Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 106 (всего у книги 227 страниц)

Глава 14

14.

От немедленной отправки в очередное неприятное путешествие тройку Громова спас резонанс после обнаружения подпольного цеха аффинажа в колонии УЖ-15/14. Конечно, в открытую прессу, даже в ведомственную, не попало ничего. Но скандал потряс всю систему ИТУ МВД СССР, не только белорусское управление. Конечно, случались побеги, выявлялись факты издевательств над заключёнными и даже заказных убийств. А вот в Новосадах покусились на святая святых – госмонополию в операциях с золотом в промышленных объёмах.

Следствие ещё шло, белорусские комитетчики ставили на уши завод вычислительной техники, минский ОБХСС, включая персонально Лёху, радостно рисовал в отчётности эпизоды вскрытых ими преступных деяний, а Громов, Воронов и Ловкнис давали объяснения в различных инстанциях, вплоть до ЦК КПСС. Редчайший случай, когда к ним самим никаких претензий не возникло, даже из-за довольно сомнительного момента, когда Леонид приставил пистолет к голове начальника ИТК. На вопрос чиновника из ЦК – действительно ли был готов нажать на спуск, он ответил утвердительно, потому что весь наряд на проходной уже держал руки на кобуре, к тому же осталась вероятность, что автоматчики откроют огонь по вертолёту. Чтоб предотвратить превращение операции в кровавую баню, был готов ликвидировать полковника, чтоб другие офицеры зоны не питали иллюзий, и тем самым предотвратить взаимное избиение.

По большому счёту, такой поворот с несговорчивостью «хозяина» не просчитали гебисты, готовившие операцию, Леонид воздержался от обвинений в их адрес, пусть выводы делают другие. Но… победителей не судят.

Выпавшее полусвободное время, хотя бы без командировок, он посвятил благоустройству квартиры и, конечно, встречам с подругой, виделись через день или даже каждый день, а в пятницу посетили день рождения коллеги Лейлы. Именинница, как и большинство женщин-гостей, оказалась незамужней. По их лицам читалось: девица, не упусти шанс или уступи кавалера нам. Во времена, когда женский средний брачный возраст не превышал 22 лет, завидный жених для Лейлы в её 24 выглядел как «последний шанс», Леонид надеялся, что действительно нравится девушке, а не просто подвернулся как возможность успеть в последний вагон уходящего поезда молодости.

Ох, она старалась… Спустила, видимо, накопления года или двух на обновки. Приобрела максимально короткую по моде времени плиссированную юбку – выше колен и выше пальто, сменившего дублёнку с приходом тепла, стремилась смотреться максимально соблазнительной.

Оставалась у Леонида часто. В квартире появились её зубная щётка, ночнушка, босоножки на невысоком каблуке, куча других мелочей. О регистрации брака не было произнесено ни слова, но их отношения приобретали всё больше семейных черт, он не противился.

Краткая идиллия закончилась в понедельник 2 марта. Каракозов собрал все свободные группы, находившиеся в Москве, итого 9 человек, и объявил о ЧП:

– Похоже, ещё одна наша команда попала в переплёт. Выполняла задание во Владимире. В пятницу её руководитель не вышел на связь. Я позвонил в прокуратуру Владимирской области, прокурор послал помощника в гостиницу. Наши не освободили номера, их личные вещи лежат на месте. Самих людей нет, автомашины – тоже. Снегов, командир группы, в четверг передал, что, скорее всего, в расследуемых преступлениях замешан кто-то из милиции. Подробностей не знаю, никаких документов не оставил.

– А опера? У них же было сопровождение, прикрытие? – спросил, не вытерпев, Айварс.

– Было. Но всего лишь два старших опера из ГУУР МВД. Они уверяют, что утром в пятницу получили разрешение Снегова убыть в Москву до понедельника, потому что никакие активные действия не планировались. Кто мог напасть на наших и похитить, не имеют ни малейшего представления. Я с ними беседовал в субботу вечером, в воскресенье оба вернулись во Владимир, новостей нет. Местная милиция тоже разводит руками. Сегодня время для относительного ожидания исчерпано окончательно, я рапортовал Генеральному. Во Владимир выдвигается большая оперативно-следственная группа, возглавляет наш старший следователь по особо важным делам Алексеев, вы его отлично знаете. От МВД – заместитель начальника ГУУР. В общем, там уже к обеду будет тесно, – Каракозов повертел в руках карандаш, вопросительно разглядывая присутствующих, он явно медлил отдать чёткую команду «фас». – Конечно, сил там достаточно. Основное направление – найти тройку Седова, живыми или мёртвыми. Установить похитителей. Но остаётся ещё и задание, ради которого они выехали во Владимир. Мы не знаем, сопряжено ли с заданием их исчезновение.

