Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 227 страниц)

– Да-да, я всё отключу! – торопливо заверил его Ромашков. – Немедленно отключу! Я не виноват! Меня заставили! Хочу написать явку с повинной! Всё расскажу, товарищ офицер! Это Петров! Бывший главный инженер «Коллектива»! Это его идея! Он обманом вовлёк меня во всё это! Я не виноват! У меня дети! Я всё отключу…

Кузнецов выстрелил ему в лоб, и затылок Ромашкова разлетелся в кровавые брызги.

– Я сам всё отключу. – Полковник проводил равнодушным взглядом падающий труп. – У людей, что лежат сейчас на улицах, тоже есть дети. И я уверен, что их дети лучше твоих. От такой падали ничего хорошего не уродится.

Полковник подошёл к центральному пульту, нашёл взглядом нужную сенсорную панель, отключил экстренный протокол и набрал команду приоритетной перезагрузки центра киберконтроля. С десяток секунд электроника размышляла о смысле жизни, после чего оповещающие о чрезвычайном режиме индикаторы погасли, и «Искра» приняла радиосигнал из «Челомея».

– Александр Иванович! – голос Сеченова очистился от помех и зазвучал, словно учёный находился рядом. – То есть, простите, Аргон! Это Волшебник! Контроль над комплексом «Раменки» восстановлен! Вы воистину молодец, я очень переживал…

– Тут повсюду трупы, – устало прервал его Кузнецов. – Система здравоохранения сотрудников не видит ни одного живого человека.

– А где Ромашков? – насторожился Сеченов.

– Вот он. – Полковник повернул голову в сторону трупа, и полимерная роговица передала Сеченову изображение.

– Но… – опытный нейрохирург с одного взгляда определил причину смерти, – вы же его убили… я же просил…

– Он сам умер, – невозмутимо возразил Кузнецов. – Голова не выдержала пыток совести и взорвалась. Такое бывает.

– Понимаю… – Сеченов подключился к камерам «Раменок». – Сейчас я займусь… – он осёкся, – наведением порядка…

Учёный получил новые данные и взволнованно встрепенулся:

– Я вижу у вас множественные ранения! Немедленно вернитесь на «Метеор» и ложитесь в реанимационный аппарат! Скорее поднимайтесь на поверхность! Я пришлю за вами «Шмеля»!

– Через пятнадцать минут я буду лежать перед входом в главный корпус НИИ, – Кузнецов саркастически усмехнулся, – высылайте «Шмеля» туда.

Полковник убрал пистолет в тактическую кобуру и покинул заляпанный кровью центральный инженерный пост.

* * *

Пребывающее в лишённом снов медицинском забытье сознание пробудилось, и Кузнецов почувствовал, как обволакивающее его полимерное желе начало оттекать куда-то прочь. Металлическая крышка пенала хирургического стола распахнулась, сквозь веки пробился неяркий свет, и полковник открыл глаза. Он лежал в раскрытом реанимационном аппарате внутри «Метеора», и лишённое одежды тело поблёскивало нанесённым на кожу полимерным слоем «Айболита». Прямо над полковником на потолке сидел «Каракурт», внимательно разглядывая своего командира.

– Изыди, металлический извращенец! – буркнул Кузнецов. – Нечего таращиться!

«Каракурт» не понял, в чём допустил ошибку, но на всякий случай сместился левее. Полковник поднялся на ноги и поискал взглядом свою форму. Она обнаружилась в передней паре лап «Каракурта». Похоже, именно он и занимался её ремонтом: обмундирование «Аргентума» было выстирано, пробитая пулями гимнастёрка зашита. Не особо качественно, но пойдёт, учитывая полевые условия. «Каракурт» – это ПВО-робот, а не швея-мотористка. «Каракурты» отряда «Аргентум» обладали рядом дополнительных функций, разработанных академиком Челомеем по спецзаказу Кузнецова, но запихнуть в одного робота всё и вся не только невозможно, но и лишено смысла.

