Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 109 (всего у книги 227 страниц)

Глава 17

17.

На следующее утро их разбудил звонок в дверь, Лейла поднялась первой и накинула халат. После памятного разговора сутки назад они съездили в общежитие, взяли такси, поскольку серая «волга» ещё зависала во Владимире, и перевезли часть вещей на Вернадского. Ни о чём не договаривались, но уже как-то по умолчанию выходило – если Леонид в Москве, то Лейла у него.

Как раз в субботу вручил ей запасной ключ.

– Если хочешь, оставайся и на время моих командировок.

– Спасибо! – кинулась ему на шею. – Но должна предупредить: скоро начнутся «эти дни». Едва ли не завтра.

– Ожидаемая неприятность. Заодно и приятный сюрприз – накануне «этих дней» ты не становишься невыносимой. Но поскольку мы вместе и, надеюсь, надолго, в красные дни календаря оставайся тут. Не сможем любить – будем дружить.

Это очень особенный и деликатный этап в отношениях, когда женщина ночует с мужчиной не только ради интима. Поэтому воскресный звонок в дверь застал в квартире обоих, а не только Леонида.

– Кто там? – спросила, подойдя к входной двери, глазок в ней отсутствовал.

– Извините… Леонид Александрович здесь живёт?

Дальнейшему девушка не обрадовалась. Натянув трико, её парень быстро открыл сейф и отворил входную дверь, сжимая пистолет в руке, отведённой за спину.

Но тревога оказалась излишней.

– Я – Максим Кашкин, муж Иры Кашкиной. Только из Владимира утренним проходящим поездом, простите, если разбудил-потревожил. Товарищ Громов дал ваш адрес.

Леонид отступил на шаг, впуская мужчину в прихожую. Пока тот снимал пальто, вернул пистолет в сейф.

– Проходите на кухню. Мы приведём себя в порядок.

Когда он оделся, умылся и почистил зубы, уступив место Лейле, которой требовалось куда больше времени, Максим занял место за кухонным столом, водрузив на него бутылку армянского коньяка и торт.

– Не знаю, как и чем вас отблагодарить… Ира не выходила на связь слишком долго, так никогда не бывало, да и её командировки по области – максимум на день-два. Начал дёргать её начальство, Каракозова, тот отвечал уклончиво, мол – дело особое, она не может перезвонить, но скоро-скоро…

– А что ещё он мог сказать? В ваших глазах генерал выглядит, наверно, совершеннейшим подлецом. Но он поступил правильно. Иногда лишняя суета вредит.

Леонид уселся за стол напротив. Он предпочёл бы обычный завтрак – творожок или оладьи с кофе, но не коньяк с тортом.

– Но она же была похищена! Сидела в яме, ждала смерти!

– Всё хорошо, что хорошо кончается. Когда мы достали её, была простужена и слаба. Но больше ей ничего не угрожало.

– «Мы достали»… Вы – скромный человек, Леонид Александрович. Товарищ Громов мне по секрету сказал, что дело раскрыто исключительно благодаря вашему напору и интуиции. Вас самих похитили, но вы не растерялись…

– Стоп-стоп! Не хочу слышать, что мой босс наговорил себе на увольнение за разглашение тайны следствия.

– Оставьте. Я тоже служил в прокуратуре, но выступал в суде по гражданским делам. Теперь в коллегии адвокатов. Прекрасно знаю, что законы работают не совсем так или совсем не так, как записаны. Никто ни Громова, ни Каракозова не упрекнёт. Скорее даже наградят. Подозреваю – лучше, чем вас. Он же начальник, всё сделано под его руководством. А я знаю: мою жену, мать моей дочери, спасли лично вы. День-два промедления, и она погибла бы, как двое её товарищей.

– Не знаю, что сказать… Что я герой весь из себя? Преувеличение. Просто делаю свою работу, иногда получается, иногда – нет. Во Владимире получилось. Жаль, что не днём раньше, меньше бы натерпелась.

