Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 94 (всего у книги 227 страниц)

– Жалоба принята. Товарищ следователь, приготовьте приостановленное производством дело для проверки на предмет всесторонности, полноты и объективности расследования обстоятельств. Вас же, потерпевший, я хотел спросить: почему вы считаете, что следователь обязан найти и вернуть вам машину?

Тот аж захлебнулся от возмущения и перевёл гнев на новый объект для проклятий, Громов и районный следователь глядели с интересом.

– Да вы… да вы все заодно… Закон вам до задницы!

– Ошибаетесь. Прокуратура – высший орган надзора за законностью, и прошу обратить внимание на наш самый главный закон – Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. Не слышали о таком? А текст самой главной его статьи висит на плакате на стене, – указав на плакат, пристроенный над головой следователя, очень торжественно, как военную присягу, Леонид зачитал вслух две фразы, начисто забытые после экзаменов в Высшей школе МВД, но очень пригодившихся: «Задачами советского уголовного судопроизводства являются быстрое и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных и обеспечение правильного применения закона с тем, чтобы каждый, совершивший преступление, был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден. Уголовное судопроизводство должно способствовать укреплению социалистической законности, предупреждению и искоренению преступлений, воспитанию граждан в духе неуклонного исполнения советских законов и уважения правил социалистического общежития».

– Что этим хотите сказать? – зло буркнул потерпевший.

– И где же в законе закреплена обязанность следователей, прокуроров, судей, милиции возвращать потерпевшему украденное? Возместить ущерб вам обязаны не правоохранители, а Госстрах.

– Но я не страховал автомобиль! – взвился автострадалец.

– Тем самым по своей воле пошли на риск оставить ценное имущество без присмотра, не отогнать на платную стоянку. Противоугонное устройство имелось?

– Нет… только особые гайки на колёсах, чтоб обычным ключом не открутить.

– И колёса уехали вместе с машиной.

– Поймите! Я берёг её, новая почти, к дому привёл, чтоб утром отогнать в гараж на всю зиму, зимой не езжу, чтоб не сгнила… – гнев куда-то улетучился, на смену ему пришла обречённость: – Теперь уж никогда и никуда не поеду.

Леонид подошёл к нему вплотную.

– Поймите, всё работает не так, как вы представляете. Или как бы вам хотелось. На месте происшествия никаких следов, ведущих к угонщикам, не осталось?

– Естественно, – аккуратно добавил следователь.

– Поэтому даже если вся милиция и вся прокуратура, предположим на миг, что мы забросим убийства, изнасилования, хищения государственного имущества в особо крупных размерах и начнём прицельно искать только ваш «москвич», всё равно ничего не выйдет. Потому что разыскивается не машина, а банда преступников. Они действуют с размахом, группой, нагло. Наверняка допустят оплошность, и тогда мы нападём на их след. Такие больше года-двух лет на свободе не проводят.

– Год-два… И моя беленькая раньше ко мне не вернётся?

Наконец, на выручку пришёл Громов и перевёл огонь на себя.

– С вероятностью более 50 процентов не вернётся никогда. 2 месяца – большой срок. Она почти наверняка рассекает где-то далеко от Москвы с изменёнными номерами кузова и двигателя, обнаружить этот «москвич» и привязать именно к вашей потере – совершенно нереально. Либо его уже раскурочили и распродали по запчастям, что более хлопотно, но позволяет навариться, и не нужно возиться с поддельными номерами и поддельным техпаспортом. Единственное, чем вас порадую, после ареста банды следователь поможет составить гражданский иск к угонщикам, в уголовном деле он не облагается пошлиной.

– Ну и что я получу по иску? Шиш с маслом?

Примерно его, подумал Леонид, добавив вслух утешительное:

– Преступники направляются на работу и в период отбывания наказания получают зарплату, из которой вычитаются суммы на погашение ущерба. Если арестованных много, ущерб компенсируется скорее. Но… В вашем случае – и потерпевших наберётся немало. Компенсация будет поделена на всех.

– То есть рубля три в месяц я получу… Утешили!

