Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 169 (всего у книги 227 страниц)

– Нет, даже на севере Германии, климат гораздо мягче и приятнее,– думал он, – а природа, какая в Германии природа! А здесь,что -то бесконечно унылое. Под стать местным жителям и их длинным песням, в которых кажется нет ни единой мажорной ноты. Как можно здесь жить? Какие люди населяют эту землю? Неужели в жилах некоторых у них тоже течёт нордическая кровь? Глядя на эти лица в это очень трудно поверить. Их лица – это лица каких-то рептилий, не больше не меньше.

Отто фон Шварцбург служил в организации носящей длинное название «Немецкое научное общество по изучению древней германской истории и наследия предков», сокращённо «Аненербе». Сейчас он возглавлял группу исследователей которой, по личному поручению Рейсхфюрера СС было поручено проведение исследований антропологического характера, с целью выявления среди русских индивидов с присутствием нордической крови. Кроме того было ещё одно задание, но о нём Отто фон Шварцбург предпочитал не распространятся, так как во всей группе, кроме него о нём знали ещё два человека.

Особое внимание в процессе всех этих измерений и исследований требовалось обратить на детей. Согласно приказа Рейсхфюрера СС такие дети должны были подлежать германизации. Ценная нордическая кровь должна была быть изъята из среды недочеловеков.

– Какая может быть нордическая кровь у этих северных варваров? – думал Шварцбург,– если даже она и есть то её жалкие капли давным – давно растворились в океане монгольской крови.

В Святово он ехал с целью ознакомится с фресками в местной церкви, построенной, по имеющимся данным в конце шестнадцатого века. На фресках в этой церкви имелись многочисленные изображения свастик, что могло говорить о следах влиянии нордической культуры на местное население.

В село машина Шварцбурга въехала уже в самом начале ранней октябрьской ночи. Кругом всё было забито немецкими войсками, а на центральной улице села стояла длинная автомобильная колонна. Надо было искать комендатуру. Осматривать местную церковь можно было только с наступлением утра, а сейчас надо было озаботится поиском ночлега.

Комендант пожилой гауптман долго смотрел на Шварцбурга непонимающим взглядом красными от недосыпа глазами. В конце концов он видимо не выдержав заговорил нервным тоном:

– Господин гауптштурмфюрер, мы же видите,что творится здесь! Село забито войсками. Передвижение по ночам запрещено строго – настрого! Кругом полно окружённых русских!

О каких исключительных условиях для себя лично вы можете говорить! При всём своём желании я не могу обеспечить их для вас.

– Господин гауптман, но я здесь по строгому и совершенно секретному предписанию Рейсхфюрера СС! Вы должны учитывать это!

Комендант ещё раз посмотрел на Шварцбурга и видимо решил не связываться с ним. Поморщившись он сказал:

– Хорошо. Но условия которые я могу предложить вам будут несколько отличатся от первоклассного отеля.

Ночлег нашёлся в одной избе расположенной в самом начале центральной улицы, делившей это проклятое село, как раз надвое. Изба была битком набита немецкими солдатами, Шварцбург, с трудом нашёл свободное место в одной из комнат. И скинув с себя плащ, постелил его на пол и улёгся на него. В комнате стоял совершенно жуткий запах, запах исходящий от множества немытых тел и грязной мокрой одежды.

– Как бы не нахватать вшей,– подумал он,– зря я согласился на эту поездку. Мог бы и повременить.

С начала Шварцбург подумал,что ему ни за что не удастся заснуть в подобных условиях. Тем более ближайший сосед постоянно утробно кашлял, при этом в его груди, что -то хрипело и свистело.

Но видимо усталость всё – таки взяла своё. Шварцбург поворочался с боку на бок и незаметно для себя заснул.

Он проснулся от грохота взрыва. Подняв рывком голову он прислушался. Тут же раздался ещё один взрыв, за ним ещё два.

– Русские! – раздался истошный вопль откуда -то из противоположного угла.

От автора:1995 год. Полковник КГБ в теле опера ФСБ ломает уральские ОПГ и агентуру ЦРУ. Матчасть спецслужб, суровый реализм 90-х. Никаких компромиссов. /reader/614778/5869645

Глава 14

– Что у Лукина? – спросил я Соколовского, – поступали какие-нибудь новые сведения?

