Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 216 (всего у книги 227 страниц)

Будь у меня побольше времени, я бы дождался, пока один из нас «накидается» (угадайте кто?), и выспросил всё, но вышедший в сад сторож объявил, что машина ждёт. Хотя я никого не вызывал, но тем не менее мы с Денисычем мгновенно подобрались и двинули на выход. Герман успел обнять нас двоих на прощанье, а прекрасная Афродита, наоборот, демонстративно отвернулась к фонтану, делая вид, что она тут одна и её ничего не интересует, кроме музыкального звука падения капель о хрустальную воду.

Я хотел было всё-таки к ней подойти хотя бы извиниться. Уж не знаю за что, но если женщина обижена на вас без всякого повода, то извинение всё равно желательно, это проверенный факт. Меня оно не напрягает, я бы, разумеется, пошёл, но тут Диня решительно уволок меня за рукав, не оставив ни малейшего шанса выкрутиться.

Кажется, я уже говорил, что в определённых случаях, невзирая на щуплое телосложение, он очень силён. Это называется «продольная мышца», как у Брюса Ли. Вроде тоже дрыщ, но на тренировках одним ударом рвал тяжёлые боксёрские груши. Можете сами посмотреть на видео, информация открытая, никто ничего не прячет.

А за воротами музейного комплекса нас ждало знакомое жёлтое «рено».

– Э-э, дорогой! Сколько лет, сколько зим! Родного брата буду не так рад видеть, как тебя! – горбоносый водила Арсен в знак приветствия приподнял козырёк огромной кепки. – Куда едем – знаю, Мила Эдуардовна сказала. Зачем пьяницу с собой берём, э-э?

Не говоря ни слова, Денисыч выгрузил на переднее сиденье три прохладные амфоры.

– А он умеет убеждать, да? Поехали-и!

– Ты набрался-а…

– И ты!

– П-щмему?

– Крым, море, солнце, тр-диции…

– Д-да, а зачем мы сделали эт-та одновременно?

– П-тому шта из-за Грина.

– КтоттакойГрин?

– Н-н понял?

– Говорю чл-н-р-з-д-льна: кто такой Грин?

– Тот гад, шта поступил в ЧВК. И п-ртит нам кровь, ик…

– Ясна. Но она… оно… ни-и объясняи-ит, чё мы напились-то как эти?

– В-видимо, нервы.

– Ой, ой, ой…

– А! Всп-м-нил, эта-ат Грин избил б-вшего искусствоведа!

– Какова?

– Какого!

– Н-нада меня поправлять…

– П-щему?

– Д-действительно…

– Так фот… Грин п-оиграл ему ф карты. П-честному.

– Сама игра н-нечестная, ик!

– Я знаю. Но потом он отлупасил его… мама-а… и?

– Чё и?

– Он ему… засунул зд-рвенную палку от валика в…

– В смылсе? То исть в смысле?!

– Прям туда!

– К-какое зв-верстфо…

– И я о том же!

– Ну и?

– Э?..

– Ты не… ни… хочешь это попробовать?

– Интригуешь меня-а…

– А чё нет-то, инт-ресна ж?

– Новые ощ-чущ-чения…

– Где у н-с швабра?!

…Машина тряско-валко миновала извилистые лабиринты частного сектора, которого в Севастополе просто немерено, и, прокатившись по историческому центру, вывезла нас за город, на трассу. Арсен всю дорогу пытался развлекать нас в своей манере, вызывая на разговор и травя столетние бородатые кавказские анекдоты:

– Два аксакала впервые играют в шахматы. Как видели в кино. Один решительно делает ход королевой через всё поле и сразу говорит: «Мат!» Другой думает, берёт короля и говорит: «Отец!» Очень смешно, да-а…

Я пытался из вежливости хотя бы улыбаться, но Денисыч хранил каменное выражение лица вплоть до нашей остановки напротив чёрных матовых ворот. Арсен вышел первым, любезно открыл нам дверцы и приподнял кепку, вытирая лоб грязным рукавом серой рубашки:

– Приехали, дорогой! Нет, денег не надо, всё оплачено.

