Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 107 (всего у книги 227 страниц)

Глава 15

15.

В ресторане гостиницы Леонид срисовал парочку ярко раскрашенных фемин, на первый взгляд – под сороковник, но приодетых а-ля молодёжь. Рыжая щеголяла в короткой джинсовой юбке, а джинса ещё только-только появлялась на модниках СССР, до настоящего бума ещё несколько лет. Юбка открывала полное бедро примерно наполовину, женщина сидела боком к залу, чтоб это бедро вызывало нестерпимое вожделение у посетителей мужского пола. Если, конечно, стреножить воображение и не задумываться, сколько сотен или тысяч самых разных мужских рук раздвигали её колени.

Чёрная заняла позицию напротив, её неотразимую сексуальность подчёркивали сапоги-чулки. Красная юбка, пожалуй, открывала ноги ещё выше. Блузка, расстёгнутая сверху, открывала ложбинку между объёмными молочными железами.

Лица обеих… Словом, если смыть избыточную косметику и вместо шлюшного наряда выдать халаты, обе прекрасно смотрелись бы под плакатом «Слава передовикам машинного доения!»

– Лёня, куда глазки заворачиваются? – воспользовался моментом Айварс, пока ждали заказанный ужин. – Что-то про московскую девушку говорил… А тут на местных засматриваешься?

– Так мы же не в Москве! Ждите, я сейчас.

Не слушая возражений, он бегом метнулся в свой номер, а по возвращении прямиком направился к парочке специалисток по интимному обслуживанию населения.

– Добрый вечер, девушки! Можно присесть?

– Конечно! – рыжая улыбнулась самой широкой улыбкой из позволенных анатомически, обнажив пару золотых коронок. – Красавчик желает скоротать вечер в приятном обществе?

– Именно. Как тебя зовут?

– Нона, – ответила она, вторая почему-то не спешила радушничать.

– Нона… Красивое имя. Меня – Лёня. Но, к сожалению, приятным для меня не будет ни одного вечера, пока не найду свою сестру, – он достал фото Кашкиной, забытое на тумбочке. – Её зовут Ира. Последний раз её видели в этой гостинице в пятницу. Не звонила в выходные. Её дочка, это моя племянница, места себе не находит.

– Ты – мент? – полуутвердительно залепила чёрная.

– Нет. Менты ни ухом, ни рылом. Я, если честно, служу в прокуратуре. Но тут вопрос личный. Вы же, наверно, часто здесь отдыхаете. Может, видели?

– Мент, прокуратура… По мне вы все – мусора, – чёрная демонстративно закурила, но рыжая протянула руку с огромными серебряными кольцами на пальцах и взяла фото.

– Девочка – милая. Почти как моя, но младше… Видела я эту женщину в пятницу. В компании двух хмырей. Как раз обед был. Я только к обеду освободилась. После часа.

Ну и ненасытный клиент, если полдня не отпускал, изумился Леонид, прислушивающийся к проститутке с предельным вниманием.

– … Обедали они. Потом к ним подошёл мужчина моложе. Чернявый, стройный, лет под тридцать, такие чаще ко мне идут. Что-то сказал. Вышел. Потом видела – ваши трое отъехали на белой новой «волге», за ними – «победа», тоже белая.

– Тревожно! – признался Леонид. – Они тогда оставили ключи и больше не возвращались. Нона, вы узнаете того человека?

– Наверно. Но учтите: если для протокола, то ничего не видела, ничего не подпишу.

– И не нужно! Дорогая, вы – первый человек во Владимире, кто реально постарался мне помочь. Если удастся найти маму Танечки, я – ваш должник до гроба. Спасибо!

Он нежно погладил руку жрице любви, забрал фото и вернулся к своим. Разумеется, имя дочки Ирины Кашкиной не знал, ляпнул первое попавшееся. Племянница, как же!

– Договорился? – продолжил крутить ту же пластинку Айварс. – Небось, четвертной за ночь?

– Четвертной. Иди и пользуйся, я для тебя договаривался. А заодно выяснил, что тройка Снегова уехала из гостиницы ориентировочно около двух дня в пятницу в сопровождении высокого чернявого мужчины лет тридцати, вероятно, управлявшего «победой» белого цвета. Дуй, Айварс, развлекайся, я ещё поработаю.

