Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 227 страниц)

За все десять часов пути к нему более никто не приближался, и полковник не стал заходить в научный городок Новой Земли. И так ясно, что там одни трупы, делать лишний крюк – только зря время терять. Он один за другим миновал безлюдные секторы испытательных образцов, предназначенные для размещения всевозможных макетов людей, животных, имитирующих живую силу противника в районе атомного взрыва, и точно так же прошёл секторы для установки боевой и иной техники. Несколько раз среди испытательных рвов и бетонных укреплений ему попадались гражданские роботы, бесцельно кружащие по закольцованным маршрутам среди растерзанных трупов персонала полигона, но ни один из кибернетических механизмов никак на него не отреагировал.

В итоге Кузнецов так и дошёл до входа в бункер контрольно-измерительного оборудования, расположенный в эпицентре взрывов. Над бункером обнаружился «Кондор-1И», на котором сюда два дня назад прибыл предатель Вышегородский, вариант «Кондора» с усиленной защитой от ионизирующего излучения. Другой техники вокруг не имелось. Полковник спустился в бункер и оказался перед закрытой бронеплитой, ведущей в хорошо защищённую часть подземной конструкции, в которой и был размещён центральный инженерный пост.

Стучать в дверь смысла не было, поэтому Кузнецов достал полимерную гранату и метнул её в пульт линии связи, соединяющий внешнее пространство бункера с внутренним. Интерфейс выгорел мгновенно, и полковник принялся ждать. Через десять минут откуда-то прилетели «Пчёлы» – малоразмерные ремонтные роботы, оборудованные полимерно-дуговым монтажно-сварочным аппаратом, и принялись чинить пульт. Полковник попытался приказать «Пчёлам» взломать люк, но они не реагировали на голосовые команды. Тогда он просто поймал одну из «Пчёл», отломал ей крылья, чтобы не дёргалась, и сам выжег замок её оборудованием.

Оказавшись внутри защищённой части бункера, Кузнецов не спеша направился к центральному инженерному посту. Предатель Вышегородский попался ему навстречу где-то на полпути. Он спешил в сторону выхода с открытой банкой сгущёнки в одной руке и чайной ложкой в другой. Увидев облачённого в бронеформу Кузнецова, Вышегородский недовольно скривился и заявил:

– Чего ты сюда припёрся, болван механический?! Иди ремонтируй входной пульт!

В следующую секунду предатель понял, что перед ним не робот, и рванулся бежать. Выстрел из ТТ, гулко громыхнувший в узком пространстве бетонного коридора, заставил его изогнуться в дугу. Вышегородский выронил банку со сгущёнкой, заляпывая сгущённым молоком выложенный ажурной плиткой пол, и рухнул, подвывая и судорожно извиваясь, размазывая всюду содержимое банки.

– Больно хоть? – Кузнецов равнодушно подошёл к бьющемуся в конвульсиях предателю. – Я в пытках не силён, но постарался выстрелить так, чтобы тебе было максимально больно. Ерунда, конечно, в сравнении с тем, сколько ни в чём не повинных душ ты загубил. Но хоть что-то!

Полковник пожал плечами.

– Пощадите… – мучительно прохрипел Вышегородский синими от боли губами. – Я не виноват! Меня заставили! У меня дети! Я всё расскажу…

Кузнецов выстрелил ему в лоб, убедился, что пуля на выходе разворотила затылок вместе с имплантированной микросхемой, содержащей коды доступа, и аккуратно перешагнул забрызганный кровью и вымазанный в сгущёнке труп. Добравшись до центрального пульта, полковник отменил чрезвычайный протокол и снял блокаду с объекта «Новая Земля». Спустя десять секунд появилась связь с «Предприятием 3826», и голографический проектор сформировал изображение Сеченова.

– Александр Иванович! – воскликнул учёный. – Вы так долго не выходили в эфир! Я уже начал подозревать худшее! – Он осёкся и выдохнул: – Мать честная… Вы при смерти! Немедленно в реанимационный аппарат! Выходите из бункера, я пришлю за вами «Шмеля»!

– Над бункером висит «Кондор», – устало подсказал ему Кузнецов.

