Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 179 (всего у книги 227 страниц)

– Ну раз ты пришёл к такому выводу, то считай это своей первоочередной задачей, – сказал Лукин, – а я лично сейчас поеду в Тулу. Надо брать дело в свои руки и налаживать управление вверенными мне войсками. Времени на раскачку совсем нет.

В этот момент в дверь постучали и в комнату вошёл адъютант генерала Белова.

– Товарищ генерал– майор, я подыскал вам квартиру для ночлега, – обратился он к нему.

– Спасибо, – ответил ему Белов, в общем так, Михаил Фёдорович, я рано утром поеду в Каширу, встречать части корпуса. Для связи оставляю тебе полковника Таранова.

– Добро, – ответил ему на это Лукин.

– Шапошников слушает, – раздался в телефонной трубке голос маршала.

– Борис Михайлович, это Конев.

– Слушаю, вас голубчик.

– Борис Михайлович, у меня есть предложение.

– Какое?

– Задействовать в намеченном под Каширой контрударе части первой гвардейской танковой дивизии Катукова.

Глава 9

Дневник начальника Генерального штаба ОКХ генерал– полковника Гальдера.

Запись от 24 ноября 1941 года, 156-й день войны.

…На фронте группы армий «Центр» танковая армия Гудериана добилась больших успехов. Наши войска с боями заняли Михайлов и Венёв. К сожалению, обостряется положение с горючим…3-я танковая группа ведёт успешное наступление.

Дневник генерал – фельдмаршала Бока.

Запись от 24 ноября 1941 года.

…2-я танковая армия (Гудериан), правый фланг которой продолжает вести бои под Ефремовым, овладев Михайловым, наносит удар под Венёвом и преодолевает реку Осётр. Враг продолжает перебрасывать на этот участок силы из Москвы. В ответ на просьбу о подкрепление даю в распоряжении танковой армии треть 296-й дивизии (Штеммерман).

– Голубчик, но насколько мне известно, данная дивизия находится в стадии формирования, – услышал я ответ Шапошникова.

– Я справлялся у Катукова. Формирование танковых и мотострелкового полка практически завершено. Есть только проблемы с противотанковым артиллерийским полком. В принципе я считаю, что даже в таком виде дивизия вполне боеспособна.

Дивизии эти создавались по сильно сокращённому, даже по сравнению со штатами от 8 июля, штату. Предусматривалось наличие двух танковых полков по 75 машин в каждом. В одном это были КВ и Т-34, а во втором лёгкие Т-60. Конечно, он так себе танк, но на безрыбье и рак рыба. В конце концов в грозных немецких танковых дивизиях образца лета 1941 года, числилась просто масса лёгких танков (особенно много было чехословацких), некоторые имели на вооружении только их. И это отнюдь не мешало громить им советские танковые корпуса и бригады на вооружении которых имелось большое количество тяжелых и средних танков. Значит дело не только в ТТХ бронетехники. «Тигров» и «Пантер» в вермахте 1941 года ещё не числилось. А вот, кстати, когда они появились, то не очень -то помогли немцам переломить ход боевых действий на Восточном фронте в свою пользу. Вернее, если быть точным, то совсем не помогли. Конечно, танковые дивизии Красной Армии образца 1941 года были весьма и весьма сырым изделием с неустоявшимися штатами, но тем не менее они были. Имелись в наличии. И были они по своей ударной мощи явно сильнее отдельных танковых бригад. А штаты и всё прочее, это утрясётся в ходе боевых действий. По мере накопления боевого опыта и роста возможностей нашей танковой промышленности.

– Не знаю, не знаю, голубчик, – вновь засомневался маршал Шапошников, – вы же знаете такие вопросы решаются только с ведома Верховного.

