Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 227 страниц)

Октябрь 1954 г. «Предприятие 3826», Академия последствий, сектор «Коллектив 2.0»

Штокхаузен шагал по центральному коридору секретного подуровня, привычно скользя взглядом по многочисленным роботам, видневшимся за стеклянными стенами лабораторий. Да, однозначно он создан для всей этой секретности, государственной важности и проектов мирового уровня. Вся его жизнь оказалась неразрывно связана с секретными разработками. А ведь как всё начиналось! Кто бы мог подумать тогда, в 1939-м, что в 1954-м он будет идти по этим коридорам… И как сильно всё изменилось менее чем за пятнадцать лет! Кругом воистину торжество науки и техники – и он находится в самом сердце этого торжества! Особенно теперь, после того как Сеченов почти полностью замкнулся в своей работе.

Последние месяцы академика буквально рвали на части партийные бонзы и их интриги. Правительство то требует от Сеченова скорейшего запуска «Коллектива 2.0», то высказывает недовольство затягивающимся стартом операции «Атомное сердце», то присылает комиссию для того, чтобы она убедилась в работоспособности демонстрационной версии «Коллектива 2.0», созданной здесь, в секретном секторе АПО, на базе нескольких экспериментальных групп подопытных добровольцев. Все хотят получить в свои руки неограниченные права на управление «Коллективом». Сеченова торопят, дёргают, мешая работать, требуют отчётов, снова торопят… В итоге академик почти полностью погрузился в работу с нейрополимерами, делегировав все остальные функции доверенным лицам.

Теперь Штокхаузен занимается административной частью «Коллектива 2.0», чему очень рад, потому что так он имеет возможность контактировать с Филатовой ежедневно. К сожалению, с Петровым тоже. Этот неудачник с комплексом Наполеона не отходит от неё ни на шаг. Приходится быть терпеливым, действовать очень издалека и ждать благоприятного момента. На всякий случай Штокхаузен даже записывает все разговоры с Петровым, чтобы не пропустить важную зацепку в случае чего. Сегодняшний разговор не будет исключением, тем более что Петров сам прислал ему просьбу поговорить. И раз местом беседы он выбрал собственную лабораторию, значит, речь пойдёт о чём-то серьёзном. Может, удастся заинтересовать этой записью Управление «Ш» КГБ и наконец-то избавиться от этого ничтожного конкурентишки.

Добравшись до лаборатории программирования робототехники, Штокхаузен активировал записывающие устройства и набрал личный код на панели внутренней связи электронного замка.

– Виктор, это Михаэль! – произнёс он, замечая вспыхнувший индикатор видеосвязи.

– Входи! – Индикаторы замка перемигнулись, и толстостенная дверь уползла в сторону, открывая путь. – Ты один?

– Я всегда один, – с достоинством ответил Штокхаузен. – Не нуждаюсь в помощниках, ни живых, ни кибернетических. У меня достаточно личных качеств, чтобы успешно справляться со своими обязанностями самостоятельно.

– А вот я нуждаюсь, – многозначительно заявил Петров, тыкая в сенсоры грандиозного операторского пульта, за которым сидел.

Сложное и многочисленное электронное оборудование, снабжённое десятком экранов, вдруг зажгло сразу все свои индикаторы, и многочисленные мониторы покрылись густой пургой единиц и нолей, рассыпанных вперемешку сплошным цифровым месивом.

– Теперь нас никто не прослушает. – Петров бросил удовлетворённый взгляд на какой-то экран и обернулся к Штокхаузену. – Садись, Михаэль, надо серьёзно поговорить! Мне требуется твоя помощь, как старого друга и единственного человека, которому я доверяю!

Штокхаузен опустился в соседнее кресло и кивнул, сообщая, что готов к беседе. Несколько секунд Петров внимательно смотрел ему в глаза, после чего произнёс:

– Ты знал, что «Коллектив 2.0» отнимет у людей волю и индивидуальность, превратив в марионетки?