Ворота беззвучно распахнулись, словно нас тут ждали. Хотя при современном оснащении любого загородного особняка системами видеонаблюдения удивляться было нечему. Разве что на минуточку я отметил, как наш водитель вытащил ключи, оставил такси и с опущенной головой пошёл в чёрный особняк на шаг впереди нас. Возможно, его тоже там ждали?

– Саня, бро, ты, главное, не суетись и ничему не удивляйся. Там без ста грамм и сам чёрт ногу сломит, – бормотал специалист по древним наречиям, пытаясь на ходу зубами вытащить пробку из бутылки. – Я буду рядом, двоих сразу она не съест, подавится!

На чёрном доме, как и на окружающем его кирпичном заборе, не было никаких табличек: ни номера, ни названия улицы, ни модной здесь витиеватой надписи с благородной фамилией владельца или владелицы. Так-то я помнил, что она Аванесян, но если человек зарабатывает предсказаниями и театрализованными шоу, то хоть какую-то информацию о себе надо давать?

Во дворе нас никто не встречал, ни о чём не спрашивал, лигурийскими собаками не запугивал, но чёрные двери в дом были также предупредительно распахнуты.

– Не нравится мне это, зёма, – нервно сглотнул Денисыч. – Может, в другой раз зайдём?

В тот же момент ворота за нашими спинами беззвучно закрылись.

– Идём, дорогой, – опустив голову, тихо сказал Арсен, – не надо бояться. Если там будет то, что я думаю, всё кончится быстро. И, возможно, без боли. Я постараюсь, э-э…

Мне даже отвечать на всё это было лень. Во-первых, однообразные намёки на смерть, страдания жуть уже как достали, а во-вторых, внешность нашего водителя, конечно, могла довести до кондратия, если он выскочит перед вами в тёмном переулке, но если вы с ним знакомы и знаете, какое у него доброе сердце, то…

Я невольно улыбнулся в такт своим мыслям. Мы вошли в дом, Арсен немного впереди, а Диня рядом, шаг в шаг, вцепившись в мой рукав и храбро зажмурив глаза. Понимаю и не сужу, у него с этим домом связаны не самые давние и уж точно не лучшие воспоминания.

Меня же особняк госпожи Аванесян не напрягал ни разу. Чёрные стены, уходящие в непостижимую высоту, эффект отсутствия потолка, матовый пол без блеска, сделанный, казалось, из гранитных плит, и общее ощущение нагнетания первобытного, животного страха. Это я тут уже второй раз и прекрасно знаю, чем зарабатывает хозяйка, а попробуйте представить, какой эффект производился на доверчивых клиентов, пришедших сюда впервые?

Нам вновь довелось пройти всю галерею картин, изображавших в той или иной форме одну тему – ночь, ночные пейзажи, ночные феерии, ночные оргии или празднества. Мне жутко хотелось сфотографировать на смартфон то неизвестное полотно Генриха Семирадского, но, наверное, стоило бы сначала заручиться согласием домовладелицы. Она дама капризная, лучше не рисковать.

– Александр Грин? – когда мы оказались в большой зале у пылающего камина, пожилая женщина приветливо улыбнулась мне, не вставая с кресла.

– К вашим услугам, – я изобразил короткий поклон.

– В наше время мало кто сохраняет аристократические манеры, – уважительно кивнула Геката. – Вижу, вы пришли по первому зову, но не один. Ваш спутник может подождать за воротами.

– Даже не надейся, дорогуша, – мигом вспыхнул наш полиглот, на всякий случай по-прежнему не открывая глаз. – Я от Сани ни на шаг! Он мой зёма и бро, чтоб ты знала!

– Неужели?

– В целом он прав, – не очень уверенно согласился я. – Если у вас какие-то личные вопросы ко мне, давайте обсудим. Что я могу для вас сделать – сделаю. Но в любом случае он, хоть мы и друзья, не должен нести ответственность за мои косяки.

Диня поднял вверх руку, и мы хлопнулись ладонями.

– Очень мило, – холодно, но без злорадства ответила молодая женщина лет тридцати, а я опять не успел заметить, когда и как она сменила облик. Фокусники говорят, что нужно вовремя, чтобы переключить внимание зрителя, ну, вот оно так и получилось: меня отвлекли.