Леонид уловил, что из ванны не доносится шум воды. Лейла клеит ухо? Некстати.

– Натерпелась… – Кашкин вдохнул и как в воду бросился: – Её насиловали?

– Понятия не имею. Видел её только раз – когда вытаскивали из подпола, коллега сразу увёз её в областную больницу, я не допрашивал. Потом работал по другим подозреваемым. Там за два дня дело распухло на несколько томов. Спросите её. Ничем не помогу.

Гость взял пару стаканов, стоявших около графина, открыл бутылку и плеснул в каждый на палец.

– Спасибо! За вас.

Он глотнул, Леонид только прикоснулся губами, хоть аромат был великолепен.

– Я у неё спросил, когда навещал в больнице, – разоткровенничался адвокат, вызвав прилив раздражения у Леонида – нашёл о чём говорить с женщиной, вытащенной из камеры смертников. – Она ничего не сказала и только отвернулась.

– Ещё раз повторяю: ничего не добавлю. Похитившие её подонки до этого перестреляли несколько человек. Я отрабатывал более ранние эпизоды.

– Сколько? Ужас. Конечно, в газетах не напишут, дело засекретят и рассмотрят в закрытом заседании. Поскольку статья – бандитизм, всех или почти всех расстреляют. Но мне от этого не легче.

– А легче жёнам Снегова и Ершова? Максим, будьте мужчиной. Я не знаю, глумились ли над Ириной. Допустим, ваше предположение оправдалось. Что дальше? Откажетесь от неё, «опозоренной», «осквернённой», «обесчещенной»?

– Нет… Нет! Но как же это противно.

– Если даже они и изнасиловали её, о чём мне доподлинно неизвестно, Ирина не изменяла вам. В нашем несовершенном мире почти любой самец с вывернутыми набекрень мозгами технически способен изнасиловать, пользуясь физическим превосходством. Вы склонны обвинять жертву? Тем более если не происходило виктимного поведения, она не соблазняла и не провоцировала будущего насильника. Я – на стороне жертвы. А вы, адвокат, чаще бываете на стороне преступника.

– У вас странный взгляд на нашу профессию.

– Какой есть. Прошу вас уйти немедленно. Торт и коньяк заберите.

Он запер дверь за Кашкиным, подавив импульс выписать пендель пониже спины, приготовился устроить разнос Громову, что выдал этому земноводному домашний адрес сотрудника прокуратуры. Из санузла выскользнула Лейла. Зубы она, похоже, вычистила. В остальном сохранила прежний вид – в халате, растрёпанная, некрашеная. Встревоженная.

– Подслушала?

– Словно сквозь щёлку заглянула в твой мир. Он – кошмарный!

– Какой есть. Не пестики-тычинки лекарственных растений, зато платят больше и квартиру дают. Пошли пить кофе. Или ты боишься пить кофе с человеком, встречающим посетителей с пистолетом за спиной?

– Ошарашена, признаю. Хорошо, что спрятал его. Но этот… адвокат!

– Максим Кашкин, муж потерпевшей Ирины Кашкиной по расследованному нами делу в городе Владимир. Впрочем, расследование не закончено, тайна следствия соблюдается… как бы соблюдается. Поэтому больше ничего тебе не скажу. А услышанное – забудь.

Лейла упрямо мотнула головой, тряхнув чёрными прядями.

– Но ты спас женщину! Вернул маму дочке!

– И жену мужу. Только скотина не рад. Да, её насиловали! В презервативах, потому без риска беременности и заражения всякими болезнями. Отойдёт от шока, хоть это удар по психике ещё какой, вымоется, да помылась уже много раз, вернётся к ребёнку и к этому… козлу. Всё, проехали. А ему не нравится. Не благодарить меня приехал, а выведывать – что с ней случилось. Лучше бы его самого в задний привод… – он сквозь зубы пробормотал беззвучное ругательство. – Один мой товарищ намерен жениться на жертве насилия, понимает – та ничем не провоцировала негодяев, жалеет её. Вот он – человек порядочный, правильный, умный. Что говорить… Останавливаемся, больше ни слова, не то получится, что беру работу на дом, осмысливаю происшедшее.