Прежде чем надеть гимнастёрку, Кузнецов подключился к камерам «Каракурта» и посмотрел на свою спину глазами робота. Три пулевых отверстия были заполнены полимером, прямо сквозь который проглядывали тонкие ниточки кровеносных сосудов. В памяти всплыл образ искалеченного обезображенного П-3, сидящего на медицинской кресельной каталке. Что-то очень похожее, только в случае Кузнецова заживление происходит гораздо быстрей. Видимо, Сеченов с тех пор существенно отшлифовал эту экспериментальную технологию.

Полковник подвигал рукой. Рука двигалась и слушалась идеально, хотя характер пробоин не вызывал сомнений, что лопатка должна была расколоться. Третье, самое нижнее попадание и вовсе пришлось в область сердца. Но, видимо, повезло. Само сердце не пострадало, с остальным полимерная медицина Сеченова сумела справиться. Никаких дискомфортных ощущений, только «Искра» в голове стала ощущаться чуть сильней. Хотя, может, это просто так кажется из-за давящей на уши тишины.

Ах да, тишина… Значит, «Метеор» стоит на месте. Где он находится? Кузнецов надел гимнастёрку и направился к пилотской кабине. В десантном отсеке с пустыми креслами по-прежнему работала геодезическая сетка иллюминаторов, но на этот раз на ней не было никаких отметок, за исключением периметра горной гряды, находящейся неподалёку. Полковник на ходу вгляделся в ближайший иллюминатор. Всё ясно. Это не горы – это берег, а кругом вода. «Метеор» приводнился недалеко от побережья и дрейфует, но сейчас за бортом полный штиль, и самолёт практически не двигается. Кузнецов вошёл в пилотскую кабину и произнёс:

– Полковник Кузнецов, отряд «Аргентум». Абсолютный доступ.

– Идентификацию персональной «Искры» подтверждаю, – откликнулся бортовой компьютер. – Доступ открыт. Вас ожидает срочное сообщение. Воспроизвести?

– Да! – коротко ответил полковник.

Экран бортовой системы связи вспыхнул голографической проекцией, и голограмма образовала изображение академика Сеченова:

– Александр Иванович! Наша ситуация усугубляется! На основной территории «Предприятия 3826» в Казахстане остаётся всё меньше незатронутых войной районов! Вскоре там не останется мест, где люди будут в безопасности! Я пытаюсь манипулировать подразделениями Управления «Ш», находящимися внутри периметра, но это ненадолго! В захваченных роботами районах персонал пытается сопротивляться, срочно создавая оружие, которое можно быстро изготовить из подручных средств, но это лишь увеличивает количество жертв. Тем временем из правительства мне задают вопросы, почему я до сих пор не присоединился к симпозиуму. Объяснять своё отсутствие становится всё сложнее. Молотов начинает что-то подозревать. Прошу вас ускорить операцию, насколько это возможно.

Голограмма погасла, и Кузнецов перевёл взгляд на радарную сетку, наложенную на карту местности. «Метеор» дрейфует в двух километрах от побережья Новой Земли, точно на границе закрытой зоны. Отсюда и до самого побережья простирается зона ответственности кибернетического дивизиона охраны, закрывающего периметр комплекса «Новая Земля». Водный рубеж охраняет подводный батальон, укомплектованный «Пираньями» и «Касатками». «Касатка» – это подводная сверхскоростная торпеда, остроносый обтекаемый кибернетический аппарат с винтообразными крыльями, способный самостоятельно вести поиск, обнаружение и уничтожение крупных надводных и подводных целей. При необходимости «Касатка» может доставить к побережью противника ядерный заряд.

Местные «Касатки» либо ведут патрулирование на значительных расстояниях отсюда, либо находятся в ангарах подводных укреплений, развёрнутых на подступах к Новой Земле. Сражаться с ними Кузнецову не придётся, для них он слишком малая цель. Если не суметь добраться до берега быстро, то его противниками станут «Пираньи». Для пловцов, подводных лодок и надводных судов малого и среднего водоизмещения «Пиранья» представляет угрозу ещё бо́льшую, нежели «Касатка».