– Я только, что разговаривал с товарищем Сталиным. Он от имени Ставки приказал мне как можно дольше удерживать Венёв. Но вы сами знаете в каком состоянии находятся части Веневского боевого участка. Долго удерживать Венёв не получится. А от Венёва до Каширы практически нет наших войск. Вы же понимаете, что после захвата Венёва, немцы могут очень быстро выйти к Оке. Но своей задачей я вижу не только защиту Каширы. Я имею намерение нанести прорвавшемуся противнику максимальное поражение. Немцы не просто должны быть остановлены, а Кашира защищена. Они должны быть разгромлены на подступах к этому городу, на подступах к Оке. Этот контрудар должен стать фактически началом нашего контрнаступления под Москвой. Задать ему тон, но у Белова недостаточно сил для этого. С теми войсками, которые есть в его распоряжении он способен отстоять город, не спорю. Отстоять, но не разгромить врага. А надо как раз, разгромить части Гудериана.

Шапошников очень внимательно выслушал меня. А выслушав произнёс:

– Хорошо я понял вас, голубчик. Но повторю, такие вопросы нельзя решать без ведома Верховного. А переговорю с ним в самое ближайшее время. А как переговорю, так сразу же позвоню вам.

Начальник Генерального штаба не прощаясь положил трубку. Ну, да, в любом случае ему придётся звонить мне сюда. В независимости от того каким будет решение Сталина. Отрицательным или положительным.

Я не мог спокойно сидеть за столом. Мысли о предстоящей операции целиком захватили меня. То, что Гудериан выйдет к Кашире, я не сомневался ни минуту. Пятидесятой армии не хватит сил, сосредоточенных на её левом крыле для того, чтобы удержать порыв «быстроходного Гейнца». Всё опять решится в боях под Каширой.

Пройдясь несколько раз по своему кабинету, я опять подошёл к телефону и решил позвонить командиру первой гвардейской танковой дивизии.

Мне повезло застать Катукова на месте. Услышав голос комдива, я поинтересовался тем, как у него идут дела.

– Хорошо идут дела, товарищ командующий фронтом, оба танковых и мотострелковый полки практически закончили формирование. Вчера получили последние 20 Т-60 из Горького для полка лёгких танков. А сегодня получили сорокапятимиллиметровки для полка ПТО. Уже начали разгрузку. Я как раз на станцию съездить собирался – проследить. Мало ли что.

– Вот, что Михаил Ефимович, говорю тебе по секрету. Возможно, причём в самые ближайшие часы, твою дивизию поднимут по тревоге. Ей предстоит переброска.

– Куда?

– Судя по всему под Каширу. В общем не далеко.

– Там так горячо?

– Да горячо. Причём будет ещё горячее. Так, что учти такую возможность. Понял меня?

– Понял, товарищ командующий. Учту.

Шапошников позвонил мне примерно через час.

– Я переговорил с товарищем Сталиным, – сказал он мне, – ваше предложение использовать под Каширой первую гвардейскую танковую дивизию очень заинтересовало его. В конечном итоге он согласился на её переброску для усиления кавкорпуса Белова. Я уже отдал соответствующее распоряжение. Дивизия Катукова поднята по тревоге. Генеральный штаб и Ставка будут изыскивать ещё и другие дополнительные возможности для усиления корпуса Белова.

Наступило утро двадцать четвёртого ноября и после мощной артиллерийской и авиационной подготовки немцы перешли в наступление на Венёв. Причём сразу с трёх сторон. Жалкие остатки сто восьмой танковой дивизии и сто двадцать пятого танкового батальона как могли пытались не пустить врага в город. Подбитые и вышедшие из строя танки, которые по тем или иным причинам не были эвакуированы в тыл, были превращены в неподвижные огневые точки. Несмотря на ожесточённое сопротивление красноармейцев численное превосходство врага сказалось, причём сказалось достаточно быстро. К одиннадцати часам утра город был полностью окружён. Когда мне сообщили об этом, то я понял. Судьба Венёва решена. А дальше от Венёва до Каширы танкистам Гудериана фактически чистая дорога!

Я позвонил Белову, который находился уже в Кашире в здании почты.

– Вот, что, Павел Алексеевич, Венёв практически полностью блокирован противником. Сам понимаешь, что это означает. Город практически в руках немцев. Дальше им предстоит рывок на Каширу. Так, что будь готов. Дивизии уже на марше?

– Да, на марше.

