Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 225 (всего у книги 227 страниц)

– Что за серпентарий?

За поворотом открылась двухметровая секция, где за витринным стеклом ползала толстая чёрная змея длиной, наверное, метра в полтора. При виде меня она встала на хвост и злобно зашипела. Я не придумал ничего умнее, как зашипеть в ответ. Так эта гадина ползучая, почти как в фильме про Гарри Поттера, сделала вид, будто бы моё шипение смертельно оскорбило её маму, десяток сестёр, бабушку и прадедушку в сорок восьмом яйце, после чего мощно ударила мордой в стекло.

Которое вдруг легко пошло трещинами…

Абсолютно не понимая, что тут вообще происходит, я бегло осмотрелся, приметив у края вольера ведро с песком, веник и металлический совок с длинной ручкой. А когда после второго удара стекло посыпалось уже в мою сторону, то выбора у меня оставалось, считай, никакого.

Эта чёрная тварь просунула башку сквозь пробитую дыру и уставилась на меня немигающим взглядом. В её глазах можно было прочесть всего одно слово – «смерть!» И знаете, вот в том моём настроении оно меня совершенно не устраивало…

– Предупреждаю, я буду защищаться.

Змея игнорировала мои предупреждения и раззявила на меня пасть, полную иглообразных зубов. Никогда не видел ничего подобного ни в одном учебнике зоологии, а я не пропускал уроков в школе. Когда она бросилась, целя мне в лицо, совок в моей руке буквально ожил, на один взмах отрубая голову агрессивной гадине. Я только успел выдохнуть, как…

– Эй, так не бывает!

Труп змеи зашевелился, а из кровавой раны выползли сразу две головы. Мышечная память сработала быстрее, чем я осознал, что, собственно, творю. Пара взмахов совком – и количество голов на полу увеличилось до трёх. Но, как вдруг оказалось, это было только начало…

– Нечестно! – заорал я через несколько минут, стоя едва ли не по щиколотку в крови и слизи, а на меня шипело уже не менее трёх десятков оскаленных пастей.

Лернейская гидра! Тут уж руби не руби, а она прёт в геометрической прогрессии по принципу: бесконечность не предел. На каком-то этапе мне действительно стало страшно…

– Гер-ма-ан!

– Я здесь, друг мой, – как он появился рядом, я не знаю, наверное, чудо. – Замри и не шевелись, мне нужно всего пару шагов и…

Пока я, послушно зажмурившись, стоял столбом, а многоголовая гадина из греческих мифов тянула ко мне раздвоенные языки, он что-то нащупал с внутренней стороны витрины и ткнул этим предметом в основание всех шей твари. Раздался треск, сверкнули зелёные искры, а потом злобное пресмыкающееся, свинтив головы в один узел, глухо рухнуло на пол.

– Электрошокер? – сдавленно пискнул я.

– Надёжная вещь, – важно согласился наш великан. – Есть случаи, когда обездвижить врага безопаснее, чем его убить. Помоги мне отнести тело обратно за стекло.

Учитывая, что там уже была изрядная дыра, Герман в один могучий удар кулаком расхреначил остатки витрины в брызги. Мы уложили всё ещё живую гидру на песочек, потом Земнов потянул рычаг слева, и сверху упала плотная кованая решётка. Змея могла бы сквозь неё проползти, но только не та, что имеет десятки голов. Так что тут уж всё надёжно.

– Ты не пострадал?

– Нет, спасибо. А вот эта гадина, она что, реально та самая гидра?!

– Конечно, – серьёзно согласился он.

Врал, разумеется. Но пусть, я был не в том состоянии, чтобы прямо сейчас докапываться до какой-то там правды. Мы вышли к саду за две-три минуты, но я сначала отправился в душ. Надо было хорошенько отмыться от крови, грязи и слизи, чтобы выйти к общему завтраку в более-менее пристойном виде. Тут без вариантов: я выглядел как канадский китобой после разделки туши…

Кстати, наш знаток мрамора и бронзы, на котором любые царапины, порезы или раны заживали в течение часа-двух, сам принёс мне полотенце. Переодеваться я собирался уже у себя в комнате. Денисыча не было, но, судя по смятой постели, пока я бодался с начальством, он успел неслабо придремнуть. Это вполне в его стиле. Хотя, по совести, и сама комната была в его же единоличном пользовании до моего зачисления в штат.