– Что ж, Грин, поверьте, у меня нет к вам претензий, и вы абсолютно не виноваты в том, что с вами произошло. Если, конечно, не считать проступком само ваше решение устроиться на работу в «Херсонес». Но вы ведь об этом не жалеете?

Я отрицательно помотал головой.

– Так вот, волею судьбы мне пришлось оказать вам услугу, а такие вещи в наших кругах всегда требуют оплаты. Хочу или не хочу я, но вам придётся заплатить.

– Сколько? – я потянулся к нагрудному карману, где лежала банковская карта.

Семнадцатилетняя девушка в облегающем чёрном платье вскочила с кресла:

– Вы хотите оскорбить меня деньгами?!

– И в мыслях не было…

– Бро, ей врать нельзя. Она ж нас, мужиков, считывает как детский букварь, на раз-два с начёсом!

– Прошу прощения, – тут же исправился я, глядя в гневные глаза семилетней девочки. – Просто скажите, что я должен делать?

– Развлеките меня!

– Э-э, чем?

– Боем и кровью…

Вот, сами видите, как ловко меня заставили отвести от неё взгляд в нужное время, – и ап! Она уже не она, сменила три возраста и три костюма. Думаю, тут вся фишка в кресле. Оно очень уж большое, и при желании там наверняка можно устроить пару люков с последующей сменой актрисы. Как я сразу не догадался, да? Так вот, нет!

Нет – это значит не надо заранее считать меня идиотом. Попробуйте представить, что делали бы вы в подобной ситуации? Неужели тыкали пальцем и орали: «Ой, это сама Геката, богиня ночи, смотрите, она меняет личины, всё ясно, вот я ей…»

И что дальше? Призовёте на помощь полицию, христианские молитвы, рухнете ей в ноги, потребуете мирные переговоры с обещанием хранить её тайну? Так вот, в лучшем случае вас ждёт психушка с добрыми врачами и тяжёлыми препаратами, а о худшем и думать не приходится: вам просто не выйти из этого чёрного дома своими ногами.

Мне повезло. Я доверяю словам шефа и знаю о госпоже Аванесян ровно столько, сколько мне нужно знать для поддержания её игры. Главное, вести себя честно, не пытаться жульничать даже в мелочах и не жидиться. Потому что, как говорили у нас во дворе: «Жилда-былда всегда на правду выходит!» Дети они такие, их не обманешь.

– Арсен?

В ответ раздался низкий рык, и к камину вышел человековолк. Он же волкодлак, оборотень, подобие пёсьеголовца, волокул, волкулак, волокудлак и так далее, у каждого славянского народа есть своё имя для этого монстра. Почему она назвала его Арсеном, ума не приложу? Да я и не заметил, кстати, когда и куда от нас пропал водила жёлтого «рено», ведь вроде шли вместе.

А сейчас в оранжевом свете высокого огня раздражённо щурился невысокий кривоногий тип без хвоста, весь покрытый тёмными клочьями шерсти, с вытянутой горбоносой мордой и жёлтыми кривыми клыками. Сходства по факту ноль с десятыми.

– И что нам с ним делать? Надеюсь, не что-то противоестественное…

– Деритесь. Тот, чья кровь прольётся первой, умрёт от руки победителя, – девочка самодовольно разулыбалась и захлопала в ладоши.

Ладно, как говорится, Ex ungue leonem![56] Я прекрасно понимал, что передо мной обычный человек в странном ролевом костюме, и бить его всерьёз не собирался. Но раз уж таковы условия игры, то…

– Это нечестно! – вдруг проснулся Денисыч, широко раскрывая глаза.

С лица Гекаты мгновенно исчезла улыбка, но моего друга было не остановить:

– Он искусствовед, его работа заключена в интеллектуальном труде, а ты кидаешь его на банальную уличную драку! Обычный человек против голодного зверя? Совесть есть или как?! Ик…

На последнем слоге наш знаток всех древних наречий, мягко говоря, поплыл. Ещё пара минут – и он будет в стельку, даже не приложившись к бутылке. У него такое запросто, организм проспиртован на сто пятьсот лет вперёд. Но он очень старался держаться…

– Твои предложения, о мой бог? – насмешливо выдохнула двадцатилетняя красавица брюнетка с таким глубоким декольте, что я увидел розовые круги её сосков и даже пупок.