– Вы – мужчина. И сумеете выдержать удар, – понадеялся Леонид, но услышал в ответ лишь:

– Пойду – напьюсь. В милиции правды не сыщешь, – и ушёл, хлопнув дверью.

– Спасибо, мужики! – районный следак был совсем зелёный, 20 лет с небольшим, только после юрфака МГУ. – Все глухари – на мне. Все жалобщики, что менты мышей не ловят, тоже косяком валят ко мне, и им не объяснить, что следователь – не милиция. Раз сижу в милицейском здании и в милицейской форме, кто я ещё?

– Пролетарий ментовского труда. Как и я в недавнем прошлом. Сергей Михайлович, что-то нашлось особенное?

– Ничуть. Как и ожидалось. Работают чисто, на местах происшествий преступников никто не видел. В паре машин стояли примитивные противоугонки, их обошли. А так… Владельцы щётки стеклоочистителей снимают на ночь, чтоб не спёрли. «Берегись автомобиля» видел каждый. Но никто не думает, что на его машине уедет с концами кто-то другой.

Они созвонились с Айварсом, переворошивших уголовные дела в другом РОВД, с соблюдением принципа всесторонности, полноты и объективности до приостановления производства всё смотрелось замечательно, в отличие от реальных результатов розыска преступников. Громов велел ему закругляться и топить в Кировский.

В машине при гарантированном отсутствии лишних ушей Леонид сообщил единственное, что ему удалось заметить:

– Гельфрейх тоже подозревает, что замешаны милиционеры. Не обязательно из УР, но явно из этих двух районов, уж больно гладко все эпизоды вписаны в их границы.

– В других не воруют? – саркастически заметил Айварс.

– Само собой. Но там обычные, «человеческие» кражи. Машины находятся, некоторые целиком, если покатались и бросили, или со снятыми колёсами, аккумуляторами, приёмниками, частями двигателя, лобовыми стёклами, информация об угонах кочует в воровских кругах. А эти два района – как чёрная дыра. Даже любители погонять на чужих тачках в них не лезут. Мистика! Или заинтересованность.

– Конкретно Гельфрейх ни на кого не указал? – уточнил Громов.

– Нет. Но ещё одна интересная деталь. Первые провалившиеся засады они соорудили совместно с сыщиками из районов. О последней, что любопытно, им не сообщали, привлекли только МУРовцев, успех – тот же нулевой.

– То есть крыса завелась и в МУРе… Либо с первого раза не вышло, угонщики тоже иногда отдыхают. Значит, делать засаду самим – наш един-нственный шанс? – спросил Айварс. – Сергей Михайлович, вас же жена не отпустит на ночные бдения. Не командировка же…

– И без командировочных, – Леонид вспомнил финансовые страдания латыша. – Но втроём – это фигня. Предлагаю привлечь Карапетяна.

– УБХСС будут ловить автоугонщиков? – не поверил Громов.

– Значит, вы мало с ними общались. У них сейчас новое поветрие – бороться с любыми преступлениями, связанными со злоупотреблением служебным положением. Если бы кто из них с нами ездил в Загорск, немедленно настрочил бы рапорт: личной сиськой изобличил двух сотрудников РОВД, злоупотребивших полномочиями и статусом работников милиции при сокрытии кражи особо важного объекта. В плане изобличения ментов наши с ними обязанности и полномочия отчасти продублировались.

– Я это упустил, – признал старший группы. – Что же ты захочешь от них?

– Организовать мероприятия, которые не провести по бухгалтерии прокуратуры. Разве что Айварс очередной раз стрельнет деньги у родственников.

– Отцепись… – проворчал тот.

– Вот, с Айварсом в качестве добровольного жертвователя не получилось, продолжил Леонид. – Давайте всё организуем красиво. Меня видели начальник МУРа с заместителем да следак в Кировском, Айварса – только следователь, сидящий на нераскрытых?

