Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 181 (всего у книги 227 страниц)

Я разделся, аккуратно сложил свою форму на стул, расстелил кровать, выключил свет и улёгшись почти мгновенно погрузился в недолгий сон.

Глава 13

Дневник генерал – фельдмаршала Бока.

Запись от 27 ноября 1941 года.

Чёрный день для 2-й танковой армии Гудериана! Сначала речь шла о лишь слабом натиске на её правый фланг. С севера враг нанёс чувствительный удар через Каширу по остриям клиньев наступающей танковой бригады Эбербаха неприятель перебрасывает силы через Оку и со стороны Серпухова. Окружённым в районе Сталиногорска силам русских ценою потери автотранспортных средств и артиллерийских орудий удается прорваться на северо -восток…

Вечером находящийся на передовой Гудериан через своего начальника штаба объясняет, что танковая армия с учётом значительного численного превосходства неприятеля и вследствие нехватки горючего вынуждена приостановить операцию, поскольку так и не последовало «немедленного вмешательства» из– за Оки правого фланга 4-й армии (Клюге)…От выдвижения сил прикрытия на северо – восток к Оке и на север к Кашире решено отказаться.

Предрассветную тишину нарушил гром артиллерийских выстрелов. Артиллерийская подготовка по изготовившимся к атаке немцам началась ровно минута в минуту. По заранее разведанным целям вели огонь артиллерийские батареи первой гвардейской кавалерийской дивизии. От грохота ведущих огонь в Кашире дрожали уцелевшие после вчерашней немецкой бомбёжки оконные стёкла. Артиллерийская подготовка завершилась громким рокотом. Это дали залп РС дивизионы пятнадцатого полка гвардейский миномётов.

Ещё шла артиллерийская подготовка, когда на НП появился незнакомый Белову незнакомый командир – артиллерист. Он протиснулся к генералу Белову, вскинул руку к виску и произнёс:

– Разрешите представится, товарищ генерал – майор! Командир пятьсот десятого артиллерийского гаубичного артиллерийского полка Резерва Главного Командования подполковник Ушацкий!

Мой короткий сон прервал телефонный звонок. Я подскочил на кровати, сорвал трубку с телефона, произнёс в неё хриплым голосом:

– Конев у телефона. Слушаю!

– Тебя вызывает к прямому телефонному проводу, товарищ Сталин, – услышал я голос Соколовского, так, что уж извини.

– Надо точно сказать ему, чтобы не звонил без особой нужды в любое время дня и ночи. Как это сделал в своё время Жуков. И плевать мне на его обиды. В конце концов нужно какое -то время для отдыха! Он действительно потом до обеда спокойно спит, а тут весь белый день бегаешь как бобик. А как наступает ночь, так начинаются звонки от Верховного! Ни минуты для сна и отдыха! Не может вся страна и армия приспосабливаться к режиму одного человека. Причём к режиму весьма извращённому!

Я едва успел одеться, как раздался осторожный стук в дверь.

– Разрешаю, – выкрикнул я.

Дверь со скрипом открылась и в комнату вошла Марина.

– Потом, потом, Марина! Меня Сталин к прямому проводу вызывает. Так, что всё потом! – сказал я ей довольно раздражённым голосом.

Войдя в свой кабинет, я взял лежащую на столе трубку ВЧ – телефона.

– Здравствуйте, товарищ Конев, я разбудил вас? – услышал я трубке знакомый голос.

– Вот, что он задаёт дурацкие вопросы? – подумалось мне, – прекрасно понимает, что разбудил и тем не менее спрашивает об этом.

– Да, товарищ Сталин, разбудили, – тем не менее ответил я ему я.

– Тогда извините, но вы должны понимать всю сложность сложившейся обстановки!

– Я её понимаю, товарищ Сталин. Но извините меня если я не высплюсь как следует, то у меня будет плохо работать голова. А вы будете иметь возможность спать до обеда. А я увы лишён такой возможности. Поэтому я очень прошу вас без крайней нужды не звонить мне хотя бы после часа ночи. Я не железный и мне тоже нужен отдых, товарищ Сталин!

Сталин замолчал. Потом он сказал удивительно ровным голосом.

– Я понял вас. Хорошо, теперь я не буду иметь обычай беспокоить после часа ночи. Разве только, в случае самых крайних обстоятельств.