– Убр-ть зубы и когти, п-пусть дер-рутца на рафных!

Мой противник и чирикнуть не успел, как на его передних лапах возникли боксёрские перчатки, а пасть сковал собачий намордник. Дышать и рычать не мешает, но укусить уже проблемно, согласитесь…

– Теперь они на равных? Начинайте!

Я-то как раз собирался поддержать точку зрения своего товарища о том, что у меня всё-таки высшее образование преподавателя истории искусств широкого профиля и тратить силы такого специалиста в тупом махаче – как бы не самая разумная идея, но…

В тот же момент мой соперник, которого называли Арсеном, вдруг прыгнул с места, целя коленями мне в грудь! Я даже удивиться не успел, когда пришёл в себя, проехавшись пару метров на спине по гранитному полу. Если бы у волкодлака были клыки, он бы уже выгрыз мне горло, а так – лишь пытался через боксёрские перчатки вырвать мне когтями сердце. Вот тут я вспомнил, кого мне надо за это благодарить…

– Диня, с меня причитается, – прохрипел я, кое-как скидывая удушающий захват и производя бросок противника через голову.

Оборотень не хотел, но законы физики едины для всех. А когда я встал на ноги, любые сантименты были отброшены за Кавказский хребет, и следующей атакой он нарвался уже не на тихого сотрудника провинциального музея, а на бывшего морпеха Балтийского флота! Со всеми прилетающими и вытекающими, вот так-то!

– Где мы, там победа, – тихо прорычал я ему в ухо, безупречно проводя бросок через бедро. А потом кулаком в висок и ребром ладони по горлу! Связкой четыре удара в корпус, коленом в бочину, перекат на спину с перебросом противника через себя и добивающий локтем в солнечное сплетение. Результат… ну, что я скажу…

Не пытайтесь это повторить. У вас тоже не получится. Любой хищник опасен, слабого врага, как и лёгкой победы, в природе не существует, не позволяйте никому и ничему вас в этом разубедить. Как я его не валял, но всё без толку! Сильный, уверенный, ловкий, азартный, всегда приземляющийся на четыре лапы! В своём роде он реально был хорош, кто бы спорил…

У меня не было бы шансов, но парень слишком уверовал в свои клыки и когти, которыми сейчас уже никак не мог воспользоваться, а значит, был вынужден подставляться под мои кулаки. Которые, кстати, как и весь армейский бой, оказались мало-полезны.

В том смысле, что пять-шесть ударов в живот, в голову и по бокам противника показали: у него просто каменные мышцы! Везде! Можно хоть все костяшки пальцев разбить в кровь, а он даже не почешется, а давить «вилкой» в глаз было явно против правил.

Оставался один, чисто интуитивный вариант. Тоже не факт, что сработает, но если…

– Э-э?! – удивлённо простонал знакомый голос, когда я попал противнику, если так можно выразиться, с ноги между ног. Гнездо снесло напрочь.

Он рухнул ничком в пол, а в ответ раздались сдержанные аплодисменты.

– Примите мои поздравления, Грин, вы были неповторимы. Должна признать, что это первый случай, когда хоть кто-то поставил Арсена на место.

– Мой бро, моя школа, – самодовольно поддакнул Денисыч. – А не выпить ли нам за победу?

– Сначала должна пролиться кровь, – напомнила высокая женщина в свободной чёрной блузе, сложенная, как кариатида под зелёным куполом книжного магазина «Зингер» в Санкт-Петербурге. – Александр?

В её руках оказался широкий нож из полированного обсидиана. Я автоматически забрал его и посмотрел в старое лицо Гекаты.

– Я думал, поединок шуточный. Это ведь просто развлечение.

– Вы развлекли меня, это правда. Я благодарна вам за избавление от скуки и аннулирую ваши долги. А теперь вспорите ему горло. Мне не нужны слуги, способные проиграть человеку.

Я беспомощно обернулся за поддержкой к Дине, но мой товарищ уже сладко посапывал прямо на холодном полу в обнимку с неизменной холщовой сумкой, набитой амфорами.

– Таковы условия, кровь должна быть пролита.

