Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 168 (всего у книги 227 страниц)

Однако старшина продолжал ворчать, стоя возле машины. Тогда я подтолкнул его и сказал шутливым тоном:

– Давай залезай, а то я Никодимова за руль посажу. А если и он откажется сам сяду.

Лишь после этого старшина с видимой неохотой залез на водительское место, и стал заводить мотор.

Я залез на заднее сиденье и произнес нетерпеливым тоном:

– Давай, Андрееич, трогай.

Наконец двигатель завёлся и мы стали выруливать на дорогу, вслед за нами тронулась машина с охраной.

От автора:1995 год. Полковник КГБ в теле опера ФСБ ломает уральские ОПГ и агентуру ЦРУ. Матчасть спецслужб, суровый реализм 90-х. Никаких компромиссов. /reader/614778/5869645

Глава 12

– Ну, что, Игорь, написал домой, что ты награждён орденом? – спросил я своего адъютанта.

– Написал, товарищ командующий,– ответил мне он.

– Ответа ещё не получил?

– Пока нет.

Я задумался. Мне судя по всему предстоял не самый приятный разговор с Семёном Михайловичем Будённым. Конечно я не испытывал перед ним такого пиетета, который испытывали по отношению к его фигуре многие из жителей СССР, жившие в двадцатые и тридцатые годы двадцатого века, но всё же. Тем более следовало учитывать тот факт, что ликвидация Резервного фронта, а следовательно потеря Семёном Михайловичем Будённым свой должности было результатом моих действий. Но с другой стороны я предпринял эти действия не ради своего властолюбия, а ради пользы дела. Я по прежнему считал, что наличие на Московском направлении двух самостоятельных фронтовых управлений только мешало дело, особенно сейчас, когда в результате начавшегося немецкого наступления сложилась такая сложная ситуация. Тем более следовало учитывать тот факт, что назревал немецкий прорыв к Днепру, а на его рубеже были развёрнуты, как раз две армии Резервного фронта тридцать вторая и сорок девятая.

Вспомнив о сорок девятой армии, я подумал, что мне всё же удалось воспрепятствовать её перегруппировке на юг. Теперь удерживать рубеж по Днепру будет значительно легче. Теперь немцам не удастся так легко форсировать Днепр и затем, вырвавшись со своих плацдармов совершить свой бросок на Вязьму. Конечно часть сил тридцать второй армии переброшена на Варшавское шоссе, да и сорок девятая армия имеет не самую большую численность, но тем не менее. Лучше иметь на этом направлении хоть, что -то нежели не иметь совсем ничего.

К сожалению катастрофы Брянского фронта избежать не удалось. Три его армии и оперативная группа генерала Ермакова, сейчас уже были окружены немцами. С другой стороны Брянский котёл доставил очень много проблем Гудериану. В распоряжении второй танковой армии не имелось достаточно сил,чтобы создать достаточно плотное кольцо окружения и все три армии Брянского фронта сумели в концу октября вырваться из окружения. Конечно они понесли очень большие потери, но тем не менее сохранили боеспособное ядро. Кстати вышедшая из окружения пятидесятая армия сыграла главную роль в обороне Тулы, которую Гудериану так и не удалось захватить несмотря на все его усилия, и которая осталась своего рода нарывом на плече второй танковой армии. А сейчас главные силы «быстроходного Гейнца» скованы в боях по ликвидации Брянского котла, и совершить свой очередной бросок к Туле, а затем к Оке у него нет никакой возможности.

От Гудериана, мои мысли перешли к фон Боку. Опасный, очень опасный противник! От него всегда надо ждать какого – нибудь нестандартного шага. Нестандартного и крайне опасного. Человек который не боится риска. Очень умный и хладнокровный военачальник. Пожалуй если бы Германии удалось победить во второй мировой войне, то Фёдор фон Бок занял бы место в пантеоне лучших полководцев всех времён и народов. Причём полностью по праву. А так он и его имя остались известны по сути лишь знатокам и любителям военной истории.

