Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 183 (всего у книги 227 страниц)

Западные державы спокойно проглотили аншлюс Австрии, а затем и аннексию Судет. Гитлеру продолжало неслыханно везти. Но з сентября 1939 года везение наконец закончилось. В ответ на состоявшееся двумя днями раньше вторжение в Польшу, Англия с доминионами и Франция объявили войну Рейху.

Тем не менее с Польшей, в общем и целом, удалось расправится всего за три недели. Помогли Советы, ударившие в спину издыхающему польскому государству. Союзники, как и предполагал фон Бок, просто не успели накопить необходимые ресурсы для того, чтобы организовать на Западе полномасштабное наступление. Там всё в итоге перешло в формат «странной войны».

Затем, в 1940 году, последовала прямо – таки оглушительная победа над Францией. Всего за полтора месяца Вермахт достиг того, что в 1914− 1918 годах он не мог достичь целых четыре с лишним года! По итогам этой кампании он, фон Бок, получил фельдмаршальский жезл. А уже в декабре месяце фюрер навестил фон Бока и кратко намекнул о своих восточных планах.

Итак восток! Итак Россия! Честно говоря, тогда в конце 1940 года Бок подумал, что новая кампания не займёт много времени у Вермахта. Да Россия – огромная страна, да её армия колоссальна по своей численности, но уже краткое знакомство с войсками большевиков, состоявшееся в сентябре 1939 года, показало, что выучка их войск очень плохая, плохой по качеству и её командный состав. Всех лучших, Сталин истребил в 1937− 1938 годах, во время очередного приступа своей паранойи. Случившаяся вскоре советско – финская война только подтвердила эту его точку зрения. Маленькая страна с трёхмиллионным населением и совершенно ничтожной армией, сумела не только нанести Красной Армии целый ряд чувствительных поражений, но и в общем вполне достойно выйти из войны (заодно Рейх приобрёл ценного союзника на своём северном фланге).

В новой кампании ему, фон Боку, было поручено командовать не только самой сильной группой армий. Она была развёрнута на главном, Московском направлении. Что и говорить захват Москвы – это достойный венец полководческой карьеры!

Эта кампания началась просто блестяще! Уже через неделю противостоящие группе армий «Центр» войска русского Западного фронта, оказались в котле западнее Минска. Итогом этой первой операции стал захват более трёхсот тысяч пленных и огромные трофеи. Казалось дальше всё пойдёт как по маслу.

Правда уже тогда он, фон Бок, предложил сомкнуть клещи этого первого окружения армий большевиков не у Минска, а значительно восточнее. У Березины, а ещё лучше у Днепра. Однако фюрер отказался от успеха, который сам шёл ему в руки и не согласился с этим его предложением.

В том, что он был прав внося это предложение пришлось убедится уже очень и очень скоро. Русские просто стремительно сумели развернуть на рубеже Днепра и Западной Двины свежие армии своего второго стратегического эшелона. И когда войска группы армий «Центр» в июле начали своё наступление на Смоленск им пришлось столкнутся с ними.

Эта битва под Смоленском стоила ему просто массу нервов и сил. А войскам, находящимся под его началом, обошлась ещё дороже. В конце июля группа армий вынуждена была перейти к обороне. О наступлении на Москву пришлось на время забыть. Тем более, что из её состава был изъят и переброшен на другие направления целый ряд очень ценных соединений.

Лишь в начале сентября Гитлер вновь вернулся к плану наступательной операции на Московском направлении. Так появился замысел операции «Тайфун». Тогда в распоряжении группы армий «Центр» оказались три из четырёх действующих на Восточном фронте танковых групп. Никогда ранее под началом фон Бока не собирались столь громадные силы. Казалось, всё предвещало успех в будущей операции. Русских ожидал очередной разгром, а Вермахт очередная победа. Победа, которая должна была поставить окончательную точку в этой, столь затянувшейся Восточной кампании.