– Лукин объединил под своим командованием части двух стрелковых дивизий и танковой бригады и пробивается с ними на восток. Связь с ним носит эпизодический характер. На вчерашний вечер сводная группа под командованием Михаила Фёдоровича находилась в окрестностях села Святово. Лукин принял решение ночью атаковать это село, перейти дорогу, и углубившись в лес, двигаться дальше на соединение с войсками фронта.

– А что, у него не было иного выхода? В этом самом Святово наверняка полным-полно немцев.

– Лукин сообщил, что нет. По условиям местности иного выхода, как только атаковать село, у него не оставалось.

– Атаковать и тем самым обнаружить себя и свою группу? Ну ладно, на месте виднее. Раз Лукин посчитал, что иного выхода у него нет, значит так и есть. Что у Рокоссовского?

– Немцы с утра крупными силами атакуют его. Иван Степанович, Рокоссовский сообщает, что у него нет больше никакой возможности держаться. Очень большие потери. Заканчиваются боеприпасы. К тому же над группой нависла угроза окружения.

– Хорошо, Василий Данилович, передайте Рокоссовскому мой приказ. Пусть начинает отход на восток. В конце концов свою задачу его оперативная группа выполнила. Сковала крупные силы немцев на несколько дней и воспрепятствовала их прорыву к Днепру.

– Рокоссовскому будет трудно, – заметил Соколовский, – его войска повсюду находятся в самом тесном соприкосновении с противником. Оторваться от него в таких условиях – непростая задача.

– Ну, если бы с немцами было легко воевать, мы бы уже давно были под Берлином. А мы под Смоленском. Думаю, что Константин Константинович найдёт выход из сложившейся ситуации.

Я бросил взгляд на карту с нанесённой на ней обстановкой, сложившейся на утро, и поморщился. Немцы упорно продавливали оборону на левом крыле Западного фронта и хотя медленно, но успешно продвигались по Варшавскому шоссе. Скрепя сердце приходилось признать тот факт, что сорок третья армия практически полностью разгромлена противником. Потери, которые понесли её войска, достигли такого масштаба, что боеспособность большинства её частей и соединений упала практически до нуля.

– Назревает реальная угроза прорыва противника к Юхнову, – сказал я Соколовскому, – как вам кажется, Василий Данилович?

– Да пожалуй это так. Собенникову по сути больше нечем сдерживать немцев. Сзади сорок третью подпирают части тридцать третьей армии, плюс три переброшенные на это направление три дивизии из состава тридцать второй армии. И это по сути всё!

– Надо срочно усилить это направление! Наскрести войск, где только возможно. Нельзя допустить потери Юхнова! В случае его захвата немцы сумеют обойти Ржевско – Вяземскую линию! Надеюсь тебе, Василий Данилович, понятно, что может означать это!

– Передовые части отходящих шестнадцатой и двадцатой армий уже начали прибывать в район Вязьмы, – сказал мне Соколовский.

– Отлично! Надо срочно сформировать из них группу войск и перебросить её на Юхновское направление. Задача одна – не допустить захвата противником Юхнова. Не люблю я раздёргивать войска по разным направлениям, но тут, видимо, нет иного выхода.

Тут наш разговор прервал звонок телефона ВЧ-связи. Я поднял трубку и услышал в ней голос Бориса Михайловича Шапошникова.

– Товарищ Конев, здравствуйте. Ставкой принято решение о переброске на Западный фронт тридцать второй стрелковой дивизии из состава Ленинградского фронта. Эшелоны дивизии уже прибыли в Подмосковье. Куда лучше по вашему мнению направить части дивизии?

Тридцать вторая дивизия! Та самая, которой командует полковник Полосухин! Переброшена с Дальнего Востока. Полнокровная стрелковая дивизия. В моей прежней реальности она приняла свой первый бой с немцами на легендарном Бородинском поле. Здесь в этой реальности видимо всё будет по другому. Дивизия, конечно, вступит в бой с немцами, но в другом месте и на другом направлении. Ну что же, по сути это не так важно. Главное, чтобы дивизия дралась с немцами так же храбро и решительно. И в конечно итоге не допустила бы прорыва своей обороны фашистами.