В общем, когда я, отмывшийся и переодевшийся в длинную белую простыню (а всё остальное ещё не сдавалось в стирку!), вышел в сад, меня категорически приветствовали поднятием бокалов все члены нашего маленького, но очень героического коллектива:

– За Александра, защитника мужей! Героя, не убоявшегося ни гнева шефа, ни злобных пастей гидры! Где его вино?

Естественно, как вы понимаете, мне пришлось всех обломать грядущими перспективами. Наш Феоктист Эдуардович не поверил ни одному моему слову, фактически даже не выслушав. Коварная Мила полностью контролирует старшего брата, и в плане информации он просто ест из её рук. Пробиться к его разуму совершенно невозможно, да и, более того, он пообещал всесторонние репрессии всем и каждому, кто только попытается «оболгать» его нежно любимую сестрицу.

– Нам же всем за мой одиночный демарш грозит полный запрет на алкоголь в рабочее время. Простите…

– Не, а чё, бро? Звучит как тост! – Три хрустальных бокала звякнули друг о друга в едином порыве. Я не успел…

Ну а потом мы закусили, выпили ещё под яичницу с помидорами и болгарским перцем, а потом я в деталях пересказал всю нашу короткую беседу в директорском кабинете. От начала до конца, в лицах, интонациях и деталях. Полностью по сюжету, с чего начали и чем закончили.

Светлана ахала, охала, прижимаясь ко мне, якобы случайно толкаясь то круглым бедром, то упругой грудью. Диня разливал всем и всё, особенно упирая на то, как, получается, бесстыдно вела себя Мила. Ведь она знала правду, но, будучи актрисой от бога, без малейших сомнений, открыто и беззастенчиво врала в лицо собственному брату!

Как такое возможно? Вот он бы никогда не позволил себе обмануть своего зёму и бро! Значит, спать на моей кровати, жрать мои бутерброды, ходить в туалет в моих тапках, натягивать мои футболки – чисто чтоб померить – нам запросто! Но врать, упаси его небеса, – это же просто невозможно…

Только сейчас я заметил длинный пластырь телесного цвета на виске у нашего великана. Всё-таки он серьёзно пострадал вчера, хотя, как сам говорил, любые раны на нём заживали быстрее, чем на собаке. Я как-то даже поинтересовался, что он использует для лечения – йод, перекись, эплан, левомеколь. Герман жутко смутился и сказал, что ему лучше всего помогает ледяная вода из фонтана. Лично он считает её целительной, и оно работает.

…Наверное, мы засиделись. Время позднего завтрака плавно переходило к раннему обеду. Хромой Сосо дважды менял блюдо со свежими фруктами и вновь нарезал хлеб, а мы всё болтали и болтали, но не могли наговориться. Нам не хватало ни дыхания, ни эмоций, ни времени…

Мы вспоминали вчерашний поход к госпоже Аванесян, хотя большинство называло её просто Гекатой. Денисыч весьма скромно отзывался о своём подвиге, словно не желая признавать, что в его знаменитой холщовой сумке кроме вина вдруг могло оказаться и оливковое масло. Ибо это непорядок! Вдруг ещё там найдутся творог и сыр?

Золотоволосая красавица Гребнева дважды сетовала на разорванное-разрубленное-порезанное безвозвратно утраченное совершенно новое платье, которое она, между нами, надела в первый раз и специально для меня, а теперь этим лоскутьям место только на мусорке. И то лишь если какие-нибудь крымские цыгане не побрезгуют его забрать, а они после возвращения полуострова стали такие привередливые-е…

Как по мне, так было немножечко странно, что господин директор до сих пор не замечает, чем занят коллектив его музейного комплекса. Вроде бы видеокамерами мы обеспечены по полной, и это важный элемент работы любого нормального офиса, не то что музея…

– Стоп. У нас же есть видеозаписи всего происходящего, так?

– Прокомментируй, бро…

– Я о том, что если записи есть, то на них наверняка найдётся картинка, как Мила Эдуардовна проникает ночью в комнату к Герману!