Во-первых, потому, что «Пиранья» в воде очень подвижна и маневренна, превосходя по этим качествам большинство морских обитателей. Это совсем небольшой робот, размером с ту самую пиранью. Вооружение «Пираньи» невелико: совмещённые с буром гидравлические ножницы, контактный разрядник типа «Шок» и набор игл для компактной гарпунной установки, имеющей возможность вести огонь как под водой, так и из-под воды на сушу.

А во-вторых, потому, что «Пираньи» всегда действуют в составе взвода. То есть на тебя в самом лучшем случае нападёт стая из тридцати «Пираний». Или из ста, если нарвёшься на подводную роту. Взвод «Пираний» проделывает дыру диаметром в три метра в жёстком корпусе подводной лодки за минуту. Победить их одинокому пловцу невозможно, бить ЭМИ или гранатами бесполезно: начинка у «Пираний» полимерная, ЭМИ ей до лампочки, а к взрывам в водной толще «Пиранья» малочувствительна, потому что имеет высокую гибкость и изменяемую геометрию тела, что позволяет ей успешно демпфировать перепады давления водных масс.

Единственный недостаток «Пираний» – это их невысокий радиус действия. Так как «Пираньи» почти лишены электроники, все их действия координируются полимерами, и эффективный радиус «Пираний» ограничен зоной покрытия «Грифа». Как правило, «Гриф», управляющий «Пираньями», размещён внутри «Касатки» или подводной лодки, на которой данный подводный взвод базируется. Прибрежная же охрана завязана на боевой «Узел», висящий над побережьем. Так что в случае чего от «Пираний» можно уплыть. Если успеешь.

После того как «Коллектив 2.0» охватит всю поверхность планеты, дальность действия «Пираний» может стать сопоставима с неограниченной, и тогда от них точно не скроешься. Впрочем, после запуска «Коллектива 2.0» скрываться от «Пираний», «Касаток», «Полканов» и прочих киберсолдат больше не придётся, потому что все люди объединятся в единый «Коллектив» и войны перестанут существовать в принципе. Произойдёт это уже через несколько дней, но прямо сейчас придётся очень сильно постараться, чтобы добраться до побережья живым. Обнадёживает лишь то, что алгоритмы действия по экстренному протоколу Кузнецов прописывал сам, и потому есть возможность предугадать поведение бойцов кибернетического дивизиона охраны.

На эту операцию необходимо взять оружие посерьёзней всего лишь гаусс-автомата и десятка полимерных гранат. Полковник задал бортовому компьютеру последовательность действий по подготовке к высадке, покинул пилотскую кабину и перешёл в арсенальный отсек. Он обвёл взглядом электронные шкафы с оружием и снаряжением и несколько секунд задумчиво смотрел на запасной комплект бронеформы. В силу своих особенностей бронеформа изготавливается индивидуально для каждого бойца, это персональное снаряжение. Как следствие, запасной комплект бронеформы Кузнецова на борту «Метеора» всего один…

Нет, пожалуй, этот комплект надевать не стоит. Он пригодится для следующей операции. Там, на объекте «Сахалин», ему пригодится вообще всё, что только может поднять шансы выжить хоть чуть-чуть. Здесь же можно рискнуть высадиться в битой бронеформе. Там пробоины сзади, передняя поверхность сохранила стопроцентную защиту. Осталось подобрать вооружение, оборудование и специальные медпрепараты, которые понадобятся сразу и в большом количестве.

Потому что объект «Новая Земля» – это ядерный полигон. Именно здесь испытывали прогремевшие на весь мир советские спутники с водородными бомбами на борту. Пока весь империалистический мир изощрялся в попытках наводнить своими шпионами ядерный полигон и его научный городок под Семипалатинском, основные исследования проводились тут, в обстановке строжайшей секретности. Когда на Новой Земле загремели первые испытательные взрывы, враги спохватились, но было уже поздно.

С тех пор тут высокие уровни радиации, и чем ближе к эпицентрам взрывов, тем излучение сильнее. Полигон обслуживается гражданскими роботами специальных модификаций, имеющими повышенную устойчивость к радиации, и проблем с ними возникнуть не должно. Основная задача всё та же: пробиться через охрану периметра и добраться до центрального инженерного поста, где засел предатель Вышегородский. Вот только центральный инженерный пост находится в области высокого радиоактивного излучения, и добраться дотуда нужно очень быстро.

