Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 186 (всего у книги 227 страниц)

Глава 22

– Доброй ночи, Филип Иванович, – сказал я ему в ответ, что у тебя стряслось такого срочного?

– Только, что мне позвонили из штаба сто сорок седьмой танковой бригады.

– И что у них там случилось? Гудериана в плен захватили? Что молчишь?

– Нет. Гудериана, к сожалению, похоже, что упустили.

– А кого тогда захватили? Что молчишь, Филип Иванович?

– Бойцы мотострелкового батальона сто сорок седьмой танковой бригады захватили в плен командира десятой моторизованной дивизии немцев генерал – майора фон Лёпера. Это мне лично только что доложил сам комбриг.

– При каких обстоятельствах и где?

– Почти под самим Сталиногорском. Наткнулись на небольшую штабную автоколонну. Охрана попыталась было оказать сопротивление, но её быстро перебили.

– Кого ещё кроме Лёпера взяли в плен?

– Начальника штаба, начальника оперативного отдела штаба дивизии и ещё целую группу штабных офицеров.

– Как я понимаю, весь штаб почти в полном составе!

– Похоже, что так.

– Так отлично! Документы, которые были при, них целы?

– Не все. Пытались уничтожить кое – что. Но в основном целы.

Я вдруг вспомнил, что Голиков перед самой войной был начальником ГРУ. Так, что допросить плененного немецкого генерала он, наверное, сумеет. И взятых с ним офицеров штаба дивизии тоже.

– Вот, что Филип Иванович, где сейчас находятся пленные?

– Пока в штабе бригады.

Я вдруг подумал о том, что какую зависть испытает Тихоновский, когда узнает обо всём этом. Что командира немецкой дивизии захватили бойцы не его бригады! А ведь испытает. Как пить дать испытает. Вот такой он человек, я просто уверен в этом!

– Значит как можно быстрее доставь пленных генерала и офицеров штаба дивизии в штаб фронта. Понял?

– Есть, товарищ командующий!

Я вдруг подумал с каким треском сообщат об этом по Совинформбюро! Целый командир немецкой моторизованной дивизии! Совсем недавно был танковой (на самом деле командир боевой группы) а теперь моторизованной дивизии! Советским людям явно предстояло услышать много радостных новостей! И всё в ближайшие дни.

Вообще после успеха под Каширой Совинформбюро не баловало жителей СССР сообщениями об успехах частей Красной Армии. А они были. Успешно на Тихвинском направлении наступал Волховский фронт. Продвигались вперёд на Запад мы. Наконец, Юго – Западный фронт, которым командовал Георгий Константинович Жуков, окружил под Ельцом две немецких дивизии и взял Ростов (о взятии Ростова, случившееся, две недели назад, всё же сообщение было, но об окружении под Ельцом и об успешном продвижении войск Жукова на Орёл нет). Как видно готовилось большое сообщение или обращение ко всем советским гражданам, насчёт побед Красной Армии. Иначе я объяснит себе такое молчание не мог. И времени до того обращения осталось всего ничего.

Выслушав Голикова и отдав ему необходимые распоряжения, я немедленно позвонил Соколовскому и известил его о пленении фон Лёпера. Обрадовав своего начальника штаба, я стал звонить Шапошникову.

– Товарищ маршал, Борис Михайлович, – сказал я ему, как только Начальник Генерального Штаба взял телефонную трубку, бойцами сто сорок седьмой танковой бригады захвачен в плен под Сталиногорском командующий десятой моторизованной дивизией генерал – майор Лёпер. Вместе с офицерами своего штаба.

– Отлично, голубчик! – произнёс радостным тоном Шапошников, – послушайте, товарищ Конев, вы мало – помалу становитесь большим специалистом по пленению крупных немецких командиров!

Что я мог ответить на это? Да в общем ничего. По – моему в сложившейся обстановке такая специальность, право не самая худшая!