– Поторопи их. Не дай Бог танки противника упредят тебя и захватят переправы через Оку! Немедленно подними по тревоге все части местного гарнизона! Вышли в сторону Мордвеса сильную разведку! В общем держи уши на макушке.

Следующим мой звонок, был звонок Лукину.

– Михаил Фёдорович ты в Туле?

– Да в Туле.

– Что происходит в Венёве в курсе?

– В общем и целом да.

– Корпус Белова усиливается гвардейской танковой дивизией Катукова. Таким образом под Каширой предстоит дать серьёзный бой немцам. Ситуация крайне тяжёлая. Так, что смотри в оба. Входишь в курс дела?

– Вхожу.

– Побыстрее. Сам видишь, что за обстановка.

День и самом деле выдался, лично для меня очень тяжёлым. И обстановка выдалась очень и очень тяжелой, к тому же быстро менявшейся. Немцы наступали и давили не только под Венёвом. Чувствовалось, что сегодня фон Бок напрягал все свои последние силы, стремясь прорваться к Москве.

К вечеру стало ясно, что участь Венёва уже решена. После того, как весь день на улицах города шли ожесточённые бои, стало понятно, что он фактически захвачен врагом. Одновременно так же стало ясно, что захвачен и районный центр Рязанской области Михайлов.

– Гляди, Герман Капитонович, как размахнулся Гудериан, – показывал я вечером на карте генералу Маландину. И Михайлов, и Венёв! А ведь не июнь – месяц! Дивизии -то у него уже не те!

– Уже не так молод, – усмехнулся на мои слова Маландин.

– Совершенно точно. Не молод он. А размах прежний – молодеческий! Чую выйдет он к Кашире узким клином. Одной – двумя дивизиями. Вот мы им фланги и подрежем. Организуем котёл. Всё! Раньше они нас в котлы и окружения помещали, а теперь мы их. Пора учится. Учится искусству организации котлов. Хватит в битых учениках ходить!

– Но тем не менее пятидесятую армию он сумел рассечь, – добавил в заключение начальник оперативного отдела штаба фронта. Мастер, что и говорить!

– Ну ничего, – сказал на это я, – этого мастера мы немного поучим. Настала пора!

Генерал Белов выехал из Мордвеса в Каширу в половину шестого утра. Садясь в машину, он подумал о том, что немцы, к счастью, очень не любят воевать ночью, предпочитая проводить их в тепле под крышей.

Приехав в Каширу, он зашёл на почту и там узнал, где остановился его начальник штаба. Позвонив ему он узнал о движении кавалерийских полков. Грецов сообщил о том, что в город прибыл начальник штаба пятой кавалерийской дивизии генерал Баранов. Прибыл с частью своего штаба.

Подумав Белов решил организовать свой временный КП, в здании в котором размещалась почта. Танкисты девятой танковой бригады пока запаздывали. Майор Шеер был послан в Зарайск на встречу с ним в качестве делегата связи.

Днём позвонил командующий Западным фронтом генерал – полковник Конев и сообщил о том, что немцы полностью окружили Венёв. Стало ясно, что город вот – вот падёт и противник должен появится под Каширой. Он же приказал объединить под его единой рукой все части городского гарнизона.

Войск в Кашире было немного. Имелся отдельный зенитный дивизион сорок девятой армии, отдельный инженерный батальон особого назначения, школа младших лейтенантов той же армии и школа сержантов. Входил состав гарнизона и истребительный батальон, сформированный из молодёжи Каширы и Ступино. Белов приказал возглавить оборону города генералу Баранову. Зенитные орудия были спешно развёрнуты на южных окраинах города, началось минирование танкоопасных направлений. Подчинил себе Белов и сто семьдесят третью стрелковую дивизию, которая размещалась вблизи Каширы в селе Богуславском, костяк которой составляли москвичи. Эта дивизия уже участвовала в боях и теперь находилась на пополнении и переформировании. В ней насчитывалось около трёх тысяч красноармейцев.