Вся тяжесть решения лежала только на мне, и как я ни был уверен в том, что всё происходящее вокруг – заранее спланированная и отрежиссированная постановка, но в жёлтых глазах павшего противника читалась такая безысходная обречённость…

– Я жду.

– Vive valeque![57]

Один короткий взмах – и первые капли крови упали на гранитные плиты, прожигая в камне дымящиеся дыры. Я обернулся к Гекате и демонстративно положил нож себе под ноги: всё.

– Кровь победителя всегда более желанная жертва, чем кровь проигравшего, – наверное, впервые за всё это время засмеялась девочка-подросток в коротком чёрном платьице. – Вы свободны.

– А он? – спросил я, прижимая к глубоко порезанной ладони носовой платок.

– Вам удалось выкупить его жизнь, – хозяйка дома сняла с головы чёрную ленту, поддерживающую волосы, и, выбросив быстро намокший от крови платок, необычайно ловко забинтовала мне руку. – Как-нибудь заходите в гости, так, запросто, по-соседски, без приглашений.

Побитый волкодлак мгновенно вскочил, взвалил себе на плечи похрапывающего полиглота с кудрявой бородкой и, заметно прихрамывая, поспешил к выходу. Шагать так же широко, как прежде, он сможет не скоро, понимаю…

– Ты видела?

– А ты вроде как нет?

– Но он же садист! Нельзя так бить противника между ног!

– Почему?

– Во-первых, это больно; во-вторых, неприлично; в-третьих…

– Милый, вспомни, куда он засунул длинное древко от валика их бывшему искусствоведу?

– В ж… ж…

– Вот именно. А ты ещё чему-то удивляешься.

– Дорогая, ренегата Евгения мне не жаль ни капельки, но поступать так со своим же водителем? Или ты думаешь, он так и не понял, с кем дрался?

– Грин буквально зубами держится за свой «трезвый взгляд на происходящее». Что весьма странно для человека, живущего в Крыму, где детям дают разбавленное белое вино ещё с восьми лет – «помогает от жары»…

– Но помогает же, правда?

– Да. Сухое охлаждённое Шардоне несколько освежает и в чём-то препятствует загустению крови при повышенных температурах. Но мы вроде бы говорим не об этом.

– Геката опять отпустила его!

– Милый, она простила ему долг, что гораздо хуже. Так у нас была хотя бы надежда на её частые капризы и скоропалительность в исполнении наказания. Она всегда была более склонна карать, чем миловать.

– Богиня стареет, впадает в сентиментальность, она слишком много времени провела среди людей. Для женской психики такое даром не проходит.

– Почему именно для женской?

– Почему нет?

– Потому что деменция косит всех, невзирая на половые различия.

– Но женщин чаще!

– Кто тебе это сказал? Откуда ты это взял? Зачем тебе нужно было озвучивать мне эту дурь? С чего вообще сей странный бред поселился в твоей половине мозга? Какого фига ты вечно несёшь непроверенную, ненаучную чушь? Почему бы тебе хоть иногда не подумать, прежде чем раскрывать рот?

– Ты закончила?

– О нет, я только начала!

– Милая…

– И ты выслушаешь ВСЁ!

…Когда передо мной открылись двери во двор, то прямоугольник солнечного света буквально резанул по глазам. Я зажмурился, стараясь смотреть под ноги, и прошёл к воротам под одобрительное рычание лигурийских собак. Повторю: да, они рычали, но не на меня, а словно приветствуя мою недавнюю победу. Думаю, что более эмоциональные доберманы Милы вообще бы аплодировали, лизались и кувыркались через голову!

За чугунными воротами, прислонясь спиной к переднему колесу жёлтого «рено», прямо на земле сидел Арсен. Выражение лица – самое философское, между ног зажата прохладная глиняная амфора. Мой вечно нетрезвый сотрудник, так храбро проявивший себя в защите моих прав, пролез в такси первым, свернулся калачиком на заднем сиденье и пускает пузыри. Горбоносый водила устало улыбнулся мне:

– Ещё минуту, дорогой, и поедем. Я немного устал, э-э…

Подумав, я опустился на горячую землю рядом с ним.

– И вот в таких шоу ты участвуешь?

– Это был не я.

– Извини, тупанул. Тот был ниже ростом, сутулый, злой, а мышцы – словно связанные из альпинистских канатов. Я чудом кулаки об него не переломал.

