, формально не являющихся нашими врагами и де-юре не находящимися в состоянии войны с США. Я думаю, генерал Эйзенхауэр направил меня к вам потому, что остался доволен моей диверсионной работой, сэр! Я имею определённый опыт в этой сфере.

– Вижу, что генерал не ошибся. – В голосе Даллеса мелькнули нотки удовлетворения. – Мне не придется объяснять вам, что такое аналитика. Поговорим о вашем первом задании. Вы знаете, что такое Урановый комитет, полковник?

– Нет, сэр, – Грант отрицательно покачал головой. – Впервые слышу о таком.

– Это группа учёных-эмигрантов из Европы, занимающаяся проблемой создания атомной бомбы, – объяснил Даллес. – Президент санкционировал эти исследования в 1939-м в ответ на письмо Эйнштейна, опасавшегося создания нацистами этой атомной бомбы.

– Атомная бомба? – Грант нахмурился. – Насколько я знаю, это не более чем теория, обсуждаемая некоторыми учёными на уровне неких далёких и туманных перспектив. Никакого практического применения у этой теории сейчас нет.

– Уже есть, – прервал его Даллес. – Поэтому вы здесь.

– Значит, – нахмурившийся Грант помрачнел, – атомную бомбу создали не мы. Иначе сейчас на моём месте сидел бы какой-нибудь учёный.

– К счастью, её ещё не создали, но в остальном вы вновь правы, полковник! – Даллес бросил на него одобрительный взгляд, тут же сделавшийся стальным. – Несколько дней назад нам удалось выяснить, что гитлеровские учёные перешли от теоретических изысканий в этой области к практическому конструированию. Если ничего не предпринять, то максимум через год у них будет готовая к применению атомная бомба. И не одна. Некоторые источники считают, что первый функционирующий образец может быть изготовлен нацистами ещё раньше.

– Этого нельзя допустить! – решительно заявил Грант. – Однажды мир уже недооценил немецкую науку. В результате в небе над Западной Европой господствуют «Фау-2», а от Лондона и Парижа остались одни руины! Даже странно, что Гитлер так долго не бил ракетами по русским!

– Нас это тоже весьма удивляло, – кивнул Даллес. – Одно время даже существовала версия, что между Гитлером и Сталиным существуют некие договорённости, даже несмотря на довольно-таки вероломное нарушение Советским Союзом пакта о ненападении Молотова-Риббентропа. Особенно вероятной эта версия стала выглядеть осенью, когда Советы внезапно прекратили агрессивные наступательные действия на Одере и перешли к обороне под предлогом проведения давно назревшей реформы в армии. Вам лучше меня известно, полковник, что нашим европейским союзникам пришлось дорого заплатить за эту реформу.

– Вермахт перебросил на линию Зигфрида более половины всех своих сил, – Грант хмуро скривился. – Нацисты перешли в контрнаступление, и союзники потеряли половину Франции. Если бы не острый недостаток нефти, испытываемый фашистами, остановить Гитлера не удалось бы. США пришлось отправить союзникам три очень крупных конвоя с оружием, боевой техникой и боеприпасами, чтобы спасти их от неминуемого разгрома. При этом до берегов Англии дошли только два из них. Последний конвой был полностью потоплен немецкими подводными лодками. Погибли тысячи американцев.

– Это добавило неразберихи в позицию общества, – недовольно подытожил Даллес. – Общественное и политическое мнение в США разделилось. Одни требуют вступления в войну, другие, наоборот, за то, чтобы не нести потерь, которых можно избежать. Однако теперь, в свете полученных разведданных, стало предельно ясно, что отсидеться не получится. США должны вступить в войну прежде, чем остановить Гитлера станет невозможно.

– Поэтому Советы продолжили наступление? – Грант внимательно смотрел на директора резидентуры. – Они получили аналогичные разведданные?

– И вновь вы оценили обстановку правильно, полковник, – Даллес кивнул. – Сейчас, по прошествии определённого времени, причина бездействия Советов и замысел Гитлера выглядят более понятными. Гитлер не атаковал коммунистов ракетами, чтобы не мотивировать их на ещё большую активность. Он понимал, что человеческие ресурсы СССР в сравнении с Германией огромны. Как мы теперь видим, своей основной задачей вермахт имеет цель выиграть время для создания атомной бомбы. Поэтому распалять коммунистов сильней, чем уже есть, нацисты не хотели.

– И Сталин узнал об этом?