Поговорив со Сталиным, я позвонил Белову, а затем узнав, как у него обстоят дела направился к себе обратно в комнату. Возле неё я увидел стоявшего как обычно Рогозу с подносом, на котором стоял обычный для меня стакан крепкого чая и бутерброды с колбасой. Рядом с моими ординарцем находилась Марина, на которую он смотрел исподволь с очень большим неодобрением.

Разглядев это зрелище я едва не захохотал. Рогоза явно опасался потерять своё тёплое местечко вблизи меня. Тем более Марина женщина! И она старше его по званию! Ситуация в самом деле складывалась лично для него довольно сложная!

– Вот ваш завтрак, товарищ командующий, – произнёс он, довольно недружелюбно косясь при этом на Четович.

– Товарищ командующий вам нельзя есть такое утром, при вашей язве, – сказала она на это, – указывая на бутерброды.

– А ты откуда это знаешь?

– Ну я же говорила вам, что у моего папы язва! Все эти столы и диеты при язве желудка я знаю как таблицу умножения!

Лицо Рогозы буквально покраснело от этих слов. Мне при этом стало смешно. Я завёл их в комнату и сказал.

– Так, товарищ ефрейтор, поставьте поднос на этот стол, спасибо большое. Впредь вы выполняете все распоряжения товарища сержанта по составу завтрака. Все распоряжения поскольку она знаток и старше вас по званию. Можете быть свободны.

Когда Рогоза вышел я, сев за стол сказал Марине:

– Не успела ты здесь появится как сразу же началась ревность. Рогоза явно боится потерять своё место. Видит в тебе конкурентку. Тем более ты женского пола. Забавно.

Как вам окружающая обстановка? – сказала на это Марина.

Я ещё раз оглядел комнату и кивнул Четович на стул.

Когда она уселась на нём произнёс:

– Я всегда удивлялся и удивляюсь вашей женской способностью наводить уют. В этой комнате убирался и я, убирался и мой ординарец, но лишь ты сумела превратить в его в помещение, в которое хочется возвращаться ещё и ещё раз. Вот откуда это у вас? До этого тут был просто филиал казармы. Холодный и бездушный. И возвращался я сюда как в казарму. Честное слово!

Марина ничего не сказала мне на эти слова. Я продолжил.

– Я назначу тебя на должность сестры -хозяйки, надзирающей за хозяйством и режимом командующего фронтом. От должности бодистки – телеграфистки я тебя, естественно, не освобождаю. Только сверхурочные дежурства будешь согласовывать со мной. Твои новые обязанности тебе надеюсь понятны?

Марина в ответ кивнула головой.

– В подчинении у тебя будет ефрейтор Рогоза. Он славный парень, постарайся наладить с ним хорошие отношения. А то их начало мне сегодня, что -то не понравилось.

Марина рассмеялась в ответ.

– Он действительно славный. Просто сегодня он дважды испугался. Естественно, испугался меня как красивой женщины, вы мужчины это очень часто делаете. И испугался потерять свою должность. Но он славный и кажется очень смышлёный. Мы думаю поладим. Он, кстати, насколько я успела я заметить преисполнен к вам самого глубокого уважения. Я тоже. Так, что мы поладим. Поладим, как только уйдёт его страх.

– У меня есть ещё адъютант старший лейтенант Никодимов.

– Игорь?

Да. Знакома с ним?

– Конечно знакома! Но он очень странный. Он как -то демонстративно игнорирует меня. Словно бы меня и вовсе не существует. С начала он даже здоровался со мной буквально еле – еле. Я так и поняла почему он так ко мне относится. Хотя мы ведь никогда и не встречались прежде. Может быть, я напоминаю ему кого – ни будь? Кого -то с кем у него сложились не очень хорошие отношения?

– Ну это вы сами решайте. И поскорее. Мне не нужны дрязги в столь незначительном коллективе. Ладно, Марина, надеюсь на твою мудрость. Что ты всё наладишь и устроишь. Это тоже считай испытание тебе. Твоё назначение на новую должность я проведу отдельным приказом. Ну, чтобы всё было официально. Как положено. Ты надеешься это понимаешь?

– Конечно понимаю, Иван Степанович, – сказала она мне.

Положение у Белова складывалось непростое. В начале он предпринял фронтальную атаку изготовившихся к наступлению на Каширу немцев, поскольку подвижные части, которые должны были атаковать противника с флангов фактически ещё не прибыли к месту сосредоточения.