Латыш заткнулся под ироничными взглядами обоих коллег. А Леонид ознакомил с идеей, прилетевшей на выходе из прокуратуры.

– Мне что не давало покоя… Список дежурящих день через два огромен, но не бесконечен. Если Снегов с Ершовым и Кашкиной докопались до подозреваемого, он почувствовал погоню на хвосте и ударил первым, то любой другой, осиливший тот же объём работы, рано или поздно учует тот же след.

– Пока ничего нового. Алексеев уверен, что с какого-то момента его группа имеет шанс попасть в прицел убийцы. Что ты хочешь сказать? – спросил Громов.

– Если так и произойдёт, они намерены сыграть обе роли – и подсадной дичи, и охотника, знаю. Думаем дальше. Пусть всё так. Наш злой мистер Икс, как принято считать, имеет отношение к МВД, прокуратуре или даже КГБ, раз осведомлён о развитии поисков. Тогда он узнает, что к нему подбирается слишком многочисленная команда, чтоб развязывать с ней войну. Правильное решение – удрать. Или как-то иначе зарыться в тину. Вряд ли план Алексеева сработает.

– А твой план?

Если у вас план, мистер Фикс… У мистера Фикса всегда должен быть план.

– Только голая идея, а не план. Вообразим, что противник ещё умнее, чем прикидывали раньше, и поставим себя на его место. Допустим, группа Снегова добралась до некого субъекта по имени… к примеру – по имени Айварс, – Леонид подмигнул латышу. – Тогда удар по Снегову подтвердит подозрение, что искомый фигурант – и есть Айварс. Хватаем его, колем, загоняем иглы под ногти, он, растирая кровь по лицу, подписывает признание, а настоящий злодей злобно хохочет в стороне и ждёт, пока Айварса расстреляют, только после этого совершит очередную пакость.

– Не очень хорошее сравнение, – возмутился тот, кому советовали развлекаться с немолодыми доступными дамочками.

– Что же ты предлагаешь против особо умного преступника? – Громов не обратил внимания на униженные протесты следователя.

– Вызвать огонь на себя. Распустить слух, что наша тройка набрела на истинного виновника – мужика, соответствующего описанию жрицы любви и пилотирующего белую «победу», о нём уже якобы собрано достаточно улик, и это ни разу не тот, на кого охотится Алексеев.

– А троица ему на один зуб… Впору принять твоё предложение трахнуть кого-то из перезрелой парочки. Напоследок, чтоб в аду было о чём вспомнить. Сергей Михайлович, если принять бредовую идею Лёни за отправную, опера же нас не прикроют? Даже издали. Умную дичь легко спугнуть.

– Айварс, если хочешь – можешь на время самоустраниться от операции. Даже уехать в Москву. Мы с Леонидом вдвоём покажемся более простой добычей преступнику. Разрешаю.

Латыш поёрзал на стуле, поковырялся в котлете вилкой, посмотрел на рыжую с чёрной, к ним как раз подсели клиенты, и со вздохом решился:

– Не. Я с вами.

Этот план, недоработанный в деталях, Каракозов разгромил в пух и прах. Он так орал в трубку, что, казалось, его голос доносится не через провода, а через двести с лишним километров по холодному весеннему воздуху. И по-своему был прав. Одна группа расстреляна в Казани, вторая пропала во Владимире, возможно – также ликвидирована. Терять третью? На грань закрытия попадёт весь проект.

Хотя отчитывать должностное лицо в присутствии подчинённых не комильфо, вышло именно так. Айварс и Леонид, стоявшие в приёмной областного прокурора, слышали разнос Каракозова и наблюдали игру красных пятен на лице Громова. Тот положил, наконец, трубу и выдохнул:

– Идём к Алексееву. Доложимся.

Выслушав рассказ об увиденном проституткой, следователь немедленно оживился: узнает ли она чернявого, если предъявить подозреваемого официально на опознании.