– Ты неправильно сформулировал вопрос, Виктор, – мягко поправил его Штокхаузен. – «Коллектив 2.0» способен, сугубо теоретически, подавить волю вступивших в него людей, причём так, что они даже не поймут этого, ведь «Коллектив» – максимально гуманное общество из всех когда-либо существовавших на Земле. И именно в силу своей высочайшей гуманности «Коллектив 2.0» не станет этого делать!

– Станет! – жёстко возразил Петров. – Я убедился в этом лично!

– Ты ошибаешься, – терпеливо возразил Штокхаузен. – Дмитрий Сергеевич и его научная когорта никогда не допустят…

– Сеченов сам всё это задумал! – зло отрезал Петров. – И его научная когорта не сможет ему помешать, потому что абсолютный доступ к «Коллективу» есть только у него! Подожди и послушай! – Он поднял руку в предостерегающем жесте, не позволяя Штокхаузену возразить. – После того как сюда зачастили высшие государственные чины и Сеченов замкнулся в своих нейрополимерах, у меня появилось больше полномочий! Я не могу влезть в базы данных нейрополимеров «Коллектива», но зато могу изучать любую информацию, которая попадает в здешний цифровой код! Я последовал твоему совету, Михаэль, и, когда ухаживал за Ларисой, погрузился в её область проекта «Коллектив 2.0»! И там программного кода было даже чересчур!

– Что тебе удалось узнать? – Штокхаузен сделался серьёзным.

– Не так много, как хотелось бы, – поморщился Петров, – но вполне достаточно, чтобы ужаснуться! П-Вакцинация, которую правительство пропагандирует сейчас на каждом углу, действительно сделает людей частью «Коллектива 2.0». Вот только после запуска системы все они будут делать то, что им прикажут те, кто получит высший уровень доступа! Понимаешь, Михаэль?! Всеобщего равенства и плюрализма мнений не будет! Точнее, он будет только среди обычных членов «Коллектива 2.0». Но для обладателей высшего уровня доступа все они будут такие же бессловесные марионетки, какими для них самих станут роботы! И никто не сможет ничего сделать! Потому что не сможет даже понять, что мысль, которая побудила его к действию, принадлежит не ему, а очередному правителю! Ты понимаешь, что это значит?!

– Ты уверен, что ничего не напутал? – встревоженно переспросил Штокхаузен.

– Уверен! – решительно подтвердил Петров. – Лариса фактически закончила все необходимые исследования, которые не успел завершить Сеченов из-за давления правительства! Там оставалось не так много, но я видел её файлы! Они полностью подтверждают мою информацию! Люди будут порабощены! «Коллектив 2.0» – это гигантский кукольный театр размером с планету!

Он с возмущением скривился:

– Я не желаю становиться частью примитивной толпы. Я не для того работаю день и ночь который год! Я создан для большего, и я не такой, как это бесконечное количество безмозглых пользователей видеоприложений в сети! Я добиваюсь заслуженного признания, авторитета, состоятельности, обеспеченности – всего того, что положено иметь тому, кто в силу своих личных качеств и достижений вознёсся над толпой примитивных бездельников. Ты должен меня понять, как никто другой! Мы с тобой всю жизнь продираемся вверх через бесконечные тернии, встречающиеся на нашем пути, и вот сейчас, когда мы добились многого, что обычным недалёким бездельникам даже не снилось, нас сделают бессловесными марионетками! Такими же, как всё остальное примитивное стадо! Ну уж нет! Я этого не хочу! Ты согласен стать тупой счастливой марионеткой, Михаэль?!

– Ни за что! – подхватил возмущение Штокхаузен. – Но… где же выход?

– Он есть! – многозначительно заявил Петров. – Я связался со спецслужбами США! И предложил им сделку: исчерпывающая информация о «Коллективе 2.0» в обмен на гарантии безопасности и достойное вознаграждение! Они согласились, но что-то пошло не так! Связь с ними пропала, и я не могу выйти на них старым способом. Поэтому я придумал другой ход! Мы можем взломать несколько «Узлов» и устроить саботаж в работе машин! Роботы перестанут подчиняться, и весь мир увидит, что они ненадёжны и небезопасны! Возникнет грандиозный скандал, шумиха, и это позволит нам вновь связаться со спецслужбами США! Они вытащат нас отсюда, а дальше – дело техники! Мы им информацию об «Атомном сердце» и «Коллективе», они нам миллионы долларов, славу, почёт и Нобелевскую премию мира! Мы будем жить достойно своего уровня, Михаэль!