Закончив снаряжаться, Кузнецов вернулся к десантному люку и вышел в эфир:

– Бортовому компьютеру доложить о готовности!

– Имитаторы боевых пловцов развёрнуты, – сообщил голос Виолетты Терешковой. – Они ожидают вас за бортом. Открыть десантный люк?

– Открывай.

Люковые створы распахнулись, полковник убедился, что герметичный рюкзак с оружием надёжно держится на спине, и подхватил короткий раструб водомётного двигателя. Он коротко разбежался и нырнул ногами вниз, разбрызгивая тёмную водную гладь. Тяжёлое снаряжение потянуло бойца вниз, и полимерные мозги бронеформы, ощутив давление воды, подали сигнал ударопоглощающей подкладке. Биовещество подкладки уже зарастило пробоины на спине, чего не скажешь о пробитых стальных чешуйках, и оставалось надеяться, что подкладка надёжно закупорила пробоины. Течь была бы сейчас вообще не к месту. Мало того что тут вода ледяная, даром что лето, так ещё и на дно утянет…

К вящей радости Кузнецова, изобретение академика Вавилова не подвело. Подкладка заткнула пулевые отверстия в чешуйках целиком и в данный момент, повинуясь приказу системы управления, начала внутри себя процесс не то фотосинтеза, не то иной биологической реакции, результатом которой явилось вырабатывание кислорода. Бронеформа едва заметно раздулась, обретая нулевую плавучесть, и Кузнецов ощутил знакомую бодрость кислородного насыщения организма.

Это хорошо, так рывок к берегу пройдёт легче. Обычного человека такое воздухоснабжение может привести к кислородному отравлению, но к бойцу «Аргентума» это не относится. «Искра» поглощает излишки кислорода, поступающие в мозг, и что-то там делает с кровью. В смысле даёт мозгу какой-то бионический сигнал, и уже он делает с кровью что-то препятствующее отравлению. Полковник замер, зависая посреди водной толщи на глубине пяти метров, и прислушался.

«Искра» не ощущала поблизости боевых роботов. Лишь оба аргентумовских «Каракурта» взобрались на фюзеляж «Метеора», и тот захлопнул десантный люк. Можно начинать. Кузнецов подал в эфир кодовый сигнал, и его окружила стайка из десяти имитаторов. Эти небольшие подводные дроны изготавливались на базе «Пираньи», но не имели вооружения. Вместо боевой начинки они несли в себе иную аппаратуру: их задачей является отвлечение внимания вражеских бойцов под водой. Создать копию человека на суше слишком сложно, проще включить полимерную маскировку. Зато под водой боец не столь подвижен и всегда закрыт снаряжением, поэтому сымитировать его легче. И это тем более ценно, потому что скорости под водой меньше, и тут уже так запросто не побегаешь.

Получив задачу, первый из имитаторов выпустил полимерный пузырь, ловко трансформируя его в фигуру бойца в лёгком водолазном снаряжении. Остальные имитаторы прижались к Кузнецову ещё ближе, полковник нацепил на ноги водомётный двигатель и нажал ступнёй на педаль управления. Водомёт выбросил невидимую струю, приобретая реактивное ускорение, и Кузнецов помчался к берегу, задавая направление движения положением тела.

«Пираньи» появились спустя десять секунд. Стая стальных рыбообразных силуэтов быстро приближалась со стороны берега, и полковник отдал в эфире короткую кодированную команду, одновременно отключая водомёт и активируя полимерную маскировку. Полимерная маскировка под водой работает даже лучше, чем на воздухе, потому что её свойства положительно сочетаются со свойствами водной толщи, вот только сорвать её с себя в воде гораздо проще. Слишком сильное ускорение – и водная масса разрушит тонкую полимерную ауру. Двигаться в режиме маскировки на водомётном двигателе невозможно: скорость чрезмерно велика, аура не держится.