Тем не менее не смотря на всю подготовку, не смотря на привлечённые к участию в «Тайфуне» огромные силы, с самого начала всё пошло не так как задумывалось и, как ожидалось. Нет в начале Гудериану удалось очень быстро прорвать Брянский фронт русских, но вот в полосе Западного фронта большевиков всё не заладилось, причём не заладилось буквально с первых часов немецкого наступления.

В конечном итоге, русским удалось, буквально в самый последний момент, выскочить из приготовленной им ловушки. К тому же под Брянском не смотря на первоначальные успехи, дела так же пошли не важно. На ликвидацию Брянского котла Гудериан потратил времени значительно больше, чем можно было допустить, это, не говоря о том, что не мало русских войск сумело вырваться из окружения под Брянском.

Когда в конце октября наступление его войск окончательно заглохло, фон Бок, пришёл к безрадостному выводу, о том, что необходимо сворачивать всякое активные действия на Московском направлении и окончательно, до весны, переходить к обороне. Он отчётливо понимал, что всякие попытки продолжить наступление приведут к одному результату – не именуемой катастрофе.

В начале ноября он побывал в Ставке фюрера «Вольф шанце», где состоялась его встреча и длинная беседа с Гитлером. Фюрер был настроен совершенно категорически. Необходимо предпринять новую попытку захватить Москву. Это совершенно необходимо сделать в первую очередь из соображений политического характера. Директива о продолжении наступательных операций вышла уже несколькими днями раньше и фон Бок летел в Ставку с надеждой отговорить Гитлера от этой безумной авантюры. Но всё оказалось напрасным. Фюрер и слышать не желал о переходе к обороне. Все рациональные аргументы, которые приводил ему фон, Бок разбивались о его неколебимое упрямство. В конечном итоге не сумев убедить его, Гитлер голосом, не терпящим никаких, даже самых малейших возражений, приказал ему спешно готовить новое наступление на Москву.

Это наступление началось через две недели. А уже через несколько дней после его начала, командующий группой армий «Центр» понял, что его исход будет полностью неудачным и эта неудача в конечном итоге приведёт к совершенно не предсказуемым последствиям.

И вот сегодня, в день его рождения, провал наступления стал ясен и очевиден всем. Никакое упрямство не смогло преодолеть ожесточённое сопротивление русских и те колоссальные трудности, с которыми столкнулись немецкие войска в этой, своей последней наступательной операции в центре Восточного фронта.

Глава 17

– Смотри, Василий Данилович, – сказал я Соколовскому наклонившись над картой, – смотри какие у нас с тобой выходят дела.

Соколовский так же склонился над столом и внимательно прислушался ко мне.

– Про растянутый фланг второй танковой армии тебе, наверное, всё понятно, -сказал я ему, – вся танковая армия Гудериана растянулась по фронту. На юго– восток от Тулы примерно на сто тридцать, а с востока на запад примерно на сто пятьдесят километров. В общей сложности Гудериан растянул свои войска по фронту в триста пятьдесят километров. Потери в его дивизиях, согласно показаниям пленных и в живой силе, и в технике очень значительны. Соответственно их боеспособность существенно снижена. Кстати, боеспособных танков у него осталось совсем мало. Как и штурмовых орудий. В этом отношении котёл под Каширой дав нам пленных, в том числе и офицеров, позволил нам получить просто бесценную информацию об истинном положении немецких войск.

Я вдруг вспомнил полковника (говоря по-немецки оберста) когда его привезли в штаб фронта. Поскольку пленных такого уровня захватывать ещё не удавалось то на него выбежал смотреть практически весь штаб. Вышел и я. Надо же было посмотреть на легендарного гудериановского офицера. Человека, который долгое время шёл в авангарде второй танковой группы, а затем и армии.

Эбербах недолго лежал на носилках на полу в коридоре. По моему приказу ещё у Белова военные врачи оказали ему срочную помощь. Кстати, его осматривал лично начальник медицинской службы корпуса. Я потом лично позвонил ему и спросил про состояние знатного пленника.