Что он может предпринять в сложившейся ситуации? – думал я,– способен ли он внести какие -то значительные коррективы в план операции? И чем дольше я размышлял над этим тем прочнее и прочнее приходил к тому выводу, что нет, не внесёт. Будет придерживаться первоначального плана и стараться нарастить силы на прежних направлениях главных ударов. Нет у него времени и ресурсов. Октябрь это не июль. Впереди зима, ресурсы имеющиеся в распоряжении Вермахта на Восточном фронте уже основательно истощились. Фон Бок как фронтовой командир прекрасно понимает это. Любая, пусть даже самая кратковременная оперативная пауза будет только на пользу Красной Армии. Так,что единственное,что остаётся командующему группой армий «Центр» это пытаться грубой силой завершить прорыв нашей обороны. Образ действий вовсе для него не типичный, но иногда обстоятельства разбивают самые хитроумные планы и замыслы. К тому же он должен получить подкрепление в виде двух танковых дивизий изъятых у фон Лееба. Кстати, изъятие двух последних танковых соединений из состава группы армий «Север» неизбежно должно изменить ход событий на Ленинградском фронте. Неизвестно как теперь пойдёт наступательная операция немцев на Тихвинском направлении. Удастся ли вообще захватить Тихвин? Быть может это наступление вообще будет отменено и у войск Ленинградского фронта появятся дополнительные шансы на прорыв блокады Ленинграда, уже сейчас в октябре месяце. А значит не будет того страшного голода, жертвой которого станут сотни тысяч ленинградцев. В общем неуспех фон Бока в деле быстрого прорыва обороны Западного фронта уже сейчас потянул за собой целую цепь изменений реальности. И кто знает какие будут последствия моих действий. Как в ближней, так и в отдалённой перспективе. Как ни крути, а получалось, что я сыграл всё – таки роль и «Бога из машины» и «рояля в кустах». Но следовало учитывать и тот факт, что изменения реальности благодаря моим действиям становились всё ощутимыми и поэтому ход действий рано или поздно пойдёт совсем по другому руслу. А вот в этом случае моё послезнание становилось уже совершенно бесполезным. По сути своими руками я сейчас создавал новую, параллельную реальность. Параллельную той, что так хорошо была известна мне. И вполне возможно (даже скорее наверняка) в ней произойдут такие события, которые лично я предсказать сейчас, в данный момент времени предсказать решительно не мог.

От этих моих глубоких размышлений меня вывел звук гудка.

– Что гудишь, Андреич,– спросил я водителя,– случилось чего?

– Да вот,этот раскорячился и проехать не даёт,– возмущённым тоном ответил мне старшина.

Я пригляделся и увидел застрявший на разбитом грейдере грузовик который перекрывал проезд.

– Да,что он застрял паразит,– недовольно бурчал мой водитель,– не туда и не сюда. Не ровен час фрицы налетят.

– Ты бы вместо того,чтобы ворчать и ругаться вышел бы и посмотрел. Может быть человеку помощь требуется,– сказал я старшине.

Водитель продолжая бурчать себе под нос, с явной неохотой стал вылезать наружу.

Пойду тоже разомну ноги,– подумав сказал я и стал в след за старшиной вылезать из автомобиля.

Оказавшись снаружи я потянулся и задрав голову вверх, глянул на небо. Местами оно уже почти полностью прояснилось и в разрывах облаков была видна бледная осенняя синева.

– Везёт фрицам,– озабоченно подумал я, – сейчас они очень сильно могут затруднить отход наших войск. Лучше бы непогода постояла ещё пару дней.

– Ну,что там? – спросил я старшину который с очень недовольным лицом шёл прочь от сломавшегося грузовика, возле которого стоял совсем молодой водитель– красноармеец с виноватым лицом.

– Посадют за руль кого ни поподя, товарищ командующий,– ответил мне старшина,– ему только велосипедом управлять, а не автомобилем!

Махнув рукой старшина полез за инструментом. Я сделал было шаг вперёд намереваясь подойти к сломавшейся машине поближе, как до моего слуха донёсся низкий гул.

Обернувшись назад я увидел стремительно приближающуюся к нам чёрную точку. Через пару секунд стало видно, что это немецкий самолёт.