– И тот почти меня не видел, убегал на выезд. Мельком глянул, вывалил мне стопку глухарей, их я смотрел в ком-морке для вещдоков, там тесно и воняет. Помните у Райкина? Раздавил поллитру в антисанитарных услов-виях! Так и я – раздавил пачку глухарей, ничего из них не выдавив. Зато условия как в греческом зале…

– Схема вырисовывается. Просим Карапетяна снять квартиру. Чтоб воздух свежее после конуры с вещдоками – поближе к Ботаническому саду. Айварс вселяется и как последний придурок бросает «волгу» у подъезда. Не смотри на меня печальными европейскими глазами, не свою личную, а эту. Карапетяна попросим в МВД сварганить другие госномера, менты легко пробьют, что эти номера – прокурорские, не будем их смущать.

– Чёрт… Лёня, не понимаешь. Мне эта – как своя. Каждый болт перекрутил.

– Тогда личную, – нейтральным тоном ввернул Громов.

– Не-е-ет! Тем более только на следующей неделе заберу. Нет сейчас исправных свобод-дных.

– Дальше продумаем детали. Один УАЗ-буханка с гоп-командой внутри – задержать или хотя бы перекрыть выезд угонщикам, если успеют завести. И одну машину преследования на случай, если вырвутся со двора, – продолжал фантазировать Леонид. – А ещё бы передатчик внутрь и пеленгатор в машину преследования.

– Да-а! У нас в Латвии популярна охота на лис. За лису работает передатчик, сигнала хватает на километры. Охотник бежит с пеленгатором, определяя направление. Так что преследующая машина может даже немного отстать, – Айварс воодушевился. – Если найти такой передатчик, я превращу в антенну бампер, изолировав от куз-зова. Или весь корпус как антенна… Проверим!

– Хорошо! – утвердил Громов. – Но мне ещё нужно согласовать аферу у Каракозова. До обращения в УБХСС. Всё же подвергается риску материальная ценность – служебный автомобиль. Да и мы фактически провоцируем преступный мир на новое преступление. Надеюсь, идея ему понравится. Айварс! Ты самый красноречивый на бумаге. Возвращаемся на Пушкинскую, и срочно рисуй план операции – на страничку.

«Добро» они получили немедленно, Громов позвонил Самвелу, колёсики закрутились…

Леонид использовал очередной контакт с УБХСС своеобразно. Уже на следующий день, благодаря звонку Таги Заде, у дома около проспекта Вернадского притормозил ЗиЛ-фургон с надписью «Мебель», экспедитор взял деньги ровно-ровно по чеку и по госцене, не копейки больше, пара дюжих грузчиков затащила стенку, кухню и раскладную тахту на этаж, через час явился вежливый мастер, повесивший кухонные ящики на стену и подключивший сантехнику. Сервис на таком уровне, который и москвичи 2020-х годов видят не всегда.

Поскольку в подготовке операции «Ботаник» (из-за близости Ботанического сада) Леонид принимал лишь эпизодическое участие, а больше всего времени занял поиск и съем квартиры, выдался спокойный конец недели. Собственноручно прикрутил патроны к висящим с потолка проводам в комнате и прихожей, на кухне повесил простенькую люстру, купил бытовые мелочи. Подклеил обои, кое-как прилепленные очень советскими строителями-отделочниками, они начали местами отслаиваться. Наконец, перевёз вещи из общежития.

Ещё нет холодильника, вместо него – сумки, вывешенные за окном на мороз. И телевизора, и стиралки, и ещё кучи всего. Но квартира в новостройке всего за два дня стала приобретать жилой вид. Надо бы ещё что-то музыкальное – заглушать стук молотков в свежесданном доме, где даже лифт не запущен. В подъездах и рядом с ними полно строительного мусора, на улице его заметает снег. Всё со временем устроится…

В пятницу после обеда, когда строгая мадам гарантированно вне дома, набрал калининский телефон:

– Поздравь! Въехал в собственную квартиру! Не хочешь глянуть?

– Привозить красивую подружку? – немедленно и со смехом откликнулась Леночка.

– Скоро Айварс снимет квартиру или получит свою – тогда подружку. Тахта у меня двуспальная, на троих не хватит… Да мне тебя одной хватает!

– Последнее ты правильно сказал. Сейчас, обожди, у меня где-то под руками расписание… Вот, в пять вечера встречай на Ленинградском вокзале. Как в прошлый раз.