– Эбербах ранен достаточно легко, хотя и весьма болезненно налицо, правда, значительная потеря крови.

Повторно его уже осмотрел главный хирург фронта и подтвердил этот диагноз.

На Эбербаха смотрели как на чудо. Командиры бегали вдоль и поперёк коридора, возле стены которого стояли носилки с раненым и перевязанным Оберстом

Герр оберст, наверное, чувствовал себя жирафом, выставленным в зоопарке. Лицо его и без того бледное, стало ещё бледным, а желваки на скулах вздулись. Увидев это, я немедленно распорядился прекратить представление и перенести носилки с раненым в мой кабинет, вызвав одновременно главного хирурга фронта.

Там в кабинете состоялась у нас с Эбербахом приватная (через переводчика) беседа.

Он был сильно подавлен, как и фактом своего пленения, как и тем, что мы с умели быстро и ум ело окружить его группу. А взяв в кольцо практически молниеносно разгромили. Он рассказал мне о тяжёлом положении у немецких войск с зимним обмундированием (что я знал и без него) и вообще о плохом состоянии со снабжением (известно мне было так же не хуже его самого), в довершении добавил совершенно мрачным тоном:

– Дело состоит не в том, что вы меня взяли в плен. Таких как я, офицеров в Вермахте найдётся ещё очень и очень немало. Дело заключается в том, что вы сделали это очень умело. А смотрю на ваши действия и поражаюсь им, господин генерал – полковник. Они не по-русски очень расчётливы и очень умелы. Вы часом не немец?

– Не имел чести, – ответил ему я. Русский. (Кстати в обеих ипостасях).

– Может быть учились в Германии?

В первой своей ипостаси я был три месяца на стажировке в Бундесвере, в начале нулевых годов, но естественно сейчас умолчал об этом.

– Нет, только в России. Хотя труды Клаузевица, Мольтке и Шлиффена, естественно, читал. И изучал.

– Странно. Вы и ваши подчинённые уже какое время действуете совершенно по – немецки!

– Всё везение, везение, но, когда -нибудь и умение!

– Что?

– Главным образом я хотел сказать, что вы очень хорошие учителя. А мы в свою очередь ученики. Понятливые.

– Да. Получается, что так. Вы знаете, господин генерал – полковник, меня не очень беспокоит моя личная судьба. Я знаю, что она будет нелёгкой. Пленные моего уровня вам ещё не попадались. Верно?

– Положим, что так.

– Естественно. И я понимаю, что потрошить меня будут очень и очень серьёзно. На этой, как её, а вспомнил! Лубянке! И я морально готов к этому. Всего другого я не боюсь. В конце концов вы же солдаты!

– Тогда чего вы больше всего опасаетесь?

– Того, что может произойти с Вермахтом, а потом и с самой Германией, когда вы окончательно завершите курс своего обучения! А вы очень и очень продвинулись по нему! Для меня уже нет никаких сомнений в том, что наше наступление на Москву потерпело крах. Но этого мало. Теперь последует ваше контрнаступление. А то, что нам удастся отбить его вот в этом я далеко не уверен.

– Вы бы не мучили себя сейчас дурными предчувствиями, если бы не произошло то, что случилось 22 июня. Вам предлагали дружбу, а что мы получили взамен? Камень вместо хлеба?

– О русский командующий так хорошо знает Библию!

– С детства запомнил.

– С детства…Вы знаете, господин генерал – полковник, иногда мне кажется, что лучше бы детство не кончалось. Моё по крайней мере.

– Нельзя всё время быть ребёнком, герр оберст, когда-то пора начинать отвечать за свои поступки!

– Согласен с вами. А насчёт 22 июня… Знаете ли в этот день я почувствовал, что Германия и все мы шагнули в пропасть. И этот шаг нас заставили сделать.

– Но вы не противились этому!