– Да-да, я уже вижу! – Сеченов принялся колдовать над сенсорной панелью своего личного оборудования. – Это служебный «Кондор» старшего инженера Вышегородского, он вас и увезёт! А где сам Вышегородский?

– Совесть замучила, – безразлично ответил полковник.

Сеченов мгновение смотрел ему в глаза, потом опустил взор на свой сенсорный экран и молча кивнул в знак согласия.

* * *

Шум в голове то нарастал, то ослабевал, пульсируя вибрационными волнами. Волны эти не были пустыми, их переполняло нечто мучительно неопределённое, нечто такое, понять которое Кузнецов не мог, но остро чувствовал, что для понимания этого ему не хватает совсем чуть-чуть. Но что именно являлось этим «чуть-чуть», оставалось загадкой. «Искра» внутри его черепа словно стала размером с половину тела, оставаясь при этом на прежнем месте в прежних габаритах, но волновой шум шёл именно через неё. А может, это «Искра» шла через волновой шум? Сознание испытывало мучительное желание понять смысл всего этого громадья, заключённого в пульсации волн, и Кузнецов ощущал себя человеком с залитыми грязным маслом глазами: ты видишь вокруг себя нечто мутное и непонятное, лишённое всякой логики и понимания, но при этом точно знаешь, что если тебе удастся смыть с глаз эту грязную пелену, то пред тобой откроется целый мир…

Металлический пенал хирургического стола распахнулся, и полковник открыл глаза. Шум в голове меньше не стал и никуда не делся. Стало ясно, что шум теперь будет всегда, потому что так мозг воспринимает волновую активность полимеров, пропитывающих пятьдесят процентов его тела. Кузнецов поморгал, восстанавливая зрение, и посвежевший взгляд упёрся в электронные фасетки «Каракурта», сидящего над головой на потолке «Метеора». Стальной паук виновато мигнул индикаторами, и «Искра» приняла радиосигнал авиационного бортового компьютера:

– Доброе утро, Аргон! – Голос Виолетты Терешковой тоже имел виноватые нотки. – С выздоровлением вас! К сожалению, ваше обмундирование и снаряжение не подлежали ремонту. Весь комплект пришлось утилизировать. Вы можете надеть запасной комплект в арсенале. Послать за ним «Каракурта»?

– Сам дойду, – буркнул полковник, вставая с операционного стола.

Он поднялся на ноги и остановился, разглядывая собственное тело. Неудивительно, что предатель Вышегородский в первую секунду принял его за робота. Он, Кузнецов, и сам себя сейчас принимает за робота. Кожа на подвергшихся повреждениям конечностях и участках тела отсутствовала. Вместо неё мышцы залиты полимером «Айболита», через полупрозрачную структуру которых прорастают кровеносные сосуды. Впрочем, разорванные мышцы и ткани, пропитанные медицинским желе, больше полимерные, нежели живые, и проходящие сквозь них сосуды вряд ли теперь кровеносные. В тех, что он может сейчас разглядеть, течёт точно не кровь. Какой-то очередной вид полимера… Но кое-где кровь ещё есть: например, сердце работает как раньше…

Или не как раньше? Кузнецов прислушался к своему организму. Частота пульса уменьшилась вдвое. Сердечная мышца сокращается, и полимеры, образовавшие сосуды, повторяют её вибрацию, распространяя кровоток подобно каскадам усилителей. По идее, это не так уж плохо… Сердце больше отдыхает, значит, износ меньше… Можно дольше прожить. Если не лезть под пули. То есть к нему это не относится. Полковник равнодушно пожал плечами и пошлёпал босыми ногами в арсенал.

В арсенале на потолке обнаружился второй «Каракурт», и Кузнецов мгновение смотрел на него, размышляя о предстоящей операции. Она будет самой короткой из трёх. И самой сложной. Потому что предатель Абрамов засел на объекте «Сахалин», это испытательный полигон боевых роботов, там минимум живого персонала, зато полно военной техники. Теоретически теперь всё это полковнику не страшно. А вот практически… Чутьё опытного диверсанта нашёптывало, что гладко операция не пройдёт. Что-нибудь обязательно пойдёт не так. Знать бы только, что именно.