Конечно, атаковать противника, не завершив полностью сосредоточения, вводя в бой прибывающие войска фактически по частям противно всем канонам военного искусства, но что было делать в сложившейся обстановке? Она подчас диктовала нам совсем иные вводные установки нежели те о которых нам рассказывали наделённые опытом и знаниями лекторы в военном училище и академиях. Разгромить немцев под Каширой можно было только так, действуя дерзко с нарушением всех писанных и неписанных правил и уставов.

День двадцать седьмого ноября был очень нервным и полным забот и всякого рода хлопот как для меня, так и для моего штаба. Кстати, самого генерала Белова я лично старался теребить как можно меньше, памятуя о том, что первые часы операции они самые беспокойные и нервные.

Ещё утром от командарма – десять генерала Голикова, пришло известие о выходе в его расположение из окружения частей двести тридцать девятой стрелковой дивизии полковника Мартиросяна. Хотя дивизия и была весьма потрепана в предшествующих боях, но сохранила свою боеспособность. Поэтому моим распоряжением её немедленно перебросили на рубеж Оки.

Подполковник Тихоновский оказался весьма и весьма энергичным командиром. Приняв девятую танковую бригаду, он очень быстро организовал её быстрый марш в место нового сосредоточения на правый фланг фронтовой оперативной группы генерал – майора Белова. Уже к полудню она в полном составе вышла в место нового сосредоточения и была готова к переходу в наступление. Вообще фамилия «Тихоновский» с некоторого времени стала вызывать у меня лишь негативные эмоции, но сейчас я не мог не отметить боевые качества этого командира. Его энергию и решительность. А его отношения с Мариной, это всего лишь его отношения с ней. На дело они не влияют. Тем более она прямо дала понять, что как – ни будь сама разберётся с товарищем подполковником. Так, что я постарался запрятать весь тот негатив, который поднимался у меня в душе при упоминании этой фамилии куда – ни будь поглубже. Тихоновский справлялся с порученным ему делом и справлялся очень хорошо. Большего от него в данный момент и не требовалось.

Начали прибывать Белову и обещанные Сталиными артиллерийские полки АРГВК. Первым в Каширу прибыл 511-й гаубичный полк АРГВК, на подходе были и ещё два противотанковых два полка АРГВК, вот – вот должны были подойти и две лёгких стрелковых бригады. Утром я позвонил Катукову и вновь поразился его энергии и деловитости. Помимо мотострелкового полка он уже заканчивал сосредоточение на левом крыле ударной фронтовой группировки и одного из танковых полков. Второй же полк был уже тоже на подходе. Михаил Ефимович обещал к вечеру дня двадцать седьмого ноября полностью закончить сосредоточении своей танковой дивизии. В общем сосредоточение ударной группировки под Каширой шло полным ходом. Над боевой группой семнадцатой танковой дивизией второй танковой армии (будущей четвёртой танковой дивизии) нависла угроза окружения.

В середине дня генерал Белов сам позвонил мне и рассказал, как у него обстоят дела с двумя отдельными танковыми батальонами, обещанными ему Ставкой.

– Оказывается, товарищ командующий фронтом полковник Таранов всё пустил на самотёк. Я был вынужден послать к нему своего начальника штаба полковника Грецова. И вот, что он выяснил. Из– за плохой дисциплины марша в результате поломок и повреждений разного типа потеряны практически все Т– 34 и КВ. В район боевых действий исправными прибыли лишь восемнадцать исправных машин. Все лёгкие. Остальные нуждаются как вы понимаете в срочном ремонте и пока не боеспособны. Я распорядился создать Грецову из них сводную танковую группу и возглавив её вступить с нею в бой.

Выслушав это, я готов был покрыть всё окружающее самым чёрным матом. Ну, что за раздолбайство! В тот момент, когда каждый танк буквально на вес золота, бездарно, просто бездарно потерять десять КВ и шестнадцать Т-34! И неизвестно, когда они смогут оказаться на поле боя! Мне хотелось покрыть Белова отборной руганью (хотя я и понимал, что он тут ни при чём). Хотя конечно этот самый Таранов всё же его подчинённый и в конце концов он его отрядил на встречу этих батальонов! О как я местами начинал понимать Жукова! Как понимать! С этими раздолбаями иначе, наверное, и нельзя! Только личная ответственность, только накачки, только разносы! Иначе они и не понимают.

Кое -как стиснув зубы я сдержался в самый последний раз и молча опустил трубку.