– А как? Как мы могли противиться этому? Я военный. Вермахт состоит из солдат. Мы обязаны выполнять приказы. А Гитлер как – ни как Верховный Главнокомандующий. Он приказал, и мы подчинились!

– Но приказы тоже можно исполнять по-разному. Вы же выполняли свой с большим энтузиазмом. Как, впрочем, и миллионы других ваших соотечественников. Вы никак не протестовали против этого, как и иных приказов Гитлера! Вот в чём дело! Иначе вы не дошли бы до Москвы, господин оберст!

– Да вы правы! Исполняли на «отлично». Не протестовали. Согласен с вами совершенно. Исполняли так как учили. А учили исполнять как можно лучше.

– Вот видите!

– Бедная Германия, – прошептал Эбербах и закрыл глаза, – бедная Германия, – повторил он, – ты попала в руки законченного авантюриста и мерзавца. Ради своих химер, их достижения он погубит миллионы немцев!

– И миллионы русских, что, согласитесь, очень и очень немаловажно лично для меня и моих товарищей.

– Да увы. Увы вы совершенно правы. Миллионы русских и немцев напрасно погибнут в этой бессмысленной и страшной войне!

– Не такой уж бессмысленной, если удастся остановить Гитлера. Сорвать реализацию этих, как вы выразились химер! И в конечном итоге спасти жизни миллионов немцев!

– Может быть, может быть, – прошептал Эбербах и замолчал, помолчав с минуту он произнёс:

– Господин генерал-полковник, выполните одну мою просьбу. Выполните?

– Какую?

– Мне очень не нравится, когда меня рассматривают, как зверя в зоопарке. Можно ли впредь избежать этого?

– Хорошо. Я постараюсь исполнить эту вашу просьбу.

– Спасибо.

Вскоре приехали и забрали Эбербаха в Москву.

Всё это вдруг вспомнилось мне. Да такие птицы как Эбербах ещё не попадали в наши сети. Такой улов был впервые. Это потом в руки Красной Армии станут попадать генералы пачками. Включая одного, генерал – фельдмаршала. А сейчас пленение оберста Эбербаха было очень и очень большой удачей. Это сразу чувствовалось в штабе фронта. Поэтому -то на него ходили смотреть как на диковинку.

Победа под Каширой была буквально громом среди ясного неба! Всё отступали, отступали и вдруг такое! Окружили целую немецкую танковую дивизию! Белову присвоили Героя Советского Союза, его портреты не сходили с первых страниц газет. Пусть насчёт танковой дивизии немцев и было некоторое преувеличение, но тем не менее… Тем не менее первый успех был налицо. Я выезжал в это время в Москву и видел как люди обнимались на улицах. Такая победа! Да ещё с пленением самого Эбербаха (его произвели в командиры дивизии, что так же было преувеличением, но ладно). Сталин с радостным лицом пожимал мне руку. Лаврентий Павлович заманил к себе на Лубянку, где мы под приличную закуску выпили с ним бутылочку хорошего грузинского коньяка.

– Молодец ты, Иван Степанович, радостно говорил мне захмелевший Берия,– я в тебя с самого начала верил! Ты мне сразу понравился. Ты уж извини, что я тогда в кабинете Хозяина на тебя чуть не наорал! Извинишь?

– Да ладно, Лаврентий Павлович, я уж и забыл про это,– отвечал не менее захмелевший я. Ведь по сути и это тоже была моя первая победа!

– Как ты видишь, – продолжил я, основные силы Гудериана сосредоточены в северной части «мешка», к востоку от Венева. Здесь у нас действует двадцать четвёртый и сорок седьмой моторизованный корпуса. Мы видим наличие третьей и четвёртой танковых дивизий двадцать четвёртого и семнадцатой танковой сорок седьмого корпусов. Семнадцатая танковая, как вы знаете без своей боевой группы. Фланги этой группировки прикрывают две моторизованные и две и пехотные и одна танковая – всё та же семнадцатая дивизии. Очень соблазнительно подрезать фланги всей этой вытянутой группировки противника.