– Просветите относительно задания, – попросил начальник одной из групп.

– Охотно. За полгода в городе совершено несколько тяжких преступлений, оставшихся нераскрытыми. Точнее, одно из них, а именно нападение на инкассаторов, перевозивших из банка зарплату для работников завода «Автоприбор», считается раскрытым, подозреваемый арестован и признался. Но похищено более 375 тысяч рублей! Громадные деньги, а у обвиняемого ничего не обнаружили, отчего возникают сомнения в справедливости его обвинения. В город выезжали группы сотрудников ГУУР, один из них обратил внимание на закономерность. Преступные посягательства случаются в определённом ритме, будто совершивший их субъект дежурит через два дня на третий. А это – распорядок для милиции, армии, КГБ, пожарной охраны. На гражданке режим работы с заступлением на сутки обычно иной – через три на четвёртый. Но, как водится, версия о серийном преступнике встретила яростное сопротивление в обкоме партии как бросающая тень на весь нравственно-политический климат в области. Тем более остальные эпизоды отличаются. В основном – убийства без очевидных мотивов, жертвы – мужчины нерусских национальностей. Две женщины, обе приезжие, они также из восточных республик, изнасилованы и убиты. Итого 7 эпизодов за полгода – только то, что укладывается в систему. Если неизвестный нам злодей является автором, например, нераскрытых похищений автомобилей, то они не фигурируют в схеме. Либо, конечно, работает устойчивая преступная группировка.

Наступила пауза. Все приглашённые переваривали услышанное.

– Наша пропавшая тройка… Это опытные люди? – спросил Громов.

– Арсений Седов – бывший заместитель прокурора Воронежской области, советник юстиции. С ним Кашкина Ирина, переведена к нам с должности старшего следователя прокуратуры Орловской области. Третьего сотрудника хорошо знает товарищ Воронов, это бывший опер уголовного розыска Калининского УВД Константин Ершов. Все трое только-только оформились в управлении, не желторотые, но, возможно, не успели сработаться, – Каракозов отгородился ладонью от подчинённых, заранее отметая претензии. – Скажете, почему их отправил на столь сложное дело, необстрелянных? Да ещё с минимальным эскортом. Дело в том, что там практически невероятно предположить наличие устойчивой преступной группировки из сотрудников УВД и райотделов. Наоборот, местные искренне стараются помочь и раскрыть все эти эпизоды, опера из ГУУР уверены в их мотивах. Фактически тройкой Снегова я только усилил и без того работавший аппарат расследования. Такие серийные преступники не остаются безнаказанными бесконечно, рано или поздно совершают ошибку, главное – её не упустить и уцепиться за ниточку. Что обнаружили наши люди после отъезда сыщиков – ума не приложу. Но наверняка серьёзное, раз повлекло такие последствия.

– Это была присказка, – догадался Леонид. – Герман Петрович, переходите к основному. Вы наверняка намерены отправить во Владимир кого-то из нас. Но почему вызвали сразу три команды?

– Ты меня чуть-чуть опередил… Давайте подумаем вместе. Если подходить формально, никого посылать я не должен. Причастность сотрудников МВД подтверждения не получила. Людей там хватает, силы мобилизованы серьёзные. Местный аппарат УР тоже поставят на уши, будут заниматься только группой Седова. Имею право всего лишь ждать… Но не могу. Наши, наши люди. Двое мужчин и женщина. К тому же, ещё раз напоминаю, намёк на возможное участие милиции тоже есть, и эта версия не отброшена. Хочу услышать ваше мнение.

– Да какое мнение… – буркнул тот, кто спрашивал про задание пропавшей тройки. – Надо ехать и смотреть на месте. Тем более недалеко. Меньше трёх сотен километров. Я бы вызвался, но у моего зама начинается отпуск и билеты куплены, некомплект. Готов влиться в другую группу.

– У нас тоже некомплект, – неожиданно вылез Айварс. – Я намерен проситься на перевод в распоряжение прокуратуры Латвийской ССР.