– Стоп… – опомнился Леонид. – А экзамены?

– Во вторник ближайший. Не волнуйся, я почти всё выучила, уже только повторяю. Как раз маме скажу – иду к подружке зубрить всю ночь. Про «всю ночь» не совру!

Простая милая девочка. Не то чтобы по уши в неё влюблён, с учётом прошлого жизненного опыта слишком стар, чтоб погрузиться в любовный омут по уши, несмотря на гормональный фон довольно молодого тела. Но привязанность к Леночке растёт…

А что она готова плюнуть на всё и нестись в Москву, наплевав на строгий наказ мамы «блюсти себя и не портить репутацию», дорогого стоит.

Предчувствие приятных выходных несколько потеснило мысли о предстоящей непростой операции с угонщиками.

Анатолий Матвиенко
Отдел по борьбе с милицией – 3

Глава 1

1.

Операция «Ботаник» на этапе подготовки наибольшие дивиденды принесла Айварсу Ловкнису. За несколько дней подходящую квартиру для съёма в Кировском и Тимирязевском районе никому найти не удалось. Жилищный вопрос стоял очень остро, в основном квартиры были перенаселены. Ситуации, когда семья съезжает на длительный срок на Крайний Север, сохраняя квартиру в Москве, и на это время сдаёт квадратные метры, встречались крайне редко. Тем более низкие доходы советских граждан не позволяли заломить за жильё много сотен рублей, поэтому предложение квартир на съём было чрезвычайно низким. Наконец, почти весь жилфонд считался государственным, кооперативов было ещё очень мало. Возникал резонный вопрос: ты извлекаешь нетрудовой доход, негодяй, пуская на предоставленную государственную жилплощадь жильцов за деньги? Оттого подобные сделки чаще всего практиковались между родственниками и знакомыми. Вариант с комнатой отпадал, основные квартиросъёмщики очень сильно удивились бы и поделились удивлением с соседями, узнав, что квартирант все ночи напролёт сидит у окна и стережёт своё авто. Поэтому по ходатайству Прокуратуры СССР Айварс получил причитавшуюся ему однушку неожиданно быстро, она нашлась близ Ботанической улицы на 2-м этаже 5-этажки из фонда Моссовета, её освободил некий ответственный работник, заслуживший расширение. Сколько других очередников на неё раскатало губу и обломилось, история умалчивает. Во всяком случае, это не была типичная хрущёвка с 5-метровой кухней и крохотным совмещённым санузлом. Смотрелась несколько проще, чем у Воронова на проспекте Вернадского, но вполне-вполне. А сколько бы пришлось ждать, не подвернись этот вариант, сам Бог не знает. В течение 1970 года, значилось в поручении Правительства. А где 1970-й, там и 1971-й не за горами.

Айварс вселился в понедельник 19 января, вещи торжественно таскал из «волги» после семи вечера, чтоб привлечь максимум внимания, когда большинство горожан вернулось с работы и учёбы. С Москвой начала 3-го тысячелетия не сравнить, двор практически пуст, из припаркованных машин ночевала только довоенная «эмка», заводившаяся последний раз, наверно, ещё при живом товарище Сталине. «Победа», ждавшая у соседнего подъезда, уехала.

Новосёл достал из открытого багажника чемодан и запер багажник на ключ. Если бы кто-то стоял рядом, заметил бы, что водитель перещёлкнул тумблер под левым задним крылом, включив незамысловатую сигнализацию, соединившую плафоны со звуковым сигналом. Теперь при открытии двери не только загорятся лампочки салона, но и раздастся громкое би-и-и-ип. Если захлопнуть – прекратится, но вполне достаточно, чтоб услышали Айварс и засада в «буханке».

Перед первой ночёвкой в машине, на боку которой из-под слоя краски начала проступать надпись «Геологоразведка», а заделанные дыры из-под милицейских пуль чуть пометила ржавчина, Леонид поднялся к Айварсу.

– Сбылась твоя мечта. Московский принц с «волгой» и собственной квартирой. Поздравляю.