– Товарищ маршал, я полагаю, что наилучшим решением будет переброска дивизии в район Юхнова. Именно на этом направлении сейчас складывается очень сложная обстановка, – ответил я Шапошникову.

– Хорошо, – ответил мне Борис Михайлович, – Генеральным штабом немедленно будут отданы соответствующие распоряжения.

В избе сразу же началась суматоха. Лежащие на полу солдаты начали вскакивать со своих мест и устремились к выходу на улицу.

– Чёрт, проклятые русские! Откуда они взялись здесь? – мелькнула мысль в голове Шварцбурга.

Но особенно размышлять о том, откуда взялись русские, было некогда. Всё-таки как ни крути, а фон Шварцбург был обстрелянным офицером СС (по крайней мере он считал себя таковым), в составе полка «Лейбштандарт Адольф Гитлер» он принимал участие в польской кампании. Хотя, безусловно, по степени ожесточённости боевые действия в Польше в сентябре 1939 года, и война в России различались, как небо и земля. Особенно если учесть, что «Лейбштандарт» тогда не принимал большого участия в активных боевых действиях. Почти сразу после окончания боёв в Польше полк был переброшен в Прагу для несения там оккупационных функций. Так что повоевать Шварцбургу пришлось всего ничего.

Между тем снаружи прогремело ещё несколько взрывов. Судя по всему, русские вели артиллерийский огонь по селу, намереваясь атаковать его. И видимо эта атака предполагалась достаточно крупными силами. У мелких групп русских, пробивающихся из окружения, нет и не может быть артиллерии.

У выхода на улицу мигом возникла пробка. Разбуженные артиллерийской стрельбой и взрывами солдаты судорожно стремились выбраться из избы, которая в любой момент могла превратиться в смертельную ловушку для каждого из них.

Ожесточённо орудуя локтями, Шварцбург сумел пробиться через тёмные сени и, совершив мощный, на пределе своих сил рывок, вывалился на улицу.

Оказавшись снаружи, он полной грудью вдохнул свежего, холодного воздуха. Дождь со снегом, шедший почти весь день, прекратился, в плотном облачном покрове, скрывавшем небо, появились разрывы, в которых были видны холодные звёзды.

Улица была полна солдат, которые суматошно выбегали из близлежащих домов, где они остановились на ночлег. Шварцбург закрутил головой, пытаясь обнаружить свою машину (водитель предпочёл остаться на ночь в ней, в отличии от Шварцбурга, который всё же решил переночевать под крышей, в тепле), но так и не находил её. Машина никак не попадалась ему на глаза. Видимо, водитель отогнал её в какой-то закоулок.

Тут раздался свист приближающегося снаряда, и, не размышляя ни секунды, Шварцбург плашмя рухнул на землю.

Грохнул взрыв, и на его спину посыпались комья земли. Шварцбург поднял было голову, но, услышав свист нового снаряда, опять вжался в землю. Русские вели беглый артиллерийский огонь прямо по селу.

Одни за другим прогремели несколько взрывов. Улицу осветило яркое пламя. Это загорелись грузовики, пораженные русскими снарядами. Один, а за ним и другой. Наконец над бензовозом, стоявшим примерно в трёхстах метрах, вздулся огненный шар, и после этого на улице стало светло как днём.

Пора было уносить ноги. Оставаться здесь означало только одно – стать жертвой очередного русского снаряда. Ну или быть затоптанным солдатами, которые в панике метались по улице.

Когда в артиллерийском обстреле наступила пауза, Шварцбург рывком вскочил с земли и побежал вперёд. Надо во чтобы то ни стало уйти из зоны поражения артиллерийским огнём. Чёрт с ним с этим водителем! Разыскивать его сейчас нет решительно никакого времени!

Однако, пробежав несколько метров, он понял, что путь вперёд перекрыт. Перекрыт пылающим бензином, который разливался из разбитого бензовоза. Горящий бензин разливался по улице настоящей огненной рекой. До слуха Шварцбурга донеслись страшные крики. Это кричали охваченные пламенем люди.