– Разве «Коллектив 1.0» можно так просто взломать? – усомнился Штокхаузен. – Его систему программной защиты делал профессор Лебедев. Причём не один, над этим половина АПО работала. А у Лебедева не идиоты сидят.

– Взломать защиту «Коллектива» невозможно. – Петров с досадой поморщился. – Слишком передовая разработка, на это несколько лет уйдёт. За время которых Лебедев придумает что-то новое… Откуда только он берёт всё это?!

Виктор вновь недовольно поморщился, но тут же воспрянул духом:

– Но её можно обмануть! – Он с гордостью подчеркнул: – Я нашёл способ!

Петров опять скривился и объяснил:

– К сожалению, чтобы моя идея сработала, требуется одновременная программная атака на все «Узлы» на всех территориальных объектах «Предприятия 3826»: здесь, на Сахалине, Новой Земле и в Раменках. «Узлы» везде и одновременно должны получить от своих дежурных инженеров определённое сообщение, только в этом случае у нас всё получится. Но зато это гарантированно! Я знаю, что и как требуется сделать, чтобы передать «Узлам» всё в нужном нам виде, это же мои алгоритмы отвечают за обмен данными! Для успеха нам нужна помощь единомышленников, и ты можешь их найти! Тебя никто не заподозрит, ты же зам Сеченова! И у тебя вполне официально имеется самый высокий уровень допуска!

Кипящий решимостью Петров требовательно посмотрел в глаза Штокхаузену:

– Ты со мной, Михаэль?

– Я с тобой, Виктор! – столь же решительно ответил тот. – Кто ещё с нами?

– Пока никого. – Петров поморщился. – Я хорошо знаком со многими старшими инженерами на всех комплексах предприятия, мы часто общаемся в сети. Ты мог бы встретиться с ними и осторожно прощупать почву, не вызывая подозрений!

– Попытаюсь, – кивнул Штокхаузен. – А что с Ларисой?

На лице Петрова вновь отразилась досада:

– Я пытаюсь раскрыть глаза Ларисе, но она слишком зашорена представлениями о непогрешимости и благородстве Сеченова. Не желает замечать реальность и признать очевидные факты. А ведь косвенных свидетельств достаточно! Например, как погиб Захаров? Никто не знает! Вроде бы случайно упал в ёмкость с агрессивной химической средой. Но кто это видел?! Кроме Сеченова – никто! Даже роботов не было рядом – не странно ли?! Здесь, в лабораториях высшего научного уровня, многие из которых вообще лишены живого персонала, кругом одни кибернетические помощники и лаборанты, вдруг не оказывается ни одного робота! И именно в этот момент погибает не просто видный учёный, а единственный, кроме Сеченова, у кого мог бы оказаться абсолютный доступ к «Коллективу 2.0»! Сам собой напрашивается вопрос: а это точно была смерть в результате несчастного случая?! Или же убийство с целью избавиться от того, кто не согласился с тиранией и потому мог вывести преступника на чистую воду?!

– И что на это ответила Лариса? – Штокхаузен нахмурился.

– Сказала, что не верит в подобное развитие событий, – мрачно сообщил Петров. – Она, как ты, тоже считает Сеченова идеальным.

– Она женщина, ей простительно. Женщины – существа эмоциональные, – наставительно произнёс Штокхаузен. – Ты уверен, что она не доложит о тебе в КГБ?

– Исключено! – безапелляционно заявил Петров. – Мы с Ларисой любим друг друга, она не откажется от меня ни при каких обстоятельствах!

– Отлично! – оценил Штокхаузен, по-отечески глядя на Петрова.