Вдруг раздался звонок от Лукина.

– Что случилось у тебя, Михаил Фёдорович? – спросил я его.

– Тула перестала получать электроэнергию от Каширской ГРЭС.

Пришлось срочно перезванивать генералу Белову и узнавать, как обстоят дела с ГРЭС. Оказалось повреждение произошло на ней. С целью организации срочного ремонта вскоре из Москвы прибыла группа инженеров.

Уже поздно вечером я спустился на фронтовой узел связи для очередных переговоров с Начальником Генерального Штаба. На этот раз дежурила Марина. Я поздоровался с ней, она со мной, а когда она подняла свою голову и посмотрела на меня то я заметил на неё лице следы лёгкого макияжа. Подойдя совсем близко, я учуял слабый, но тем не менее заметный запах духов. Заметив всё это, я внутренне усмехнулся. Женщины оставались женщинами. На этот момент у меня уже не было никаких сомнений, что Марина нравится мне, и нравится, как говорится по – серьёзному. Но мне было так же понятно, что я нравлюсь ей. Причём нравлюсь так же серьёзно не взирая на заметную разницу в возрасте несмотря на то, что у меня имеется своя семья. И Марина в общем уже прямо говорила мне об этом. Я видел, что она явно не рассматривала меня так как рассматривали циничные и проститутские девицы из двухтысячных годов в качестве источника своего благосостояния как «папика». Я всё -таки жил в ином времени и люди обладали здесь совсем иной ментальностью. И взаимоотношения между ними строились совсем на иной основе. Цинизм и практицизм здесь совсем не приветствовались. Хотя такие люди здесь и попадались. И я уже чувствовал ответственность за эту девушку за её жизнь и за её будущее.

Глава 14

Дневник начальника Генерального штаба ОКХ генерал – полковника Гальдера.

Запись от 28 ноября 1941 года. 160-й день войны.

…Противник предпринял сильную контратаку из района Каширы.

ШАПОШНИКОВ: здравствуйте, товарищ Конев.

КОНЕВ: здравия желаю.

ШАПОШНИКОВ: доложите обстановку, сложившуюся на данный момент на каширском направлении, а также на левом крыле 50-й армии.

КОНЕВ:50-я армия, удерживая занимаемые рубежи обороны в районе ТУЛЫ, продолжала вести бои с противником в районе г. СКОПИН. Оперативная группа фронтового подчинения под командованием генерал – майора Белова в районе г. КАШИРА.

258,290,260, 217,154 сд и32 тбр – без изменений.

413 сд вела бои с противником на рубеже МАРЬИНО – БАЮЗИНКА – ХРУСЛОВКА.

299 сд оборонялась в районе ДУБКИ.

31 кд данных о её положении не поступало.

239 сд, по данным штарма выходит из окружения в район ПРОНСК.

41кд вела бои с танками и мотопехотой противника в районе ПРОНСК.

По оперативной группе генерала Белова.

Белов с утра начал действовать. После предпринятой артиллерийской подготовки атаковал противника и начал продвигаться вперёд. Имеет продвижение вперёд на три – четыре километра. Это данные на 16.00 27 ноября. Захвачены пленные. Сегодня в бою гвардейская танковая дивизия, танковая бригада и танковые батальоны не участвовали. Заканчивают сосредоточение. Будут участвовать с утра. 112 танковая дивизия на месте и ведёт бой в 16 километрах юго – западнее КАШИРА.

ШАПОШНИКОВ: Какова обстановка на сегодняшний момент в полосе действия фронтовой оперативной группы?

КОНЕВ: на 16.00 2-го кавалерийского корпуса занимали следующее положение:

1гв.кд. вела бой с противником силою до пехотного батальона с 10 танками на северной окраине района ПЯТНИЦА – ТИМИРЯЗЬЕВО. Части дивизии овладели БАЗАРОВО и ЧЕРНЯТИНО, и начали обходить ПЯТНИЦУ с северо – запада.

2гв.кд, овладев районом ОЖЕРЕЛЬЕ – ГРАБЧЕНКИ, продолжала наступать на район КОКИНО, имея перед собой пехотный батальон с 8–10 танками.

112 тд, в течение дня успеха не имела.