– Узнает. Но не подпишет. Таково наше с ней условие, иначе вообще бы ни слова не сказала. Устала на «работе», ничего не помнит, все мужики и их задницы – на одно лицо.

Алексеев взвился было, но остыл. За десятилетия службы в прокуратуре давно усвоил, что оперативная информация бывает и такой – процессуально не подкрепляемой. Признался:

– Чёрт… Я ещё в понедельник требовал у местных оперов – поднять всю агентуру и доверенных лиц. Опросить каждого в гостинице – администраторов, горничных. Проституток – само собой, пятница – предвыходной день, обязательно работают. Вчера к вечеру милиция отчиталась: пытали всех, получить что-нибудь толковое «не представилось возможным».

– Закономерно, – кивнул Леонид. – У развесёлых девочек смена начинается позже, с шести вечера. Рыжая Нона, если это её настоящее имя, вышла в ресторанный зал во внеурочное время, где-то между часом и двумя. Говорит – задержалась у клиента. А так пятница по графику выпадает не на её смену.

– Смена, график, обеденный перерыв… Они, небось, профсоюзные собрания проводят, – хмыкнул Алексеев и совсем уж рискованно добавил: – Принимают повышенные обязательства по улучшению обслуживания. Но шутки в сторону. Она не уверена, что «победа» принадлежит чернявому?

– Увы, только предположение. Но я бы его не сбрасывал со счетов и запросил в ГАИ список владельцев «побед» белого цвета. Сравним с вашим списком – кто дежурил через два на третий.

– Правильно… Как вас?

– Леонид Александрович.

– Тогда вас и попрошу, Леонид Александрович, выписать всех, имеющих «победу». Будем смотреть, кто из них высок да черняв, сам подпадает под описание или кто-то из родственников с доверенностью на машину.

Когда покинули кабинет Алексеева, Громов вдруг всплеснул руками.

– Лёня! А ведь мы запустили твой план, запрещённый Германом Петровичем. Кругами по воде разойдётся, что чернявый тип под 30 лет на вид и с белой «победой» представляет интерес для следствия, а по его следам первой бежит наша троица. Мы – на мушке первыми.

– Как минимум, надо разыскать тех двух громил из ГУУР, сопровождавших Снегова, пусть теперь скачут за нами, – здраво предложил Айварс, но выяснилось, что оба нагружены заданиями и исчезли с радаров, появятся только к концу дня – доложить о результатах дознания либо их отсутствии.

– Что делаем, Сергей Михайлович? Айварс прав, зряшный риск не нужен. Но сомневаюсь, что нас немедленно начнут убивать. Оставшиеся несколько часов жизни стоит потратить с толком. Милиция здесь в центре – на той же улице III Интернационала. Поищем белую «победу».

– И разбредаться нехорошо, и всем троим в одном месте нерационально… – Громов поскрёб подбородок, затем озвучил решение: – Тебя выгрузим у милиции, тряси гаишников. Часа, надеюсь, хватит. Мы с Айварсом навестим местный отдел КГБ. Те тоже любят вербовать проституток. Тем более в городе находятся оборонные мероприятия, и если какой иностранец вселится в гостиницу «Владимир», он сразу подозревается в шпионаже. Вдруг та Нона у них на связи. Кроме того, отстрел на национальной почве их не мог не заинтересовать. Хочу спросить, имеются ли у комитетчиков подозрения о существовании каких-то националистических общин или сект.

– Звучит дико, – заметил Айварс.

– Самому не верится, если бы не 6 трупов восточного происхождения. Леонид, пошли. Вернёмся за тобой и дальше будем ждать бодигардов на Гоголя.

«Победа», функциональный аналог «волги» по меркам начала 1950-х годов, насчитывалась здесь, как выяснилось, в количестве более двухсот экземпляров у частников на всю область, неожиданно много. К счастью, белый цвет был мало распространён. Увы, чтобы выкопать эти машины и не упустить ни единой, Леонида дежурный капитан ГАИ проводил к картотеке, напоминавшей подобную в Ленинской библиотеке, только на несколько порядков меньше. Автовладельцы были в ней отсортированы по алфавиту, без учёта модели. То есть нужно смотреть каждую карточку, если попалась «победа», обращать внимание на цвет…

– Может, ваша свидетельница госномер запомнила? – лениво спросил капитан. – С выдачей номеров у нас полный порядок. Все в журнале.