Угу, ни при каких обстоятельствах, говоришь? Вот сейчас и посмотрим. Он бросил взгляд на часы и встал с кресла:

– Мне пора идти, не то у Сеченова возникнут вопросы, почему я задержался здесь без видимой причины. На ближайшие три дня мой график расписан полностью, лучше его не менять, чтобы не вызывать подозрений. Сразу после этого я займусь поиском единомышленников. Жди от меня сигнала, если появится что-то срочное. Если не появится – встречаемся здесь же в это же время через четверо суток!

– Договорились! – Петров проводил его до двери и заперся в свой лаборатории.

Покинув АПО, Штокхаузен прямиком направился к Сеченову. Академик, как всегда, находился в своей лаборатории и работал с ЧЖ, оттачивая очередную медицинскую реанимационную технологию, и сразу Штокхаузена не принял. Пришлось ждать окончания эксперимента почти час.

– Входите, Михаэль, – ожил вставленный в ушную раковину микропередатчик.

Штокхаузен вошёл в лабораторию и без лишних слов положил на стол перед Сеченовым запись разговора с Петровым.

– Дмитрий Сергеевич, похоже, я выяснил, кто спровоцировал недавнюю попытку похищения нашего сотрудника, предотвращённую отрядом «Аргентум»!

Сеченов молча прослушал запись до самого окончания, несколько секунд молчал, после чего устало произнёс:

– Жаль. Но это ничего не меняет. Михаэль, вызовите сюда полковника Кузнецова.

Петрова арестовали спустя пятнадцать минут и сразу же увезли на базу «Аргентума». Штокхаузен взглядом из окна проводил его согбенную от страха и краха фигуру, бредущую в сопровождении дюжих громил из КГБ, и удовлетворённо улыбнулся. Терпение всегда приносит плоды! Нужно было лишь не торопиться! Он с самого начала знал, что этот неудачник подставит сам себя, но даже не ожидал, что это произойдёт настолько эффектно! Это предательство Родины, за такое положена смертная казнь, не меньше! Так что о конкуренте теперь можно забыть. Как только у Филатовой пройдёт первый шок, Штокхаузен окажется рядом и поддержит её в трудную минуту. Станет опорой, потом психологической отдушиной, а после любовником. Она сама не заметит, как окажется в его постели в поисках утешения и морального комфорта!

А там и до запуска «Коллектива 2.0» недалеко. После запуска выбор женщин у Штокхаузена станет огромен. Впрочем, как и все остальные привилегии. Ведь ему, согласно утверждённому правительством плану, положена имплантация главного коннектора уровня «Бета». Не максимальные полномочия, но тоже неплохо! Он и не стремится к максимальным, зачем переходить дорогу сильным мира сего? Пусть они владеют миром, он согласен беспрекословно выполнять приказы нескольких десятков человек. Потому что его приказы, в свою очередь, будут беспрекословно исполнять миллиарды.

– Михаэль, у меня для вас срочное задание. – Телефон в ухе заговорил голосом Сеченова.

– Слушаю вас, Дмитрий Сергеевич! – с готовностью ответил Штокхаузен.

– Подготовьте для заключённого Петрова подходящее для работы помещение в комплексе «Вавилов». Где-нибудь посреди экспериментальных теплиц или лабораторных парков. Чтобы не угнетала атмосфера, но осуществлялся особо строгий режим. Я только что подписал соответствующий приказ. Если потребуется, могу согласовать его с генсеком ЦК КПСС. Не думаю, что он откажет мне в такой мелочи.

– Но… – опешил Штокхаузен, – Дмитрий Сергеевич! Петров – опасный преступник, он должен предстать перед судом!

– Предстанет. – Усталость в голосе Сеченова ощущалась ещё сильней. – После запуска «Коллектива 2.0». Пока же пусть возвращается к работе над социальной адаптацией роботов из Театра имени Плисецкой. Будет трудиться удалённо. Нам не нужны лишние жертвы. К тому же Лариса Андреевна очень просила за него, для неё это явилось серьёзным ударом. В связи с этим я рассчитываю на ваш профессионализм и понимание. Займитесь этим сегодня же.