Следующей моей проблемой или задачей был Клин. Вернее, клинская группировка противника. Особенно гарнизон этого города, ядром которого являлась первая танковая дивизия. И главная моя задача, заключалась не только в том, чтобы «окружить и не выпустить». Это было ещё пол дела. Главная задача заключалась ещё и в том, чтобы немцы не засели в Клине, в глухую оборону, причём не засели крупными силами. В таком городе, каким был Клин, полно старинных зданий, с крепкими и толстыми стенами, очень удобных для обороны. В таком городе немцы могут оборонятся неделями. Из такого города нашим войсками придётся их выбивать очень долго и стоить это будет очень дорого. А снабжение такого блокированного гарнизона немцы спокойно смогут организовать по воздуху. Пример построения многочисленных «воздушных мостов» к своим окружённым группировкам зимой 1941/42 годов немцы показали достаточный. И этот пример был у меня перед глазами. Иметь у себя в тылу, очередной «Демянский котёл» или предтечу Бреслау, немецкую группировку, которая будет сжирать у меня массу сил, мне совсем не хотелось. Конечно, рано или поздно окружённые немцы вынуждены будут капитулировать. Но когда это произойдёт? Очевидно, что очень и очень нескоро. И прежде, чем они сдадутся, они скуют, отвлекут у меня массу сил, которые будут нужны мне в совсем других местах. Кроме того, ценой штурма такого города, как Клин, неизбежно будет его полное или почти полное разрушение. А этого всё же хотелось избежать. Очень жаль видеть одно пепелище на месте такого милого и симпатичного подмосковного городка.

Голикову в известной мере было значительно легче. Он бил отходящие немецкие дивизии как говорится «в чистом поле». Он преследовал спешно отходящие войска второй танковой армии. Немцы не пытались зацепится за какие – ни будь крупные населённые пункты, организовав их круговую оборону. Там, в полосе наступления десятой армии у них не было такой возможности. Часть отходящих в чистом поле немецких войск удалось окружить. И здесь же в чистом поле они будут добиты и разбиты. На Клинском направлении всё было иначе. Волей, неволей Клин являлся центральной немецкой позицией на всём выступе. И вполне могло сложится так, что немцы могли закрепится и попытаться задержатся в нём.

Обдумав всё это, я позвонил Соколовскому и вызвал его к себе в кабинет. Когда Василий Данилович пришёл ко мне в кабинет, я изложил ему все свои опасения.

– Что же нам делать, Иван Степанович, – ответил мне Соколовский, – ваши соображения действительно имеют под собой основу. Штурм Клина действительно может обойтись нам очень дорого. Хотя у нас имеется сейчас достаточное количество артиллерии, но тем не менее. Крупный немецкий гарнизон в таком городе оттянет достаточно значительные силы нашего фронта. Причём оттянет надолго.

– И город сам понимаешь в каком на состоянии достанется, потом, – заметил я.

– И это тоже. Да и потери будут немалые. И среди войск, и среди гражданских.

– Главное у немцев немало транспортных самолётов. Они спокойно могут использовать в качестве транспортников старые Ю– 52,– сказал я озабоченным тоном Соколовскому, – и благодаря своей авиации они могут очень долго снабжать всем необходимым свои окружённые в Клине войска. Так, что окружить то мы их окружим. Но вот ликвидировать сможем очень нескоро. Кроме того, Гитлер может объявить Клин и его гарнизон чем -то вроде «крепости» или «важнейшего укрепрайона». И потом неделями рассказывать всей Европе как его эта крепость или укрепрайон отбивает многочисленные атаки большевиков. Использовать всё это для пропаганды. В общем и в плане пропаганды всё нехорошо выйти может. А этот фактор, хотим мы или нет, но учитывать так же совершенно необходимо.

– Да куда ни кинь, везде клин, – сказал мне на это в ответ Соколовский, – но что ты в ответ полагаешь, Иван Степанович? Выпустить их из города?

– Ну или создать видимость того, что из города можно уйти. Понимаешь меня?

– Понимаю. Создав такую видимость, мы сумеем разгромить их в чистом поле. Что безусловно значительно легче.

– Вот нам и надо подумать над тем, как такую видимость нам создать. Чтобы нам потом не биться потом лбом об этот самый Клин. Неделями, а то и месяцами. А то, что в случае необходимости немцы сумеют в кратчайшие сроки построить прочную оборону в городской застройке – это к бабке ходить не требуется.