Со стороны Венёва доносилась глухая канонада. Нет вовремя, очень вовремя стронули с места его корпус! Ещё немного и было бы совсем поздно! Захватив Венёв, немцы мигом бы домчались до Каширы! А там и переправы через Оку им бы достались. Ещё немного и они оказались бы в тылу всего Западного фронта!

Я, склонившись над картой обдумывал детали будущей Каширской операции. Если мне не изменяла память Гудериан вышел к городу частями семнадцатой танковой дивизии, авангардом которой командовал знаменитый полковник Эбербах. Вот именно эту дивизию я и собирался окружить. И для этого я стронул с места Катукова, вся воинская слава ещё впереди. Не умела Красная Армия окружать немцев в 1941 году! Не умела! Теперь ей предстояло начать учится этому. Конечно, одна танковая дивизия, к тому же основательно потрепанная в боях, это вам не двадцать с лишним в Сталинграде! Но лиха беда начало! Семнадцатая танковая должна быть окружена, взята в клещи, и уничтожена в этих клещах. Это будет первой местью за все котлы сорок первого года, которые организовал вермахт Красной Армии. Начало мести! Первые шаги к ней. Изведать её в полную силу немцам конечно предстоит позже. Но первые шаги будут сделаны здесь под Каширой. Частями Западного фронта.

Итак, по моему замыслу на одном из флангов группы Белова должна быть развёрнута девятая отдельная танковая бригада, а на другой дивизия Катукова. Они должны были создать внешнее кольцо окружения, кавалерийские дивизии корпуса Белова внутреннее. В общем так же задумывал операцию Белов и в том времени, из которого я попал сюда. Задумывал, но она у него полностью так и не получилась. Не хватило ни сил, ни умения. Надеюсь, что у меня хватит и того, и этого. Первая гвардейская танковая дивизия уже начинала своё выдвижение в район Каширы.

Поздно вечером раздался ещё один звонок от командующего фронтом.

– Вот, что Павел Алексеевич. Ставка одобрила мой решение усилить твой корпус первой гвардейской танковой дивизией. Слыхал про такую?

– Слыхал. Но насколько мне известно она ещё не закончила своё формирование.

– Почти. Почти закончила. Остались разные мелочи. Я подумал, подумал и решил, так сказать, организовать её боевое крещение. Дивизия как ты, наверное, знаешь не простая. Развёрнута на основе первой гвардейской танковой бригады. Бывшей четвёртой. Та, что отличилась под Мценском. Командует ей генерал – майор Катуков. Между прочим, награждён за дела под Мценском орденом Ленина. Так, что настоящий боевой генерал. Под стать тебе. Надеюсь, что вы с ним поладите.

– Я только рад такому пополнению. С такими силами я не только отстою Каширу, но и задам фрицам хорошего жара!

– Вот именно. Твоя задача отныне заключается в том числе, чтобы задать врагу этого самого жара. Кстати, одновременно тебе полностью подчиняется сто двенадцатая танковая дивизия. Она, конечно, довольно потрёпанная, но около сорока танков имеет. Так, что у тебя собирается мощный танковый кулак. Воспользуйся им умело, Павел Алексеевич. Понял меня?

– Понял, товарищ командующий. Воспользуюсь умело не сомневайтесь!

Катуков появился в Кашире уже глубокой ночью.

– Здравствуй Павел Алексеевич, – сказал он Белову, – вот видишь я впереди своей дивизии. А твои я как я вижу начали уже подтягиваться.

– Да совершенно, верно. Первые полки пятой кавалерийской дивизии уже вступили в город. Марш пришлось пешком совершать. Лошади у нас кованы по – летнему, только на передние ноги, а погода какая стоит сам видишь. Мороз, а снега почти нет. Но в любом случае к вечеру завтра корпус в полном составе сосредоточится здесь. А тебе сколько времени на переброску понадобится?

Думаю, что на сутки больше. У меня хозяйство почти в готовом виде. Как раз для противотанкового артиллерийского полка орудия успели получить.