Сеченов отключился, и Штокхаузен тихо выругался. Какого чёрта?! К чему этот бессмысленный пацифизм?! Теперь придётся ждать запуска «Коллектива 2.0»! Ладно, терпение всегда было его сильной стороной. Он дождётся. Благо ждать осталось меньше года. Зато потом Филатова будет принадлежать Штокхаузену, даже если сейчас она затаит на него обиду.

5 июня 1955 г. СССР, аэроплатформа «Икар», научный комплекс «Челомей» «Предприятия 3826», 1500 метров над поверхностью озера Байкал, раннее утро

– Оставь меня здесь, я лучше посплю! – Голос Захарова, доносившийся из кибернетической перчатки, звучал раздражённо. – Ненавижу весь этот пафос! Столько идиотов в одном месте!

– Снимать перчатку придётся полчаса! – возразил Сеченов. – Почему бы тебе не поспать прямо на руке? Никто не заставляет тебя слушать торжественные речи наших дражайших кремлёвских бонз, но это международный научный симпозиум, пусть и праздничный. Ради него на Байкал съехалось множество выдающихся учёных со всего мира. В ближайшую неделю можно будет услышать множество интереснейших мнений…

– Которые мы будем слышать постоянно в течение всей жизни уже через семь дней! – оборвал его Захаров. – Запуск «Коллектива 2.0» назначен на 13 июня! Ещё наслушаешься! Тем более сегодня продолжение официальной части! Мне хватило вчерашней церемонии открытия, переполненной партийными лозунгами!

– Зато плакаты, агитирующие за П-Вакцинацию, висят всюду. – Сеченов усилил мощность нейрошлема и вслушался в волновой отклик Человека-желе. – И наши партийные светила не забывают упоминать о ней каждые пять минут.

– Это в наших интересах! – заявил Захаров. – Пусть от них будет хоть какой-то толк! Чем больше народа они убедят пройти П-Вакцинацию, тем меньше через неделю нам придётся сгонять в «Коллектив» силой!

– Харитон, мы на эту тему уже всё выяснили, – терпеливо произнёс Сеченов. – Сгонять в «Коллектив» силой мы никого не будем. Заманим всех убеждением. Пусть это в какой-то мере явится обманом, зато бескровным.

– Хорошо, хорошо! – недовольно пробурчал Захаров. – Заканчивай занудствовать! Лучше скажи, как главный коннектор реагирует на волновой поток нейрошлема?

– Качество приёма слабое, – Сеченов сверился с приборами, – это если по приборам. Но по ощущениям он уже привык к входящему потоку. К полудню тринадцатого числа совместимость будет полная. Ему осталось нарастить последний слой нейрополимерного преобразователя. Я думаю, может, действительно под каким-нибудь предлогом остаться сегодня в лаборатории? Я вчера весь день провёл на церемонии открытия, сегодня пускай Иван Алексеевич отдувается!

– Хорошая мысль! – одобрила перчатка. – Академик Павлов, нобелевский лауреат, светило мировой физиологии! Никто не упрекнёт его в том, что ты куда-то запропастился. К тому же вся наша научная когорта сейчас здесь, они помогут ему отбрыкаться от любопытствующих в случае чего! Если только любопытствующих не окажется бесконечное количество.

– Это точно. – Сеченов уныло кивнул.

Международный симпозиум, посвящённый запуску экосистемы «Коллектив 2.0», начался вчера и должен закончиться за минуту до запуска «Коллектива». Целый год весь СССР и половина Европы были обвешаны плакатами, призывающими всех пройти П-Вакцинацию, чтобы в назначенный день стать гениальными повелителями роботов в буквальном смысле этого слова. Агитационная программа шла с грандиозным размахом как в реальном пространстве, так и в сетевом, и данный симпозиум являлся её кульминацией. С самого первого дня П-Вакцина предоставлялась всем желающим бесплатно, в сети демонстрировались многочисленные видеоролики, отчитывающиеся о целом ряде успешных тестов экосистемы «Коллектив 2.0», и правительство СССР взяло на себя все расходы по проведению финального симпозиума.