ВАСИЛЕВСКИЙ: – у аппарата генерал – лейтенант Василевский. Здравствуйте, товарищ Конев.

КОНЕВ: – здравия желаю, Александр Михайлович!

ВАСИЛЕВСКИЙ: – доложите обстановку сложившеюся на Клинском направлении.

КОНЕВ: – на 18.00, сегодня одиннадцатого декабря, обстановка сложилась следующая.

Войска 30-й армии в течении всего дня развивали наступление на своём правом и левом флангах. В центре армии части отражали настойчивые контратаки противника из района ВЫСОКОВСК– КЛИН.

КМГ под командованием Рыбалко, своим правым флангом вела бой у КОПЫЛОВА, а левым овладела СЕМЧИНОМ, продолжая наступать на БОРИХИНО, ПАВЕЛЬЦЕВО (20 километров северо – восточнее ТЕРЯЕВОЙ СЛОБОДЫ).

365 – я стрелковая дивизия была атакована из района ВЫСОКОВСК и КЛИН моторизованной пехотой противника из состава 14-й, 36-й моторизованных и 1-й танковых дивизий противника при поддержке сорока танков и авиации. Контратака противника вынудила отойти части дивизии на южную опушку леса севернее ГОЛЯДИ, ПОЛУХАНОВА И МАЙДАНОВА.

371 -я дивизия и 21-я танковая бригада продолжали вести бои на рубеже СЕЛЮХИНО, М. ЩАПОВО (6–10 километров северо – восточнее КЛИНА).

КМГ под командованием генерал– майора Ротмистрова развивая наступление овладела МЕЛЕНКАМИ, СОКОЛОВОЙ и продолжала развивать наступление охватывая КЛИН с юго – востока.

В общем и целом, части 30-й армии и войска конно – механизированных групп развивая наступление уже фактически полуокружили район КЛИНА, охватив немецкую группировку с северо – востока и юго – востока. В то же время противник продолжает оказывать упорное сопротивление, переходя при первой возможности в контратаки.

ВАСИЛЕВСКИЙ: – что предприняли ВВС Западного фронта в течении сегодняшнего дня на Клинском направлении?

КОНЕВ: – 47 -я авиадивизия производила разведку района КЛИН, ВЫСОКОВСК и ТЕРЯЕВА СЛОБОДА, одновременно производя штурмовку скопления противника у ТЕРЯЕВОЙ СЛОБОДЫ. Авиаразведкой отмечено интенсивное движение колонн противника по дороге КЛИН – ВЫСОКОВСК и далее на ТЕРЯЕВУ СЛОБОДУ.

ВАСИЛЕВСКИЙ: – что происходит на фронте 1-й ударной и 20-й армий?

КОНЕВ: – Немцы напрягают все свои усилия на фронте 1-й ударной и 20-й армий, чтобы избежать окружения своих измотанных частей. Тем не менее в полосе действий обеих этих армий так же отмечены признаки начавшегося отхода противника. Он осуществляется под прикрытием сильных арьергардов из состава частей 23-й пехотной и 1-й и 6-й танковых дивизий противника. В целом обстановка для сосредоточившихся в районе КЛИНА войск 3-й танковой группы противника продолжает стремительно ухудшатся. Из– за нависания частей 30-й и 1-й ударных армий над левым флангом и тылом 3-й танковой группы немцев ставятся под угрозу пути их отхода на запад. В настоящий момент единственной свободной дорогой для отхода частей противника остаётся дорога КЛИН – ВЫСОКОВСК и далее на ТЕРЯЕВУ СЛОБОДУ,

На фронте 1-й ударной армии бои идут на рубеже АКУЛОВО – ЕЛИНО (10 километров юго– восточнее КЛИНА). Моим распоряжением в 16.30. 55– я стрелковая бригада передана из состава 1-й ударной в состав 20-й армии.

ВАСИЛЕВСКИЙ: – какова обстановка на фронте 16-й и 32 -й армий?

КОНЕВ: – на фронте 16-й и 32 -й армий существенных изменений не произошло.

ВАСИЛЕВСКИЙ: – когда по вашему мнению наступит кризис обороны частей 3-й танковой группы противника, сосредоточенных в районе КЛИНА?