На него посмотрели с изумлением, особенно Громов с Вороновым, те должны были узнать первыми о его намерениях. Не удивился лишь Каракозов.

– Я уже сказал тебе, Айварс Раймондович. Откомандирую. Силой никто держать не будет. И квартира тебе останется, московскую однушку сменяешь минимум на двушку в Риге. Но не сейчас. И именно о вашей тройке я думал больше всего применительно к Владимиру, считай эту командировку финальным аккордом. Громов, Воронов?

– Куда партия прикажет, туда и двинем, – Сергей Михайлович вложил в эту идейно выдержанную формулировку долю сарказма, что не меняло сути дела, Леониду ничего не оставалось как поддержать его. Айварс тоже кивнул, только попросил назначить выезд на завтрашнее утро.

В коридоре Воронов и Громов набросились на него – что за дела с переводом.

– Что за дела? Не хочу больше! Если командировки – то только от Юрмалы до Даугавпилса. Наша разъездная романтика мне вот где сидит!

– Зато почти избавился от акцента и заиканий, – миролюбиво прокомментировал Громов. – Обождите, я ещё кое-что у Германа Петровича не спросил.

– Колись! – Леонид вцепился в латыша, как только захлопнулась дверь за начальником. – С Борисова нормально времени прошло, отдохнул. Совсем не рвался домой к рижским шпротам и бальзаму. Что случилось?

– Женюсь… – Айварс потупил глаза.

– Так у тебя квартира в Москве! Местные бабы – к твоим ногам. А если не из Москвы, любая переедет в столицу, это же мечта каждой немосквички.

– Но здесь служба – только эта. Посчитай, сколько дней мы пробыли в Москве с середины лета. Четверть от всех или меньше? Ну, ты чуть дольше, пока ребро лечил. А я? Перекати поле. Кто такое стерпит? Или разведётся, или втихую начнёт гулять.

– На это сложно возразить. Правда, женщины бывают разные. Неужели это гинекологиня Жанна из Калинина?

На этот раз женишок молчал до неприличия долго. Наконец, решился:

– Да. Из Калинина. Лена Осипова.

Теперь настала очередь Леонида взять паузу на переваривание.

– Выбор-то хорош… И она так сразу согласилась? Сколько же вы вместе?

– Да как из Борисова вернулись. Субботу я отсыпался. Ну, не считая того, что ты меня растолкал, забрав «волгу». Потом как подбросило на кровати. Телефон и адрес знаю, но звонить… Что сказать? Заправил «ласточку» и вдавил педаль. Лена была ошарашена. Ещё не отошла от твоего предательства. Ни в какую – вы все одинаковые, только поиграться и в кусты, мол – работа сплошь командировки, не до серьёзных отношений. Я сразу зашёл с козырей. Сказал: если согласишься выйти за меня замуж, брошу службу с командировками.

– Её инфаркт не схватил? Девица чувствительная.

– Ох, да. Ты же знаешь её лучше. Со всех сторон и в глубину.

– Не надо пошлостей, Айварс. Мне Лена симпатична, желаю ей счастья. В худшем случае – с тобой.

– Иди ты… Сказала – подумает, для неё всё так неожиданно.

– Говорили у неё дома? Там же мама-ведьма!

– Да, крутилась и жужжала как оса. Но вроде как успокоилась, услышав про предложение жениться. Наконец, попался серьёзный мужчина, а не как некоторые пустозвоны.

– Дальше?

– Встретились через неделю – снова в Калинине. Сходили в ресторан. Ничего не решили, но это уже было свиданием. Созванивались. Я просил её приехать, вроде бы почти согласилась… Но вот – Владимир. И не открутиться, хочу уйти от Каракозова мирно, обычным переводом. Забрать её в Ригу, там много русских, да и латышский выучит, не проблема.

– Вот почему тебе нужно время до завтра, – въехал Леонид. – Срочно опять мотнёшься в Калинин расставлять все точки над i. Удачи!

– Ты – последний человек на планете, от которого я надеялся услышать пожелание удачи в таком деле. Всё, побежал. Не теряю ни минуты.

А как же подготовка к особо ответственной командировке, подумал Леонид и поспешил к телефонному аппарату набирать номер НИИ лекарственных растений. Коль выдался последний вечер, надо его использовать по полной.