– Александр, у нас с ней ничего не было! Я бы запомнил, но…

– Герман, плюнь, я не об этом! Я про то, что где-то есть запись, как она тырит у тебя струну Орфея, и этому директор не сможет не поверить.

Мы, трое мужчин, нервно переглянулись друг с другом и единодушно признали, что да, такое возможно.

– Но это сработало бы, если б камеры были у нас в комнатах, – осадила нас умничка Гребнева. – Да кто бы только посмел записывать на видео, как я стринги переодеваю!

Тут она нас уделала, один – ноль.

– Но наверняка в коридоре есть?

– Там, где я хожу в душ голой?

Два – ноль, вчистую. Как оказалось, камеры стояли лишь по периметру, вдоль ограды и, возможно, в кабинете директора. Фактически, если подумать, можно было бы попросить его посмотреть записи, но смысл? Если струну забрала Мила, то ей вовсе не требовалось, задрав подол, перелезать через забор ночью. Она прекрасно вышла бы через дверь утром, не вызывая ни у кого ни малейшего подозрения.

Да и Феоктист Эдуардович предпочитал незапятнанное состояние рассудка, при котором его сестрица оказывалась способна одним пожиманием плеч развернуть ситуацию в свою пользу. Так что в чистом остатке получалось уже три – ноль. И пусть никому из нас не хотелось признавать поражение, но кто спрашивает мнение проигравших?

– Ну вот чего они добились, уничтожив Тени?

– О, дорогой, всего одного, но крайне важного момента.

– Ослабили наши силы? Так это весьма условно, знаешь ли…

– Знаю. Но цель Гекаты была в другом – заставить Её Дремлющее Величество проявить интерес к массовой гибели своих слуг. Так вот именно этого она добилась.

– Чужими руками?

– Разумеется. Но разве не в этом состоит искусство войны?

– Тогда я не понимаю её цели…

– Милый, всё просто: если эти благородные дурачки из «Херсонеса» и Владычица Пирамид уничтожат друг друга, то не только ночь в этом городе будет принадлежать Гекате.

– Но это вряд ли. Мы оба знаем, что тот же «Херсо-нес» живёт не за счёт продажи билетиков в музей, поэтому стереть их с карты невозможно. Равно как и взорвать древние пирамиды на дне моря в кривой от Севастополя до Ялты. Это не только обрушит экосистему целого региона, но ещё и вызовет цепную реакцию во всём мире.

– Ты возбуждаешь меня, когда говоришь умные слова – «экосистема», «цепная реакция»… Говори так ещё!

– Просто я хочу понять, что будем делать мы, находясь между молотом и наковальней. Владычица Теней легко создаст себе других слуг, но я не готов за неё умирать. Это вообще не моя война.

– Почему же? Самим своим рождением мы обязаны ей.

– О да! Она создавала вселенные, походя рождала детей, уничтожала их же, бросалась из крайности в крайность, развязывая никому не нужные битвы с богами, обиделась на всех и вся, закрылась от мира и даже не замечала, что мы, в отличие от неё, можем хотеть жить!

– Что ты со мной делаешь! Продолжай…

– Жить своей жизнью, а не капризами и аппетитами Владычицы теней. Наш век на земле и без того краток, а путь предопределён. Да, я могу убивать людей, а уж одного так вообще просто разорвал бы на месте, но это локальный конфликт интересов. А если кто-то разбудит Дремлющую…

– Разве мы сами не собирались это сделать?

– Мы были глупы и самонадеянны. Но нам повезло вовремя остановиться, если же Геката продолжит убийство Теней, то победителей в грядущей битве просто не будет. Ни с какой из сторон. Да, я никогда не был за мир во всём мире, но я также не хочу умирать, потому что…

– Ты слишком разволновался милый, моё возбуждение падает.

– …потому что со смертью я навеки потеряю тебя. Во всех смыслах – физически, духовно, эмпирически, гастрономически, экзистенциально, философически, параллельно, перпендикулярно, анатомически. Ты возбудилась?

– Да-а!