Любой учёный из любой страны, пожелавший посетить симпозиум, делал это за счёт Советского Союза. Это дало свои результаты: народа на Байкал съехалось действительно очень много, и среди них было немало настоящих учёных из других стран, в том числе капиталистических. Замысел партийных бонз был прост: все эти люди, особенно представители науки, с запуском «Коллектива 2.0» останутся в СССР. Вряд ли кто-то из них до сих пор не сделал себе инъекцию П-Вакцины, но даже если так, то основное количество таких людей власти СССР рассчитывают переубедить за эту неделю. Остальных они хотят вакцинировать силой, но как раз этого Сеченов не допустит. Пока же партийные бонзы могут планировать что угодно, лишь бы не мешали завершить финальную стадию подготовки главного коннектора. Как только она будет завершена, он запустит «Коллектив 2.0» и навсегда избавит тиранов от их нездоровых тиранических наклонностей и эгоцентрических амбиций.

Главное – чтобы они не помешали сейчас, на финальной стадии. Но после того как всем партийным бонзам имплантировали ГК-Альфа, они более-менее успокоились. К сожалению, это плацебо не сработало со стопроцентным результатом на Молотове. Скорее наоборот. Первый заместитель председателя Совмина удвоил свою нездоровую активность…

Резкий экстренный вызов, раздавшийся из личного пульта управления Сеченова, заставил академика вздрогнуть.

– Что-то произошло! – немедленно отреагировала перчатка. – Это сигнал тревоги!

– Этого только не хватало! – с досадой поморщился Сеченов, отвечая на вызов. – Сеченов на связи!

– Дмитрий Сергеевич! Муравьёва! – Голографический проектор высветил изображение начальника ОСПС. – У нас чрезвычайная ситуация!

Полковник Муравьёва дышала тяжело, и Сеченов с ужасом увидел, что форма офицера КГБ на ней заляпана густыми кровавыми брызгами. Где-то на заднем фоне раздался треск пулемётных очередей и глухо зазвучали далёкие крики.

– Что происходит? – опешил академик. – Вы ранены?

– Обошлось, – коротко бросила она и принялась докладывать почти непрерывной скороговоркой. – Роботы взбунтовались и атакуют людей! Агрессивное поведение машин фиксируется на территории «Предприятия 3826» повсеместно, на всех объектах, распространяясь от одного района к другому! Имеются жертвы, их число растёт с каждой минутой! Срочно вводите экстренный протокол! Иначе через пять, максимум десять минут об этом станет известно за пределами предприятия!

Где-то совсем недалеко от Муравьёвой раздалась пулемётная очередь, сопровождающаяся лязгом шагающего металла, и полковник, обернувшись, резко выдохнула:

– Я выйду на связь позже!

Начальник ОСПС отключилась, и Сеченов лихорадочно набрал на личном пульте чрезвычайный код перехода «Предприятия 3826» на экстренный протокол. Удалённые комплексы один за другим отчитались о выполнении задачи, и Сеченов торопливо активировал все доступные системы наблюдения, телеметрии и обратной связи, пытаясь разобраться в произошедшем.

– Подними по тревоге «Аргентум»! – напомнил ему Захаров. – Пусть выяснят!

– Весь «Аргентум» здесь! – Сеченов зло скривился. – КГБ согнало сюда всех… да что же это такое… Все «Узлы» сообщили о начале войны и вторжении противника и больше не выходят на связь… что там творится?!

– Тогда тем более вызови «Аргентум», – подхватил Захаров. – У нас серьёзные проблемы. А экстренный протокол заполнял Кузнецов. Может, это он напортачил?

– Не он. – Сеченов хмуро откинулся в кресле. – Я нашёл причину. Это Петров. И он не один. – Академик испустил усталый вздох. – Ты прав, Харитон. На этот раз нам вдвоём с этим не справиться.

Сеченов набрал короткую команду, выходя в эфир на частоте «Аргентума».

– Аргон на связи, – раздался голос полковника Кузнецова.

– Александр Иванович, срочно явитесь ко мне. Я в комплексе «Челомей», у себя. Соблюдайте конспирацию, у нас чрезвычайная ситуация, я активировал экстренный протокол.

– Буду через полчаса, – ответил Кузнецов. – Если не привлекать внимания, то быстрее не получится.