– Спасибо, но – нет. Не присматривалась. Только марка и цвет.

– Удачи.

Часа через полтора присоединились Айварс с Громовым. На вопрос «ну как?» Сергей Михайлович скривился: ничего путного. Комитетчики прекрасно понимали, что за убийствами по этническому признаку в теории может стоять банда националистических отморозков, но тщательно избегали высказывать эту еретическую идею вслух. Наличие агентуры в гостинице «Владимир» не подтвердили, а жаль.

Ещё через час картотека закончилась. 12 госномеров, 12 фамилий-имён-отчеств с адресами, указано также место работы хозяина на момент постановки авто на учёт. Сотрудников милиции, военнослужащих, пожарных – ни одного. И на государственной регистрации белых нет, казённые – чёрные, коричневые или тёмно-синие.

– Хоть что-то, – похвалил Леонида Громов. – Повод навестить их всех, узнать, на ходу ли машина, спросить, где и с кем она ездила днём в пятницу. Двигаем на Гоголя, доложим Арсеньеву и Каракозову. В принципе, сделан микроскопический шажок вперёд, правда, ещё не знаем – не в тупиковом ли направлении.

Дни стали длиннее. Всё равно к моменту приезда в гостиницу начало темнеть.

– На ужин у меня командировочных не хватит. В ресторан не пойду, – заныл Айварс.

– Чаёк с печеньем наедине с собой? Или с фотографией Лены Осиповой?

Шедший впереди по коридору Громов остановился и обернулся.

– Второй раз за последнее время слышу эти имя-фамилию. Постойте. Это же потерпевшая – похищенная и изнасилованная в Калинине? Верно?

Леонид промолчал, Айварс кивнул.

– Она. И её мама собрала мне ссобойку на дорогу.

– Та-ак… Приговор в отношении насильников вступил в законную силу?

– Вроде бы дело ещё на кассации.

– То есть ты, участник процесса, производивший следственные действия, вступил в непроцессуальные отношения с потерпевшей до окончания производства по уголовному делу⁈

– Я с ней даже не спал!

– Тише, – шепнул Леонид. – Не надо всех жильцов этажа посвящать в свои проблемы.

– Твою мать… – Громов едва за голову не схватился. – Давай так. Я ничего не знаю и не слышал. Возвращаемся в Москву, и немедленно визирую твой рапорт на перевод. Если из-за Калинина ничего не случится. В Риге женись хоть на обвиняемой в измене Родине, меня больше не касается. А ты, Леонид, знал и не сообщил!

У Айварса дрожали губы. Умевший проявить волю и характер при расследовании, он в таких ситуациях на раз становился мягким пельменем. Мог сказать: «Да что я, вон Лёня с ней всю новогоднюю ночь кувыркался, дело тогда даже в суд не ушло». Но промолчал. Наверно, понимал – выставит себя в совсем глупом свете, заявив о готовности жениться на бывшей любовнице ближайшего товарища, даже не попробовав близость с ней. Анекдот!

– Виноват! – Воронов развёл руки. – Стучать на человека, с которым побывал под пулями, как-то не в моих правилах. Считаете нужным – докладывайте Каракозову, выписывайте выговор. Но и в следующий раз товарища не выдам. Вас, Сергей Михайлович, тоже, если оступитесь.

– Чёртовы мушкетёры, начитавшиеся детских книжек 'один за всех, все за одного… Обоим греховодникам – отдыхать и ни шагу за дверь гостиницы. Опасно.

Айварс сунул ключ в дверь своего номера и повернул в замке, до появления пластиковых карточек ещё пройдут десятилетия, но Леонид остановил:

– Кстати, о детях. Внезапно осенило. Если во Владимире живёт редкий урод, готовый стрелять в нерусских только за то, что они нерусские, не сразу же он такой родился. Рос, пионерил, вступил в комсомол. Могли у него проявляться девиации поведения в несовершеннолетнем возрасте? Я бы спросил о подозрительных типах. Могут знать ветераны детских комнат милиции о проблемных подростках 15–20 лет назад. В горкоме комсомола, здесь нет районного деления, один горком на весь Владимир. При полном дефиците ниточек и ясных перспектив… Поддерживаете?