– Я старался…

…Мы так и не пришли ни к какому решению. Настроение у всех было подавленное. Поэтому оказались вынуждены тупо разойтись по своим комнатам и заняться собственными делами. Герман вспомнил о необходимости вычитки доклада для британского научного журнала. А поскольку текст должен быть предоставлен в редакцию на английском, то Денисыча он просто унёс под мышкой.

Гребнева никому ничего не объясняла, но, опустив глаза, ушла раньше всех нас. Я порывался было её проводить, но она отрицательно покачала головой: не сейчас и не сегодня.

Что ж, мне, наверное, стоило бы остаться в саду на свежем воздухе, но стадное чувство никто не отменял: я прикрыл дверь в своей комнате, сел за стол и открыл блокнот. Этому простенькому приёму научили ещё на первом курсе: не знаешь что делать – рисуй! Оно всегда срабатывает.

Я пытался изобразить по памяти те Тени, которых бил струной Орфея, но вышло не очень. Потом рисовал доберманов, они всегда очень графичны и эмоциональны. С третьего раза, кажется, что-то там стало получаться. Ещё нарисовал портрет Светланы, хотя она каждый раз выходила у меня по-разному, как будто мне позировали разные девушки.

Греческий профиль великана Земнова начал и бросил: не то и не так. Тем более что я уже рисовал похожее. Потом проверил смартфон, писем там не было, непринятых звонков тоже. Даже родной Сбербанк не стал заваливать предложениями кредита, словно бы резко потеряв финансовый интерес к моей личности. Как так-то?

На минуту я даже ощутил укол горького разочарования: мне некуда было идти, кроме музея, я нигде не завёл друзей. Ну это если, конечно, не считать Гекату Аванесян, водителя Арсена и его знакомую чебуречницу Манану. А не попросить ли разрешения у шефа и махнуть на такси за чебуреками? Да нет. Не хочу я его ни о чём просить после такого разговора…

А потом в дверь постучали, и на пороге нарисовалась Мила:

– Нам надо поговорить.

Я вежливо встал ей навстречу, но она, сделав пару шагов, закинула руки мне на плечи и, прижавшись всем телом, горячо зашептала:

– Вы глупо себя ведёте. Зачем вмешивать в наши дела моего наивного братца? Ваши друзья предали и подставили вас, ведь никто из них не захотел идти на конфликт. Вас снова вытолкали в первые ряды, и они всегда будут так поступать. Не доверяйте им! Мир меняется, он всегда был изменчив, но выживает лишь тот, кто вовремя успел сделать ставку на правильные ориентиры. А они часто таятся в тени…

Я молчал. Мне нечего было ей ответить, и даже тот факт, что ко мне откровенно липла молодая и весьма симпатичная девушка, не вызывал ни капли вожделения. И она это почувствовала, презрительно отстранившись:

– Подумайте ещё раз. Я никуда вас не тороплю. Мы, девочки, умеем ждать. Но ради ваших принципов, ради вашей семьи и близких не становитесь у меня на пути…

Если следовать правилам кинематографа, то я в свою очередь, наверное, должен был бы низким голосом спросить: «Это угроза?» Возможно, и стоило, но такая хорошая мысль пришла в мою голову, уже когда за Милой Эдуардовной захлопнулась дверь.

Ладно, переживу. Тем более что практически в тот же момент на пороге возникла обворожительная Светлана в коротком красном сарафане.

– Я видела, как эта стерлядь стриженая выходила из вашей комнаты! Она к вам приставала?

– Не так чтоб слишком, – не рискнул врать я. – Пыталась обниматься, но ничего большего.

– Ага, конечно! О чём вы говорили? Когда следующее свидание?

– Она… как бы так выразиться…

– Прямым текстом! – подсказала Гребнева, сдвинув брови.

– Я глупо себя веду. Директор не поможет. Меня предали друзья. И не надо стоять у неё на пути. Всё.

– Куда она пошла?

– Не знаю, вроде направо по коридору.

– Догоню – убью…

Наша Афродита толкнула меня в глубь комнаты, захлопнула дверь и ринулась в погоню. Когда я вышел посмотреть, её уже нигде не было. Зато откуда-то сбоку, на уровне моего колена, раздался знакомый голосок:

– Саня, зёма, бро… как я нажра… назюзга… накидался, короч… да?!