– Ты что, реально мне веришь, да?.. – Арсен было дёрнулся, но вовремя остановил сам себя хлопком по уху. – Дорогой, я таксист, мне всякие люди попадались, но такой, как ты, – в первый раз! Как ты выживаешь в этом вашем «Херсонесе», э-э?

Теперь настала моя очередь многозначительно улыбнуться и философски повести плечами. Он хмык-нул, я тоже, а спустя полминуты мы оба ржали в полный голос как сумасшедшие. Спроси, зачем и почему? А мы не знаем. Просто так, и как хотите, и всё…

До музея добирались долго, наш водитель скрипел зубами, морщась от боли, и старался вести машину максимально аккуратно. Видимо, умудрился как-то натереть штанами в промежности. У нас, мужчин, такое бывает в жару, когда пот и грубая ткань. Но зато он аккуратно довёз нас до самых ворот, пожал мне руку на прощанье и чисто по-кавказски поклялся, что теперь он у меня «в долгу».

Когда машина укатилась в клубах золотистой пыли, я вдруг понял, что он пожимал мне правую ладонь, ту самую, что была распахана каменным ножом Гекаты едва ли не до кости. А боли-то и не было. Я потянул за чёрную ленту, она соскользнула вниз, открывая тонкий, едва заметный белый шрам. Вот как они это делают? Да за такие фокусы старина Дэвид Копперфильд просто удавился бы на месте…

Протрезвевший Диня в низком шутовском поклоне распахнул передо мной дверь. В музейном саду была тишина и прохлада, Сосо как раз накрывал на стол. Пользуясь моментом, я оставил нашего полиглота дышать озоном у фонтана, сбегал в душевую, а потом даже успел посидеть за рисованием у себя в комнатке. Прослушал пару длинных звуковых от встревоженной мамы, одно очень короткое – от отца, с просьбой не воспринимать маму всерьёз, а больше меня никто не искал.

Рисунок девочки Гекаты получился лучше, чем её же в образе старухи. Вот своего недавнего противника волкодлака мне удалось изобразить быстро и легко, хотя и немного похожим на того же добродушного Арсена. Ну, бывает такое, так руку повело, переделывать не буду, нет настроения. А потом вдруг раздался телефонный звонок:

– Грин? Вы где?

– Добрый день, Феоктист Эдуардович, – немножечко удивившись, ответил я. – На данный момент в музее, в своих апартаментах.

– Но я не в музее, а потому волнуюсь. И ради всего, что вам святого, отвечайте уже гекзаметром!

– Нигде не шлялся я, а лишь сходил походом на Гекату. Но не один, друг верный был со мной, и чаще трезвый, кстати. Вдвоём сумели мы закрыть «долги», что боги вдруг решили мне навьючить не на стальной хребет. Итак, победа вновь за нашим ЧВК! Противник посрамлён в такое место, о коем говорить пристойней на латыни. И то слегка краснея до ушей…

– Вы вновь и снова с честью выдержали бой! Суровость испытаний вам на пользу, – удовлетворённо поддержал шеф, и я прямо-таки видел, как его распирает от гордости. – Но не к лицу герою впасть в гордыню. Чуть меньше хвастовства, позвольте музам вам вознести хвалу к подножию Олимпа!

– Постараюсь.

– Надеюсь.

Собственно, на этом всё. Вот и поговорили. Наш директор обычно в карман за словом не лезет и потрепаться тоже не дурак, но сегодня, видимо, был слишком занят разными важными заботами. Подожду ребят, с ними веселее.

И да, действительно, когда я вышел к столу, меня радостно приобнял наш великан Герман и внешне кажущаяся максимально отстранённой Светлана Гребнева. Как выяснилось в ходе короткого разговора, причины воодушевления нашего специалиста по мрамору и бронзе были максимально просты: я – герой, раз победил в драке! Это значит, что мне положен лавровый венок, почести и всё такое…

Аналогично со стороны нашей Афродиты Таврической всё недовольство шло исключительно из-за банальной ревности, в том плане, что я дважды был в гостях у Гекаты, вернулся живым, да ещё и получил приглашение свободно заходить в гости. А это, знаете ли, граничит с переходом на определённые личностные отношения.