– Возьму-ка я тебя с собой, – задумчиво произнёс Кузнецов. – Борт! Укомплектовать «Каракурта» № 2 увеличенным боезапасом! Он пойдёт со мной.

– Есть, товарищ полковник! – бортовой компьютер «Метеора» подтвердил получение задачи. – Что ещё подготовить в ваше распоряжение?

– Десяток «Глаз». – Кузнецов произвёл в уме несложные расчёты. – Установи их на «Каракурта», у меня будет каждый грамм на счету, не до них. Остальное я возьму сам.

Сидевший на потолке арсенала «Каракурт» сполз на пол, загромоздив собой добрую половину помещения, и принялся ловкими движениями стальных лап вскрывать стальные шкафы с боезапасом и укомплектовывать себя дополнительными ракетами. Из инженерного окна высыпала орава «Глаз». Маленькие дроны, деловито жужжа моторами, облепили возящегося с ракетами стального паука и прилепились к поверхности его брони, рассеиваясь по всей площади головогруди. «Каракурт» застыл с очередной ракетой в лапах, оценивая ситуацию. Придя к выводу, что пара «Глаз» выбрала неправильное место для примагничивания, он смахнул их с себя ракетой, словно щёткой-чесалкой для спины, и уложил её на освободившиеся магнитные крепления. Потревоженные «Глаза» возмущённо помигали индикаторами, перелетели на радарный купол стального паука и устроились там, довольно складывая лопасти винтов.

Наблюдавший за всем этим Кузнецов подумал, что вскоре люди от безделья начнут заводить себе кибернетических домашних животных. Они тоже могут быть забавными и милыми, если инженеры не напортачат с дизайном. При этом за киберпитомцами не придётся ухаживать, что для современных модных лентяев станет ключевым фактором. Полковник подошёл к своему шкафчику, надел новое обмундирование и облачился в бронеформу. Теперь пора вооружаться. Он вложил в тактическую кобуру свой любимый ТТ и перешёл к стойкам тяжёлого оружия. На этом задании ему либо ничего не пригодится, либо ничего не хватит, что ни возьми.

Поэтому лучше перестараться, нежели наоборот. Кузнецов ввёл код доступа, распахивая шкаф экспериментальных образцов, выполненных в единственном экземпляре, и принялся надевать на себя узлы ядерно-полимерного бионического орудия. ЯПБО, изделие «Печаль», ведёт огонь ядерными боеприпасами мощностью в одну десятую килотонны. Снаряд унитарный реактивный, ядерная боевая часть погружена в заполненную полимерной начинкой ёмкость. Полимерная начинка испускает импульс, обманывающий противоракеты, и дестабилизирует электронику и полимеры цели, если таковые у неё имеются. Ядерная боевая часть – она и в Африке ядерная боевая часть, тут нечего объяснять.

Никакого самонаведения и прочих изысков нет. Это позволило облегчить общий вес комплекса «оружие-патрон» до такой степени, что орудие стало возможно эксплуатировать вручную. Просто в руках его не удержать, оно всё равно слишком тяжёлое, поэтому «Печаль» надевается на тело, подобно полимерному аппарату Илизарова. Весит всё это творение военной науки полцентнера, но при равномерном распределении по телу с ним вполне можно не только передвигаться в бою, но и бегать, если боец – действительно боец, а не тыловой тюфяк в военной форме.

Особую прелесть предстоящему бою придавал тот факт, что изделие «Печаль» ещё не проходило полигонных испытаний, только лабораторные. В лаборатории Кузнецов стрелял из него имитационными боеприпасами довольно метко, если делать скидку на то, что ядерный заряд мощностью в 0,1 килотонны может позволить себе разброс попаданий плюс-минус метр на дистанции в пару километров. Стрелять из неё дальше пехотинцу смысла нет, снаряды станут неподъёмными, их и так у «Печали» всего четыре штуки. Проще довести орудие до ума и смонтировать его на боевом роботе. Но изначальная идея «Печали» заключалась именно в том, чтобы дать эффективное оружие против боевых роботов живому бойцу.