– В-о-о– з -дух! Л-о – о-ж– и -сь!– донёсся до меня чей -то крик.

Не размышляя ни секунды я отпрыгнул от машины и бросился на землю, успев заметить, что ровно тоже самое проделал и Никодимов.

Низкий гул превратился в оглушительный рёв и тут раздалась громкая и длинная пулемётная очередь.

Самолёт снизился над нами, дал очередь и рёв, опять превратился в гул, который очень быстро стих.

Я поднял голову и оглянулся вокруг. Поглядев в сторону рухнувшего на землю Никодимова спросил:

– Жив? Не задело тебя?

– Вроде всё нормально, товарищ командующий,– ответил мне он.

– А, как там старшина?

– Сейчас посмотрю.

Никодимов поднялся было с земли, но тут до меня донёсся голос водителя:

Цел я, товарищ командующий. Цел. И машина вроде как цела. Хотя сейчас посмотрю получше.

Я рывком поднялся с земли и озабоченно посмотрел в след улетевшему немцу.

Как бы он не вернулся. Пожалуй надо немного обождать прежде чем двигаться вперёд.

Однако через несколько секунд мне пришлось убедится, что потери всё же были. Возле застрявшего грузовика, ничком лежал его водитель молоденький красноармеец. Его голова была разбита пулей, выпущенной с самолёта, и под ней быстро растекалась, увеличиваясь в размерах, кровавая лужа.

Уже в сгущающихся ранних осенних сумерках я покинул КП маршала Будённого. Что и говорить разговор с Семёном Михайловичем вышел у меня не самый приятный. Конечно маршал не кидался, на меня, упаси Бог с шашкой, он вообще вёл себя предельно корректно, но я чувствовал, что известие о расформировании вверенного ему фронта застало его врасплох и конечно было ему очень неприятно. Всё – таки меньше месяца назад он был снят (причём совершенно незаслуженно) с должности Главнокомандующего Юго– Западным направлением, а теперь вот ещё и это. В общем атмосфера во время моего разговора с Будённым конечно была так себе.

Но эмоции, эмоциями, а дело делом. Разговаривая с Будённым я прекрасно помнил, что в той реальности из которой я перенёсся сюда он решительно не справился с командованием фронтом и его армии вместе с армиями Западного фронта оказались в котле. Здесь допустить подобного развития событий было нельзя. Так, что не до личностей и их возможных обид.

Садясь в машину я скомандовал водителю:

– На КП тридцать второй армии.

Я решил не теряя времени быстро объехать КП армий, которые теперь числились в составе моего фронта и поближе познакомится с их командующими.

Пока я находился в пути, мои мысли опять вращались вокруг темы создания самостоятельного фронтового управления на Ржевско– Калининском направлении.

Теперь, когда и численность войск и количество числящихся армий в составе Западного фронта значительно увеличились, тема эта становилась ещё более актуальной. Две армии двадцать вторая и двадцать девятая находились, как бы на отшибе, и в стороне от главных событий. Поэтому создание на этом направлении самостоятельного фронта было совершенно необходимым и назревшим мероприятием. Теперь необходимо было решить вопрос о кандидатуре командующего будущим фронтом.

По этому поводу в голову мне приходила пока фамилия генерала Масленникова в настоящий момент командующего войсками двадцать девятой армии (и по совместительству заместителю наркома внутренних дел, командующего пограничными войсками).

Масленников уже довольно долго служил в системе НКВД. В годы войны он командовал рядом армий и фронтов. Включая Северо – Кавказским и Третий Прибалтийским. После победы над Германией он участвовал в разработке плана разгрома Квантунской армии. Уже после войны генерал армии Масленников командовал внутренними войсками. В 1954 году опасаясь ареста по делу Берия он застрелился.

Тут я подумал, что на эту должность вполне мог подойти Михаил Фёдорович Лукин. На мой взгляд он уже вполне дозрел до того, чтобы занять должность командующего фронтом. Но сейчас он находился в окружении и пока его дальнейшая судьба была покрыта мраком неизвестности.