Наверно, так прогрессирует профессиональный цинизм. Во Владимире их ждёт пачка нераскрытых убийств и разбойное нападение на инкассаторов, пропала без вести тройка коллег, а Леонид с Айварсом устраивают личную жизнь. Можно сказать, развлекаются. Но так устроен человек. Не умеющий отключаться от тягот службы очень быстро сгорает эмоционально. Борьба с преступностью зачастую напоминает плаванье в океане человеческого дерьма с кровью, и жизненно необходимо выныривать из всего этого, отмываться, дышать чистым воздухом, наслаждаться общением с людьми, не связанными с криминалом.

Машину во Владимир повёл Леонид, Айварс развалился на заднем сиденье и блаженно дрых.

– Ты тоже не слишком бодрый, зеваешь, – раздражённо заметил Громов. – Вместе безобразничали?

– Не вместе. Но аналогичным образом. Айварс мотался к невесте. Моя приезжала ко мне на ночь. Это же у вас жизнь семейная, размеренная, без излишеств, детки дома – мешают.

– Зато перед заданием собран и не клюю носом.

– Я тоже в форме. А Айварс… Вряд ли сегодня что-то придётся протоколировать. И вообще на этот раз не понимаю – с какого конца хвататься. Все материалы предыдущих расследований, и уголовные дела, и оперативные секретные фантазии, по многу раз пересмотрены под микроскопом. Группу Снегова ищут уже полдюжины наших плюс местные менты. Шанс накопать что-то особенное – мизерный. Боюсь, мы едем, чтоб иметь право сказать: по крайней мере, сделали всё, что могли.

– А дальше столь любимая в милиции финалка – «не представилось возможным»? Нет, Лёня. Глянем незамыленным глазом и что-то наверняка заметим.

Владимир отрылся им перед полуднем после четырёх часов неспешной езды. Началась первая и неверная мартовская оттепель, «волга» влетала в обширные лужи, Леонид опасался, что их потянет юзом на скользкой смеси мокрого снега и грязи. Дворники размазывали липкую кашу по ветровому стеклу, он уже предвкушал, что услышит от Айварса, когда тот осмотрит серую «ласточку» после остановки и убедится, что незаляпанной осталась разве что крышка багажника.

Со стороны Москвы город начался неказистым частным сектором, совсем не живописным в это время года. Главные промышленные предприятия, включая ограбленный «Автоприбор», раскинулись к востоку от центра и отсюда не были видны, зато уже проступали головки храмов. Увы – большей частью бездействующих, превращённых в хозяйственные помещения или просто закрытых и разорённых. При всём своём более чем сдержанном отношении к религии и Русской православной церкви Леонид считал варварством коммунистическое отношение к храмам, тем более – историческим архитектурным памятникам. Большевики ничем не лучше мусульманских фанатиков, взрывавших христианские и даже более ранние святыни на Ближнем Востоке. Нельзя уничтожать историю только потому, что она не желает укладываться в прокрустово ложе Устава КПСС, Библии или Корана.

Марксисты-ленинцы умудрились закрыть даже величественный Успенский собор как рассадник «опиума для народа», главный православный храм Руси на протяжении нескольких столетий. И только в годы войны, когда Сталин в тяжелейшем для государства положении искал поддержки у кого угодно, даже у идеологического врага – РПЦ, собор вернули верующим. А вот Дмитриевский собор и Троицкую церковь коммунисты как отжали, так и не отдают.

– Что, по какой-то деревне катим? – сонно спросил очнувшийся Айварс.

– Да, по деревеньке населением где-то в четверть миллиона. Владимиром называется. Ты 4 часа дрых! Сергей Михайлович предлагает вписать тебе в табель эти 4 часа как прогул половины рабочего дня.

С Айварса мигом слетела дремота.

– Не ври! Раз мы ещё не на месте, рабочий день даже не начался.

– А обсудить версии? Наметить планы?

Громов молчал, невинно развлекаясь перепалкой между подчинёнными, поэтому Айварс, лишённый поддержки, пустился в оправдания:

– Но мы же ещё в Москве решили – действуем по обстановке! На месте.

– Возникли новые идеи. Но ты в их реализации не участвуешь. Спи дальше.

– Нет уж.

– Тогда признавайся: удачно съездил?

– Судя по богатырскому сну – вполне удачно, – вступил, наконец, Громов.