Шварцбург метнулся в сторону, в замеченный им узкий проход между двумя домами. Он почти столкнулся со стоявшим у него на пути солдатом, как вдруг до его слуха донёсся свист очередного снаряда.

Он как подкошенный рухнул на землю, и тут же раздался взрыв, после которого на его спину обрушился целый водопад поднятой им земли.

Когда Шварцбург поднял голову, перед его глазами замелькали оранжевые круги. Тут до его слуха донёсся истошный крик.

Шварцбург встал на четвереньки и оглянулся вокруг. Солдат с которым он едва не столкнулся, только что катался по земле, зажимая руками свой живот.

Шварцбург подполз к нему и увидел, как из распоротого осколком живота солдата тёмным клубком вылезают кишки.

– Он уже не жилец, – механически подумал он, – как бы он не пытался затолкнуть свои кишки обратно в живот, всё бесполезно. Рано или поздно весь этот клубок окажется на земле.

Шварцбург подполз ещё поближе к воющему человеку и схватил карабин который валялся вблизи него. С огромным трудом он поднялся на ноги, закинул карабин на плечо и пошатываясь, двинулся скорым шагом в проход между домами.

Генерал Лукин, сидел на пне, прижав к своей руке туго перебинтованную правую руку и морщась от очередного приступа подступившей боли.

– Ну,что, полковник, – сказал он, стоявшему рядом с ним комбригу, – потери не подсчитали ещё?

– Пока нет, товарищ командующий, но на первый взгляд чувствительные.

– А ты теперь остался безлошадным?

– Да безлошадным, – ответил комбриг Лукину и тяжело вздохнул.

Последние три танка бригады, два Т-26 и один Т-34, были сожжены немцами в ночном бою, на улицах села Святово.

– Николаенко жалко, – сказал комбриг, – лучший экипаж в бригаде был. И ведь почти выбрался. Уже считай на околице был, как немцы сзади влепили. И сразу остатки боекомплекта сдетонировали. Танк как свечка полыхнул. Никто не выбрался.

– Ладно, мы за твоего Николаенко знатно отомстили. И ещё отомстим. Нам бы только до своих добраться. Немчуры сегодня ночью в этом самом Святово знатно набили. Врасплох застали. Кто из них жив остался, потом долго эту самую ночь вспоминать будет. А может и так выйти, что и вовсе её не забудет. А насчёт танков не переживай. Соединимся с нашими – ещё лучше получишь. Это я тебе обещаю.

Лукин вновь поморщился ощутив рвущую боль в руке. Надо же! Похоже, что кость перебита. Чёртов осколок!

Им удалось в ночном бою разметать немецкие части, занимавшие Святово, проскочить через дорогу и углубиться в лес. Сейчас главной задачей было оторваться от преследования, которое неизбежно должны организовать немцы, взбешённые потерями, которые понесли их войска в Святово. К счастью, пасмурная погода была им на руку. В такую погоду немцы не очень-то и летают. А значит, шансы уйти от преследования противником значительно увеличивались.

Лукин бросил взгляд на двигающуюся по лесной дороге колонну. Заметил сорокапятимиллиметровое орудие, которое тащила упряжка из трёх лошадей.

– Молодцы артиллеристы, – подумал Лукин, – вытащили своё орудие.

Он качнул своей правой рукой и едва сдержал стон. Надо же, как не повезло ему ночью. Проклятый осколок! Перебил ему руку в самый неподходящий момент! Хотя почему не повезло? Возьми этот осколок чуть выше, то не сидел бы сейчас генерал-лейтенант Лукин на этом пне и не смотрел на проходящие мимо него войска. В лучшем случае его тащили бы на носилках, а в худшем…

– Товарищ командующий, как вы себя чувствуете? – услышал он голос своего адъютанта.

– Нормально я себя чувствую, – ответил он ему не поворачивая головы.

– А рука болит?

– Болит.

– Может быть вам сесть на повозку?