– Вот, Айварс, – нравоучительно изрёк Громов. – Если бы ты меньше путался с бабами и больше думал о деле, тоже генерировал бы умные мысли как Леонид.

Пока латыша не прорвало от несправедливого сравнения с распутным коллегой, удостоенный похвалы тотчас ввернул:

– Зря считаете меня монахом, Сергей Михайлович, помните же Курочкину и ту мошенницу. Да и потом – грешен, грешен. Но исповедоваться готов, только если мои грехи вдруг полезут наружу.

– Ты же сказал – аспирантка⁈ В чём там подвох?

– С ней – ни в чём. Но до неё… Будем считать, вам не интересно.

Айварс, готовый ляпнуть лишнее, выпустил воздух и, похоже, решил воздержаться от разоблачений. На том разошлись.

Через час Леонид всё же спустился в ресторан. Из экономии взял только горячее блюдо, стоившее 3.60, дороже, чем весь обеденный комплекс днём, чай рассчитывая выпить в номере. Заодно отыскал другую парочку девиц, их смена наступала сегодня, обе потягивали минералку в ожидании, что мужчины угостят их чем-то покрепче и калорийнее до приглашения в номер. Готовился, но ещё не играл оркестр.

Леонид подсел к дамам, завёл задушевный базар, потом показал фото Кашкиной с девочкой, облом. Ничего не оставалось другого, кроме как вернуться к себе. Без проститутки, конечно.

На следующий день, в четверг, тройка Громова прибыла в прокуратуру области уже, так сказать, в штатном режиме, с двумя операми угрозыска на заднем сиденье. Оба, кстати, тяготились ролью ганменов, имели стаж лет по 10–15 и сами хотели работать головой, отрабатывая необходимые, пусть даже в итоге тупиковые версии. По-своему были правы. Но в СССР практиковалась охрана только высших партийно-государственных персон. Поэтому хоть в какой-то степени подготовленных других людей просто не нашлось. Леонид знал, формирование всяких спецназов-ОМОНов начнётся только после Мюнхенской олимпиады, где немецкая полиция из-за некомпетентности в противодействии вооружённым террористам провалит спасение заложников.

Вообще, 1970 год приходился на относительную тишину. В Прибалтике и в западной части Украины задавлено вооружённое сопротивление советской власти, угоны самолётов и прочие вызовы нового времени ещё не накатились волной. А тут резкий диссонанс – серийные убийства явно на этнической почве.

Обсудили с Алексеевым. Тот уже сталкивался с неприятием местными даже намёка на предположение, что во Владимире и Владимирской области завелась шайка неонацистов.

– Давайте сделаем аккуратно, – предложил Леонид, лучше других осведомлённый о нравах в милиции. – Если нашему подозреваемому 30, а криминальные замашки появились в юности, он мог попасть в поле зрения инспекторов детской комнаты лет 15 назад или даже раньше. Нынешние его не вспомнят, если только кто-то не засиделся на одной должности полтора десятка лет, бывает, но не часто. Из этой службы обычно уходят на повышение в смежные. Кто начал с педагогическим образованием, заочно получает юридическое.

– К чему вы клоните? – спросил Алексеев.

– Виктор Иванович, я сразу догадаюсь – вы скажете: сам предложил, сам и осуществляй. Тем более мне, служившему в УР, с милицейскими проще держать себя на одной волне. Но тут слишком многих надо опросить. Я посмотрю движение кадров в УВД, составлю список, кто занимался малолетками 15–20 лет назад и куда переведён. Но отработать весь список – нужна помощь.

– Мои плотно заняты… Список дежуривших сутки через двое сократился до пяти человек, этих мы рассматриваем под микроскопом. Ладно, тащите мне пастухов молодёжи. Посмотрим.