Секретарь Ступинского горкома обещал мне наладить производство подков на предприятиях города. Так, что надеюсь завершить перековку лошадей, – сказал озабоченным голосом Белов, – там кстати учти у моста через Оку – крутой спуск. Там машины буксуют и лошади падают. Правда, товарищ Егоров, секретарь Каширского горкома обещал к утру всё исправить. Организовать посыпку спуска золой и песком. Девятая танковая бригада, что -то задерживается. Мне ещё переподчинили сто двенадцатую танковую дивизию, но она после боёв сам понимаешь в каком состоянии.

Катуков присвистнул.

– Я смотрю у тебя здесь хороший танковый кулак собирается!

– Похоже командование фронтом запланировало здесь переход к активным действиям. Конев сказал мне, что штаб фронта разрабатывает план контрудара по прорвавшимся к Кашире танковым соединениям немцев.

– Бомбят сильно?

– Сегодня не особенно, но завтра ожидаем усиление налётов.

– Венёв чей?

– Похоже, что немецкий. А от Венёва до нас войск сам понимаешь никаких. Так, что в самом крайнем случае послезавтра надо ждать здесь Гудериана. Как раз это время потребуется нам на сосредоточение. Моего корпуса и твоей дивизии.

До глубокой ночи я с Соколовским и Маландиным работал над планом нашего контрудара под Каширой, который предусматривал окружение прорвавшихся к городу немецких подвижных частей, а именно шедшей на острие немецкой семнадцатой танковой дивизии. Конечно, многое ещё было неясно. В частности, совершенна неясна была та обстановка, которая должна была сложится на Каширском направлении через один– два дня. Но основные наметки плана требовалось создать уже сейчас. Вероятные действия противника были для меня совсем не вероятны, я знал о них и главной моей задачей было обеспечить корпус Белова достаточными силами, необходимыми для того, чтобы наш план из штабной абстракции стал самой, что ни на есть реальностью.

Глава 10

Дневник начальника Генерального штаба ОКХ генерал – полковника Гальдера.

Запись от 25 ноября 1941 года. 157-й день войны.

…Гудериан видимо обеспечил себе свободу маневра в направлении Коломны.

…2-я танковая армия продвинулась в направлении Каширы. Войска, наступающие северо – западнее Москвы, продвинулись незначительно вследствие усилившегося сопротивления противника.

Дневник генерал – фельдмаршала Бока.

Запись от 25 ноября 1941 года.

2-я танковая армия силами танковой группировки Эбербаха с юга вплотную подходит к Кашире…В районе Сталиногорска ожесточённые схватки с почти окружённым и отчаянно обороняющимся противником. Армии приказано, по возможности, продвинутся под Каширой на север и преодолеть Оку.

– Таким образом, – докладывал Соколовский части входящие в состав Венёвского боевого участка опрокинуты противником. Управление ими фактически потеряно. Достоверной информации о положении на Венёвском направлении мы от штаба пятидесятой армии получить не можем.

– А что данные авиаразведки? – спросил я.

– Фёдор Георгиевич посылал сегодня авиаразведку в район Венёва. В самом городе на улицах скопление бронетехники и пехоты противника. От Венёва на Мордвес и далее на Каширу движутся колонны войск неприятеля.

– Связь с Мордвесом имеется?

– Сегодня с утра потеряна. Местные власти ушли из посёлка. На половину восьмого утра немцев в Мордвесе не было.

– Что у Белова?

– Полки начали прибывать в Каширу и Ступино. Туда же прибыл и Катуков с частью своего штаба.

– Переправы через Оку взяты под охрану?

– Да. Как только прибыли первые полки кавалерийского корпуса, так генерал Белов сразу же распорядился об этом.

– Вот, что, Василий Данилович, надо помочь группе Белова артиллерией. Надо срочно перебросить ему пару полков артиллерии резерва Ставки Верховного Главнокомандования. Изыщите такие?

– Изыщем.

– Далее. Михаилу Фёдоровичу и так своих дел хватает. Поэтому корпус Белова и приданые ему части не будут в подчинении штаба пятидесятой армии, и так же они выводятся из подчинения генерала Захаркина. Ведь формально он ещё под ним. Создаётся особая оперативная группа под командованием генерал – майора Белова, которая будет находится во фронтовом подчинении. Понятно?

– Ясно, Иван Степанович.