Замерев посреди водной толщи, Кузнецов проводил взглядом имитатор, уплывающий от него по нисходящей траектории. Полимерный обманщик продолжит движение над самым дном, это позволит Кузнецову наблюдать за происходящим сверху, а заодно уведёт «Пираний» от человека на какое-то расстояние. Лишний метр – лишний шанс выжить. «Пираньи» промчались мимо полковника в десятке метров, и он осторожно развернулся в их сторону. Десять метров для подводной маскировки – это нормальная дистанция. Необходимо заранее рассчитывать такой запас при запуске имитатора.

Тем временем стая подводных киберсолдат настигла имитатор и атаковала фигуру аквалангиста, пронзая её насквозь. Псевдоаквалангисту, понятное дело, хуже не стало, и имитатор перешёл на максимальную скорость, уводя преследователей как можно дальше от Кузнецова. Очень скоро «Пираньи» разрушат сам имитатор, и действовать необходимо сейчас. Полковник включил водомётный двигатель на максимум и помчался к берегу, теряя маскировку.

Он успел преодолеть двести метров, и «Искра» ощутила приближение множественных носителей полимеров. Второй взвод «Пираний» двигался ему в лоб со стороны побережья, и полковник повторил свой манёвр: остановка и маскировка с одновременным запуском имитатора. Имитатор успешно увёл охотников за собой, и Кузнецов вновь помчался к берегу. На протяжении последующих полутора километров стаи «Пираний» перехватывали его ещё четырежды, но тактика всякий раз срабатывала без осечек. До берега оставалось всего триста метров, когда выяснилось, что все шесть стай «Пираний» мчатся за ним широким фронтом, охватывая с флангов, а в его распоряжении остался всего один имитатор.

На этот раз отвлекающий манёвр не сработал. За имитатором ушёл лишь один взвод из шести, остальные продолжили сближение, и Кузнецов запустил водомётный двигатель на максимальную мощность. Из воды он выбегал, когда преследующим «Пираньям» до его спины оставалось сантиметров двадцать. Иглы гарпунов били в бронеформу сплошным потоком, отскакивая от чешуек брони, и полковник работал ногами изо всех сил. Кибернетические подводные солдаты поняли это и слаженным манёвром атаковали ноги выбегающего на берег человека.

Сразу три «Пираньи», выпрыгнув из воды в паре метров от линии прибоя, метким броском достигли цели и вгрызлись в правую голень Кузнецова. Икроножную мышцу пронзила острая боль, и он упал на камни, перекатываясь подальше от воды в попытке сбить с себя «Пираний». «Пираньи» не сбивались, их тела меняли геометрию, сопротивляясь ударам о гальку, и продолжали пробуриваться через бронеформу и мышцу к кости. Рыча от боли, полковник сорвал с себя рюкзак и едва ли не выдрал из него пистолет. Бронебойно-полимерные пули пробили «Пираний» одну за другой, превращая их топливные элементы в искрящие бенгальские огоньки, и «Искра» ощутила уничтожение противника.

Три стальных рыбьих тушки, вгрызшиеся в ногу, торчали из раны, хлещущей кровью, и Кузнецов попытался вырвать хотя бы одну. В глазах помутилось от боли, и он почувствовал, как хрустит перебитая голень. Режущая боль вибрировала в мозгу, словно соревнуясь с «Искрой», и внезапно полковник понял, что лежит неподвижно и не ощущает боли в ноге. Болевые ощущения пульсирующими ударами исходили от «Искры», и с каждой пульсацией боль становилась менее сильной. Он поднял голову и посмотрел на перебитую ногу. Кровотечение сменилось истечением полимерного желе, выпускаемого «Айболитом». Идеально прозрачная и тугая, словно пластилин, полимерная субстанция без видимого напряжения вытолкнула из раны разбитые пулями тушки «Пираний» и заволокла рваные дыры в поверхности бронеформы.