– Спасибо! Но и здесь не обошёлся без язвы. «Принц», твою мать…

– Хорошо. Виконт. Маркиз де Карабас Рижский, – Леонид уселся на коробку с вещами, заменявшую табурет. – Ночь проведёшь здесь, а дальше?

– Если пройдёт спокойно, утром сажусь в машину и как примерный чиновник еду на Пушкин-нскую. Потом к общежитию – поспать перед новой вахтой. Здесь даже кровати нет!

– Готов спорить, ты будешь кимарить и на этой кухне. Понадеешься на сигналку и нашу бдительность. Ладно… Поймаем угонщиков или разочаруемся в идее засады, я обещаю с тобой прошвырнуться по комиссионкам. Найдём что-то на первое время.

От прежних хозяев остались жестяная раковина на кухне, унитаз с бачком под потолком, чугунная ванная, газовая плита. Даже мойку в ванной комнате свинтили и утащили, а также розетки и выключатели, из стен и потолка сиротливо торчали голые провода. Спасибо, что не скрутили обои со стен, несколько потёртые, и не оторвали линолеум на кухне. В комнате пол был дощатый, взывающий о покраске.

– Спасибо. Для начала я сам, – отказался Айварс. – Чайник есть, могу воды вам вскипятить. Где-то у меня был раст-творимый кофе…

– Не надо, у нас полные термосы. Давай рацию проверим, и я пошёл.

Телефона в этой квартире не наблюдалось. Подключат быстро, наверно, если МГТС найдёт свободную пару. Или не найдёт, тогда номер получится спаренный. То есть пока соседка треплется, ты терпеливо ждёшь. Иногда – по несколько часов. Леониду проще, он заселился в новый дом и получил телефон одним из первых, по служебной нужде, его точно ни с кем не включат в параллель. Правда, и выдернут на службу быстрее, чем Ловкниса, если до того элементарно не удастся достучаться.

Рация шумела, шипела, но исправно передавала голос опера в «буханке» на расстоянии нескольких сотен метров. Тот подтвердил, что приёмник видит сигнал радиомаяка в «волге». Ловушка расставлена, можно уходить, но… Что-то заставило Леонида навести ясность по следам дела в Калинине.

– В приёмную прокуратуры звонила Лена Осипова. Поскольку я один был с телефоном, меня связали с ней. Скоро дело уйдёт в суд. Мама обалдуя Шурика начала её прессовать, чтоб изменила показания.

Последнее было правдой, в отличие от первой части спича, в Москву девушка звонила уже напрямую в квартиру Леонида, сразу узнавшая его номер, тот немедленно связался со следователем и попросил вызвать Мазину, пригрозив ей арестом в случае давления на участника процесса, при определённых обстоятельствах этот поступок квалифицируется как преступление. То есть проблема уже решена, но давала повод перейти к скользкому вопросу – кто из двух московских прокурорских героев-спасителей удостоился предпочтения калининской милой простушки.

«Горячий латышский парень» выругался и приготовился прямо завтра, оттрубив ночную вахту, нестись в Калинин.

– Остынь. Не хочу тебя огорчать, но Лена сдаёт последний экзамен и приедет в Москву. Просила её встретить, сводить куда-нибудь. Я предложил тебя в качестве сопровождающего, сказал, что ты несколько раз вспоминал о ней, она – ни в какую. Говорит: могу тогда приехать с подругой, мисс мединститута, специально для Айварса, чтоб не скучал.

Латыш опустился прямо на пол и обхватил голову руками.

– Вот какого чёрта я тебя слушал? Сессия, занята… Надо было ездить туда раз и два, встречаться, добиваться…

Он ничуть не походил на твердокаменного прокурорского следователя с железными нервами, решительно закручивающего гайки и усаживающего нарушителей закона на долгие сроки, сколь бы они ни трепыхались, сопротивлялись и угрожали.