Уже за обедом, когда все более-менее успокоились и не нужно было в третий раз повторять свой рассказ в деталях, я бестактно спросил:

– А вы чем занимались?

Этот, казалось, простенький вопрос сдвинул целую лавину эмоций. Гребнева без предупреждений сразу ударилась в слёзы. Мало того, что наша единственная и лучшая специалистка по древнегреческой росписи любого исторического периода способна зарыдать в голос без повода, без подзавода, с разбега в пятнадцать секунд, так она ещё и умудряется всегда делать это так, что волей-неволей, а чувство вины падает именно на ваши плечи.

– Да что я такого спросил-то?

В ответ наш великан вздохнул столь горько и печально, что со стола улетели салфетки. Герман едва ли не в кровь кусал губы, пальцами скручивая в причудливые узелки четыре стальные вилки. Денисыч, неожиданно решивший протрезветь, потому что только его здесь ещё и не хватало, без пыток сдал всех:

– Зёма, а чё, ты не в курсах? Они ж провалили задание.

Светлана на нервах запустила в него персиком, но не попала. В результате обиделась ещё больше и, не прекращая слезоразлива, бомбардировала нашего полиглота всем, что попало под руку. Оказалось, что, когда надо, наш Диня ещё и очень юркий, способный увернуться с двух метров от летящего в лоб серебряного подноса.

Так вот, пока эта парочка развлекалась ковровыми бомбардировками, я пересел поближе к Герману. С ним всегда проще, он у нас прямой, как гриф от штанги, и категорически не умеет юлить. Короче, ситуация скорее смешная, чем трагичная: они вновь собирались ограбить чью-то галерею с целью возвращения легендарных сокровищ Крыма на историческую родину. Не смогли справиться с кодовым замком, выломали дверь, подрались с охраной, сбежали от полиции, ничего не достали, вернулись в «Херсонес», надутые на весь мир.

Самое смешное, что когда Земнов показал пьяненькому Дине сам замок, унесённый в качестве трофея, то знаток всех наречий вскрыл его в полторы минуты со второй попытки. Просто во время первой у него ещё пальцы дрожали, но он выпил бокал и справился. Мораль, конечно, не в пропаганде алкоголизма, а в том, что всякое конкретное дело нужно доверять определённому специалисту. А вот ломать – много ума не надо.

Естественно, что Феоктист Эдуардович был крайне недоволен. Наш маленький музей часто позволяет себе неординарные подходы к сохранению культурных ценностей, но уж если что и делает не совсем законное, так максимально не привлекая внимания. В этом весь смысл! Грубить, взрывать, переть напролом обычно не в наших лучших традициях. Хотя, конечно, всякое бывает.

Когда Светлана ушла к себе, а Герман остался в саду чертить планы веточкой на песке, Денисыч потащил меня в мою комнату. Ну, или, скорее, уже нашу, потому что он тоже там периодически спит. Хотя где он только не спит, с другой стороны…

– Саня, у меня гениальная идея!

Обычно так начинается всё плохое, но перебивать тоже резона не было. Если этот умник решил выговориться, его всё равно не заткнёшь. По крайней мере, минут десять-пятнадцать, потому что потом у него язык начнёт заплетаться, слова путаться и он свалится сам.

– Предлагаю пойти и довести до ума то, чё не смогли Светка с Германом!

Собственно, что ещё от него можно было ожидать?

– Не, не, не, я серьёзно! Там делов-то на пять копеек.

Сами понимаете, когда подвыпивший музейный сотрудник на таком энтузиазме прёт на танк, он и мёртвого уговорит. Мне пришлось сесть и слушать. Недолго, потому что буквально через минуту Диня назвал фамилию человека, которого пытались ограбить Гребнева и Земнов. Пусть даже, с их точки зрения, это и не стоило называть таким уж криминальным словом, но…

– Влезть в музей Константина Коровина?

– Да, прикинь!

– Но не ради него самого, а из-за…

– В самую дырочку, бро!

– Шаляпина?

– Зёма, чё ты сразу…

– Погоди, не перебивай. Из-за Фёдора Ивановича Шаляпина, гениального оперного певца, выдающегося баса, знаковой фигуры двадцатого века… ограбить музей его ближайшего друга?