КОНЕВ: – На мой взгляд признаки такого кризиса уже на лицо. Согласно данным, полученным при допросах пленных отмечены случаи панического бегства немецких офицеров, которые бросали свои подразделения на произвол судьбы и скрывались в неизвестном направлении. В этом случае командование такими подразделениями брали в свои руки унтер – офицеры или даже ефрейторы. Почти все допрошенные немецкие пленные свидетельствуют о нарастающем моральном и психологическом кризисе, который охватил войска противника и продолжает усиливаться буквально с каждым днём. Этот кризис приводит к неизбежному резкому снижению боеспособности войск противника. В то же время отдельные части и подразделения немецких войск продолжают сохранять относительно высокую степень боеспособности. В целом я считаю, что для развития полноценного кризиса обороны группировки противника, сосредоточенной в районе КЛИНА необходимо ещё не менее двух суток. Выход наших подвижных частей на последние коммуникации противника или прямая угроза такого выхода, будет неизбежно способствовать усиливающемуся развалу обороны противника в районе КЛИНА.

ВАСИЛЕВСКИЙ: – у меня всё, товарищ Конев. До свидания.

КОНЕВ: – до свидания, Александр Михайлович.

Когда я вошёл в свою приёмную ко мне обратился Никодимов.

– Товарищ командующий, только, что звонил генерал Соколовский.

– Да. И, что у него за новости?

– Он просил передать вам, что ожидается срочное сообщение по радио. От Совинформбюро.

– Понятно. И во сколько оно ожидается?

– Похоже, что оно уже идёт.

– Ясно.

Я вошёл в свой кабинет и немедленно включил приёмник. Как я и ожидал передавали сообщение «В последний час» О разгроме немецких войск под Москвой.

Я уже почти выслушал сообщение, как раздался телефонный звонок. Звонил Соколовский.

– Ну, что, Иван Степанович слушаешь?

– Слушаю, Василий Данилович. Конечно слушаю.

– Ну, что, поздравлю тебя с первой победой!

– Так же и тебя поздравлю, как и весь штаб. Только не стоит расслабляться. Это только начало. Сделать предстоит ещё очень и очень много. Но начало положено.

Глава 23

– Голиков докладывает, что отдельные немецкие подразделения, находящиеся в окружении, стали разбиваться на мелкие группы, и таким образом пытаться выйти из кольца, – сообщил Маландин.

– Это может означать только одно, – подытожил я, – организованному немецкому сопротивлению, в этом районе приходит конец. Раз они стали разбиваться на мелкие группы. Значит они теряют надежду прорваться из котла в составе крупных подразделений.

Я еще раз посмотрел на подборку фотографий, доставленных сегодня из штаба десятой армии и сводной группы Катукова. Да зрелище было потрясающее! Колонны брошенной немцами техники, захваченные нашими войсками орудия и миномёты. Некоторые дороги были настолько забиты оставленной фашистами техникой, что нашим наступающим частям приходилось прилагать буквально титанические усилия, чтобы в самый кратчайший срок возобновить по ним хотя бы какое – ни будь движение! Фактически тылы сразу нескольких немецких дивизий в полном составе были брошены ими в ходе отступления. Да уже не отступления, а самого настоящего бегства!

– А – это, что Сталиногорск? – спросил я у Маландина, протянув ему одну из фотографий. На ней с большой высоты был изображён городской центр, весь забитый вражеской техникой. Техникой, брошенной врагом, брошенной и тем самым навсегда потерянной для него.

– Это? Да – это Сталиногорск.

Я положил фотографии на стол и спросил:

– Что там у Лукина?

– У Лукина дела пока развиваются не очень. После упорных боёв он сумел сломить сопротивление немцев в южных пригородах Тулы, овладеть Косой Горой, но пока это всё. Наступление на Щёкинском направлении пока развивается очень и очень медленно.

– В чём причина такой медлительности? – спросил я Маландина, – что -то я не узнаю Михаила Фёдоровича!