Нога словно одеревенела и заледенела одновременно, и вибрации «Искры» стихли до незначительных. Боли не было, кровопотери не ощущалось, нога по-прежнему гнулась в колене, стопа не шевелилась, застыв в рабочем положении. Раз так, то выполнение задания стоит продолжить. Полковник огляделся. Голый пустынный берег, переходящий в летнюю тундру, терялся за горизонтом. Обманчивая пустота, но, пока есть возможность, сойдёт и такая. Кузнецов активировал полимерную маскировку и принялся возвращать себе утраченную боеспособность. Он извлёк из рюкзака спецаптечку «Аргентума» и достал из неё набор АИП – «аппарат Илизарова протезировочный». Отличная вещь, созданная одним из талантливых научных умов «Предприятия 3826».

АИП был настолько же тяжёл в понимании устройства, насколько прост в применении. На колено надевалось металлическое кольцо сложной замысловатой конструкции. На подошву интегрированного в бронеформу ботинка укреплялась стальная накладка, повторяющая размер подошвы, с небольшими выступами по периметру. В выступ с сухим щелчком вставлялась стальная спица, верхнее окончание спицы защёлкивалось в кольцо. В итоге спица шла параллельно голени. Таких спиц было восемь, и вставлялись они за секунду каждая. В ботинке бронеформы даже были предусмотрены крепления для этой накладки-подошвы, чтобы удобнее было надевать, а нижняя сторона накладной подошвы полностью повторяла рельеф ботинка, чтобы удобней наступать на ногу.

Десять секунд – и поломанная голень находится внутри каркаса из спиц. После этого требуется нажать на скобу активации АИП, и полимерная система управления затягивает кольцо плотно по ноге, самостоятельно определяя степень сжатия и углы перегиба. В общем, через четверть минуты ты можешь идти со сломанной ногой. Нагрузка тела, приходящая на колено, передаётся на кольцо и далее, по спицам, на стальную накладку-подошву. Повреждённая кость из-под нагрузки исключается. Идёшь, конечно, как на протезе, но в остальном всё в порядке, можно бежать и прыгать. Прыгать даже удобней: АИП амортизирует в момент отталкивания и немного помогает толчку ноги. Медики, конечно, категорически против такого бега, но в бою бывают ситуации, когда не до жиру, быть бы живу.

Спустя полминуты полковник был на ногах с рюкзаком за спиной и заканчивал приведение в боевое положение лёгкой переносной ракетной установки. Времени хватило секунда в секунду. Высоко в небе стремительно вырос дымный след ракетного двигателя, и «Искра» зафиксировала приближение ракетного удара. Кузнецов вскинул оружие и, не останавливаясь, отстрелял всю кассету с боезапасом. Десяток миниатюрных ракет с громким шипением рванулись в воздух, и полковник вжался в землю, закрывая голову руками. Голову надо сберечь любой ценой, иначе никакой аппарат Илизарова, даже самый полимерный и самый модернизированный, тебе не поможет.

Первая пара выпущенных зарядов перешла в режим противоракет и с гулким грохотом взорвалась в воздухе, обдавая всё вокруг потоком осколков. По стальной чешуе бронеформы забарабанили поражающие элементы, и грохот взрыва противоракет слился с грохотом взрывов перехваченных ракет противника. Остальные заряды ракетной установки ушли ввысь и помчались за мелькнувшим в облаках «Кречетом». Кибернетический истребитель перешёл в режим высшего пилотажа, отстреливая ложные цели, и Кузнецов вскочил на ноги. Сейчас самое время бежать, пока сюда не прилетело что-нибудь посерьёзней. Полковник рванул бегом, прямо на ходу отработанным тысячи раз движением перезаряжая кассету боезапаса ракетной установки.

Где-то далеко в облаках блеснул взрыв, из разорванного облака вывалился искрящий «Кречет» и дымной молнией скрылся за горизонтом, уходя на аварийную посадку. Спустя секунду сквозь толстые стенки шлема донёсся вой гиперзвукового двигателя, следом за которым запоздало дотелепался грохот ракетного взрыва. Восемь ракет смогли достать одного «Кречета» – это соотношение полковник знал заранее, ещё со времён полигонных испытаний этой ракетной установки. Проблема в том, что у него осталась всего одна кассета с боезапасом, а «Кречетов», охраняющих периметр объекта «Новая Земля», ровно пятьдесят. И столько же «Беркутов». Поэтому нужно побыстрее удалиться от этого самого периметра. На весь кибернетический авиаполк ракет с собой не потаскаешь: кассеты совсем не маленькие.