– Ну раз ясно готовь приказ.

– Есть.

В этот момент раздался звонок телефона ВЧ – связи. Я поднял трубку и услышал голос генерала Василевского.

– Товарищ Конев, какова обстановка на Венёвском направлении? – услышал я его озабоченный голос. И Генеральный штаб и Ставка никак не могут получить от штаба Западного фронта получение внятной информации об этом.

– Я тоже, Александр Михайлович. Тоже не могу добиться от своего штаба такой же информации.

– В чьих руках Венёв?

– В немецких.

– Это точно?

– Генерал Мичугин посылал своих лётчиков на разведку. На улицах города зафиксировано скопление пехоты и танков противника. Наличия наших частей в Венёве не зафиксировано.

– У вас имеется связь с частями входящими в состав Венёвского боевого участка?

– Нет не имеется. Судя по складывающейся обстановке, они разбиты и рассеяны противником. Управление ими потеряно.

– То есть левое крыло пятидесятой армии полностью опрокинуто? У меня лично вытекает именно такой вывод после ваших слов.

– Да это именно так.

В телефонной трубке наступила тишина. Судя по всему, Василевский переваривал эти мои слова.

– Что с двести тридцать девятой стрелковой дивизией? – спросил он наконец.

– В окружении.

– Связь с нею имеется?

– Имеется. Полковник Мартиросян принял решение на прорыв. Я одобрил его. Отход будет осуществляться через Спасскую на Пронск. При отходе дивизии придётся оставить значительную часть своей артиллерии и автотранспорта. Полковник Мартиросян собирается поставить в авангарде восемьсот семнадцатый полк– как наиболее боеспособный.

– Ясно. В чьих руках Мордвес?

– Судя по всему, пока в наших. Вернее, Мордвес находится на ничейной территории. Местные власти из него ушли, наших частей в нём нет, а немцы ещё не подошли. Впрочем полагаю, что ещё до вечера сегодня Мордвес будет занят противником. Согласно данным, полученным авиаразведкой в его направлении, движутся танки и пехота немцев.

Я говорил, как рубил. Ну, а что? Не поверили в своё время моим предположениям, теперь получите! А ведь тогда и Жуков меня поддержал! Всё равно сочли мои аргументы недостаточными. Вот вам «быстроходный Гейнц» и преподнёс подарочек! Таранным ударом смёл левое крыло пятидесятой армии и в наглую прёт сейчас на Каширу. Судя по всему, и в Генеральном штабе, и в Ставке очень сильно перепугались этого прорыва. Сейчас все разговоры только о нём. Забыли уже про потерю Волоколамска и грядущую, не именуемую потерю Клина. Переправа немцев через Оку и вполне вероятный заход второй танковой армии в тыл Западного фронта весьма и весьма встревожила Ставку Верховного Главнокомандования.

Я закончил тяжёлый и неприятный разговор со Сталиным по аппарату «Бодо». Верховный, судя по всему, очень нервничал в связи с прорывом Гудериана на левом крыле пятидесятой армии. С начала он даже хотел меня послать на место в Каширу, чтобы я лично разобрался со сложившейся на этом направлении фронта ситуацией. Правда потом передумал. Но нервозность Сталина чувствовалась буквально в каждой его реплике. Надо сказать, что я и сам был не против съездить к Белову, побывать, так сказать, на месте. Правда решил сделать это немного позже. Мне очень легко удалось «выбить» у Сталина для Белова полки АРВГК. Даже целых три. Хотя я с начала просил два. Но товарищ Верховный, напуганный видимо складывающейся ситуацией, дал ещё один полк. Кроме того, в подчинение Белова передавались две стрелковых бригады. Теперь мне предстояло обрадовать Павла Алексеевича Белова этим подкреплением, которого он явно не ожидал. Пока всё шло по моему плану. Под Каширой собиралась очень неплохая группировка. Имея её в своём распоряжении, можно было попытаться окружить вышедший к Оке авангард второй танковой армии фашистов. Начать наконец учится организовывать первые котлы для захватчиков. Не всё фон Боку их делать! Пора и нам начать немцев в них загонять! Пусть хлебнут окруженского лиха!