– Необходимо принять все возможные меры, для того, чтобы выручить Лукина,– озабочено подумал я,– а может быть Рокоссовский? Уверен, Константин Константинович справится на должности командующего фронтом. У него уже сейчас хватит и опыта и знаний, а главное таланта. Конечно не хочется терять такого командарма, но создание на Ржевско – Калининском, весьма удалённом от театра на котором происходят основные события, самостоятельного фронтового управления, вещь необходимейшая. И хотелось бы,что бы войсками на данном направлении командовал человек, на которого всегда можно было положится. Всё -таки Масленников пока для меня оставался «тёмной лошадкой». Несмотря на то,что в годы Великой Отечественной войны он и успел покомандовать несколькими фронтами, всё же к числу известных полководцев его отнести было нельзя.

Правда поразмышляв немного я пришёл к выводу,что у Рокоссовского именно сейчас не много шансов занять должность командующего фронтом. У Лукина их несравненно больше. Михаил Фёдорович успел уже отметится, и стать известным, ещё в ходе Смоленского сражения. Сейчас в начале октября 1941 года его фамилия уже была, что называется на слуху. В отличии от фамилии Рокоссовского. Так,что скорее всего Константину Константиновичу ещё некоторое время придётся побыть командующим армией. Меня полностью устраивало такое положение вещей, что уж скрывать. А покомандовать фронтами Рокоссовский ещё успеет. До конца войны ещё долго.

Уже в полностью сгустившейся темноте я прибыл на КП тридцать второй армии. Зайдя в помещение штаба я застал командующего генерал – майора Вишневского за ужином с работниками штаба армии.

При моём виде генерал Вишневский резво вскочил из– за стола.

– Здравия желаю, товарищ командующий фронтом,– обратился он ко мне.

– Ты уже всё знаешь, Сергей Владимирович?

– Да, знаю. Мне ещё утром из штаба фронта позвонили. Товарищ командующий не отужинаете с нами?

Я посмотрел на накрытый стол и произнёс:

– А, что и отужинаю. А то честно говоря помню как только завтракал. Только с начала мне надо позвонить в штаб фронта. И вот ещё,что. Распорядись, чтобы как следует накормили моего водителя и адъютанта.

Краткий доклад генерала Соколовского не содержал в себе ничего особенно тревожного, но в конце его он сказал:

– По данным полученным путём радиоперехвата в полосе нашего фронта зафиксировано появление нового штаба крупного немецкого танкового соединения. По всем данным – это восьмая танковая дивизия.

– И она конечно появилась в составе третьей танковой группы, верно?– спросил я Соколовского.

– Совершенно верно,– ответил мне он.

– Ну стало быть не завтра, так послезавтра, эта дивизия будет введена фон Боком в бой. Медлить с этим от точно не станет. Если конечно переброшена в полном составе. Хотя обстановка складывается такая, что немцы могут ввести в бой прибывшие к ним соединения и по частям. Хотя это и совсем не в их стиле.

Усевшись за стол я кивнул головой в сторону графина с водкой и спросил Вишневского:

– Расслабляешься после тяжелого дня, Сергей Владимирович?

– Да во общем -то это только сегодня. Решили выпить немного. А то в правду голова гудит. Забот полон рот.

– Ладно не оправдывайся. Но обещаю, что скоро этих самых забот станет ещё больше. Думаю, что не только ужинать, но и обедать и завтракать порой забывать будешь. И про сон забудешь.

– Что такая сложная обстановка?

– Ну, а ты как думаешь? Нет, вам тут в тылу конечно не плохо было, но всё, ваша райская жизнь подошло к концу! Ещё день – два и твоя армия окажется на передовой.

После ужина я продолжил разговор с генералом Вишневским.

– Вот смотри, Сергей Владимирович, какая складывается обстановка. Западный фронт уже неделю пытается сдержать немецкое наступление на своих флангах. Это ты впрочем знаешь. Мы долго сдерживали немецкие атаки, но сейчас сложилась такая обстановка,что держаться мы уже не можем. Сил больше нет. По моему приказу войска фронта начали отход в общем направлении на меридиан Ржев – Вязьма. Но немцы естественно не дураки и будут всеми силами, стараться сорвать отход. Они будут стремиться первыми выйти ко второй полосе Ржевско – Вяземского оборонительного рубежа и по возможности обойти его с флангов. Понятна тебе складывающаяся ситуация?