Сводная танковая группа под командованием полковника Грецова уничтожив несколько разведывательных групп противника, продвигавшихся на ЗАРАЙСК и КОЛОМНУ, заняла населённые пункты ТОПКАНОВО и ОСТРОГА, и продолжил наступление в направлении НИКУЛИНО и КИПЕЛОВО. К исходу дня частям сводной группы удалось потеснить противника на КАШИРСКОМ направлении в общей сложности на 3–8 километров.

ШАПОШНИКОВ: какие действия фронтовой группы намечены назавтра?

КОНЕВ: вводом в бой 1гв. танковой дивизии, 90 тбр завершить окружение подвижных частей противника, прорвавшихся в район КАШИРА.

ШАПОШНИКОВ: какова обстановка в воздухе в полосе действия фронтовой оперативной группы?

КОНЕВ: С переходом Белова в наступление действия авиации противника на данном направлении резко активизировались. Самолёты противника большими группами совершали бомбоштурмовые удары по наступающим частям фронтовой группы. Генералом Мичугиным для поддержки наших наступающих войск в район КАШИРЫ были направлены дополнительные силы истребительной авиации. Завтра согласно моему приказу ВВС Западного фронта будут оказывать всемерную поддержку частям и соединениям фронтовой – оперативной группы.

ШАПОШНИКОВ: мне всё ясно, товарищ Конев. Учтите Ставка и Генеральный штаб уделяют самое полное внимание развитию событий на КАШИРСКОМ направлении.

КОНЕВ: мне это ясно.

ШАПОШНИКОВ: тогда у меня всё. До свидания.

КОНЕВ: до свидания.

Закончив переговоры, я ещё раз посмотрел на Марину.

– Кто -то у нас нанёс сегодня макияж и опрыскался духами. Я прав?

Марина вскинула меня встревоженный взгляд и спросила:

– Не надо было делать этого?

– Ну, что ты! Ты конечно и без макияжа чудо! Но с ним ещё замечательнее выглядишь. Главное соблюдать меру, – сказал я вспомнив жутко раскрашенных шалав из девяностых и последующих годов. Потом к ним добавились жуткие татуировки наносимые на разные части тела, подчас на лицо. Я, конечно, человек достаточно терпимый, в том числе и к проявлениям молодёжной моды, но вот всё это повергало меня подчас в очень большое смущение и оторопь. Конечно, не хотелось превращаться в бурчащего старпера, я как -никак не плохо помнил дни своей юности и молодости, но жутковатые «тату» на лбу и щеках меня не вдохновляли.

– Когда я ещё училась в школе у нас в старших классах были дискуссии о том могут ли комсомольцы и комсомолки носит украшения, пользоваться косметикой, носить галстуки и прочее, – рассказывала мне Марина, – а в двадцатые годы говорят было ещё строже. Тогда если девушка приходила в школу с подведёнными глазами или надушенная, то это однозначно считалось признаком мелкобуржуазности. Это могло закончится исключением из комсомола и даже из школы. А вы как считаете, должна девушка пользоваться косметикой и украшениями?

– Я же уже сказал тебе, Марина, всё должно быть в меру. В тои числе косметика и разного рода украшения.

– Когда погиб Сева, я сказала себе, что больше ни разу не накрашусь и нанесу на себя духи. А сегодня…

Я подошёл к Марине совсем вплотную и произнёс тихими голосом:

– Мёртвых не вернёшь. А живые должны жить. Ты поступила правильно. Ты думаешь мне легко посылать причём ежедневно тысячи людей на смерть? Сидя при этом в тёплом кабинете? Я же тоже был солдатом. Хотя им и остаюсь. И меня может не обойти немецкий снаряд, осколок или пуля. Генералов тоже убивают на войне.

Марина внимательно посмотрела мне в глаза и молча кивнула головой.

Утренний удар гвардейской дивизии Катукова похоже застал немцев врасплох. Нет, они, конечно, видели переброску советских войск к Кашире ожидали нашей контратаки, но видимо не сумели оценить в полной мере его силу. Первая гвардейская танковая дивизия как -то сразу стала набирать высокий темп продвижения. После мощной артиллерийской подготовки (поддержанной огнём гаубичного артиллерийского полка из -за Оки) в атаку пошёл мотострелковый полк, а когда он сумел вклинится в немецкую оборону (подготовленную ещё вчера), в дело пошли и танки. Мало по малу немецкая оборона затрещала и стала подаваться.