Пришлось ловить его под мышки и ставить на ноги, Диню неслабо штормило…

– Чё тут было-то? Милка-а при-шла, ушла, Свет-ка пр-шла, ушла, чё у тя за пр-блемы?

– Походу проблемы у нас всех, – задумчиво пробормотал я. – Пошли к Герману, не хочу пересказывать одно и то же по несколько раз.

Ну, как вы понимаете, нашего нетрезвого товарища мне пришлось тащить на своём горбу, самостоятельно переставлять ноги он был не в состоянии. Земнов дверь не запирал, легко поймал у меня с рук тощего Денисыча и перенёс его на свою койку. Я же коротко, лаконично, как любили греческие военные, доложил о визите Милы и о том, что Гребнева обещала её убить. Надеюсь, в фигуральном смысле…

– Не-е, Светка, она сло-во держит! Обещала убить – уб-бьёт! Думаешь, пщему у неё любовники не з-задерживаются? Один косяк – за шею хвать и хрусть, пополам! Хрусть, пополам!

– Читал Булгакова? – на раз просёк я.

Трезвеющий Диня самодовольно ухмыльнулся. Герман меж тем молча полез под кровать, вытащил армейский рюкзак, достал из него видавший виды бронежилет, кожаные перчатки без пальцев, чёрный тактический нож в защитных ножнах и запылённые берцы. На мой многозначительный взгляд он без улыбки ответил, что Светлану и Милу оставлять наедине нельзя, дело может кончиться весьма неприятно.

А уж если они обе схлестнулись на одном мужчине, то вообще катастрофа! И совершенно не важно, что я тут ни при чём, у женщин свои взгляды на подобные игры, они мне потом объявят, чья я добыча и чей приз. Разумеется, я не очень понимал, для чего нашему великану защита и оружие, но быстренько сбегал к себе, взял туристический раскладной ножик и тот самый пятак, что был подарен Моремановым.

Зачем? Да поди разбери! Тогда я и думать не мог, что эта монета способна спасти жизнь, причём не одну…

В общем, минут через десять мы, трое мужчин, ринулись в погоню. Впереди шёл Герман, по его словам, он знал дорогу, потому что Мила могла пойти лишь одним маршрутом, здесь его называли «тропа ренегата». Земнов отмалчивался, но наш спец по языкам и наречиям тихо намекнул, что этим путём ушёл один из бывших искусствоведов музея. И да, я отлично помнил имя этого гада!

Мы бежали лёгкой рысью, наверное, с километр, не меньше. Диня успел абсолютно протрезветь и даже ни разу не доставал нас по ходу глупыми вопросами. Великан Земнов по факту точно знал, куда могла направиться сестра директора и догоняющая её Светлана. И пусть я не так уж верил в её «мексиканскую ревность», но что обе девушки периодически конфликтуют по любому поводу, в «Херсонесе» знал каждый. Наверное, поэтому нам стоило поспешить…

Коридор становился всё более запутанным, разветвляясь на перекрёстках, потолок заметно опустился, так что Герману приходилось наклонять голову. Пол под ногами тоже изменился, после линолеумного покрытия пошёл выровненный бетон, затем булыжная мостовая, за ней битый кирпич, а дальше мы бежали просто по утоптанной земле. Ровно до тех пор, пока не упёрлись в вертикально стоящую стену воды. Серьёзно?

Коридор реально запирался изумрудной морской водой, снизу доверху. А перед ней прямо на земле белыми камушками было выложено всего одно слово, которое все мы поняли без перевода.

– Memento mori[71]… – тем не менее не удержался знаток всех языков и наречий. – Парни, можно мне пас? Не, так-то я – бессмертный! Но чёт вот не тянет каждый раз самому себе эту мантру доказывать.

Земнов, не тратя времени на разговоры, в своей привычной манере просто сунул кулак ему под нос. Диня принюхался, решил, что дело пахнет керосином, и первым встал на низкий старт. Я ничего не понял, но мой могучий друг так же молча указал на слабо различимые следы от дамских каблучков у самой стены. Получается, что следующий шаг они могли сделать лишь туда. Других вариантов по-любому не было. Я ещё хотел спросить, как можно войти в стену, если это не платформа Хогвартса, но…

– Аря-ря! – на манер моих сестричек заорал трезвый Денисыч и с разбега бросился головой вперёд.