– Я вас понял. – Сеченов посмотрел на часы. – За это время я подготовлюсь к вашему прибытию.

– Надо избавиться от живого персонала! – посоветовала перчатка. – Дай всем выходные и отправь вниз, развлекаться! Чтобы никого не осталось возле оборудования! И заблокируй всем связь с предприятием!

– Уже занимаюсь этим, – хмуро ответил Сеченов, одну за другой набирая команды.

Когда спустя полчаса полковник Кузнецов вошёл в двери лаборатории, Человек-желе был надёжно спрятан, на его месте стояли безмолвные стальные близняшки, а сложившаяся ситуация прояснилась полностью. Сеченов коротко обрисовал Кузнецову положение дел, указывая то на карту, то на спутниковые снимки, и начал объяснять основные моменты:

– Это дело рук инженера Петрова и нескольких его сообщников.

– Заключённый Петров? – уточнил полковник. – Отбывающий наказание в комплексе «Вавилов»?

– Да, это он. – Сеченов виновато кивнул. – Признаюсь, я не ожидал от него такого. В большей степени потому, что в одиночку устроить подобное ему не под силу. Чтобы осуществить этот замысел, он привлёк к своему заговору нескольких человек, что в его положении невозможно. Я не учёл, что кто-то станет ему помогать. Точнее, я не учёл, что помогать ему захочет доктор Филатова, которую я считал надёжным доверенным лицом.

– Филатова и Петров любовники? – мгновенно понял Кузнецов. – Почему вы не говорили об этом раньше?

– Я не придал этому значения. – Сеченов опустил глаза, но понял, что полковник всё ещё ждёт ответа, и вздохнул. – Ну, хорошо, я не хотел, чтобы у Ларисы Андреевны были неприятности из-за личной жизни…

– Зато теперь неприятности у всех, кто оказался внутри периметра «Предприятия 3826», – констатировал Кузнецов. – Одно ваше доверенное лицо стоит больше, чем несколько сот человек?

– Каюсь. – Сеченов вновь вздохнул. – Но я действительно не ожидал от неё такого… Она всегда была крайне лояльна…

– Видимо, после ареста её лояльность дала трещину. – Полковник иронически поморщился. – Что она сделала?

– Сама – ничего, – ответил Сеченов. – Но она побывала на наших комплексах на Новой Земле, Сахалине и в Раменках. Я нашёл её следы в системе контроля доступа. Там она связалась с коллегами Петрова, с которыми он вёл интенсивное общение незадолго до ареста, и, видимо, убедила их присоединиться к заговору. В конечном итоге к Петрову присоединилось трое: главный инженер комплекса «Раменки-П» товарищ Ромашков, старший инженер комплекса «Новая Земля» Вышегородский и главный инженер Абрамов из комплекса «Сахалин». Вчетвером они ввели в заблуждение систему безопасности «Коллектива 1.0», одновременно послав на все основные «Узлы» наших объектов сообщение о вражеском нападении.

– И это привело к такому вот эффекту? – Полковник указал на карту «Предприятия 3826», изобилующую отметками «Узлов», перешедших в режим блокировки.

– Не совсем. – Сеченов печально нахмурился. – «Коллектив 1.0», одновременно получив от всех своих дежурных инженеров сообщение о начавшейся войне, перешёл в режим самообороны. Но у каждого дежурного инженера в затылок имплантирована микросхема с экстренными кодами на случай войны. Воспользоваться ими в мирное время нельзя, а вот в режиме военного времени «Узлы» сами обратились к операторам за указанием целей, чтобы понять, кто является агрессором. И предатели обозначили в качестве целей весь гражданский персонал «Предприятия 3826», кроме самих себя, после чего посредством заложенных в микросхему кодов военного времени заблокировали «Узлы» для связи извне. Снять блокаду можно только изнутри, с пульта дежурного инженера. Это сделано специально…

– Чтобы исключить возможность взлома или радиоигры противника, напавшего на СССР, – закончил за него Кузнецов. – Значит, теперь все роботы будут атаковать всех живых людей, даже если взорвать «Узлы», потому что им задан боевой алгоритм. Погибнет много людей.