В итоге по поводу данного орудия было множество споров, посвящённых вопросу целесообразности такового боевого решения в принципе, и «Печаль» изготовили в единственном экземпляре для обкатки в полевых условиях и принятия дальнейшего решения. Вот сейчас и посмотрим, что из этого выйдет. Кузнецов закрепил на себе крайний узел «Печали» и попружинил на ногах. По ощущениям килограмм тридцать. Не то талантливые инженеры действительно распределили вес столь виртуозно, не то пропитанные полимерами переломанные конечности стали сильней.

Он невольно усмехнулся. Переломанные конечности стали сильней. Звучит абсурдно, прям как волновой шум в голове. Но какая уж теперь разница… Надо спасать людей. Тут, на сахалинском полигоне, вряд ли остался кто-то живой, кроме предателя. Но есть ещё «Предприятие 3826», там человеческий персонал измеряется сотнями, среди них кто-нибудь мог выжить и спрятаться где-нибудь в хитросплетениях научных лабораторий и производственных корпусов.

Убедившись, что «Печаль» подогнана по всем правилам, Кузнецов нацепил на себя гаусс-автомат и вышел из арсенала. В пилотскую кабину пришлось заходить боком, но в целом пойдёт. Полковник посмотрел на радарную карту. «Метеор» висел над береговой кромкой острова Сахалин на высоте в десять тысяч метров. В таком режиме энергопотребление заоблачное, но «Метеор» питается от мини-реактора холодного ядерного синтеза, созданного академиком Филимоненко, и даже под столь расточительной нагрузкой может висеть так ещё очень долго. Судя по показаниям приборов, висит он тут больше суток. Значит, пребывание внутри реанимационного аппарата затянулось в сравнении с первым разом вдвое.

– Снижайся! – приказал полковник. – Курс на окраину полигона. Максимальная скорость. Сбросишь нас – возвращайся в исходную точку и жди сигнала.

– Есть! – Бортовой компьютер умолк, и Кузнецов направился к десантному люку.

Рывок «Метеора» прошёл успешно. На половине пути слева и справа от снижающегося самолёта из облаков вынырнули два звена «Кречетов», и полковник ощутил, как непрекращающийся волновой шум в голове стал ещё громче, заставляя кровь бить в виски подобно набату. «Кречеты» не нашли в воздухе никого, кроме полимерных конструкций, констатировали отсутствие в заданном районе живой силы и техники противника и легли на обратный курс. «Метеор» снизился, завис у границы боевого полигона и распахнул люки. Кузнецов спрыгнул наземь с метровой высоты и прислушался к ощущениям.

Пропитанные полимером конечности сработали словно амортизаторы, сначала немного сплющившись и гася инерцию, а потом выпрямившись и возвращая ногам положенную длину. Значит, раздробленные кости не срослись, это жёсткость полимера стала выше. Жаль. А он-то наивно надеялся, что ноги и руки ещё заживут.

Следом за полковником из чрева «Метеора» выскочил «Каракурт» и замер рядом, вопросительно наводя на него левую фасетку датчиков. Кузнецов проводил взглядом уходящий вертикально вверх «Метеор», взобрался на «Каракурта» и уселся на уложенные поверх брони ракеты.

– Поехали! – коротко бросил он. – Прямо! Курс на «Вышку».

Стальной паук побежал в указанную сторону, и полковник вгляделся вдаль. «Каракурт» – это робот ПВО, бегать быстро он не умеет и для перевозки десанта не приспособлен, у него другие задачи. Но сейчас большего от него не требуется. До пункта управления испытаниями почти двадцать километров, идти пешком долго и лениво, проще доехать хоть на чём, лишь бы не на своих двоих. А вот зенитное прикрытие сейчас пригодится. Предатель Абрамов не мог не позаботиться о гарантиях своей безопасности. Кузнецов хорошо помнил те давние испытания «Единорога», в ходе которых выяснилось, что в исключительных случаях, при длительной обработке ЭМИ, электроника робота может потерять связь с полимерами.