Стена воды проглотила его без брызг или волнения, не издав даже чавкающего звука. Если когда-нибудь о нашем ЧВК будут снимать приключенческий фильм, то ответственной за спецэффекты надо нанимать Милу Эдуардовну в паре с Гекатой Аванесян. Они такое устраивают, что собственным глазам не веришь, мозг кипит, короче, дорогу профессионалам высочайшего уровня!

– Иди за мной, друг, и ничего не бойся, – впервые за весь день улыбнулся наш могучий специалист по мрамору и бронзе, спокойно шагая в стену. Она приняла и его.

– Как говорили древние… да ну вас всех в задницу! – ровно выдохнул я, отчаянно зажмуриваясь и прыгая вслед за исчезнувшими сотрудниками. И вынырнул в воде…

В том смысле, что я качался на морских волнах, а до берега было метров триста. Судя по размерам и подозрительно аккуратному, словно вычерченному линейкой по «золотому сечению», горному хребту, это был очень небольшой остров вулканического происхождения. Почему-то голубое солнце стояло в зените, но лишь светило, а не грело. Интересно, где это мы?

Денисыч и Герман показали себя отличными пловцами и покрыли уже половину этого расстояния. Мне ничего не оставалось, как классическим брассом их догонять. Вода казалась даже более плотной, чем у нас на Черноморье, и такого неестественно насыщенного синего цвета, что слепило глаза, но зато плыть было легко.

Когда я выбрался на берег, Денисыч уже раскупоривал очередную амфору. Странно, мне казалось, что во время нашей пробежки по коридору сумки у него на плече не было. Но вот он – факт! Герман отказался пить, я тоже, ну а сомелье-языковед ни у кого отродясь разрешения не спрашивал и в нашей насквозь промокшей компании тоже не нуждался.

– Что дальше?

– Отсюда ведёт лишь одна дорога, – мне указали на едва заметную галечную тропу.

– То есть вы оба считаете, что девушки пошли туда?

Диня согласно икнул, кивая головой влево. Там, на сером, как пепел, песке, было выведено сердце, пробитое стрелой, а под ними два отпечатка крупных собачьих лап. Совмещённый знак – сердце от Афродиты и стрела Артемиды. Девственница, вегетарианка, стреляет из лука, ходит с собаками. Типа я должен был уже догадаться, да?

– Ребята, могу спросить откровенно, а Мила Эдуардовна тоже богиня?

– Естественно, бро…

– Они реально туда пошли?!

– Да.

– Они самоубийцы?

– Не исключено.

– Но ведь сама Геката отказалась от похода к пирамидам?

– Естественно, она же не дура.

– Честно говоря, я думал, что они тоже кинут в топку одного Грина.

– Я тоже не ожидала, что они все туда попрутся.

– Хорошо ещё, без собаки.

– Да, Цербер остаётся зверем. Никогда не забуду, как он порвал тебя в прошлый раз.

– Просто напал из засады.

– Ага, конечно…

– Да плюнь! Ведь то, что происходит прямо сейчас, – это очередной и, быть может, последний шанс для всех нас!

– Нет.

– В смысле «нет»?

– Если Её Величество победит без нашего участия, она будет на эйфории, а значит, и не вспомнит того, что нас не было. Однако если мы будем рядом и она проиграет, то огребём по-любому, и наш конец предрешён.

– Ну, не знаю, не знаю…

– А я напомню тебе, как боги относятся к нам, титанам!

– Это было давно, и не факт, что правда, с тех пор многое изменилось.

– Милый, неужели ты до сих пор веришь, что их ЧВК «Херсонес» – это просто частный выставочный комплекс? Ты забыл, чем они занимаются? Тебе посчитать вслух, сколько наших «игрушек» они безжалостно переломали?

– То есть ты не пойдёшь.

– Нет, и тебя не пущу.

– Допустим.

– Мне не нравится твой тон.

– Потому что ты слишком хорошо меня знаешь.