– Причина одна, – ответил мне Маландин, – соединения пятидесятой армии, в предшествующих боях понесли очень значительные потери, а полученного пополнения оказалось совершенно недостаточно. Имея столь низкую комплектность частей и соединений вести активные действия крайне сложно. На мой взгляд генерал Лукин, итак, делает всё возможное.

– Значит надо сделать и невозможное! Пойми, Герман Капитонович, необходимо воспрепятствовать отходу войск второй танковой армии на шоссе Тула – Орёл! Если воспрепятствуем, то нанесём армии Гудериана куда более тяжёлое поражение, чем уже сумели нанести! Ты прекрасно понимаешь, что новых дивизий для Лукина мне взять негде! Сейчас Гудериан всеми силами будет пытаться затормозить продвижение десятой армии, на спешно оборудованных промежуточных рубежах. Притормозить и тем самым выиграть время. Конечно, четыре его дивизии в значительной мере, окружены и сейчас добиваются в котле. Но тем не менее силы у него ещё имеются. Кроме того, не забывай про тот факт, что часть наших сил задействована для зачистки котла. А – это в свою очередь означает, что у Гудериана появляется дополнительный шанс, вытащить из района северо – восточнее Тулы, по крайней мере часть своих сил. А нам надо помешать этому! Если Гудериан и уйдёт из – под Тулы, то он должен уйти с жалкими огрызками и остатками, что останутся от его армии!

Обстановка под Клином медленно, но уверенно, всё больше и больше менялась в нашу пользу. Дорога Клин– Высоковск уже в нескольких местах находилась под нашим артиллерийским огнём. Войска тридцатой армии вели бои практически у самых городских окраин. С юго – востока к ним подходили части первой ударной армии. Немецкий гарнизон Клина ещё оказывал ожесточённое сопротивление, но кажется в самое ближайшее время он вынужден будет оставить город. Мои опасения, на предмет того, что немецкое командование решит превратить Клин в один из первых на Восточном фронте «фестунгов», кажется, не сбывались. Всё – таки послезнание не всегда помогает. Иногда оно может здорово мешать!

Единственное, что не давало мне покоя – это медленные темпы продвижения конно – механизированных групп. Группе Рыбалко оставалось до Теряевой Слободы ещё почти десять километров! Всё это давало немцам возможность вытаскивать свои войска из намечающегося в районе Клина котла.

День двенадцатого декабря уже почти подошёл к своему окончанию, когда, не выдержав я наконец позвонил Рыбалко. Он оказался в своём штабе и сразу взял трубку.

– Здравствуй, Павел Семёнович, – приветствовал я его.

– Здравия желаю, товарищ командующий.

– Очень хорошо, что я застал тебя. А то Ротмистров бегает от меня как заяц. Выбрал манеру скрываться в войсках от командующего фронтом. Для чего звоню тебе, догадался?

– Догадался.

– Ну раз догадался – молодец. Теперь у меня к тебе вопрос: – ты Теряеву Слободу брать собираешься?

– Собираюсь.

– Когда?

– Товарищ командующий, немцы оказывают упорное сопротивление, контратакуют.

– Что делают немцы представь себе, я знаю лучше тебя. В масштабах всего фронта. У тебя сил вполне достаточно, чтобы сбить немецкие заслоны и выйти наконец к этой самой Теряевой Слободе! Или, что ты хочешь, чтобы я лично приехал на твой КП и принял командование твоей группой?

– Нет не хочу.

– Тогда в чём дело? Ты, что решил посодействовать немцам? Дать им время на то, чтобы они успели вытащить свои войска из намечающего окружения? Если ты не справляешься со своими обязанностями, то скажи об этом прямо. Мы мигом найдём замену тебе. Незаменимых людей у нас нет. Представь себе.

– Товарищ командующий фронтом, я обещаю приложить максимум усилий и выйти наконец к этой самой Теряевой слободе. Будь она трижды проклята!

– Когда?

– Завтра к утру. В самом крайнем случае в первой половине дня.

– Смотри, Павел Семёнович, я тебя за язык не тянул.

Завершив разговор с генералом Рыбалко, я не успел положить телефонную трубку, как раздался звонок по ВЧ – связи. Это звонил Сталин.