– Посмотри на дело с другой стороны. Привязанность девушки или женщины – штука иррациональная. Они руководствуются инстинктами, неосознанными эмоциями. Даже запахами, для мужика неуловимыми. И эта вся нелогичная хрень в её голове настроена против тебя. Допустим даже, что ты её уломал: приличный мужик, не глупый, положительный, при должности, имеешь жилье в Москве, с машиной. Ей Богу, был бы я бабой – выбрал тебя. Да ещё мама на Лену надавит: не упусти, завидный жених, которому до сиреневой звезды, что тебя когда-то трахали изверги. И деваха, наступив себе на горло, согласилась. Что потом? Она с тобой не будет счастлива, инстинкты не перебороть. Испортит жизнь себе и особенно тебе.

– Отступиться? Нет!

– Айварс, поверь старому ловеласу… Даже ловелазу, от слова «лазить», что совсем не обязательно кидаться только на женщин, что готовы переспать с тобой безотлагательно. Но ты сразу должен определить: она относит тебя к мужикам, с которыми «может быть», или ты лев не из её саванны. Насиловать женщину физически тебе крайне не рекомендует Уголовный кодекс. А насиловать морально – я не советую.

– Знаток хренов…

– Может, хренов, может и хуже. Но запомни: если девушка тебя отшивает с полуоборота, она делает тебе огромное одолжение, ты не растрачиваешь на неё время и силы зря.

Айварс выдохнул, звук был как от средневековых кузнечных мехов в этнографическом музее.

– Так ты её встретишь, если приедет в Москву?

– Почему бы и нет. Не Наталья Фатеева, но вполне милаха. Общение с мужчиной ей полезно, чтоб залечить психологическую травму. Хочешь тоже – соглашайся на миску мединститута. Правда, я сомневаюсь, что там будет миска.

– Некрасивая подружка… Ладно, день помучаюсь.

Леонид слез с коробки и опустился рядом с товарищем.

– Эй! Ты окучиваешь миску и не пытаешься устроить Осиповой мелодраматическую сцену. Иначе испортишь выходной всем четверым. Даже не смотришь на Лену взглядом кота, у которого отобрали сметану. Ну? Ты же следователь, врёшь как дышишь. Сумеешь быть мужиком и профессионалом, а не размазнёй?

Не услышав ответа, встал и пошёл к двери, на ходу бросив:

– Нет – так нет. Осиповой скажу сокурсницу не приглашать.

– Ладно. Пусть едут вдвоём… – донеслось, когда Леонид уже открыл дверь.

На самом деле, куда проще было бы, чтоб Айварс не согласился на встречу квартетом. И про подружку не стоило. А так предстоит странный спектакль с не до конца прописанными ролями. Если Лена проболталась миске, что уже бывала в Москве и, тем более, провела ночь на Новый год с Леонидом, у Айварса появится камень за пазухой размером с камень Сизифа.

С камнем или без, латыш провёл спокойную ночь. Воронов с операми – тоже, разбили её на вахты, дежурный бдил и раз в полчаса запускал двигатель, обогревая внутренний объём «буханки», назвать это салоном не повернулся бы язык даже у создателей сего ульяновского шедевра. В районе 8 утра Айварс вышел из подъезда, запустил мотор «ласточки», в эту ночь никому не приглянувшейся. Вызвал по рации экипаж УАЗика, Леонид выполз наружу, протирая глаза, и тормознул «волгу» как попутку.

– На Белорусский вокзал! За два рубля довезёшь, командир?

– Трёха – по утреннему тарифу.

На метро точно бы не успел к последнему поезду в сторону Минска, днём они не идут, зато вечером – масса, включая международные на Прагу и Вюнсдорф. Так далеко Леонид не собирался, его ждали в областном суде Смоленска потерпевшим по делу маньяка Микрашевича, которого при задержании подстрелил, а сам отделался треснувшим ребром.

Слушания начались с утра, к началу не успевал и давал показания, когда основные фигуранты уже были допрошены, отбивался от скользких и двусмысленных вопросов адвоката. По окончании заседания к нему подошёл Лесовой, прокурор области, лично поддерживающий обвинение в процессе.

– Вот так, Леонид Александрович, буксует наше правосудие. Вы знаете, что под суд он отдан всего по двум статьям – причинение вам менее тяжких телесных повреждений и похищение человека?