– Нет, не надо! Не-е-т!

– Да-а…

…Мы постояли, быть может, минут пять, пока хоть как-то выжимали на себе одежду и осматривались по сторонам. За спиной море, впереди естественное каменное образование, до дрожи напоминающее пирамиды древних инков. Справа и слева ничего нет, словно бы пространство намеренно искривлялось, направляя любого непрошеного гостя лишь по одному, чётко утверждённому маршруту.

– Идём к пирамиде? – спросил я, невзирая на безальтернативность ответа. Все кивнули.

Тропа вывела нас к высоким воротам из огромных кусков вулканической породы, хаотично наваленных друг на друга. Мы с Денисычем прошли свободно, а Герману пришлось протискиваться, он слишком крупный. Зато сразу за воротами нашлись обе девушки.

Красавица Светлана лежала лицом вверх на каменном круге, испещрённом символическими изображениями змей, пауков, хищных птиц и каких-то злобных тварей, неизвестных никакой науке. Её тело не удерживалось ничем, ни верёвками, ни цепями; она ровно дышала и была совершенно спокойна. Наркотики, гипноз, новейшие психические приёмы, я не знаю…

Над ней замерла грозная Мила, в коротком платье, с одной открытой грудью на манер амазонок и стальным стилетом в занесённой руке. Два добермана, стоящие по обе стороны от жертвенного стола, застыли, словно бронзовые статуи. Но их чёрные глаза сразу нас заметили, и, не поворачивая головы, оба пса предупредительно оскалили зубы. Было понятно, что они сорвутся с места при первом же нашем шаге.

Тем не менее вряд ли это кого остановило, я сжал кулаки, но в этот момент сестра шефа вдруг заговорила:

– О, великая Владычица Тьмы, Верховная, Королева Пирамид, Дремлющая под землёй, Пожирательница Теней и как бы тебя ещё ни называли, но прими в дар божественную кровь и открой мне вход! Дай мне откровения и допусти меня к преклонению перед твоей властью, позволь причаститься твоими таинствами, разреши стать презреннейшей из твоих слуг!

Я не успел и охнуть, как её рука упала вниз и длинное блестящее лезвие окрасилось красным. Короткий крик Светланы перешёл в хрип. С небес раздались раскаты грома, над головой Милы сверкнули молнии, в так называемой пирамиде открылся чёрный проём, а у меня в голове что-то неправильно щёлкнуло, я достал из кармана швейцарский нож и…

Дальше всё было как в тумане. Помню лишь, что на моих плечах повис Герман, колени обхватил пьяненький Диня, доберманы ощерились и зарычали, словно бы даже став вдвое выше ростом, но я всё равно шёл вперёд. Молча, очень медленно, ничего не видя, но шёл…

А потом раздался смех.

Обе девушки хохотали так, что едва не рухнули на землю. Ангелочки опустили морды вниз и прикрыли глаза лапами, также бесстыже повизгивая и похрюкивая надо мной. Гребнева встала с каменного стола, её щёки были пунцовыми от смеха, а по щекам катились счастливые слёзы:

– Александр, ну нельзя же быть настолько туп… наивным! Один крохотный порез на пару капель, а вы тут словно греческую трагедию Софокла разыгрываете… Успокойтесь, никто меня не убивает!

– Подруга, если бы он не… так не реагировал, нам бы не открыли проход, – Мила, всё ещё едва сдерживая улыбку, заклеила пластырем внутреннюю часть плеча нашей Афродите. – Мы должны просить прощения за эту… маленькую интригу, но было важно, чтобы вы все поверили. Иначе…

– Они и поверили! Без этого пирамида бы не открылась, и… ты прикройся уже, наконец, подруга!

– Ой, мамочки… Быстро отвернулись! – командным голосом рявкнула Мила Эдуардовна, и мы все дружно развернулись, пока она надевала вторую бретельку, закрывая грудь.

– Что вообще тут происходит? – шёпотом спросил я. – Какая Владычица Теней? Её вроде не так называли?

– Я не то чтоб в курсах, бро… Но у Тени сотни имён, выбирай любое, не слишком ошибёшься. Главное, что она всегда антипод света, в любой его и своей ипостаси. Я вроде чёт умное с-кзал, да? Надо же-ж, ик…

– Но вы хоть знаете, кто она или что?!