На этот раз Леонид, управившийся достаточно быстро, всё же перемещений сотрудников милиции многократно меньше, чем регистрации автомашин, ждал Громова с Айварсом и операми гораздо дольше. Зато они вернулись с результатом. Нет, не фамилией подозреваемого, но хоть что-то.

– Горком комсомола упирается: во Владимире все как один в подрастающем поколении – достойные строители коммунистического общества. Но когда Сергей Михайлович спросил первого секретаря: как же быть с молодёжной преступностью, тот, не моргнув глазом, отрапортовал о проводимой идейно-воспитательной работе с морально неустойчивыми гражданами. Образцовый дебил! Шпарит исключительно лозунгами и цитатами из передовиц «Комсомольской правды». Далеко пойдёт, такие удобны и угодны начальству.

– Айварс прав. Хлыщ и меня разозлил. Когда поймаем уродов, и если среди них хоть один окажется моложе 28 лет, я лично направлю представление в ЦК ВЛКСМ, что одной из причин их долгой преступной деятельности является халатное отношение первого секретаря райкома Птицина к своим обязанностям, подменившего реальную работу трескотнёй и очковтирательством. Пусть на его белоснежном послужном появится жирная клякса. Но чёрт с ним. Там же рядом стоит горком, и нам подсказали побеседовать с одним из инструкторов, лет 10 назад пришедшим из комсомола. Представь, Лёня, тот вспомнил, что и правда в конце 1950-х, в период хрущёвской оттепели, какие-то подростки что-то митинговали о величии русского народа. В том числе – что именно русские обеспечили победу СССР в войне против фашизма, а не всякие примазавшиеся калмыки, что Россия живёт небогато потому, что помогает тюбетейкиным республикам Средней Азии. Докричались до «Россия – для русских», представляешь?

– Не представляю. Вообще. Даже после хрущёвской амнистии, когда вместе с политзеками выпустили всякую уголовную шваль, всё равно вообразить не могу такое падение нравов.

– Фашистская идеология – самая эффективная из придуманных человечеством, Лёня, потому что взывает к самым низменным, пещерным инстинктам. В итоге проигрывает. Но поначалу хватает одного свихнувшегося, чтоб подбил на глупости нескольких. Достаточно сказать: твои папка и мамка с утра до ночи горбатятся на заводе, но вы всё равно считаете каждый грош, а виноваты туркмены, потому что рубли, которые вы недополучили за свой труд, уплыли в Ашхабад. Главное – найти врага. Лучше всего слабого, на которого легко навалиться и порвать. У нас в Прибалтике так было летом 1941 года, Советский Союз казался слабым, Красная армия разгромленной. Поэтому воспринимались на ура лозунги, что доблестный Вермахт прогнал большевистских оккупантов, и мы, цивилизованные европейцы, более развитые культурно, чем восточные варвары, обязаны помочь освободителям. Вот тебе и национальное превосходство, и объединяющий образ врага.

А как подобные призывы эффектно сработали в другом мире в начале третьего тысячелетия… Миры разные, но психология людей одинаковая. Скажи, что ты живёшь плохо, хуже, чем заслуживаешь, потому что виноваты евреи, сразу же найдётся сколько-то желающих ввалить евреям по самое первое число. Не только евреям, условного врага действительно назначить просто. Практически каждый, кто умом и трудом обеспечил себе лучшие условия существования, годится на роль «угнетателя», подумал Леонид и спросил:

– В теории ясно. Нашёлся отдельно взятый шизоид. Или обычный мошенник, использовавший русские националистические лозунги, чтобы сколотить группу единомышленников. Но для чего? Ограбить представителей национальных меньшинств? А главное, кто он?

– Тут затык, – признал Громов. – Инструктор фамилий не помнит. Кроме того, работали именно с паствой агитатора, более взрослого, его самого не вычислили. Пацаны вроде бы стали на путь истинный, история закончилась. Я не исключаю, что ни в КГБ, ни в милиции не сохранилось никаких документальных следов. Для любой областной власти в Советском Союзе, стране многонациональной и интернациональной, признать наличие организации воинствующих националистов смерти подобно. К сожалению, мы даже не знаем, та же самая это группа или выросло новое поколение негодяев.