Часом позже начала наступать сто двенадцатая танковая дивизия, усиленная девятой танковой бригадой, которую я перебросил на правый фланг группы Белова. После первоначальной заминки, танковые и кавалерийские части постепенно стали набирать темп. Кавалерийские и пехотные соединения должны были составить внутреннее, а танковые внешнее кольцо окружения немецкой семнадцатой танковой дивизии.

Немцы уже поняли наш замысел и поэтому с утра 28 ноября пытались самым срочным образом отвести свои вырвавшиеся вперёд части. Нашей задачей являлось не допустить осуществить им этого. Точкой смыкания клещей я избрал Барабаново.

В своих телефонных докладах Белов сообщал о том или ином захваченном населённом пункте. Немецкая группировка в Пятнице сковывалась фронтальными атаками. Дивизия Катукова упорно двигалась в этом направлении. Навстречу ей рвались сто двенадцатая и девятая танковые дивизия и бригада. В общем несмотря на отчаянное сопротивление и попытки контратак немецкая боевая группа, вышедшая к Кашире, постепенно охватывалась в клещи. Для противника было неожиданным то количество сил, которое мы использовали в контрударе под Каширой. Он, например явно не ожидал ввода дивизии Катукова. К тому же генерал Мичугин сумел обеспечить надёжное прикрытие с воздуха наступающих группировок.

В обед я столкнулся с тем, что Рогоза кормит меня молочным супом и паровыми котлетами. Несмотря на то, что я с детства не любил именно молочный суп, я стоически съел его. В конце концов я оказался не в совсем обычной ситуации и здесь как говорится обед не выбирают. Закончив есть, я обратился к своему ординарцу.

– Слушайте, товарищ ефрейтор, в нашем коллективе появился новый человек и я бы сразу же хотел расставить все точки над и. Помолчав я добавил:

– Во -первых, Дмитрий, сержант Четович не претендует на ваше место. Вам это ясно?

– Ясно, товарищ командующий.

– Во – вторых, Марина будет отвечать только за моё диетическое питание и наведение порядка в комнате отдыха. В этом плане вы ефрейтор подчиняетесь ей Вам это понятно?

– Понятно.

Во всём остальном она никак не пересекается с вами. У неё остаются обязанности бодистки – телеграфистки, которые вас никак ни касаются. Надеюсь, вам это понятно?

– Понятно.

– Тогда отсюда следует следующее. К сержанту Марине Четович относится с уважением, выполнять все её приказы и распоряжения, не конфликтовать с ней и так далее. Вам всё понятно?

– Понятно. Товарищ командующий фронтом, присвойте мне хотя бы звание младшего сержанта!

– Что? Зачем?

_ Ну, а как же! Я всего лишь ефрейтор! А она женщина, целый сержант! Меня же дома засмеют, когда узнают про такое дело! А тут всё же сержант, хотя и младший! Всё же не так обидно!

Я помолчал откинулся на спинку стула и расхохотался. Рогоза сумел – таки удивить и рассмешить меня! Ему стыдно быть ефрейтором, когда Марина сержант! Такого извива человеческого тщеславия я, честно говоря, даже не ожидал! Отсмеявшись, я проговорил еле – еле.

– Ладно, Рогоза, иди привинчивай себе второй треугольник, будешь ты младшим сержантом. Сейчас приказ подпишу. Хотя за наглость тебя наказать бы следовало!

Утром двадцать девятого ноября генерал Белов сообщил мне, что до смыкания клещей вокруг немецкой группировки сосредоточившейся под Каширой в районе деревни Пятница осталось всего чуть– чуть, буквально пара километров.

– Катуков уже ворвался в Барабаново, ведёт бой на улицах, – сказал он мне по телефону, – а твой Тихоновский от него максимум в паре километров. Не успеют немцы из клещей выскочить.

– Ты смотри, Павел Алексеевич, не расслабляйся, – ответил ему на это я, -врага мало в клещи загнать, его ещё там удержать надо! Так, что учти это.

– Будем учитывать.

Конечно, не недавним масштабам, когда немцы окружали целые советские фронты в полном составе, планируемое нами окружение противника под Каширой было мизерным. Но с чего-то надо было начинать! Где – то надо было учится бить и окружать врага!

Через пару часов Белов позвонил вновь и сообщил радостным голосом.

– Соединились! Соединились, товарищ командующий. Катуков и Тихоновский. Севернее Барабанова. Немецкая семнадцатая танковая дивизия окружена!

Но положим даже не вся дивизия, а только её боевая группа, но тем не менее и это огромное дело. Начало начал.Начало наших побед и, по сути, начало нашего контрнаступления.