– Жертвы уже есть, – не стал спорить Сеченов. – Но если всё это станет известно за пределами «Предприятия 3826», разразится ещё большая катастрофа! Советские роботы и весь СССР будут дискредитированы, наша страна рискует оказаться всеобщим врагом, ни о каком «Коллективе 2.0» не будет идти и речи, а ведь запуск данной экосистемы начнёт на планете новую эру, в которой ничто подобное будет уже невозможно! Без полного контроля над «Узлами» «Коллектив 2.0» не запустится, ведь «Узлы» на данный момент являются командными организаторами высшего уровня. А без «Узлов» обороноспособность страны критически нарушена! Враги могут воспользоваться этим и атаковать! Чтобы никто не узнал о случившемся, я активировал ваш экстренный протокол, но это не решит самой проблемы. Нам нужно срочно спасать страну и её будущее!

– Если экстренный протокол запущен, значит, все попытки позвонить, радировать или выйти в сеть изнутри комплексов будут заблокированы, а подразделения боевых роботов, охраняющие комплексы, перекроют периметр и не выпустят оттуда никого. – Полковник хмуро потёр пересекающий щеку старый шрам. – А также никого не впустят. Прорваться туда можно только с боем. Нужно поднимать ближайшие армейские киберполки, предстоят тяжёлые бои.

– Это исключено! – возразил Сеченов. – Вы же понимаете, Александр Иванович, что тут начнётся в таком случае! Не говоря уже о том, что правительство сожрёт меня прямо с одеждой! Да и чёрт со мной, не жаль! Но кто же будет устранять последствия всего этого?

– Отдать вас на съедение мы не можем, – согласился Кузнецов. – Вы сделали для всех нас и для нашей страны больше, чем кто бы то ни было. Значит, будем разбираться своими силами.

– Я приготовил для вашего отряда всё, что только воплощено в наших экспериментальных образцах! – воскликнул академик. – Некоторые изделия вы уже тестировали, но есть и уникальные новинки. Они должны помочь вам арестовать предателей. Нужно доставить их сюда и выяснить, что и как они сделали ещё, помимо этого. Прошу вас объяснить всем бойцам, что предателей нужно взять живыми…

– Я пойду один, – прервал его полковник. – С боем туда не прорваться, это гарантированные потери и отсутствие результата. Тут только одна надежда: один хорошо подготовленный и экипированный боец должен попытаться просочиться через периметр с минимальными повреждениями, добраться до предателей и всё исправить.

– Но… – Сеченов опешил, – вы уверены, что у вас получится? Там боевые роботы…

– Не уверен. – Кузнецов криво усмехнулся. – Если не дойду, пойдут остальные. Но всё равно идти придётся по одному, максимально скрытно. Нужно взять дополнительный запас медикаментов… – Полковник задумчиво смотрел на карту. – Хотя вряд ли поможет…

– Я дам вам индивидуальный полимерный медицинский блок, – заявил Сеченов, – и установлю на «Метеор» реанимационный аппарат. Это должно помочь.

– До реанимационного аппарата ещё надо доползти, – пожал плечами Кузнецов. – Хотя звучит ободряюще… от слова «реанимация». А что за медблок такой?

– Оба этих устройства – это экспериментальные разработки, – объяснил Сеченов. – Реанимационный аппарат работает автоматически, я буду корректировать его функцию дистанционно. А полимерный медблок – это уникальный образец! Второго такого пока нет. К сожалению, времени испытать его ещё не было.

– Вот оно и появилось, – сделал вывод полковник. – Как им пользоваться? Я смогу запустить его, если меня ранят в обе руки?

– Запускать его не придётся, он действует самостоятельно! – заверил его Сеченов. – Это прослойка из нейрополимера, она будет равномерно нанесена на ваше тело перед тем, как вы начнёте экипироваться. В ней девять миллиметров толщины. В случае повреждения тканей или проникающего ранения медблок зальёт рану специальным полимерным составом, который предотвратит кровотечение и предпримет попытку восстановить функцию повреждённых тканей путём создания копии недостающих клеточных структур из своего объёма.