– Лучше всего на мою эмку. Но чего нет, того нет. Сгорела та эмка при бомбёжке. Ладно хватит сидеть, – произнёс Лукин и поднялся с пня. – Пошли вперёд. А то видишь, мы уже отставать начали. Скоро вообще одни-одинёшеньки в этом лесу останемся.

Прежде чем начать идти, Лукин прислушался. С востока по прежнему доносились глухие раскаты канонады.

Товарищ командующий, – услышал я голос генерала Болдина.

– Слушаю тебя, Иван Васильевич, – повернулся я к нему.

– Пришла радиограмма от Лукина.

– И,что в ней?

– Группе Лукина удалось в боем перейти дорогу в районе села Святово и углубится в лес. Но сам Михаил Фёдорович получил ранение.

– Тяжёлое?

– Ранен в руку. Осколком. Подробностей в радиограмме не приводится. Ну кроме тех, что он держится на своих ногах.

Я задумался. В той иной реальности Лукин при пленении был ранен в руку и ногу. Нога у него была ампутирована.

– Вот, что, – сказал я Болдину, – необходимо самым срочным образом эвакуировать Михаила Фёдоровича в тыл. Немедленно пошлите радиограмму. Это приказ командующего фронтом. Никакие возражения не принимаются. Пусть, как только оторвутся от немцев, готовят посадочную площадку. Вам ясно?

– Ясно, Иван Степанович.

– Для полёта в тыл немцев выделить лучшего лётчика. Понятно?

– Понятно.

– Тогда исполняйте.

– Есть.

Болдин вышел из комнаты. Я сел за свой стол и подумал:

Надо сделать всё возможное,чтобы хотя бы здесь личная и военная судьба Лукина сложилась совсем иначе. Такие генералы, как он, под ногами не валяются. По сути, он уже сейчас готовый кандидат на роль командующего фронтом. Михаил Фёдорович просто обязан внести куда больший вклад в дело нашей будущей победы.

Я подумал и снял трубку телефона, решив позвонить Мичугину.

– Фёдор Георгиевич, необходимо срочно подобрать лучшего лётчика по ночным полётам для вылета в тыл противника. Речь идёт об срочной эвакуации Лукина. Да, Михаил Фёдорович ранен. Я отдал приказ о его эвакуации. Так что надо озаботиться этим вопросом. В общем, ты понял меня? Ну и хорошо.

Положив трубку обратно, я опять задумался. В полный рост вставал вопрос о переносе КП фронта дальше в тыл. Фронт слишком опасно приблизился к месту его дислокации. Всякое может случится. Не дай Бог, выйдет как у Ерёменко, у которого КП Брянского фронта атаковали немцы. Надо было звонить Шапошникову и решать с ним этот вопрос, не откладывая его в долгий ящик.

– Восьмая и двенадцатая танковые дивизии прямо с марша вводятся в бой, мой фюрер, – говорил фон Бок в трубку телефона, – я уверен,что после этого оборона большевиков быстро рухнет.

– Я тоже надеюсь на это Бок, – услышал он голос Гитлера, – учтите, в ваше распоряжение дан максимум возможного. Максимум! Имея в своём распоряжении такие силы, вы просто обязаны разгромить русских!

– Да, мой фюрер.

– Что у вас происходит в районе Брянска?

– Попытки русских вырваться из котла успешно пресекаются нашими войсками. Захвачено много трофеев.

– Бок, Гальдер доложил мне о значительном увеличении железнодорожных перевозок русских на Московском направлении. Вам известен этот факт?

– Да, мой фюрер.

– То есть вы прекрасно понимаете, что благодаря тому, что вы столько времени не можете прорвать фронт русских, они не только начали отводить свои войска на восток, оставив вас, Бок, фактически с носом, но и начали перебрасывать свои резервы под Москву. И теперь у меня возникает совершенно естественный для такой ситуации вопрос. А сможете ли вы разгромить эти резервы русских?

– Мой фюрер, у меня нет никаких сомнений в том,что это удастся мне, – произнёс твёрдым голосом фон Бок.

– Хорошо, – и как, это было обычным в последнее время, Гитлер, не прощаясь, прервал разговор и повесил трубку. Очевидно, таким образом он выказывал своё нерасположение командующему группой армий «Центр».