– Ты, Павел Алексеевич, помни, что я только, что сказал тебе про то, чтобы ты не расслаблялся. Срочно уплотняй кольцо окружения. И внешнее, и внутреннее. Немцы они не дураки. Сегодня же ночью попытаются прорваться к своим. И к бабке не ходи. Подтяни артиллерию. Устрой фашистам веселье.

Закончив разговор с Беловым, я немедленно позвонил Шапошникову.

– Товарищ маршал, Борис Михайлович, только что генерал Белов сообщил мне, что части первой гвардейской и отдельной девятой танковых дивизии и бригады соединившись в районе деревни Барабаново, отрезали пути отхода немецкой семнадцатой танковой дивизии!

– Очень хорошо голубчик! Это просто прекрасная весть!

Естественно, что Борис Михайлович не преминул поделится с этой «прекрасной вестью» со Сталиным.Примерно через четверть часа мне позвонил сам Верховный Главнокомандующий.

– Поздравляю вас с крупным успехом, товарищ Конев, – сказал мне Сталин.

Я поблагодарил его в ответ. А если разобраться, то успех -то не выходит за рамки тактического. Но так все изголодались по победам Красной Армии, так все устали от её неудач, что даже этот, в сущности, своей по масштабам всего огромного фронта не очень значительный успех, стал для всех нас очень большой радостью и действительно прекрасной вестью. А я сумел изменить ход истории в параллельном (или в каком я там оказался) мире.

Немцы были конечно не дураки, очень даже не дураки. Осознав тот факт, что оказались в окружении они в первую же ночь предприняли попытку вырваться из котла, пока его стенки не стали слишком толстые. К счастью, генерал Белов сумел правильно определить то направление, на котором, оказавшаяся в окружении боевая группа немецкой семнадцатой танковой дивизии будет пытаться вырваться на свободу. Немецкую колонну в начале встретил плотный огонь, а затем и войска, заранее подтянутые к месту предполагаемого прорыва противника. Тяжёлый и кровопролитный бой шёл всю ночь и практически всё утро. В его итоге прорывающиеся немецкие подразделения были большей частью разбиты. Те, кто не был убит или не попал в плен, оказались отброшены обратно в котёл, зачистку которого части оперативной группы Белова начали с утра тридцатого ноября.

Время уже почти подошло к обеду как мне позвонил генерал Белов.

– Товарищ генерал – полковник, срочная новость! – произнёс он взволнованным голосом, – нами взят в плен, командир ударной бригады, которая и вела наступление на Каширу, полковник Эбербах!

Услышав эту новость, я едва не присвистнул. Ничего себе! Нам в руки попал сам Эбербах! Так сказать, собственной персоной. Командир авангарда у «быстроходного Гейнца» Гудериана! Будущий генерал танковых войск и командующий пятой танковой армией. В моей реальности его пленили британцы. Во Франции в августе 1944 года. А здесь Эбербаху не предстоит стать генералом. Здесь он обречён навсегда остаться оберстом. По крайней мере в Вермахте.

– Обстоятельства пленения? – спросил я Белова.

– Обнаружен раненым в подбитом танке.

– Куда ранен?

– В руку и в ногу. Похоже имеется большая потеря крови.

– Так, Павел Алексеевич, оказать Эбербаху немедленно всю необходимую медицинскую помощь, привести в чувство, а затем сразу же доставить в штаб фронта. Понял?

– Да понял. Будет исполнено.

Ну Эбербах, конечно, не Гудериан, но всё равно пленных такого калибра нам пока не попадалось! А с учётом его будущей биографии и подавно.

К вечеру части группы Белова в основном завершили зачистку котла. По донесению Павла Александровича были взяты богатые трофеи и значительное количество пленных. Я бы с удовольствием съездил бы под Каширу лично, чтобы ознакомится со всем происходящим на месте, но увы был лишён такой возможности. Но, как бы то ни было, непосредственная опасность Кашире больше не угрожала, а наш план окружения и разгрома боевой группы семнадцатой танковой дивизии немцев был исполнен. Да к тому же в руки к нам попал сам Эбербах! Для сорок первого года результаты просто блестящие! Наверху итогами операции, судя по всему, тоже были очень довольны. Естественно, доволен был и я. На планах Гудериана переправится через Оку и попытаться зайти в тыл Западного фронта был поставлен большой и жирный крест.