– Многие берут, – Лейла начала чуть успокаиваться, но Леонид не дал расслабиться и подлил масла в огонь, выдав по памяти:

Я патологоанатом, я беру работу на дом.

И лежат друг с другом рядом упакованы в мешки

Ломтик докторской колбаски, чей-то череп, чьи-то глазки,

Огурцы своей закваски и фрагмент прямой кишки.

– О, господи! Что за чушь!

– Не чушь, а чёрный юмор. Ты же видела в щёлку кусочек моего мира. Юмор там соответствующий.

Он соврал. Песня Доктора Александрова «Я патологоанатом с очень маленькой зарплатой» родилась в другом и не менее циничном мире – медицинском. А также в другой вселенной, споют ли её тут – будет видно. Вдруг патологоанатомам поднимут оклад, и они перестанут жаловаться на судьбу.

– Боже мой! – снова вспомнила Всевышнего Лейла, подошла вплотную и дохнула запахом болгарской зубной пасты. – А ведь я целые сутки думаю о замужестве с этим жутким человеком!

Обняла, но он возразил:

– Во-первых, эти мысли у тебя проскакивали и раньше. У меня тоже, признаю. Во-вторых, ты до сих пор не заполнила анкету. Значит, несерьёзно думаешь.

– А я тебе серьёзное скажу. Лёня! Ты – очень чистый человек, если смог остаться нормальным после стольких лет службы в этом… Два в милиции и год в прокуратуре?

– Гораздо больше. Но это совсем, совсем другая история. Кофе!

Громов с Айварсом прибыли в Прокуратуру СССР в понедельник, латыш, отдавая ключи от «волги» предупредил, что её немедленно нужно шприцевать по подвеске и вообще проверить днище после зимы.

– Вот ты и оформишь.

– Почему это я? Машина закреплена за тобой.

– В благодарность за хорошую новость. Говорить? Или, хрен с тобой, сам отгоню на автобазу.

– Ладно… Но если новость не стоит того, уговора нет.

– Стоит. В пятницу судебная коллегия Верховного Суда рассмотрела кассационную жалобу обвиняемых насильников по Калининскому делу. Приговор оставлен без изменений и вступил в законную силу. Можешь послать Громова с его нравоучениями в дупло.

Латыш аж подпрыгнул.

– Ладно! Гони ключи обратно. Хоть мне с вами на ней больше не ездить.

– Если честно, я с Громовым тоже больше не желаю. Мужик вроде неплохой. Но так мне поднасрал, дав мой адрес Кашкину!

Совсем недавно обещавший начальнику, что своих не закладывает, Леонид поступил с точностью до наоборот: высказал претензию настолько громогласно, что нарушение профессиональной этики докатилось до Каракозова. Сделал с умыслом, потому что на фоне этого нарушения роман Айварса с Осиповой тихо меркнет, особенно после вступления приговора в силу. Заодно меньше шанс, что предадутся огласке его собственные отношения с потерпевшей. В отличие от небогатого на приключения Айварса, Леониду наверняка припомнят неделовую связь с мошенницей в Смоленске. Лучше не надо.

Никаких дисциплинарных последствий ни для Громова, ни для Айварса не последовало. Каракозов зачитал ответ председателя КГБ на представление Генерального прокурора. Как и ожидалось, управление по Владимирской области пало смертью храбрых – с переводами и с понижением указанных в представлении офицеров. В адрес Леонида Воронова – дифирамбы, Громову, Ловкнису и Алексееву – благодарность. Копия направлена в ЦК КПСС.

Нынешний председатель КГБ – порядочный человек во всех смыслах.