Получив хорошую головомойку от Верховного, я наконец дозвонился до Ротмистрова и устроил головомойку уже ему. Делать нечего – накачки и головомойки такой же метод управления и командования, как и все прочие. Без них тоже обойтись порой совершенно не получается. Конечно, до стиля управления который демонстрировал Георгий Константинович Жуков мне было далеко, но прибегать к так называемым силовым методам тоже приходилось. По крайней мере время от времени.

За ночь ситуация значительно изменилась. Части тридцатой и первой ударной армий вели бои уже непосредственно на окраинах Клина. В течении ночи поступало всё больше сведений, что немцы явно готовят оставление города. Тем не менее, пока, немецкий гарнизон Клина продолжал отчаянно драться за город. Утром тринадцатого декабря наконец пришли добрые известия от Рыбалко. Части его конно – механизированной группы сумели в течении ночи и утра совершить внушительный рывок и к одиннадцати часам утра вели бой уже в трёх километрах от Теряевой Слободы. Ускорился и Ротмистров. Коридор, по которому отходили из района Клина соединения третьей танковой группы немцев становился всё уже и уже.

– У Лукина дела пошли более или менее, – сказал мне Соколовский, – похоже в самое ближайшее время будет освобождено Щёкино.

– Как бы нам не опоздать, – ответил ему я, – Гудериан всё же успевает вытаскивать свои уцелевшие войска из наметившихся клещей.

– Вот здесь, юго – западнее Тулы возникла брешь в немецкой обороне, – показал мне на карте Соколовский, – в районе Дубны.

– Да – вижу, Василий Данилович, – произнёс я, – через эту брешь очень будет соблазнительно ввести подвижную группу и направить её прямиком на Калугу! Помочь Захаркину. А то, что -то он не мычит не телится. Еле – еле Алексин освободил. А до Калуги ему ещё, при таких темпах продвижения ещё очень долго! Дай Бог к Новому году дойдёт! А брешь очень соблазнительно выглядит! Сорок километров не меньше! И резервов, чтобы прикрыть её по – быстрому Гудериан вряд ли изыщет. По крайней мере в самое ближайшее время.

К исходу дня части Рыбалко сломив наконец отчаянное сопротивление немцев ворвались в Теряеву Слободу. Последняя дорога на запад для третьей танковой группы была перехвачена. Передовые подразделения группы Ротмистрова находились в четырех – пяти километрах от Теряевой Слободы. После вечернего совещания я подошёл к телефону ВЧ – связи и позвонил Сталину. Когда он поднял трубку, я, поздоровавшись с ним кратко доложил:

– Товарищ Сталин, части немецкой третьей танковой группы в настоящий момент находятся в оперативном окружении.

Рано утром я выехал в Клин. Хотелось, непосредственно, на месте, посмотреть на результат всех тех усилий, которые приложили войска вверенного мне фронта. Усилий, которые, уже сейчас, по самым предварительным данным привели к тяжелому поражению всей немецкой третьей танковой группы.

В центре города я уже увидел знакомую мне картину. Брошенные немецкие автомобили легковые и грузовые, несколько бронетранспортёров и танков. Вся эта техника вереницей расположилась на центральной улице Клина. Над самим городом ещё там и тут ещё поднимались столбы чёрного дыма, а западнее со стороны дороги Клин – Высоковск доносились звуки канонады. Бои шли ещё совсем недалеко от города. Попавшие в котёл немецкие войска предпринимали судорожные усилия пытаясь вырваться на запад из сжимающихся клещей. До полного разгрома третьей танковой группы немцев было ещё очень и очень далеко. Тем более, что выход из котла ещё имелся. Да, все дороги были уже перехвачены нашими войскам, но у окружённых немцев оставался шанс прорваться на соединение к своим по бездорожью. Конечно, такой прорыв, даже в случае его успеха, стоил бы противнику потери почти всей техники и значительной части тяжёлого вооружения, но даже в этом случае, командование третьей танковой группы имело бы возможность, попытаться спасти значительную часть своего личного состава.