Можно смело спорить на своё ядерное орудие, что предатель взял одного из имеющихся на полигоне боевых роботов и переделал его в собственного телохранителя. Для этого Абрамову потребовалось разъединить электронику робота с полимерами, которые действуют согласно экстренному протоколу и полученной от «Узла» задаче. Делать то, что заблагорассудится Абрамову, полимеры не станут. А вот электроника станет, если её перепрограммировать. Перепрограммировать полимеры предатель не сможет: полимеры не программируются, они получают указания от «Коллектива 1.0», то есть от Сеченова. Зато электроника программируется по определению. Кто в неё влез, тот и хозяин.

Подчинить себе больше одного робота Абрамов не сможет. Во-первых, разобщение полимеров с электроникой – это очень редкая ситуация. Вряд ли за столь короткий срок предатель сумеет найти даже двух таких роботов. Во-вторых, самых мощных, новейших образцов боевой кибертехники сейчас здесь немного: пять «Единорогов-М», три «Ежа», один «Дикобраз» и десяток «Шатунов». Есть ещё куча «Кречетов» с «Беркутами», пара сотен «Мастифов-4М», использующихся в качестве мишеней, и совершенно дикое количество «Полканов», но с ними Абрамов возиться не будет. Он не понаслышке знает о возможностях «Аргентума» и понимает, что присылать за ним в случае чего будут именно «Аргентум», поэтому будет стараться взять под личный контроль самую смертоносную боевую машину.

Вопрос в том, что именно ему удалось себе подчинить. «Дикобраз» отпадает. Это тот же «Ёж», только здоровенный и тяжёлый. Он наносит ракетный удар на дистанциях от трёхсот километров и далее, вплоть до тысячи. Тут таких расстояний нет. Значит, либо «Ёж», либо «Единорог», либо «Шатун». Если «Единорог», то это очень хреново. Влупит из тяжёлой гауссовки с дистанции горизонта, и даже отпрыгнуть не успеешь. Скорость полёта снаряда – десять тысяч метров в секунду, тут вся надежда только на полимерную маскировку и дымовую завесу. Если у предателя окажется «Шатун», то тут проще. «Шатун» – это тяжёлый боевой робот среднего и ближнего боя. Главное – заметить его заранее и ударить из «Печали» с расстояния в два километра. А вот если атакует «Ёж»… То будет как вчера. Поэтому Кузнецов взял с собой «Каракурта» с дополнительным боезапасом.

Полчаса «Каракурт» бежал по пустынной летней тундре, потом на горизонте показались поросшие тайгой горные склоны, и Кузнецов перефокусировал полимерную роговицу на дальнее зрение. Вышку пункта управления испытаниями пока ещё не видно, но она появится из-за горизонта через двести метров. Полковник пустил «Каракурта» шагом и активировал полимерную маскировку. Следующие полчаса он напряжённо вглядывался в приближающиеся горы, ежесекундно ожидая ракетного удара, но вокруг по-прежнему было тихо.

Стальной паук достиг зоны контактных испытаний, и шум в голове полковника зазвучал сильней, снова заставляя кровь выламывать виски. «Каракурт» медленно продвигался вперёд, обходя многочисленные воронки и развалины тестовых строений, однако никаких роботов, ни боевых, ни гражданских, на полигоне не оказалось. Похоже, предатель Абрамов сделал выводы из того давнего испытания и позаботился о том, чтобы на поле боя осталось как можно меньше укрытий. Значит, где-то там, поблизости от «Вышки», на границе тайги, затаился «Единорог», выискивающий цель для удара. Кузнецов вышел в ближний эфир и отдал короткую кодовую команду, запуская в воздух «Глаза».

Стайка маленьких дронов отлепилась от стального паука и быстро исчезла в небе, деловито жужжа моторами. В следующую секунду из лесной чащи, покрывающей склон ближайшего к «Вышке» холма, в воздух взвился пучок дымных шлейфов реактивных снарядов, и «Каракурт» принялся выпускать противоракеты со скоростью пулемётной очереди. Небо на подлёте полыхнуло, расцветая кляксами взрывов. Маскировку сорвало, и Кузнецов длинным прыжком соскочил со стального паука, бросаясь в ближайшую воронку. Он отправил «Каракурту» приказ удерживать дистанцию и приготовил «Печаль» к выстрелу.