В зеркало заднего вида Леонид видел, как прибалтийский Ромео ёрзает. Понятно, что личная жизнь – тема интимная, о ней распинаться не обязательно. Но даже ёжик бы догадался, что Айварса распирало.

– Как мне утвердят перевод в Ригу, подаём заявление в ЗАГС, – признался он и расплылся в глупой счастливой улыбке.

– На этом любовно-альковную тему закрываем, – распорядился Громов. – Увлечённый романтическими фантазиями, ты наверняка поглупеешь. А нам нужны холодные и трезвые головы всех троих. Так, Леонид?

– Я тоже подумываю о предложении. Девушка очень подходящая, серьёзная. Аспирантка. Но эти грёбаные командировки…

– Отставить! – начальник тройки начал откровенно сердиться. – Вернёмся в Москву, разбирайтесь со своими бабами как хотите, только в пределах дозволенного Уголовным кодексом. Сейчас – за дело.

– Давайте хоть в гостиницу вселимся. Как раз 12 скоро, – предложил Леонид. – Успеем влиться в расследование. Сергей Михайлович, достаньте атлас из бардачка и откройте Владимир. Гостиница на улице III Интернационала, 74. Где-то в самом центре.

Громов нехотя исполнил.

– Нашёл III Интернационала. Пока всё время прямо. На проспект Ленина и дальше.

Именно в этой гостинице остановилась тройка Снегова, заняв три одноместных номера. Что называется, по богатому.

– Мест нет, – отрезала администраторша, едва командировочные облепили её окошко.

– Но вам же отправлен телекс из Прокуратуры СССР! – возмутился Громов.

– Телекс есть, мест нет, – невозмутимо отпарировала монументальная дама. – И даже за шоколадку не будет. Товарищи из обкома разместили делегацию, у них какое-то совещание по партийному руководству предстоящей посевной. Все брони сняты. Ничем не могу помочь.

Лёню посетила идея.

– Номера, занятые Снеговым, Кашкиной и Ершовым – что с ними?

– А… Это те, пропавшие. Помню, меня спрашивал такой важный, из Москвы. Он приказал их оставить в прежнем виде, даже не убирать. Вот записка…

Это был какой-то совершенно непроцессуальный документ за подписью старшего следователя по особо важным делам В. И. Алексеева о том, что комнаты являются местом происшествия.

Громов, уловив задумку Воронова, вытащил служебное удостоверение.

– В аппарате Прокуратуры СССР я занимаю более высокое положение, чем Алексеев, и отменяю его распоряжение, – он размашисто поставил резолюцию на той же бумаге. – Номера переоформите на нас троих.

– Но там уже образовалась неоплаченная задолженность!

– Оформите задолженность квитанцией на фамилии Снегова, Ершова и Кашкиной. По возвращении в Москву отдам в бухгалтерию, вам возместят. Мы свои дни оплачиваем наличными. Ещё вопросы?

– Уборка…

– Правильно. Мы пока освоимся и осмотримся. Пришлите барышню прибрать номера и сменить бельё, скажем, в 16−00, – Громов выстреливал фразы подчёркнуто «весомым» тоном, чтоб у администраторши не возникало сомнения, что тут распоряжался не менее «важный» чиновник, чем Алексеев.

– Надеюсь, протоколы осмотра комнат уже составлены, – предположил Айварс, когда они получили три ключа. – Или я всё же сфотографирую…

– Фотографируй. А пока не разложим свои вещи, давайте осмотримся сами.

Леониду досталась комната на втором этаже, ранее занятая Кашкиной. Весьма аккуратная, тем более в номере убирались и в отсутствие постоялицы. Когда Айварс нащёлкал снимков, бережно переложил вещи, в том числе женские достаточно интимные, в оставленный здесь большой кожаный чемодан, свой не распаковывал.

На тумбочке осталась фотография в картонной рамочке миловидной женщины средних лет, наверно – где-то около 35-ти, с девочкой-школьницей. Возможно, Кашкина возила её с собой, даже в командировки.

Мама и дочь?

Только сейчас пропавшая женщина, не исключено – уже вычеркнутая из списков живых, обрела личные черты. Кому-то её будет очень не хватать. Снегова Леонид тоже никогда не встречал лично, знакомство с Ершовым в Калинине вышло довольно мимолётным.