– А силы, силы для этого у нас имеются? – спросил меня Соколовский.

– Силы. Силы кое какие для этого у нас имеются. Во – первых, как ты знаешь вводится в бой свежая армия под номером десять, под командованием генерал – лейтенанта Голикова. Это почти сто тысяч человек, сосредоточенные в семи стрелковых и, что немаловажно и в двух кавалерийских дивизиях

– Это сброд в шинелях, а не армия, – ответил мне на это Соколовский, – вчерашние мобилизованные. Толку от них ноль. Подвижность этой армии тоже ноль. Танков тоже в её составе не имеется.

– Согласен. Но ты не забывай и то в каком плохом положении находятся немцы. Они измотаны, понесли большие потери, подвижность их частей резко упала, у ни х большие проблемы с топливом. И так далее. Так, что у нас появляется шанс подрезать им фланг. И главное, – это во – вторых.

– Оперативная группа Белова?

– Именно. Подвижная оперативная, конно – механизированная группа Белова! В её составе как ты знаешь находится танковая дивизия и бригада. И десятая армия и конно – механизированная группа наносят удары в общем направлении на Сталиногорск. Пятидесятая армия наступает в южном и юго– восточном направлении с целью поддержать окружение группировки немцев. Сорок девятая армия движется в общем направлении на Калугу. Начало наступления – утро шестого декабря.

В моей прежней реальности план наступательной Тульской операции был так же именно таким. К сожалению, реализовать его в полной мере не удалось. Войскам второй танковой армии всё же удалось избежать окружения. Нам не хватило ни умения командования, ни подвижности войск. Тем не менее при отходе из – под Тулы немцы потеряли огромное количество техники и вооружения. Но оказавшись здесь и поменяв текущую реальность я рассчитывал на то, что начальный этап нашего контрнаступления под Москвой всё же пройдёт иначе и в конечном итоге нам в его ходе удастся потрепать немцев куда как сильнее, всё же доведя дело до окружения их отдельных частей и даже соединений. И в принципе основания для этого имелись.

– КМГ под командованием генерала Белова наносит удар в направлении Сталиногорска, – говорил я Соколовскому, – ей навстречу движется десятая армия Голикова. Цель – соединившись в этом районе отрезать пути отхода немецким дивизиям, развёрнутым на правом фланге второй танковой армии.

– Ясно, – ответил мне мой начальник штаба.

– Немецкие войска находятся сейчас в очень плохом состоянии, – продолжил я, – но главное даже не в этом. Они очень сильно надломлены психологически. Понимаешь, Василий Данилович? Наступали, наступали, двигались к Москве и вдруг – всё! Тупик! Наступать дальше нет ни сил, ни возможностей. А что это означает? Надеждам на конец войны, на желанный отдых пришёл полный конец! А тут ещё зима и морозы. И снабжение аховое. Такой финал очень сильно потряс немецких солдат, привыкших за пять с лишним месяцев к победам! Для них всё сейчас происходящее – настоящий холодный душ! Хочешь не хочешь, но их дух сейчас надломлен. А, что там Наполеон писал про соотношение морального и материального факторов на войне? Помнишь? Поэтому мы должны, понимаешь должны воспользоваться сложившейся ситуацией! Пусть у нас нет того, нет сего, мы не умеем это и не умеем то, но воспользоваться мы должны! Должны рискнуть. Чтобы потом не кусать себе локти!

– Один к трём, – сказал мне Соколовский.