– Ждём золотой дождь, а сами двигаем на новое задание? – спросил Громов. – Предупреждаю, у меня некомплект. Айварс просится в Ригу. Изволил устать.

– Устал – пиши заявление на отпуск. С переводами пока не спешим. Грядёт серьёзная реформа с изменением штатного расписания и в Союзе, и в республиках. Готов проект создания Прокуратуры РСФСР. Признаюсь, прокурором республики сватают меня.

После чего следующий естественный шаг – Генеральный прокурор СССР, понял Леонид. И – потолок карьеры, выше только Генеральный секретарь ЦК КПСС, а Гагарина Каракозов не подсидит.

– Я тоже не в восторге от службы с интенсивными командировками, – поддержал Леонид. – Прошу принять к сведению, что намерен вступить в брак с гражданкой Лейлой Абдуллаевой, вот её анкетные данные для проверки. Сами понимаете, положение мужа-заочника семью не укрепляет.

– Вот как? – Каракозов покачал головой. – Сергей Михайлович, вы в курсе, что в прошлый четверг мне звонила ваша супруга. Жаловалась, что даже в военной прокуратуре вы столько не отсутствовали дома. Неужели вашу тройку придётся списать со счетов?

– Или использовать как-то иначе. Более оседло, – попросил Леонид. – Вы же, наверно, будущий прокурор России! Придумайте что-то для своей бывшей лучшей команды.

– Лучше всего вы именно на этом месте. Ладно! С завтрашнего дня временно откомандировываетесь в помощь следственному управлению. Сергей Михайлович, надеюсь, с Алексеевым снова найдёте общий язык. Там тоже возможны поездки, но не длительные и не частые. Контуры реформы прокуратуры определятся в ближайшую неделю. Максимум две. Можете больше внимания уделить своим вопросам. Айварс, ты тоже собирался под венец? Давай сведения о невесте. Вдруг – рецидивистка.

На коридоре латыш пожаловался:

– У нас в Латвии шутки – разные. У вас только едкие и циничные. Даже у Каракозова. Устал от вас, хочу домой в Ригу! От тебя, Лёня, особенно устал.

– Потому что ты подаёшь поводы именно для таких шуток. Кстати, в Риге есть мединститут? У медиков заочного образования не бывает. Думай о её переводе прямо сейчас.

– Спасибо за подсказку. Порой не знаю, ты правда помогаешь или очередной раз подкалываешь.

– Ещё раз подколю. Пока нас перетрудоустраивают, свози свою барышню в Ригу. Пусть познакомится с твоими родственниками. Насладится климатом. Вдруг передумает? Не, вряд ли откажется выходить замуж, остынь, для областных барышень это святое, но попросит зацепиться за Москву. Если и правда откроют прокуратуру РСФСР, нарисуют сколько вакантных должностей! А ты уже обеспечен каким-никаким жильём в столице. Уйдёшь отсюда в республику с повышением. И никакой проректор, не утративший чувства самосохранения, не откажет прокурорскому начальнику в переводе в московский мед из калининского.

– Даже полезный совет оборачиваешь так, что его слушать не хочется.

Айварс предпочёл забыть, что едко-шуточный тон сам навязал Леониду полгода назад. В результате стал получать ответку, имея куда больше уязвимых мест для подколок.

– В самом деле, поеду. Родители у меня вменяемые. А деда придётся изолировать. Скажет: внук, неужели ты никого не нашёл лучше, чем дочку оккупантов!

– Про деда не рассказывай на партсобрании, хорошо?

Именно в отсутствие Айварса пришёлся вызов на Старую площадь. Обычно туда выдёргивали для накачек и оргвыводов, как правило – ни разу не приятных. Сейчас поводом стало совместное представление КГБ и Прокуратуры СССР о поощрении нескольких сотрудников, как комитетчиков, так и членов боевых троек Каракозова, и Герману Петровичу пришлось сочинять на ходу, что рижский вундеркинд находится на «очень важном задании». А жаль. Не чуждый честолюбия Айварс с радостью принял бы ништяки. Даже из рук «детей оккупантов».