Ничего полезного для поисков пропавших не нашли и отправились в прокуратуру области на улицу Гоголя, как обычно в подобных случаях превращаемую во временный штаб московской бригады.

Воронов ожидал, что следователь Алексеев, жёсткий и нервный тип, поднимет скандал при известии, что трое от Каракозова заняли «место происшествия». Обошлось. Более того, он уверял, что столь оригинальным образом зарезервировал номера, услышав о грядущем нашествии партийных аграрных руководителей из районов.

– Виктор Иванович, – вежливо попросил Громов. – Нас слишком много, причём моя группа должна действовать автономно. Как скоординировать действия, чтоб не дублировать ваши? Разумеется, все наши находки будут вам тотчас переданы.

– Начните с «повторения пройденного». Неотложные следственные действия выполнены, задания операм розданы, пока реальных зацепок – ноль. Здесь у меня собраны все глухари вероятного авторства супербандита из Владимира и его банды, а также ещё не ушедшее в суд и как бы раскрытое дело о нападении на инкассаторов. Обвиняемого, кстати, я распорядился выпустить из Владимирского централа на подписку о невыезде. Местные шерлокхолмсы, навесившие ему это обвинение «по предварительному сговору с неустановленными лицами», ходят как живые покойники, чувствуют, что им прилетит в плечи за необоснованное задержание и незаконный арест. Но это всё – семечки, пока не пойман главный злодей.

– Ничего другого не остаётся. Айварс, Леонид! Читаем уголовные дела. Внимательно. Чтобы потом по ходу расследования все возможные связи с установленными фактами всплывали немедленно.

Кроме дела инкассаторов, распухшего из-за протоколов следственных действий в отношении некого Марченкова, странным образом привлечённого в качестве обвиняемого, остальные были сравнительно тонкими – по 100–150 страниц. Протоколы осмотра места происшествия, заключения судмедэкспертов по результатам вскрытия мёртвых тел, заключения баллистиков по пулям и найденным гильзам, из которых явствует, что все пулевые ранения причинены из пистолета ТТ, но разные экземпляры и разные серии гильз по годам выпуска. Микрочастицы… Да, в изобилии. Но далеко не факт, что хоть одна поможет в идентификации злодея. У обеих узбечек во влагалищах обнаружен вазелин, но никаких следов спермы, скорее всего преступник смазывал вазелином надетый на член презерватив.

– Интересно, он выбрился вокруг члена? Или трахался через трусы со специальной дыркой, – удивлялся Айварс, через руки которого прошли многие десятки уголовных дел о сексуальных преступлениях. – Не могу поверить, что ни в области паха, ни на белье изнасилованных не найден ни единый волосок преступника!

– Что подтверждает гипотезу о близком знакомстве этого урода с правоохранительной сферой, – кивнул Громов, державший в этот момент в руках уголовное дело, раскрытое на фотографиях второй женщины, лежавшей со спущенным бельём и с дыркой во лбу. – Айварс! А ты вообще встречал хоть раз, чтоб изнасилованных расстреливали?

– Нет. Вообще – очень странное поведение. Преступника-извращенца, а мужчина с нормальной психикой на изнасилование не пойдёт, влечёт не только желание вставить и кончить. Сам процесс – заломать, скрутить, продемонстрировать свою власть над жертвой, своё физическое превосходство, это манит его даже сильнее, чем похоть. Поэтому жертву чаще всего душат или забивают насмерть. В общем, что-то контактное. Аккуратный выстрел в голову с 3–4 метров больше напоминает хладнокровную казнь. Натянул штаны, отошёл на несколько шагов и прицельно пальнул из волыны? Редкостное чмо. Нам повезло на уникума.

– Под ногтями ни у одной нет биоматериала, свидетельствующего, что женщина сопротивлялась, царапалась. Ни микрочастиц кожи, ни волокон ткани, – продолжил Громов. – Отсутствуют гематомы или другие следы борьбы. Как вариант, преступник приставил пистолет к голове и пообещал отпустить, если не будет отбиваться во время полового акта. Либо, что менее вероятно, вычистил им ногти уже мёртвым. В любом случае он очень продуманно подошёл к избавлению от следов.