Выйти из зоны периметра, которую он сам же в своё время и размечал, Кузнецов не успел. Небо прочертили короткие штрихи ракет, заметить которые без сопряжённой с «Искрой» полимерной роговицы он бы попросту не успел, и полковник длинной очередью выпустил в воздух вторую ракетную кассету. Небо полыхнуло дымными разрывами сразу везде, и Кузнецов вновь бросился наземь, пряча затылок под ракетной установкой. Добрый гектар тундры расцвёл фонтанчиками выбитого осколками мха вперемешку со скудным земляным крошевом, по броне вновь застучали удары.

Судя по картине вспыхнувшего неба, зафиксированного полимерной сетчаткой, противоракеты перехватили восемь зарядов. Это был удар «Беркута», кибернетического сверхзвукового штурмовика. Две оставшиеся ракеты Кузнецова гоняют его сейчас где-то выше нижней кромки облаков, но сбить не смогут, с двумя ракетами «Беркут» справится. Полковник вскочил на ноги и побежал, отшвыривая ставшую бесполезной ракетную установку. Как только «Беркут» избавится от его ракет, он вернётся.

Полминуты полковник бежал изо всех сил, слабо удивляясь тому, что аппарат Илизарова ещё держится на ноге, причём гораздо лучше, чем болтающийся за спиной длинномерный рюкзак. Дольше рисковать было слишком опасно, и Кузнецов остановился, вновь активируя давно слетевшую полимерную маскировку. Дальше шагом – быть может, повезёт.

Ему действительно повезло, но только наполовину. «Беркут» вернулся спустя тридцать секунд и засыпал ракетами точку, в которой потерял полковника. От мощных взрывов земля подрагивала под ногами, но Кузнецов был уже достаточно далеко оттуда, чтобы не потерять маскировку. «Беркут» понял, что цель не поражена, и улетел. Полковник рассчитывал, что вскоре он вернётся в составе звена или эскадрильи, укрыться от которых поможет маскировка, но боевой «Узел», управляющий дивизионом охраны периметра, рассудил иначе.

Где-то там, впереди, у границы ядерного полигона, активировался «Ёж», и Кузнецов понял, что дело дрянь, когда было уже слишком поздно. Впрочем, даже если бы было слишком рано, то ничего бы не изменилось. «Ёж» – это ракетная пусковая установка залпового огня, гибрид нашей «Катюши» и немецкой «Фау-5», созданный на «Предприятии 3826» в рамках последнего поколения боевых роботов. «Ёж» не отличается особой меткостью, потому что она ему не нужна. Он просто накрывает ракетным залпом площадь в два квадратных километра и не переживает ни о чём. Боезапас, кстати, он собирает для себя самостоятельно: ракеты «Ежа» лежат в его объёмистом чреве в разобранном состоянии. Это увеличивает полезный объём и снижает риск детонации боевых частей при вражеском ракетно-артиллерийском ударе. «Ёж» отстреливает боезапас и очень быстро собирает новые ракеты, перезаряжая себя сам. Так что надеяться на то, что после залпа к ракетной установке могут не подвезти боезапас, совершенно необязательно.

Ракетный удар «Ежа» накрыл Кузнецова самым краем, но этого оказалось достаточно. Ракеты произвели подрыв в воздухе, на высоте в двадцать метров над поверхностью земли, и всё, что он успел сделать, это зарыть голову предплечьями, пока падал на землю. Упасть на неё полковник не успел. Его смело взрывом и сразу же ударило ещё одним, встречным, прямо в воздухе. Кузнецов почувствовал, как от запредельного удара взрывной волной лопаются ребра, пронзая лёгкое, и потерял сознание.