Гагарин не присутствовал, Леонид с удовольствием встретился бы с ним хотя бы взглядом. Присутствовало человек 60 или больше – вся верхушка прокуратуры, ГБ, МВД и судебного ведомства. Вёл заседание заведующий отделом административных органов ЦК КПСС.

– Товарищи! В Центральном комитете Коммунистической партии заслушаны доклады Генерального прокурора СССР, Председателя КГБ СССР, Председателя Верховного Суда СССР и Министра внутренних дел СССР, подведены промежуточные итоги деятельности особых групп управления Прокуратуры СССР по надзору за деятельностью органов внутренних дел. Сделан вывод, что даже за столь короткое время сотрудники управления под руководством товарища Каракозова, действуя в контакте с соответствующими службами КГБ и МВД, вскрыли беспрецедентное количество фактов хищений, коррупции, убийств, злоупотреблений и других тяжких преступлений, совершённых устойчивыми криминальными группами. Признаётся, что негативная тенденция сращивания нечистых на руку кругов из руководящих партийных и советских органов с «оборотнями в погонах» носит гораздо более выраженный характер, чем было принято считать ранее, и не сводится к единичным исключительным случаям.

Леонид отметил про себя, что ни слова из сказанного здесь не попадёт в прессу. Столь болезненная оценка здоровья госаппарата на периферии наверняка получит гриф секретности, как острили в милиции, «перед прочтением сжечь».

Далее ЦКовец перечислял меры, призванные искоренить коррумпированную преступность, в том числе подчеркнул необходимость укрепления Прокуратуры СССР материально и организационно, включая выделение средств на создание российской прокуратуры, принятие мер для максимального обеспечения независимости прокуроров республиканского, областного и районного звена от местных властей – на уровне, принятом для КГБ. Отдельно упомянул ротацию кадров, чтоб сократить возможности для образования неделовых горизонтальных связей. Самое главное, судьи и прокурорские работники отныне будут обеспечиваться исключительно за счёт союзного бюджета – заработная плата, премирование, обеспечение жильём и санаторно-курортным лечением. Партийные организации подчинены лишь вышестоящим парткомам суда и прокуратуры, вплоть до Верховного Суда и Прокуратуры СССР. Теперь никому не придётся идти на сделку с совестью и выполнять пожелания местной власти ради ордера на квартиру.

– При обсуждении вопроса увеличения финансирования правоохранительных органов, не буду скрывать, товарищи, инициатива нашего отдела ЦК встретила сопротивление Министерства финансов и союзного Совета Министров. Но самоотверженная работа лучших представителей прокуратуры, КГБ и МВД обеспечила выдающиеся финансовые результаты, многократно перекрывающие затраты на поддержание их деятельности. Я отдельно хочу выделить группу старшего советника юстиции товарища Громова, чья команда осуществила изъятие похищенного имущества либо имущества, приобретённого за счёт средств, добытых преступным путём, на сумму более трёх миллионов рублей! Их последний результат – возвращение государственному банку свыше 300 тысяч рублей из суммы, похищенной вооружённой бандой во Владимире в результате нападения на инкассаторов. Товарищ Громов! Вы снабдили нас неотразимыми аргументами в пользу увеличения бюджета правоохранительных органов. Встаньте, пожалуйста. Родина должна знать своих героев. Пусть даже в столь узком кругу.

Тот поднялся, все зааплодировали, Леонид – тоже, но в сознании пронеслась неприятная мыслишка, что подлец Кашкин прав: начальство получит больше, чем непосредственно добившиеся результата, остальных потреплют по плечику в коридоре.