От автора:1995 год. Полковник КГБ в теле опера ФСБ ломает уральские ОПГ и агентуру ЦРУ. Матчасть спецслужб, суровый реализм 90-х. Никаких компромиссов. /reader/614778/5869645

Глава 15

Дневник генерал – фельдмаршала Бока.

Запись от 11 октября 1941 года.

Утром поступает запрос Главного командования сухопутных войск о том, как я представляю себе дальнейший ход операции. Ответ подготовлен.

Котлы севернее и южнее Брянска сужаются…

Пехотный полк «Великая Германия» – согласно приказу – переброшен через Брянск и подтянут ко 2-й танковой армии Гудериана. Мне же кажется,что этот полк был бы куда полезнее на северном крыле группы армий, там ощущается явная нехватка сил.

– Борис Михайлович, – говорил я в трубку телефона, – назрела необходимость в передислокации штаба фронта. Линия фронта подошла слишком близко к месту его нынешней дислокации.

– Понимаю, вас голубчик, – ответил мне начальник Генерального штаба, – что же ваше решение на мой взгляд совершенно правильное. Куда планируете совершить передислокацию?

– В район восточнее Можайска.

– Хорошо. Готовьте передислокацию. Я оповещу об этом Верховного. Как у вас обстановка?

– Жду ввода в бой фон Боком танковых дивизий, переброшенных из состава группы армий «Север». Отход, несмотря на попытки противника, в том числе посредством нанесения воздушных ударов, протекает согласно плану. Первые части шестнадцатой и двадцатой армий начали уже прибывать в район Вязьмы. Думаю,что отход вверенных мне войск удастся завершить точно и в срок.

– Хорошо. До свидания.

– До свидания, – и я положил трубку. А затем сразу же позвонил в штаб тридцать второй армии.

Когда к телефону подошёл генерал Вишневский, я сказал ему:

– Вот что, Сергей Владимирович, немедленно – слышишь, немедленно! – перебрасывай свою сто сороковую стрелковую дивизию на рубеж Днепра. Пусть займёт рубеж от Сопотова до устья реки Вязьма. Задача – не допустить форсирования немцами Днепра и захвата плацдармов. Пусть занимают окопы и дзоты. Мосты через Днепр подготовить к подрыву. Выслать разведку в направлении Холм-Жирковский. Усилить сто сороковую артиллерией. Тебе ясен приказ?

– Ясен, товарищ командующий.

– Тогда выполняй.

Следующий мой звонок был на КП двадцать второй армии.

– Василий Александрович, – сказал я генералу Юшкевичу, – сто двадцать шестая и сто тридцать третья дивизии уже на марше?

– Сто двадцать шестая произвела погрузку и в настоящий момент перебрасывается в расположение сорок девятой армии. Со сто тридцать третьей возникла задержка. Не хватает подвижного состава. В настоящий момент полностью осуществил погрузку всего один полк.

– Решаешь проблему?

– Решаю. Железнодорожники обещали напрячься и изыскать необходимое количество состава.

– Хорошо. Кровь из носу, но как можно быстрее надо осуществить переброску этих обеих дивизий в распоряжение командующего сорок девятой армии.

Всё-таки очень хорошо, что мне удалось воспрепятствовать переброске сорок девятой армии на юг! Теперь она будет подпирать тридцать вторую армию Вишневского в случае порыва немцев к Днепру. На юге толк от этой армии был бы, прямо скажем, не очень большой. А здесь она нужна мне просто позарез. Имея в своём распоряжении ещё одну армию, куда легче противодействовать планам противника! Надо сделать всё, что возможно, чтобы немцам не удалось легко и просто форсировать Днепр. Чтобы они умылись своей кровью, пытаясь переправится через реку и захватить плацдармы на её левом берегу. Чтобы быстрый бросок на Вязьму так и остался мечтой Рейнгардта и фон Бока.