Во сне ему казалось, что он зря выбросил ракетную установку. «Беркут», отстрелявшись по месту его крайнего нахождения, не обнаружил трупа. Зато обнаружил брошенное оружие. Всё это ушло в «Узел», и тот принял решение накрыть район залпом «Ежа», сочтя неизвестного противника слишком опасным и трудно обнаружимым. Теперь же «Узел» понимал, что атаковал своего, и предпочёл воздержаться от дальнейших атак. Полковник открыл глаза и понял, что не спит. Вибрации «Искры» тихо гудят, будто высверливая черепную коробку, и в этих вибрациях слышится внутренний радиообмен «Узла».

Секунду Кузнецов пытался понять, что происходит. У «Узла» нет внутреннего радиообмена, только внешний. Внутренние координационные процессы командных роботов уровня «Узел» и выше протекают внутри полимеров, являющихся их информационными накопителями и системами ближней связи одновременно. Каким образом он слышит «Узел», совершенно непонятно. Но ещё более непонятно, почему он до сих пор жив. Полковник попытался прислушаться к своему организму. Это удавалось плохо: «Искра» ощущала присутствие полимеров по всему телу и сильно сбивала ход мыслей.

Тогда Кузнецов попытался прислушаться к «Искре». Неожиданно это получилось у него очень легко. Мозг словно скользнул через «Искру» к находящимся в теле полимерам, и в сознании развернулась цельная картина. Весь организм был изломан, словно побывал под стальными колёсами «Мастифа». Лёгкие порваны, печень частично лопнула, почка пробита навылет, кости и кожа предплечий, которыми он успел закрыть голову, несут следы открытых переломов. Но он всё ещё жив, потому что «Айболит» залил абсолютно все повреждения полимерным желе. Теперь Кузнецов чётко ощущал, что медицинское полимерное желе сильно отличается от других полимеров. Даже нет, не так. Все виды полимеров сильно отличаются друг от друга, хотя внешне выглядят одинаково.

Медицинское желе обволокло все повреждения, считало через «Искру» прямо из глубин мозга то, какими должны быть неповреждённые органы, и восстановило их форму. После чего увеличило степень своей плотности, словно цементируя разбитые куски мозаики в единое целое. Сейчас его лопнувшие лёгкие продолжают сокращаться, потому что полимерное желе сокращается вместе с ними, а раздробленные кости держат нагрузку, потому что полимерное желе склеило их в точности до малейшего осколка. И даже тяжёлая контузия, полученная в результате близкого взрыва, почти не сказывается на работе мозга, потому что полимерное желе заставляет мозговую ткань регенерировать, заживляя контузийный центр.

Попытка принять сидячее положение удалась полковнику с третьего раза, но стоило ему подняться на ноги, как «Искра» резко увеличила волновую активность, обмениваясь информацией с «Айболитом». Кузнецов подумал, что почти слышит этот обмен. Ещё бы чуть-чуть, и он, наверное, даже попытался бы понять, что именно излучают друг другу столь разные полимеры. Но сейчас есть более важное дело.

Надо выполнить задание. И если полковник каким-то непонятным образом слышал «Узел», то «Узел» вполне объяснимо не слышал его. Приказать «Узлу» Кузнецов не мог. Как до него доораться, если у тебя всё снаряжение размозжило взрывами? А даже если бы нет, то «Узел» всё равно заблокирован предателем. Странно, что «Узел» считает Кузнецова своим… Ведь блокада «Узла» никуда не делась, и он по-прежнему считает всех людей вражеским десантом. Ладно, неважно. Пусть с этим разбирается Сеченов, это его стихия. Пора заканчивать с этим комплексом.

К центру ядерного полигона полковник вышел спустя десять часов, пять из которых пришлось идти через область высокой радиации. Чудом не сдохший в дробилке ракетного удара дозиметр трещал так, словно был готов лопнуть, и Кузнецов его отключил. Голова начала кружиться, из носа пошла кровь, и он выломал из шлема разбитый лицевой щиток, чтобы не мешал вытирать лицо. В какой-то момент «Искра» и «Айболит» вновь резко увеличили обмен информацией, и полковник почувствовал, как сразу все незримые микроиглы медблока вводят ему полимеры в кожные, мышечные и даже костные ткани. Вибрации «Искры» из шума превратились в грохот, но спустя час головные боли и кровотечения из носа прекратились и стало ощутимо легче.