– Вот видишь! Материальный и моральный факторы соотносятся на войне как один к трём! А Бонапарт толк в войне знал. И войну понимал как никто другой. Завтра у нас, как ты знаешь, в штабе фронта состоится совещание командиров. Накануне перехода в наступление. На нём и подведём итоги и наметим перспективы. Теперь вот, что…Непосредственно на Московском направлении глубоких вклинений противника в нашу оборону у нас не имеется. Ты это знаешь и понимаешь, что это плохо. Фактически это означает то, что нам придётся вести фронтальное наступление, то есть как ты понимаешь выталкивать противника. А чем это чревато сам должен понимать. Однако вот здесь, – и я указал на карту, имеется образовавшийся за последние дни мешок в районе Клина. Мы должны воспользоваться таким начертанием фронта. Мешок в районе Клина должен быть срезан сходящимися ударами, а находящиеся на данном выступе немецкие войска окружены и уничтожены. Далее мы вводим в образовавшуюся брешь наши войска и в темпе развиваем наше наступление на Волоколамском направлении. Замысел ясен?

– Конечно ясен, Иван Степанович. Честно говоря, поглядывая на карту я сам подумывал о чём -то подобном. Да и Герман Капитонович тоже.

– Вот видишь! Думаю и немецкое командование размышляет о подобном, о такой возможной опасности и готовится принять свои меры, дабы обезопасить свои войска от возможного окружения.

– Я бы на их месте вообще бы отвёл войска с этого выступа. Спрямил бы линию фронта, – заметил Соколовский.

– К счастью, ты не командуешь группой армий «Центр»

– Полагаешь фон Бок поступит иначе?

– Ну как поступит фон Бок я не знаю. Знаю только, то, что над ним стоит Гитлер. А он вряд ли согласится вот так запросто, без боя оставить такой значительный кусок Подмосковья. Нет, он заставит фон Бока драться за него. Непременно заставит! И в этом его приказе тоже наш шанс.

Отвечая так Соколовскому, я нисколько не лукавил. Мне прекрасно было известно из моей прошлой жизни о том, что с самого начала нашего контрнаступления под Москвой, Гитлер категорически запретил любой отход, невзирая даже на угрозу окружения в котором могли оказаться немецкие войска. Чуть позже всё это вылилось в знаменитый «стоп – приказ» фюрера от 16 декабря 1941 года. Так, что я был уверен в том, что в такой ситуации фон Бок, даже помыслить не смеет о добровольном оставлении района Клина. И это упрямство Гитлера так же предоставляло нам шанс.

– Хорошо какими силами мы будем осуществлять данную операцию? Так же привлечём резервные первую ударную и двадцатую армии? Кстати, ты в курсе, что командующий двадцатой армии генерал Власов фактически сбежал из госпиталя? Он там лежал с какой -то болезнью. С воспалением лёгких кажется. И вот явился, не долечившись.

Да в этой реальности всё выходит иначе. В той из которой я прибыл, генерал Власов прибыл из госпиталя и присоединился к своей двадцатой армии, когда та была уже под Волоколамском. До того момента обязанности командующего исполнял генерал– майор Сандалов– начальник штаба. Выходит, мне предстоит значительно раньше встретится с Андреем Андреевичем Власовым, одним из главных символов предательства в отечественной истории. Можно сказать, что своего рода обер – предателем. Претендентом на роль советского Иуды. Хотя кто знает, как сложится его судьба здесь. В этой реальности. Может быть совсем иначе? Этого исключать тоже не надо.

Всего этого я естественно говорить Соколовскому не стал. Вместо этого я произнёс:

– Сбежал говоришь? Ну если может исполнять свои обязанности, то это одно. А если нет, то это совсем другое. Тогда ему надо объявить взыскание. Больные и не трудоспособные командармы нам вовсе не нужны. А дел и забот предстоит столько, что их и не всякий здоровый потянет!

В ответ на это Соколовский лишь пожал плечами.

– Ну хорошо, в этой операции главными действующими лицами будут три наши армии, – сказал он, – две резервных, хотя их численность и вооружение оставляет желать лучшего и одна уже действующая, о которой можно сказать тоже самое. Но какие ещё дополнительные силы к этому мероприятию ты привлечь собираешься? Всё – таки по данным нашей разведки в районе Клина сосредоточены части по меньшей мере двух немецких корпусов!