– А те три эпизода? Убийств с изнасилованиями?

– Стыдно сказать, все числятся раскрытыми, и трое по ним осуждённых опустившихся типов продолжают отбывать наказание. Против Микрашевича все доказательства косвенные и слабые, он напрочь отрицает причастность. Курочкину похитил – да, она не явилась в суд, зачитаны и приняты как доказательство её показания на следствии: мотоциклист обещал подвести до гостиницы, но не остановился, на большой скорости помчал дальше, угрожал смертью. Но доказательств будущего сексуального насилия не хватило. Вазелин и презервативы, имевшиеся при нём, он толкует как готовность к сексу по согласию. Не уговорил бы – отпустил, и что тут скажешь? Был бы ты милиционер, статья «сопротивление работнику милиции» и «посягательство на жизнь и здоровье работника милиции» позволили бы его упечь на червонец… Но прокуроры приравнены к простым гражданам. Нас можно калечить за мизерное наказание.

Леонид догадался, почему Лесовому запретили возбуждать производство по вновь открывшимся по первым трём эпизодам и предъявлять по ним обвинение Микрашевичу. Та же грёбаная статистика. Если снять обвинение с забулдыг, а в отношении маньяка-милиционера оно рассыплется в суде, то три эпизода вновь повиснут как нераскрытые. А так – раскрываемость 100-процентная, совсем в духе Жавнеровича.

– Сколько светит Микрашевичу?

– Не больше трёхи. Не судимый, в МВД характеризовался исключительно положительно. Жестоко пострадал – из-за пулевого ранения утратил половую функцию, на что особенно напирает его защитник, выставляя вас зверем.

– «Зверь» сожалеет лишь об одном – что не сделал контрольного выстрела. Как с делом Полины Тюркиной?

– В наилучшем виде! С учётом несудимости, положительных характеристик, беременности и «чистосердечного» раскаяния – 3 года условно за убийство по неосторожности. Гончаренко удержался в милиции, участковых радикально не хватает, отделался взысканием. Тюркина теперь требует, чтоб признал ребёнка и прописал к себе. Представляете наглость? Родит и немедленно помчится в суд с иском о признании отцовства. А также к начальнику РОВД – прессовать Гончаренко по служебной линии. Получит от ворот поворот, но нервы попортит. Ведьма!

«Увидеть Смоленск и умереть». Лучше не скажешь. Что же получат расхитители с «Кристалла»? Общественное порицание и передачу на поруки трудовому коллективу…

Мелькнули перед внутренним взором закрытые дела. Что Ленина нашли – ура-ура. Но, положа руку на сердце, лучше бы лежал в гробу в освящённой кладбищенской земле. Как-то более по-людски. В общем, блестящие победы прошлых месяцев, которыми гордился, что тут скрывать, вдруг несколько поблекли, растеряли значимость.

В поезд, идущий к Москве, Леонид сел с тяжким сердцем. После случившегося в Смоленске упрёки в применении табельного оружия на поражение воспринимались как насмешка. Да и не только Смоленск… Достаточно вспомнить эпизод, когда московские опера перестреляли продажных ментов в Ровенской области Украины, пытавшихся убить их самих. Руку на отсечение, задержи их живыми, областной суд выписал бы гадам самые символические сроки. Конечно, не может существовать в одном лице следователь, прокурор, суд и исполнитель приговора, иначе – здравствуй, 1937 год. Но что-то говорит: в СССР 1970 года слишком часто встречается противоположная крайность. Любопытно, сколько Калининский суд выпишет Мазину-старшему и двум молодым подонкам.

Не заезжая домой, Леонид с Белорусского вокзала сел на метро и сразу двинул в сторону Ботанического сада. Вроде бы в прокуратуре служба цивильная, рабочий день определяется Кодексом законов о труде, и на тебе…

УАЗик на этот раз поставили гораздо дальше, на расстоянии прямой видимости въезда во двор 5-этажки Айварса. Никакой «машины преследования», если вдруг придётся нагонять похитителей, группе не выделили, а «буханка», скажем мягко, не конкурент болиду Формулы-1. К ночи приморозило, по ощущениям – куда ниже десятки, мотор УАЗа тарахтел почти беспрерывно.