Нет, выкуси. Не заглядывая в бумажку, партиец попросил подняться товарищей Воронова и Ловкниса, вот тогда Каракозов и выдал про задание, по сравнению с которым миссия Штирлица в Берлине – не более чем игра в песочнице. Проскочило, присутствующие снова аплодировали, фактически Лёне досталась двойная слава – за себя и за Айварса, который не примнёт съязвить: ты специально меня услал в Ригу, чтоб одному наслаждаться похвалами.

Настал черёд плюшек. Воронову, Ловкнису и некоторым другим товарищам рекомендовано сократить кандидатский стаж в КПСС и рассмотреть вопрос приёма в ряды партии немедленно. Денежные премии от тысячи до 3 тысяч рублей.

Снова аплодисменты, но не столь единодушные. Вознаграждение получили далеко не все из присутствующих, «обделённые» не очень охотно хлопали в ладоши.

А «раздача живых слонов», то есть машин, состоялась в необычном ключе.

– Вы знаете, товарищи, что вот-вот на автозаводе в Тольятти начнётся сборка советских машин марки «Жигули», спроектированных на основании знаменитого итальянского автомобиля Фиат-124. Пока в СССР не освоен выпуск всех комплектующих, экземпляры первой установочной серии будут снабжены многими итальянскими деталями и агрегатами. Представители Минавтопрома СССР уверены, что новый малолитражный автомобиль, хоть несколько уступающий по размерам «волгам», окажется намного более комфортным в эксплуатации. Во всяком случае, принято решение первую сотню «жигулей» бесплатно передать в собственность наиболее отличившимся сотрудникам государственных органов и передовикам производства.

– Повезло! Наверное… – шепнул Громов, когда фамилия Воронова прозвучала в качестве будущего обладателя первых «жигуляторов».

Нужна ли ему копейка при наличии служебной «волги»? Да пусть, в крайнем случае – ничего не стоит продать. За такую экзотику, «почти иномарку», усатые парни в кепках размером с вертолётную площадку запросто отвалят почти как за «новы-новы волга».

Наконец, вечером того же дня Каракозов получил ответ из Казахской ССР.

– Думал, ты женишься по любви.

– А что не так? – насторожился Леонид.

– Её отец Бахтияр Абдуллаев избран первым секретарём Целиноградского обкома КПСС. Это казахам впору волноваться – не вступает ли дочь их великого хана в непристойный брак. А я не встречал в жизни случаев, чтоб на таких девицах женились не по расчёту. В любом случае не затягивай. Если тебе назначат перевод из Москвы, то лучше чтоб ты был женатый. Да ещё с беременной женой. Тогда можешь сразу претендовать на служебную двушку.

– Однушку в Москве я и так выменяю на двушку, а то и трёшку в провинции… Например – в Казахстане, тесть, надеюсь, в обиду не даст.

– Я так и знал, что ты всё просчитал наперёд! – развеселился Каракозов. – Ну и жук! Но только такие пронырливые хорошо раскрывают преступления, умея ввинтиться в любую щель без вазелина. Действуй.

Глянув на часы, в НИИ лекарственных растений тикали последние минуты рабочего дня, Леонид бросился к телефону едва ли не бегом.

– Лейла? Привет, милая. Как ты посмотришь, если я прямо на завтра закажу два билета на самолёт до Целинограда и обратно на воскресенье, чтоб утром на работу? Отпросишься?

– Конечно…

– На целый день отпрашивайся. И лучше всего обожди меня в институте, лечу к тебе. Ведь твоим папе и маме надо купить подарки. Не с пустыми же руками лететь!

– Я подскажу, что купить. Ты такой понятливый!

– До встречи.

Она оттаяла после прихода Кашкина и больше не касалась в разговорах вопросов, касающихся службы Леонида. Но порой странно поглядывала на сейф с пистолетом и кодовым замком снаружи, причём код не знала.

Леонид решил зашить сейф снаружи деревянными панелями, оставив доступ через дверцу, чтоб не мозолил ей глаза, даже купил обрезки фанеры в магазине для детско-юношеского технического творчества, но срочный визит в Казахстан заставил отложить рукоделие.