– Первый вариант правдоподобнее, – оценил Леонид. – Женщины не избиты, не придушены, одежда не порвана. Более похоже на то, что подняли юбку, со страхом глядя на пистолет. Конечно, многие принялись бы отбиваться, невзирая на угрозу, но эти обе – восточные. В их культуре гораздо больше заложено подчинения мужчине. К тому же «тихое» изнасилование проще скрыть, чем если явится избитая, мятая, в рваной одежде и с вырванными клоками волос. Изнасилованная – всё равно что опозоренная, вы же понимаете. Скорее всего, обе не верили, что после полового акта последует выстрел, они же подчинились всем желаниям мужика с пистолетом.

– У нас три совершенно разных типа преступлений – убийства мужчин без видимого мотива, убийства женщин с предполагаемым мотивом сокрытия изнасилования и разбойное нападение, оно, к счастью – без жертв, – подытожил Громов. – Дела не объединены в одно производство, потому что связь между эпизодами чисто гипотетическая. Все совершены во Владимире или в непосредственной близости города, все тяжкие, особо дерзкие, без оставления следов, ведущих к преступнику… Больше ничего.

– Версия о милиционере или пожарном, кто дежурит через два дня на третий, имеет право на жизнь. Но очень трудно проверяется. Опера говорят, что группа Снегова вычислила более сотни таких офицеров и сержантов. Пытались копать, но это мало что дало. Графики дежурств есть на каждого. Но мог смениться, отлучиться, попросив подменить на пару часов. Похоже, это пока единственный путь что-то найти, – продолжил Леонид. – Но материалы нашей группы все пропали. Сейчас Алексеев с местными и московскими сыщиками пытается пройти по этой тропке заново. Он предполагает, что Снегов обнаружил нечто, опасное для преступника, и злодей решился сыграть на опережение. Поэтому они ходят только группой и при оружии.

– То есть туда брошены основные силы, – кивнул Айварс. – И нам нечего мешаться у них под ногами. На чём сосредоточимся мы? Тем более меня тоже не тянет шастать в одиночку.

– Что общего у убитых – все из Казахстана и Средней Азии. Женщины – приезжие к родственникам, не местные. Из мужчин… Один – врач-стоматолог родом из Алма-Аты, интеллигентный человек. Молодой узбек из Ташкента, не чистый восточный – из тех, кто родился от смешанных браков, когда в войну массово эвакуировали на Восток граждан из центральных областей. Туркмен, его непонятно как занесло сюда, рабочий на заводе электроприборов. Азербайджанец, он вообще не местный, что-то продавал на местном рынке.

– Убийца – неонацист? Желающий убивать всех нерусских? Как бандеровцы на западе Украины – убивать всех неукраинцев, включая евреев, русских, поляков. Немцев они бы тоже пускали в расход, но кишка тонка. Или как ваши «лесные братья», Айварс, та же русская Лена Осипова для них – оккупант.

– Они мне ни в коей мере не «наши», – окрысился латыш. – Ты хоть понимаешь, Лёня, какую волну собираешься поднять? Что в центре России работает вооружённая устойчивая группировка, готовая вырезать всех нерусских по этническому принципу! Тут не только Владимирский обком, весь ЦК КПСС встанет на дыбы и закатает нас троих с Сергеем Михайловичем в бетон, чтоб утопить в реке Клязьме.

– Именно так, – подтвердил Громов. – Но Лёня только что озвучил версию, которая лежала совершенно на поверхности, просто никто не осмелился произнести эти слова прилюдно. Или изложить в служебной записке. Я полностью согласен с обоими. Айварс, ты прав: пока не изловим урода и его приспешников, никакой огласки. Лёня, ты обозначил основной вектор наших поисков – искать неонациста. Но как искать – вот в чём вопрос, и он сложнее, чем у Гамлета.

Никакой огласки? Но так и пропала группа Снегова, очевидно, шедшая по тому же пути.

– Не согласен! – возразил Леонид. – Каракозова информируем о каждом шаге каждые несколько часов, в том числе по поиску нацистов. Только не называем их этим словом. Если оставим догадки при себе, шанс исчезнуть без следа слишком возрастёт.

Громов кивнул.

За изучением уголовных дел и материалов расследования группы Алексеева закончился день, шёл восьмой час. На этом решили пока закруглиться.

А когда садились в машину, чтоб вернуться в гостиницу и искать место ужина, Леонида пронзила ещё одна догадка, тоже вроде бы просматривавшаяся с самой поверхности. Но с ней он решил ознакомить товарищей лишь на следующий день.