Я, конечно, допускал, то, что какой -то части немецких войск всё же удастся выйти из окружения. Но в том, ином 1941, они вышли из – под Клина в общем -то ценой совсем незначительных потерь. И отойдя на рубеж реки Лама, сумели надолго задержать на нём продвижение частей Западного фронта. Теперь же я видел свою задачу в том, чтобы, если какие -то немецкие части и сумели бы вырваться из образовавшегося котла, то ценой таких потерь, которые бы крайне затруднили бы им возможность надолго зацепится на новом оборонительном рубеже.

На восточной окраине Клина я разыскал КП командующего первой ударной армией генерала Кузнецова. Судя по тому какими темпами, шло оборудование КП он только, что переехал на новое место.

– Ну, что, Василий Иванович, чем порадуешь? – обратился я к командарму.

– Ну так, Клин -то наш! – произнёс он в ответ.

– Ну, что он наш я это вижу, не хуже тебя. А дальше, что? Как там насчёт Высоковска?

– Преследуем немцев в направлении Высоковска.

– Преследуешь? Ну это ты правильно делаешь. Только преследовать мало. Вернее, надо не только преследовать. Надо приложить максимум усилий, чтобы немцы не выскочили из кольца. Тем более, что оно не сказать, чтобы было очень плотным. Сейчас внешнее кольцо окружение образуют части конно – механизированных групп. Следовательно, и на твою армию, и на твоего соседа возлагается задача формирования внутреннего кольца. Понял меня? Так, что почивать на лаврах ещё несколько преждевременно. Главные усилия ещё впереди. А то, как бы не получилось в рассказе про того охотника. Медведя он поймал, да только тот его не пускает!

Генерал – фельдмаршал фон Бок, только, что закончил очередной и, как всегда, это было в последнее время, очень неприятный разговор с Гитлером.

В районе Клина в самом деле складывалась катастрофическая ситуация. Главные силы третьей танковой группы оказались фактически в оперативном окружении. Теряева Слобода захвачена русскими. Все дороги, ведущие на запад, дороги по которым более или менее спокойно можно было отвести немецкие войска, отныне были перехвачены противником. К тяжёлому кризису, развивающемуся в полосе второй танковой армии Гудериана, добавился ещё и этот. По сути, над группой армий нависла угроза полного разгрома. И в первую очередь над её механизированными соединениями, которые и так были обескровлены и измотаны до последней степени. И никаких резервов, при помощи которых он бы мог поправить положение в его распоряжении больше не было.

По имеющимся у него, фон Бока данным, в самые ближайшие часы Гитлер, должен был издать свой приказ, в котором он категорически запрещал любой отход, без согласования с ним, Верховным Главнокомандующим Вермахтом. В тоже время фон Бок прекрасно понимал ту простую, элементарную вещь, что всякое промедление с осуществлением прорыва из котла в районе Клина, может привести к одному – полной и окончательной катастрофе. Поэтому немедля ни секунды он поднял телефонную трубку и позвонил Рейнгардту.

– Вот, что, Рейнгардт, – сказал он командующему третьей танковой группой, – необходимо немедля ни часа, ни минуты, организовать прорыв из окружения окружённых в районе Клина, наших войск. Я понимаю, что такой прорыв обойдётся нам ценой огромных потерь в технике и вооружении, особенно тяжёлом, но иного выхода из сложившейся ситуации я не вижу. Вы понимаете меня?

– Да, господин, генерал – фельдмаршал, я так же не вижу иного выхода, – ответил ему Рейнгардт.

– Хорошо. Я очень рад, что мы полностью совпадаем в своей оценке сложившейся ситуации.

– Далее. Необходимо назначить ответственного и решительного командира, который бы взял общее руководство всей нашей окружённой группировкой.

– Я предлагаю на эту должность, командующего сорок первым моторизованным корпусом, генерала танковых войск Вальтера Моделя. Это очень решительный и инициативный командир. На него можно полностью поручится. Если кто -то и годится для такой должности, то только он.

– Хорошо. Немедленно оформите это соответствующим приказом.

Фон Бок завершив разговор с Рейнгардтом мрачно подумал:

– Как бы то ни было, в любом случае, по моему предчувствию, неприятности для группы армий только начинаются. Даже если нам более или менее удачно удастся преодолеть этот кризис.