– Ну, типа того…

– Вы рехнулись всем коллективом?!

Мой приятель тут же выставил передо мной бокал вина для успокоения, но я категорически отказался: есть вещи, которые лучше выслушивать трезвым. В общем и целом речь шла о таком же маленьком музее, как наш, находящемся тоже в Крыму, в чудесном зелёном городке Гурзуф. Крутые склоны, уютные кафе, пляж из красной гальки, огромные толстые чайки и дивный воздух. Мы вроде там были проездом всей бандой в знаменитых Красных пещерах, когда добывали золотой меч тавров.

Сам город мне до сих пор видеть не доводилось, мы же тогда фактически не вылезали из-под земли. Но интернет помогает всем, смотрите, не жалко! Так вот в районе набережной есть двухэтажное здание, потому что один художник пожелал там поставить дачу, а чтоб её содержать, открыл рядом доходный дом, где сдавал комнаты отдыхающим на лето. Не знаю уж, как шёл туристический бизнес, но ныне эта скромная дача-музей Константина Коровина – место притяжения всех художников, посещающих Крым. Хотя, быть может, Коктебель Макса Волошина более раскручен. Но там свои причины, не будем углубляться…

Судя по фото из Сети, бронзовые фигуры художника-импрессиониста и оперного баса встречают посетителей на входе. Вот только сама дача закрыта. Как закрыта галерея живописи в Севастополе, галерея Айвазовского в Феодосии, галерея Куинджи в Мариуполе. Так вышло, нам с этим жить и делать всё, чтобы русские музеи вновь открылись для людей. Без этого и смысла нет всё продолжать…

– Но не грабить же его?!

– Зёма, притормози! – наш пылкий полиглот в два глотка выпил моё вино и чуть спокойнее продолжил: – Коровин тут вааще не при делах! Фишка в том, что Фёдор Иванович заездами в Гурзуф частенько покупал у местных татар разные диковинки. Ну там, красивую раковину, древние босфорские монетки, медные фигурки из раскопов, осколки расписных ваз и всё такое. Не он один, так многие делали, мы тут без претензий! Но один раз ему предложили на базаре золотую струну очень странного свойства…

Странность выражалась в том, что она была золотой по внешнему виду, но абсолютно не соответствовала этому металлу по всем другим критериям. Расплавлению на любом огне не поддавалась ни в какую. Была твёрдой настолько, что и топором не разрубишь, а продавец пытался, ведь продать три-четыре куска выгодней, чем один. Её длина оказалась равна метру, ни миллиметром больше или меньше, хотя в те годы метрическая система в царской России не использовалась. А ещё струна в свёрнутом виде весила, словно пушинка. Почти ничего!

– Тем не менее она сияла, как самое настоящее золото, прикинь, бро?

– И что же это могло быть? Неизвестный науке металл? Технологии древних тавров? Наследие инопланетян?

– Это струна Орфея, – с придыханием прошептал специалист по всем древним языкам и наречиям, выпил ещё, глубоко втянул воздух носом, выдохнул на меня перегар и заключил: – Струна от золотой арфы Орфея не должна валяться в закрытом доме. Она по праву принадлежит всем людям, и мы выставим её в «Херсонесе».

Вся его пламенная речь с волшебными тайнами и непостижимыми предметами, конечно, производила яркое впечатление, тут не поспоришь. Сразу хотелось идти и вершить подвиги во славу человечества, это да! Но обворовывать государственные музеи ради укомплектования собственных коллекций всё равно казалось неправильным. Мы не воры.

Та фибула, что мы забрали в Горгипии, и без того была наша и попала к ним в результате ошибки на почте. Возвращение подлинного золота скифов из нидерландского плена ровно туда, откуда его и брали на международную выставку, тоже было делом восстановления исторической справедливости. Кто бы спорил?

Тут и я согласен. Но чтобы вскрывать опечатанный музей Коровина? Это уже перебор. Ибо, как говорили мудрые латиняне: Od impossibilia nemo tenetyr[58] Тем не менее, когда обиженный Денисыч фыркнул на меня и демонстративно покинул комнату, я уже не мог выбросить из головы эту его историю о золотой струне…