– В тот момент об этом не знал никто, – возразил Даллес. – Сталин просто использовал свою армейскую реформу, чтобы оказать давление на нас. Он знал, что вермахт, почувствовав затишье на Восточном фронте, использует эту возможность для контрнаступления на наших союзников. Это неприкрытый подлый шантаж, достойный того, кто, не раздумывая, предаёт своего партнёра по пакту о ненападении. Шантаж, направленный на нас. Таким способом Сталин хотел вынудить нас вступить в войну, чтобы наша армия понесла потери и к концу войны была менее сильной.

– В какой-то мере он добился своего, – констатировал Грант. – Вчера президент объявил войну Германии. Сегодня, если верить газетам, примеру США последовала Канада. Но сделано это было, как я понимаю, не ради Советов.

– Советы – это то, что сменит Гитлера в роли врага всего демократического мира уже очень скоро, – подтвердил Даллес. – Именно СССР будет целью нашей новой организации. Но в данный момент это уходит на второй план. Главное сейчас – не позволить Гитлеру получить атомную бомбу. Мы вступаем в войну, союзники мобилизуют всё, что у них есть, включая колониальные войска. Советы уже забрасывают вермахт трупами, не считаясь с потерями. Подозреваю, что коммунисты, в полной мере ощутив на себе, что такое новые немецкие «Фау-5», уже пожалели об этой своей реформе. Но ни Сталина, ни нас это не остановит. Все слишком хорошо понимают, что сейчас решается вопрос, существовать миру или нет.

– А также, – добавил Грант, – вопрос о том, кому достанется недостроенная атомная бомба Гитлера?

– В точку, полковник! – Даллес поглядел на Гранта с уважением. – Теперь я вижу, что мы с вами однозначно сработаемся. Итак, наша задача – заполучить всё, что только возможно: нацистских учёных, инженеров, документацию, заводы, оборудование. То, что окажется невозможным вывезти, необходимо уничтожить, но не отдать Советам. Первое, с чего вы начнете, это сбор учёных, эмигрировавших из Германии с началом войны. Некоторые из них осели в нейтральных странах, в том числе здесь, кто-то укрылся в Европе. Непосредственного отношения к работе над атомной бомбой никто из них не имел, этим занимается «Аненербе», но у нас есть данные, что некоторые из них могли принимать косвенное участие в разработках ещё до войны. Вам предстоит разыскать их, выяснить степень причастности и вывезти в США тех, кто представляет для нас интерес.

– Для этих целей потребуется самолёт, способный пересечь океан, – заметил Грант.

– У вас будет всё, что потребуется, – заверил его Даллес. – И даже больше. Как только наши войска начнут захватывать территорию Германии, ваши люди должны первыми появляться на любых объектах, которые имеют отношение к созданию атомной бомбы даже опосредованно. Картами предполагаемых районов размещения таких предприятий вас обеспечат. Однако у нас есть основания полагать, что секретные объекты нацистов, местоположение которых нам в той или иной степени известно, на самом деле лишь крайне небольшая часть их истинной инфраструктуры. Поэтому при работе с бывшими германскими учёными вы должны особо сосредоточиться на выяснении координат нацистских секретных заводов и лабораторий. США должны получить всё. У вас будут самые широкие полномочия, но действовать надо так, чтобы любая утечка информации была исключена.

– Сэр, я думаю, Советы станут действовать аналогично. – Грант вперил в Даллеса жёсткий и многозначительный взгляд. – Наверняка мы столкнёмся с их разведкой, имеющей такую же задачу. Поэтому у меня вопрос: я правильно понимаю понятие «самые широкие полномочия»?

– Абсолютно, полковник! – Даллес выдержал его взгляд, не дрогнув даже веком. – Ваш приказ прост и ясен: всё, что имеет отношение к атомной бомбе, должно попасть в США любой ценой. То же касается ракет «Фау» и прочих проектов «Аненербе». Любой ценой, полковник. Но без огласки и лишнего шума.

– Мы сделаем это, сэр, – спокойным тоном заверил его Грант. – Я могу привлечь в свою новую команду некоторых из своих проверенных людей? Тех, за кого я могу поручиться головой? Мне потребуются опытные диверсанты.

– Делайте как считаете нужным, полковник, – кивнул Даллес. – Завтра я хочу получить от вас список предложений. А сейчас вы можете идти. В соседней комнате вас ждёт мой помощник со всеми документами.

Даллес нажал на скрытую под подлокотником кнопку, и Грант услышал, как за спиной отодвигается стальная плита книжного шкафа.