Я уже совсем было собрался уйти из переговорного пункта, как вдруг заметил, что за аппаратом находится всё – таже хорошенькая девушка – сержант. Я присмотрелся к ней повнимательнее и заметил, что она выглядит очень и очень усталой.

– Так, товарищ сержант, что -то я вас часто стал видеть здесь! Что произошло?

Девушка подняла на меня свои глаза. Я увидел, что они голубого цвета и очень красивые. Да и сама она просто на просто как говорят писаная красавица. Причём без малейших следов макияжа.

– Наряды вне очереди? – спросил я её.

– Нет, – ответила она мне, – просто подруга заболела. Простудилась. Я и взялась её подменить.

– Ясно. А как вас зовут, товарищ сержант?

– Марина.

– А фамилия?

– Четович.

– Белоруска?

– Да. По папе. Он из Борисова. Мама украинка. Из -под Львова.

– Сколько лет?

Двадцать, —сказала она и поднялась со стула.

Сидите, сидите, товарищ сержант, – сказал я ей, – и девушка послушно села обратно.

– Давно в армии?

– С августа месяца.

– А в штабе фронта?

– Первое дежурство двадцать девятого сентября, товарищ генерал – полковник.

– Так давай без этого. Без генерал -полковника. Можешь обращаться по имени – отчеству. Надеюсь, знаешь их?

– Конечно знаю. Их все у нас знают. Иван Степанович.

Получается, что эта красавица – телеграфистка служит здесь уже почти два месяца. А я, что называется в упор не замечал её! Надо же!

– Ну, что морская?

– Почему морская?

– Потому, что имя твоё так переводится с греческого. Марина означает – морская. Не знала?

– В обще то знаю. Бабушка по папе говорила. Она у нас верующая.

– А ты?

– Что?

– Как что? Верующая или нет?

– Да вы что, Иван Степанович? – на лице красивого сержанта отобразился самый настоящий ужас, как я могу быть верующей? Я же комсомолка! Член Союза воинствующих безбожников!

Я мысленно ударил себя кулаком по лбу. Вот идиот! Опять забыл в какое попал время! Только, что отгремела «безбожная пятилетка»!

– Ладно, ладно, извини за глупый вопрос. Учишься где?

– В пединституте.

– Факультет?

– Исторический.

– Курс?

– Перед войной третий окончила.

– А это дело, где освоила? – и я кивнул на аппарат «Бодо».

– А я ещё до войны на курсы телеграфистов ходила.

– Живёшь где?

– Москвичка.

– Понятно. Замужем?

– Нет, – ответила мне сержант и густо покраснела.

– А молодой человек есть?

– Нет. Вернее был. Его убили. Под Смоленском. Ещё в августе месяце. Извините, товарищ генерал – полковник, но я не хочу говорить об этом, – и лицо Марины сразу как-то закаменело.

– Вот старый идиот! – вновь подумал я, – ни такта у тебя, ни умения разговаривать с женщинами. Особенно с красивыми. Нашёл, что ляпнуть. Война ведь идёт. А разве может такая красотка быть без парня? Наверняка он был у неё не один. Хотя вряд ли. Времена сейчас строгие. Такой половой распущенности, какое было в моё время сейчас и в помине нет. Так, что вдвойне идиот! И ведь ты при всём при этом относишься к числу тех, кто посылает таких вот молодых людей на смерть. И как к тебе после этого должны относится такие вот девушки?

– Ладно извини старого дурака!

– Ну, что вы, Иван Степанович, -подняла на меня глаза Марина, – какой вы старый! Вы вон, когда по «Бодо» разговариваете прямо совсем молодым делаетесь. Особенно лицо. И движения. Честное комсомольское!

– Не льстите, командующему фронтом, товарищ сержант. Ну ладно я пошёл. А ты смотри не бери дежурств сверх меры. Поняла?

– Ну, что вы, Иван Степанович, я быстро восстанавливаюсь! Так, что мне не трудно.

– Они молодые, – подумалось мне, – они ещё не знают, что такое изношенный организм, с парой инфарктов за плечами.