Значит, всё-таки «Шатун». На такой дистанции это хорошо, есть возможность уничтожить его одним выстрелом. «Шатун» по сути своей танк, предназначенный действовать в первой линии атаки. За «Шатунами» идут «Единороги», которые уничтожают из своих мощных пушек тяжёлые и хорошо защищённые цели. «Шатун» на дальних дистанциях не работает, но в зоне своей ответственности это страшный противник. За основу при его проектировании академик Челомей взял настоящего медведя, академик Павлов разработал для него бионическую модель, а Сеченов соединил всё это полимерами в единый взаимосвязанный механизм.

«Шатун» внешне действительно напоминал взбешённого медведя, разбуженного посреди спячки. Его стальная туша, выполненная из брони «СПТ-3», имела подвижно-амортизирующий скелет, который, подобно подводному боевому пловцу «Пиранье», успешно сопротивлялся резким и мощным перепадам давления. В мощные плечи «Шатуна», имеющие дополнительное бронирование, встроены гаусс-пулемёты, которые способны вести огонь на бегу. И скорость этого самого бега у «Шатуна» достигает шестидесяти километров в час по лесу и восьмидесяти – по пересечённой местности. Шатун передвигается на четырёх мощных лапах, но может ходить и на двух, если того требует боевая ситуация. Этот стальной монстр способен вести огонь из-за забора, укрытия или из углубления, как из окопа, стоя на задних лапах. В его голове установлена мощная короткоствольная пушка, которая бьёт на бегу, а также переходит в режим прицельной стрельбы короткими очередями, когда «Шатун» поднимается на задние лапы.

В спину «Шатуна» вмонтирован шестиствольный реактивный миномёт, выстреливающий заряды залпом и сам себя перезаряжающий. В крупе стального медведя находятся десантные пазы, в которых закреплён десяток «Стрижей» и столько же «Медоедов». «Стриж» – это совсем небольшой разведывательный дрон, вооружённый «Шоком» и многофункциональным датчиком слежения. Обладая высокой маневренностью, «Стриж» способен эффективно действовать в окопах, зданиях, наземных и подземных узких коридорах, обнаруживая противника. Если после обнаружения цели «Стриж» не может нейтрализовать её электрошоком, он наводит на цель «Медоедов».

Учитывая, что «Медоед» – это значительно уменьшенная копия «Полкана-МД», предназначенная вместо длительных самостоятельных передвижений перемещаться на броне носителя, несложно понять, что в тесных пространствах и на коротких дистанциях «Медоед» предельно опасен. А издали его тяжело заметить в силу небольших размеров. Короче говоря, «Шатуна» необходимо уничтожить сейчас, пока дистанция не в его пользу.

Тем временем «Шатун» засёк место, в котором исчез из вида Кузнецов, и дал второй залп из реактивного миномёта. Бегающий где-то позади «Каракурт» вновь перехватил удар, и полковник приказал ему не снижать скорость маневрирования, а после опустошения боезапаса отступать на безопасное расстояние. Губить паука не стоит, ему ещё предстоит вытаскивать своего командира, если всё обернётся печально. Болезненно гудящая «Искра» наконец-то приняла сигнал от достигших кромки леса «Глаз» и вывела на полимерную сетчатку изображение. «Шатун» стоял на задних лапах посреди деревьев, укрывшись за их стволами, и был едва заметен. Полковник перевёл «Печаль» в режим ведения огня по баллистической траектории и выстрелил.

Ядерно-полимерный заряд стремительно умчался к цели и ударил в дерево в метре от «Шатуна». Ослепительно полыхнул взрыв, и «Глаза» вспыхнули, словно летающие спичечные головки. Изображение пропало, зато над лесом вырос характерный гриб относительно небольших размеров. Кузнецов активировал полимерную маскировку, вылез из воронки и двинулся в сторону «Вышки», попутно приказав «Каракурту» продолжать маневрирование на дистанции. Мало ли что, лишним не будет.