– Понятна, товарищ командующий,– ответил мне Вишневский.

– А вот теперь смотри сюда. У нас складывается очень тяжёлая обстановка на Холм – Жирковском направлении. Ещё чуть – чуть и немцы его захватят. А это означает только одно – до Днепра им после этого останутся считанные километры. Теперь слушай задачу которую я ставлю перед тобой лично и перед войсками вверенной тебе армии.

От автора:1995 год. Полковник КГБ в теле опера ФСБ ломает уральские ОПГ и агентуру ЦРУ. Матчасть спецслужб, суровый реализм 90-х. Никаких компромиссов. /reader/614778/5869645

Глава 13

Дневник генерал – фельдмаршала Бока.

Запись от 10 октября 1941 года.

…На участке южнее Брянска, похоже все попытки вырваться из окружения пресекаются; так что треволнения минувшей ночи оказались напрасными. Севернее Брянска основные силы противника успели отойти на восток. Но трофеев они нам оставили немало…

Восточный фронт 4-й армии (Клюге) медленно пробивается на восток. Дивизии СС «Дас Рейх» приходится вести тяжёлые бои с серьёзным противником…

Погода явно портится – снег и град, температура постоянно понижается.

– Восьмая и двенадцатая танковые дивизии уже прибывают в полосу группы армий «Центр» – докладывал негромким голосом фон Боку, начальник штаба группы армий генерал – майор Грайффенберг, – прибывают естественно не в полном составе. Их артиллерийские полки пока находятся на марше. Да и танковые и моторизованные полки прибыли к нам не в полном составе.

– Похоже планы фон Лееба под большим вопросом,– подумал фон Бок,– интересно как он будет наступать на русских южнее Ладожского озера, лишившись двух своих последних танковых дивизий? Впрочем Лееб никогда не умел толком использовать имеющиеся в его распоряжении танковые соединения. А характеристики театра военных военных действий на котором действует группа армий «Север» таковы, что там прекрасно можно обойтись одной пехотой. Загонять в эти леса и болота ценные танковые соединения слишком большая расточительность! И потом Петербург всё равно обречён. Леебу достаточно будет удерживать кольцо блокады вокруг города, и рано или поздно русские капитулируют, не выдержав мук голода. Так,что танковым дивизиям там всё равно, фактически нет работы. Зато её, для них, полно у меня.

– У нас достаточно артиллерии, чтобы поддержать эти дивизии, а потом подойдут и их собственные артиллерийские полки,– заметил фон Бок,– но вот, что интересует меня в первую очередь это состояние танкового парка переданных нам соединений.

Грайффенберг раскрыл парку и вытащил из неё лист бумаги с машинописным текстом.

– Состояние танкового парка обеих танковых дивизий оставляет желать лучшего. Они были изрядно потрёпаны в летних боях и с тех пор не получали значительного пополнения. Фактически всё пополнение осуществляется за счёт неустанной работы ремонтных подразделений обеих дивизий. На сегодняшний день в составе восьмой танковой дивизии имеются исправных 23 танка Т-2, 52 чешских танка и 16 Т-4. В двенадцатой танковой дивизии имеется семьдесят один исправный танк.

– Какова численность мотопехотных полков? – спросил фон Бок.

– Значительно ниже штатной.

– Ну в общем это не новость,– резюмировал Бок,– меня уже предупреждали,что обе дивизии значительно ослаблены. Но полторы сотни исправных танков, это полторы сотни исправных танков. У большевиков нет и этого. Им нечем будет противодействовать, когда мы введём в бой эти две дивизии.

Грайффенберг склонил голову в знак согласия со словами командующего.