Наступило очередное утро очередного дня гигантского сражения, происходящего на огромной территории, сражения, в котором сошлись в смертельной схватке миллионы людей, вооружённые самым смертоносным оружием и техникой. Сражения, в котором противостояли друг другу ум и воля командующих противоборствующими сторонами, их штабов и командующих соединениями, которые находились в их подчинении. Сражения, которому было дано решить исход войны. Ибо сколько бы не одержала затем побед сторона, которой было суждено проиграть это сражение, и напротив, сколько бы неудач впоследствии не было бы суждено претерпеть стороне, победившей в этой схватке, это уже не играло никакой роли. Победитель в этом сражении становился победителем во всей войне, а проигравший неизбежно проигрывал всю войну в целом. И это прекрасно понимали те люди, что сейчас руководили перемещениями массы войск, те, кто искал очередное слабое место у своего противника, чтобы, нанеся удар в это место, похоронить планы и надежды своего врага на победу.

– Немцы вводят в бой крупные силы, – озабочено сказал мне Соколовский, – не уверен, что наша оборона выдержит их удары.

– Вот теперь ты, Василий Данилович, понимаешь для чего я так настаивал на слиянии Западного и Резервного фронтов? – спросил я своего начальника штаба.

– Да, теперь понимаю.

– К счастью, решение принято. Лучше поздно, чем никогда.

В этот момент раздался телефонный звонок. Я поднял трубку и услышал в ней голос первого секретаря Смоленского обкома партии Дмитрия Михайловича Попова, являющегося по совместительству членом Военного совета Западного фронта.

– Иван Степанович, очень тревожные новости, – сказал мне Попов.

– Что случилось?

– Телефонистка из Вязьмы позвонила в Холм-Жирковский, проверяла связь. А ей оттуда отвечают по-немецки!

– Ясно. Спасибо тебе, Дмитрий Михайлович.

– Что случилось? – повернулся ко мне Соколовский.

– Немцы захватили Холм-Жирковский.

После этого новости посыпались как из рога изобилия.

Сначала позвонил Мичугин и взволнованным голосом сообщил мне, что по данным авиаразведки большая механизированная колонна противника подошла к Холм-Жирковскому.

– На улицах города мои лётчики засекли скопление танков и бронетранспортёров противника. Холм-Жирковский захвачен фашистами! – завершил свой доклад Фёдор Георгиевич.

– Фёдор Георгиевич, надо немедленно поднять авиацию и организовать штурмовку немецкой колонны, прорвавшейся к Холм-Жирковскому. Ты понял меня?

– Понял. Уже, Иван Степанович, уже. По моему приказу подняты два полка для штурмовки колонны противника.

– Очень хорошо.

Не успел я опустить трубку, как раздался новый звонок. Это звонил генерал Вишневский.

– Товарищ командующий мобильная группа противника только, что захватила мост через Днепр у Глушково и переправилась на левый берег.

– А что, мост не был взорван? – ледяным тоном спросил я Вишневского.

– Не успели, товарищ командующий.

– А мост у Тихоново?

– Взорвали.

– В общем так, Сергей Владимирович, немедленно атакуй противника и во чтобы то ни стало выбей его с левого берега. Мост уничтожить! Ты понял меня?

– Понял.

– Не выполнишь мой приказ – пойдешь под трибунал. Вместе с этим своим комдивом. Кстати, сто сороковая успела занять оборонительные рубежи на левом берегу Днепра?

– Занимает.

– То есть как я понял, позиции полностью не заняты? Отлично! Немедленно выезжай в Глушково и лично, я подчёркиваю, лично организуй атаку. Немцы прорвались малыми силами. Это разведчики-мотоциклисты. Танков и тяжёлого вооружения у них нет. Подтяни артиллерию с миномётами и расстреляй их. Промедлишь до вечера – на этот плацдарм немцы успеют перебросить и артиллерию, и бронетехнику. Времени у тебя в обрез! Выполняй. И не дай Бог, ты допустишь форсирование немцами реки в другом месте. Если это произойдёт, лучше сразу стреляйся!

Закончив разговор с Вишневским, я со злостью бросил телефон на рычаги.

– Что случилось? – спросил меня Соколовский.