На неторопливое сближение с «Вышкой» ушло больше получаса, и за это время на месте взрыва ядерного снаряда разгорелся пожар. Откуда-то со стороны холмов, внутри которых вырыты технические ангары, прилетела пара гражданских роботов и принялась бодро забрызгивать огонь противопожарной смесью. Полковник несколько секунд следил за их работой. Всё-таки наука – это не всегда плохо…

Залп реактивного миномёта ударил из леса с расстояния в двести метров – по меркам реактивных снарядов это почти в упор. «Каракурт» среагировал мгновенно, но перехват ракет произошёл в десятке метров от Кузнецова. Слитная череда взрывов окатила его потоком осколков и сорвала маскировку. Полковник метнулся в сторону, и пара пулемётных очередей вспорола землю там, где он стоял полсекунды назад. «Шатун», с хрустом ломая деревья, выскочил из леса и бросился в атаку, на ходу сбрасывая десант. Кузнецов, не переставая смещаться, взял его на прицел и выстрелил.

Стальной медведь засёк приближающийся снаряд и рванул в сторону на предельной скорости. Уменьшенная копия ядерного взрыва вздыбила почву позади него, сметая многотонную махину, словно деревяшку. «Шатуна» отшвырнуло на десяток метров, и взрывная волна ударила в Кузнецова. Его отбросило куда-то назад, вминая в покрытую испаряющимся мхом землю, и «Искра» полыхнула всплеском волновой активности, ощущая воздействие гамма-излучения. Под воздействием проникающей радиации полимер «Айболита» загустел, сам медблок принялся вкалывать в лопающиеся клетки тела новые дозы желе, и в помутившемся сознании прояснилось.

Полковник открыл глаза и резко дёрнул головой влево, уходя от удара. Атаковавший его «Стриж» с разгона таранил лицевой щиток, и уклониться удалось в крайнюю секунду. Дрон вонзился в землю, Кузнецов припечатал его стальной рамой «Печали» и вскочил, пытаясь понять, цело ли орудие. Пылающая, словно раскалённый орех, «Искра» взорвалась болью, и полковник бросился обратно наземь, уходя от перекрёстного огня. Четвёрка «Медоедов» вела по нему пулемётный огонь на бегу, сближаясь с разных сторон. Кузнецов сорвал с креплений «Печали» гаусс-автомат и перерезал очередью ближайшего противника.

«Медоед» распался надвое точно посреди блока топливной ячейки, и в следующую секунду грудь полковника пробило пулями. Острая боль сменилась уколами «Айболита», и Кузнецов одновременно почувствовал, что не может сделать вдох и что это не мешает ему вести огонь. Вторая очередь отрезала следующему «Медоеду» переднюю пару лап, киберпехотинец кувыркнулся через голову, кубарем прокатываясь по выжженной земле, и полковник добил робота следующей очередью. Оставшиеся два противника перешли на движение зигзагом и атаковали Кузнецова с противоположных сторон одновременно.

Одного из «Медоедов» полковник встретил непрерывным огнём в упор, стремясь скорострельностью гаусс-автомата нивелировать маневренность киберпехотинца. Противника располосовало на части, и спина взорвалась болью. Атаковавший с тыла «Медоед» прицельно расстрелял человеку позвоночник, и Кузнецова бросило наземь лицом вниз. Киберпехотинец промчался мимо и остановился, разворачиваясь. Секунду электроника пыталась определить, уничтожена ли цель, её датчики не нашли в Кузнецове стандартных человеческих параметров, и «Медоед» замешкался, пытаясь понять, может ли мёртвый человек двигаться. Полковник дотянулся до выпавшего из рук гаусс-автомата и всадил в стоящего на месте робота длинную очередь. От переизбытка кинетической энергии стальной скелет «Медоеда» лопнул, окутываясь снопом искр, и разрушенный киберпехотинец завалился набок.