Где-то в третьем часу Леонид выбрался наружу, не по служебной надобности, а чисто по нужде. Пристроился, чтоб из окон ближайших домов не особо было видно, каким неблагородным делам занялся правоохранитель, пусть в штатском. И в этот момент раздался гул мотора, шорох шин. 21-я «волга» заехала во двор.

Он мигом прыгнул обратно в бус, где опер из числа подчинённых Мамедова терзал рацию, призывая Айварса к бдительности, тот, явно сейчас лишь разбуженный, уверял, что на «боевом посту»… И тут, перекрывая все другие шумы и звуки, донёсся звуковой сигнал потревоженной «ласточки», примитивная до абсурда сигнализация сработала. И умолкла, наверно, угонщик тотчас захлопнул дверь.

– Блокируй выезд! – Леонид вытащил ПМ, дослал патрон и переложил оружие в карман пальто, но водитель и без его подсказок дело знал, УАЗ заскрежетал коробкой передач и насколько возможно быстро покатил вперёд.

Как только они поравнялись с первым подъездом, в лицо ударил сноп света фар, включённых на дальний. Айварсова «волга», но явно с другим водителем за рулём понеслась прямо в лоб, на таран… В последний момент угонщик рванул руль влево, машина ударилась в бордюр, перемахнула на занесённую снегом детскую площадку и, обогнув УАЗ, унеслась в сторону улицы, следом набирала скорость 21-я «волга». Её водитель, можно не сомневаться, намеревался повторить трюк.

«Буханка» буквально прыгнула вправо, наперерез, «волга» удалилась в передок УАЗика, её отшвырнуло в сторону – на стальной столб для верёвок, на которых летом сушили бельё. Столб выдержал удар. В отличие от машины.

Леонид выскочил в правую дверь, пока напарник сражался с левой заклинившей, кинулся к «волге» и вытащил водителя – в милицейской форме и с разбитым о руль лицом. Краем глаза увидел, как опер взял в оборот второго, тоже сидевшего в «волге».

Возможно, люди посмотрят в окна, привлечённые шумом… Не задумываясь о последствиях, Леонид выдернул ПМ, поставленный на предохранитель, и что есть мочи двинул рукояткой по милицейской шапке, а когда тот согнулся, добавил коленом в лицо. Уронив на снег ничком, заломил ему руки за спину и накинул наручники, после чего услышал горестный стон выбежавшего Айварса: где моя «волга»⁈

– И правда, где? – Леонид перевернул задержанного на спину.

Невысокого роста милиционер был в шинели с погонами лейтенанта, лицо в крови, хлеставшей из носа и губ.

– Знаешь, что тебе будет за нападение на работника милиции при исполнении? – просипел тот, выплюнув зуб.

– Я – из управления прокуратуры по надзору за деятельностью органов внутренних дед. А ты – уже не милиционер, а лагерная пыль. За соучастие в угоне автомашин.

– Мы как раз делали рейд… Преследовали угонщиков…

– Которые вышли как раз из вашей «волги». Странное совпадение, не так ли? – Леонид нагнулся и сдавил пальцами разбитую щёку лейтенанта, тот заскрежетал оставшимися зубами. – Колись, сука, куда погнали нашу «волгу»?

– Пшёл ты нах…

Айварс тем временем уже метнулся к автомату – звонить по 02 в дежурку ГУВД. УБХССник попробовал тронуться на УАЗике, но тщетно, могучий удар «волги», успевшей хорошо разогнаться по длинному двору, что-то повредил в аппарате «геологоразведки». Латыш буквально рвал на себе волосы – «ласточка» уходила всё дальше и дальше…

Первым на подмогу прикатил «москвич» из Кировского РОВД, внутри – трое. Размахивая прокурорским удостоверением, Леонид убедил их начать преследование угнанной «волги», пусть по остывающим следам. Один из местных остался с опером из УБХСС, Айварс с Леонидом забились на заднее сиденье 412-го «москвича».