– Немцы захватили мост у Глушково и переправились по нему на левый берег. К счастью, малыми силами. Судя по всему это обычная группа мотоциклистов. Но тем не менее, Вишневский всё проспал. Мост, видите ли, не успели взорвать! Что у его там за комдив? Оказывается, в довершение всего сто сороковая дивизия не до конца успела занять отведённые ей оборонительные рубежи. Этого комдива немедленно снять! И отправить в трибунал! Такое ротозейство прощать ни в коем случае нельзя!

Дальнейший мой звонок был командарму-49 генералу Захаркину.

– Иван Григорьевич, двести сорок восьмую дивизию передислоцировал поближе к тридцать второй армии, как мы с тобой договаривались?

– Передислоцировал, товарищ командующий.

– Срочно перебрасывай её на поддержку сто сороковой дивизии! Раззява комдив допустил захват немцами моста у Глушково. Посади на машины мобильную группу, снабди её артиллерией и в темпе перебрасывай к немецкому плацдарму. Задача– ещё до вечера выбить противника с левого берега! Главные силы дивизии развернуть по левому берегу от Тихоново до Глушково. Занять подготовленные окопы и огневые точки. Усилить сто сороковую дивизию. Задача ясна?

– Ясна, товарищ командующий.

– Тогда выполняй.

Через минуту после окончания этого разговора мне позвонил Онуприенко.

– Товарищ командующий, противник захватил Занозную и повернул на Угру.

Вот тебе бабушка и Юрьев день! Теперь возникла угроза порыва немцев к Угре! А там недалеко и до Вязьмы!

Пришлось звонить Ракутину.

– Константин Иванович, срочно выдвигай силы в район Угры. Возникла реальная угроза прорыва немцев в этот район.

ШАПОШНИКОВ: У аппарата Шапошников. Здравствуйте, товарищ Конев.

КОНЕВ: У аппарата Конев, здравия желаю!

ШАПОШНИКОВ: Доложите обстановку.

КОНЕВ: Сегодня после ввода дополнительных сил противник овладел ХОЛМ – ЖИРКОВСКИЙ и сумел выйти к Днепру в районе ГЛУШКОВО. Противнику удалось захватить невзорванный мост и переправиться на левый берег. Силами 140-й сд 32 -й армии и 248-й сд 49-й армии была организована контратака, благодаря которой захваченный противником плацдарм был ликвидирован.

ШАПОШНИКОВ: Какие предпринимаются меры для укрепления обороны по Днепру?

КОНЕВ: Для укрепления обороны по Днепру мною перебрасываются соединения из состава 49-й армии. 220– ю и 2-ю сд.

ШАПОШНИКОВ: прибыли в распоряжение 49-й армии 126-я и 133 -я сд?

КОНЕВ: 126-я сд прибыла в расположение 49-й армии и производит разгрузку. 133-я сд пока находится на марше.

ШАПОШНИКОВ; Какова обстановка в полосе 43-й и 33-й армий?

КОНЕВ: сегодня в первой половине дня противник овладел ЗАНОЗНОЙ и нанёс удар в направлении УГРЫ. Мною отдан приказ Ракутину о противодействии силами 24-й армии продвижению противника на УГРУ.

ШАПОШНИКОВ: Что с Лукиным? Имеются ли о нём у штаба фронта какие-либо сведения?

КОНЕВ: Лукин тяжело ранен. Мною отдан категорический приказ о его немедленной эвакуации. Надеюсь,что эвакуацию удастся успешно осуществить сегодня ночью.

ШАПОШНИКОВ: Что происходит с группой Рокоссовского?

КОНЕВ: Группа Рокоссовского согласно моего приказа отходит на восток для соединения с войсками фронта.

ШАПОШНИКОВ: С группой Рокоссовского имеется стабильная связь?

КОНЕВ: Да.

ШАПОШНИКОВ: 32-я сд прибывает в район Юхнова.

КОНЕВ: Понял.

ШАПОШНИКОВ: Каковы, на ваш взгляд, перспективы удержания фронта по Днепру?

КОНЕВ: Попыткам противника форсировать Днепр и овладеть плацдармами на его левом берегу будем противодействовать всеми средствами. На данный момент рубеж по Днепру удерживаем крепко. Авиация фронта наносит бомбо-штурмовые удары по скоплению войск противника в районе ХОЛМ-ЖИРКОВСКИЙ.