– А я не загоняюсь лишними вопросами, но думаю, что это и есть обещанная директором операция ответного удара, – примиряюще предположил наш великан. – Все знают о древних пирамидах на дне моря между Севастополем и Ялтой, их ещё в прошлом веке нашли. Помните, когда отдельным приказом Дзержинского капитаны отправлялись исследовать самые запретные и мистические места Крыма? Но никому не известно, какие тёмные силы они разбудили и какое зло таится в древних колодцах. Быть может, именно мы и должны встать на их пути? В конце концов, наш добрый директор никогда бы не послал нас на верную смерть…

Ага, с разбегу! Меня вновь посетила настырная мысль о том, что вообще-то обычные музейные работники занимаются совершенно другими делами. И пусть их работа выглядит несколько скучнее, но зато несоизмеримо безопаснее, верно? А меньше чем за месяц работы в «Херсонесе» я столько раз рисковал жизнью, что, кажется, исчерпал весь лимит удачи…

– Александр, пожалуйста, простите меня, если рядом с Милой я кажусь вам ревнивой дурой, – золотоволосая специалистка по красной и чёрной росписи древних ваз, виновато улыбаясь, прислонила лоб к моей груди. – Я не всегда такая, просто… Ой, да всё совсем непросто! И если бы я вам честно рассказала о себе ВСЁ, вы бы давно сбежали. И никто во всём музее вас бы не осудил…

– Нет, я уже набегался.

Она запрокинула голову, подставляя самые сладкие губы. Герман и Диня отреагировали единовременно смущённым и умилённым вздохом, доберманы послали нам два воздушных поцелуя, и только строгая Мила Эдуардовна, наоборот, повысила голос:

– Может, мы всё-таки соберёмся и пройдём внутрь? Ми-ми-мишкаться вы можете потом, когда вернёмся! Вернее, если вернёмся…

Оба пса-изменщика тут же грозно зарычали, поддерживая хозяйку, так что нам пришлось подчиниться. Не из-за того, что прямо вот так их всех испугались, а по самой логике нашего присутствия здесь: раз пришли, так надо уже делать что-нибудь! Расписаться на стенах пирамиды: «Здесь были Диня, Саня, Гера, Светка и Милка!», отколупать по камушку на сувениры, развернуться обратно, передумав, пойти и победить там всех плохих? Мы выбрали последнее…

Герман встал во главе отряда, и мы фактически двигались по его следам. Тёмные мраморные полы казались натёртыми, как паркет, откуда-то несло лёгким запахом гари. Слабый свет лился издалека, худо-бедно освещая дорогу. Никаких ловушек в стиле «Индиана Джонс и компания» вроде бы не было. Под ногами не разъезжались плиты, из стен не выстреливали отравленные стрелы, потолок не рушился от неосторожного шага. Но…

Когда наша банда вышла из сумрачного коридора в довольно обширную комнату, я невольно полез вперёд. Всё помещение представляло собой хаотичное нагромождение перспектив, сводов и линий, стремящихся вверх, но пол был выложен аккуратными плитами где-то на пятьдесят-шестьдесят квадратных метров.

По центру – небольшой круглый люк вроде канализационного, но, похоже, отлитый из золота. На нём нечто-то вроде символического изображения тюремной решётки из четырёх перекрещённых линий. Всё вокруг освещалось редкими бронзовыми светильниками, изображающими трёх сплетённых змей. На головах они удерживали медные чаши с горящим маслом, и, кстати, этого оранжевого света вполне хватало, чтобы я…

– Matem tuam![72]

– А чё не так, бро?

Вам сказать? Да то, что на стенах криво, косо, вперемешку висели картины! Ещё одна частная галерея, как и в особняке госпожи Аванесян или толстого кота Раймонда Петриуса. Но так же не бывает! Это нереально, фальшиво, невозможно в принципе, что прям вот все в Крыму млеют от живописи, собирая тематические коллекции произведений искусств. Какой-то чрезмерно настырный «рояль в кустах», не находите? А я нахожу!