В салоне «волги» повисла тишина. Ни трое из прокуратуры, ни милицейские опера не курили, всё равно было душно. Айварс приспустил стекло с водительской стороны, впуская свежий воздух. Сказанное оставило в атмосфере неизгладимый смрад, его не выгонишь простым проветриванием.

– Я лишь выскажу предположение, – попробовал проанализировать высказанное Леонид. – Мы исходим из того, что мистер Икс умён и расчетлив. Значит, он может использовать националистический бред, но ни на грош в него не верит. А эти убийства, едва ли не ритуальные… Коллеги, он не просто мочит «чёрных». Он повязывает свою банду кровью. Мужикам – пулю в голову. Над женщинами предпочитает ещё и поглумиться. Инкассаторов не убивали, только грозили им оружием, хоть один из них – осетин. То есть в планы главаря входит нечто крупное, для чего нужны деньги и спаянная соучастием в тяжких преступлениях группировка. Инкассаторы видели троих, но на самом деле банда, не считая главного, насчитывает не менее семёрки – по числу эпизодов мокрухи.

– Звучит страшно, но куда более реалистично, чем воинствующий национализм, – согласился Громов. – А если кто-то, общавшийся полтора десятка лет назад с подростками, сдуру крикнувшими «Россия для русских», сейчас их собрал и мобилизовал? Натаскал на крови «инородцев», памятуя юношеские заскоки?

– Кстати, вызвать волну недовольства неместными просто, если использовать какой-то факт насилия приезжими в отношении здешнего жителя, – подсказал опер. – Например, в бытовой ссоре кавказец пырнул ножом владимирского пацана. «Понаехали и убивают наших», глупо безмерно, но на разок сойдёт.

– Правильно, но только для понимания психологии преступника, – прокомментировал Громов. – Перебирать всю картотеку происшествий 1950-х и 60-х годов, вычленяя конфликты местных и приезжих, мы не будем – зароемся. И так пока хватает. Задача номер раз: установить хотя бы одного из подростков из числа бузивших лет десять назад. Айварс! Вези на Гоголя.

Там не то, чтобы произошёл конфликт, но возникло нешуточное напряжение с Алексеевым и его группой. Приехавшие на сутки позже, люди Громова нащупали больше вероятных ниточек к подозреваемым, бросать свои наработки, пусть даже упёршиеся в тупик, следователь по особо важным делам не был готов.

Дальше начались звонки. Громов доложился Каракозову, тот заверил, что немедленно доложит о нездоровой ситуации начальнику следственного управления и самому Генеральному прокурору. К концу рабочего дня поступил приказ Генерального об объединении двух групп, причём старшим был назначен Громов.

Сергей Михайлович ничуть не выразил радости по поводу бюрократической победы. Попросил Алексеева собрать всех своих, распределили задания на пятницу. Далее выходные – они и в Африке выходные, тем более Москва рядом, люди желают мотнуться домой. 8 марта приходится на воскресенье, каждому хочется поздравить жену, сестру, маму, подругу, просто знакомых… Но Громов поставил позволение отлучиться из Владимира в зависимость от результатов, полученных в пятницу. До этого – сплошь арбайтен унд дисциплинен.

Вечером Леонид заперся в номере, сократив ужин до поглощения хлеба, колбасы и кефира, закупленных в гастрономе. Инстинкты подсказывали: мы на правильном пути. Но и противник проделал немалый путь, сколотил банду, обеспечил деньгами, владеет каким-то запасом оружия. Судя по маркировкам гильз, датированных не позднее 1943 года, ему что-то досталось из военного наследия. Вооружённый бандитизм – епархия комитетчиков, впору во всю привлекать КГБ, как это удалось в Костроме, а по следам Костромы – и в Борисове.

Расследование ведётся широко, шумно. Похищение группы Снегова наверняка связано со следственными действиями, мистер Икс имеет источники информации в прокуратуре или милиции. Следовательно, и о продвижении в раскрытии преступлений группой Громова осведомлён.

О троих пропавших – ни слуху, ни духу.

Леонид сунул пистолет на ночь под подушку. Но эта мера предосторожности ни от чего не уберегла.