Я уже совсем было развернулся как Марина вдруг спросила меня.

– Иван Степанович, товарищ командующий фронтом. Разрешите спросить?

– Разрешаю, товарищ сержант. Что у тебя за вопрос, Марина?

– А Москву, Москву не сдадут?

– Выбрось из головы эту мысль. Не сдадим конечно. Скоро так фрицам наваляем. Поняла?

– Поняла. Но они же совсем близко!

– Ну были близко, станут далеко. Поправим мы скоро это дело.

Поднявшись наверх, в свой кабинет я немедленно позвонил в штаб Белова и обрадовал взявшего трубку полковника Грецова о скором прибытии к ним артиллерийской поддержки в лице трёх полков АРВГК.

– В окрестностях Каширы зафиксировано появление подразделений немецкой мобильной разведки, – озабоченным тоном ответил он мне, – в частности в деревне Пятница. Это всего в двенадцати километрах от города. Полчаса назад мне донесли, что Пятницу занимает рота мотопехоты с шестью танками.

– Как обстановка в самой Кашире?

– Весь день непрерывная бомбёжка. Поэтому штаб корпуса и штаб танковой дивизии переехали в Суково. Хотя это тоже не самое удобное место. Рядом находится аэродром 445-го истребительного авиационного полка. Немцы почти постоянно бомбят его. Порой даже ночью.

– Как корпус? Части прибыли?

– Почти все.

– Танковая дивизия?

– На марше. Полностью прибыл только штаб.

– Девятая танковая бригада?

– Тоже на марше. Комбриг подполковник Кириченко, прибыл в Зарайск. Утверждает, что его бригада не может переправится через Осётр из-за отсутствия должных мостов и крутых берегов. Странно всё это.

Действительно странно. Надо срочно послать в девятую танковую бригаду командира штаба фронта, чтобы он ни месте разобрался с причинами её задержки. Насколько я помнил карту берега реки Осётр совсем не крутые. Бригаду Кириченко явно удерживает на марше, какие -то иные обстоятельства.

Об этом я сразу же сказал Соколовскому добавив:

– Если судить по карте берега реки Осётр вовсе не крутые, а не пологие. Надо послать толкового и решительного командира, чтобы он на месте разобрался в причинах задержки танков девятой бригады.

– Исполним, – ответил мне начальник штаба.

– Так, Мордвес судя про всему уже захвачен противником.

– Мичугин недавно посылал разведку. По её данным танки немцев уже подходят к посёлку. Вот– вот войдут в него.

– Василий Данилович, а что это у нас за симпатичный сержант – телеграфистка?

Соколовский усмехнулся в ответ.

Наконец -то ты её заметил, Иван Степанович! Это сержант Марина Четович. Она у нас с конца сентября месяца. За ней безуспешно пытался ухаживать подполковник Тихоновский, кстати тоже белорус. Из Могилева. Командиры помоложе подкатывали, но всё безуспешно. Один ваш адъютант к ней равнодушен. Что и говорить. Красавица редкая. Почти вдова.

– Это как?

– Замуж она собиралась выходить. В июле месяце. А тут война. Жених пошёл добровольцем на фронт. Ну его под Смоленском и убило. Вот такие дела.

– Я заметил, что она несёт лишние дежурства.

– Может быть наряды вне очереди?

– Нет. Говорит, что подменяет заболевшую подругу. Девушка выглядит очень уставшей.

Соколовский в ответ пожал плечами.

– Ну мы все тут не выглядим особенно бодрыми. Особенно сейчас. Да, впрочем, с 22 июня я, честно говоря, и позабыл, когда выспался вдоволь.

– И всё – таки, мы как никак мужики, а это молодая девушка. Надо как -то компенсировать ей лишние дежурства. Ты сам понимаешь на каком она посту.

Соколовский откинулся на спинку стула и как -то очень хитро посмотрел на меня. Каким– то очень хитрым и одновременно весёлым взглядом. Потом видимо справившись с собой, он коротко сказал:

– Хорошо. Твоё поручение будет выполнено