С минуту Кузнецов лежал неподвижно, ожидая потери сознания и сражаясь с дикой болью, изливаемой «Искрой». Потом боль превратилась в сотрясающий сознание гул, но беспамятство не наступало. «Айболит» что-то вкалывал по всему телу, ставшему ледяным и деревянным, в горле сильно першило, и полковник распахнул лицевой щиток в попытке откашляться. Из горла вместо крови выплеснулся небольшой комок грязного полимера, и Кузнецов понял, что внутри комка находится помятая пулемётная пуля. Странно, что «Каракурт» не стал его эвакуировать. Пытающаяся взорвать голову «Искра» ощущает его присутствие и исправность… Надо попытаться встать, пока сюда ещё кто-нибудь не заявился.

Подняться на ноги удалось на удивление легко. Под тяжестью «Печали» тело немного похрустывало и гнулось в том месте, где пулями перебило позвоночник, но пропитанные полимерным желе мышцы сразу же амортизировали искривление в обратную сторону. Боли в спине не было, лишь «Искра» совершенно безбожно рвала мозг на части. Кузнецов вдохнул и захлопнул лицевой щиток. Воздух был заполнен гарью и радиоактивной пылью, но он заметил это не сразу: полимерная роговица отфильтровывала зрительные помехи. Странно, что она не делала этого раньше. Может, он просто не обращал внимания…

Выжженное взрывом пространство простиралось до самого входа в бункер «Вышки», и глаз фиксировал лежащие в разных местах разрушенные скелеты «Медоедов». После взрыва их уцелело четверо, других противников не осталось, но «Искра» ощущала присутствие враждебной массы где-то за железобетонным корпусом «Вышки». Кузнецов приготовил «Печаль» к выстрелу, активировал маскировку и побрёл вперёд. Странно, но после всего этого и орудие, и маскировка исправно функционировали. Вроде гамма-излучение и прочие сопутствующие ядерному взрыву факторы должны были повредить оружие и снаряжение, но полимеры никак не пострадали. В отчётах об испытаниях ядерного оружия ничего не сказано об устойчивости полимеров к радиации…

«Шатун» вышел из-за «Вышки», когда Кузнецова отделяло от неё меньше ста метров. Стальной медведь был фрагментарно повреждён; судя по нестабильным движениям, его электроника частично отказала. Стальной круп, в котором размещается десант, был пуст и сильно замят, реактивный миномёт вырван из спины и валялся в полусотне метрах позади, но все критически важные узлы находились в рабочем состоянии. «Шатун» попытался обнаружить противника средствами визуального наблюдения, но большое расстояние не позволило ему распознать маскировку. Стальной медведь не нашёл цель и поднялся на задние лапы. Бронезаслонки его плечевых пулемётов распахнулись, и «Шатун» открыл веерный огонь, стремясь поразить невидимого человека.

К пулемётным очередям присоединилась установленная в голове скорострельная пушка, и Кузнецов залёг, уходя от свистящих повсюду пуль и осколков. Полковник взял на прицел подвздошный сегмент медвежьего корпуса, за толстой бронёй которого размещался блок топливной ячейки «Шатуна», и выстрелил. «Печаль» вбила ядерный снаряд точно в цель, и Кузнецов закрыл глаза, избегая фотонной вспышки. Грохота взрыва он не услышал: за долю секунды до прихода воздушно-звукового тарана медицинский полимер «Айболита», занявший место разорванных барабанных перепонок, затвердел до состояния гранита и исключил возникновение баротравмы уха. Полимерную сетчатку глаз засветило даже сквозь плотно сомкнутые веки, но её поверхность восстановилась раньше, чем прошла дикая резь в голове, вызванная потоком гамма-лучей.

Резь перешла в становящуюся привычной вибрационную боль, источаемую «Искрой», и Кузнецов вновь ощутил, как «Айболит» вкалывает ему полимеры всеми своими несуществующими иглами. В общем-то, обошлось. Могло быть гораздо хуже, а тут всего лишь боль. Полковник открыл глаза и поднялся на ноги. Оказалось, что его отшвырнуло метров на тридцать и «Вышка» находится дальше. Понять, добавилось ли новых переломов, не получилось. Всё тело гнулось в неестественных местах, но сразу же выправлялось, словно понимало, что совершило ошибку, и торопливо её исправляло.