Бок бросил свой взгляд в сторону окна и сказал:

– Какая ужасная погода! Знаете, Грайффенберг, я был вчера в районе автострады. Там творится сущий кошмар! Машины идут в пять рядов. Постоянно возникают ужасные пробки. Если такая погода продержится ещё несколько дней, то наше наступление имеет все шансы захлебнутся в грязи и завязнуть в бездорожье. К тому же проклятые большевики при отступлении взрывают все мосты, даже через самые маленькие ручьи. И минируют дороги. А нам предписывают замкнуть клещи не где -нибудь, а у Горького! Вы представляете Грайффенберг! Нам предписано продвигаться до Горького! До которого ещё восемьсот километров. И которые предстоит пройти по этому ужасному бездорожью! Похоже,что в Ставке окончательно оторвались от реальности. Составителям подобных планов я очень бы советовал съездить на Минское шоссе. И посмотреть своими глазами как в действительности обстоят дела на фронте. Уже сейчас доставка каждого литра горючего, каждого ящика снарядов на передовую требует колоссальных усилий. А дальше будет только хуже. Приближается зима, а у солдат до сих пор нет зимнего обмундирования. Они до сих пор одеты в летную форму, которая у многих уже сильно истрепалась. Санитарная служба доносит мне о том,что завшивленность наших солдат достигла просто грандиозных масштабов. В довершении всех бед, нам не хватало получить ещё и эпидемию тифа! Знаете, Грайффенберг, больше всего я боюсь того,что в конце концов наше наступление выльется в обычный фронтальный нажим. И под Москвой мы можем получить вторую Марну. Со всеми вытекающими из этого последствиями. А если мы начнём отступать, то боюсь даже представить масштабы грозящей нам в этом случае катастрофы. Боюсь, что может сложится так,что участь армии Наполеона может показаться нам мёдом! Русским – хорошо. Они находятся вблизи своих баз снабжения, а на наших железных дорогах творится самый настоящий хаос. Если ударят сильные морозы может получится так,что снабжение группы армий встанет. Тогда нам будет не до наступления. К тому же наш тыл кишмя кишит партизанами. Несмотря на все усилия СД число диверсий на железных дорогах растёт буквально в геометрической прогрессии. И ко всему этому прибавьте нехватку локомотивов, подвижного состава и катастрофическое состояние всей транспортной инфраструктуры. А от меня требуют как можно скорее, в самые минимальные сроки продвинуться до самого Горького!

Фон Бок прервался, помолчал, а затем сказал своему начальнику штаба:

– Необходимо принять все надлежащие меры, причём в самый сжатый срок, чтобы восьмая и двенадцатая танковая дивизия были введены в бой!

– Итак я ставлю перед тобой и твоей армией следующую задачу,– сказал я генералу Вишневскому, в случае прорыва немцев к Днепру, не допустить переправы немецких войск на его левый берег. Пресекать все попытки врага форсировать реку и захватить плацдармы самым решительным образом! Ясна тебе эта задача?

– Ясна, товарищ командующий,– ответил мне Вишневский,– ясна,– повторил он.

– Сам понимаешь если немцы сумеют закрепиться на левом берегу, закрепится, а потом ещё и расширить плацдарм или не дай Бог плацдармы, то рано или поздно они сумеют ударить в направлении Вязьмы. Пока войска фронта не завершили свой отход на новые рубежи, ни в коем случае нельзя допустить этого! Чтобы не вышло так, отходящие войска только – только дошли до Вязьмы, а там их уже немцы встречают! Так,что на рубеже Днепра стоять насмерть! Без моего приказа ни шага назад! Зубами в землю вцепись, но фашистов через Днепр не пропусти! От сорок девятой армии тебе будет помощь.

– Ну, что же насмерть так насмерть,– сказал мне Вишневский,– не привыкать. И задача ясна. Как собственно говоря и степень её важности. А как общая обстановка на фронте?

– Тяжёлая, Сергей Владимирович, тяжёлая не стану скрывать от тебя. Немцы продавливают наши фланги. На правом крыле они фактически прорвались. Положение спасло ввод в бой оперативной группы под командованием Рокоссовского. Константин Константинович нанёс контрудар и приостановил продвижение противника на Холм – Жирковский. Но у него ресурс тоже не безграничный. А по поступившим сведениям в полосу группы армий «Центр» переброшены ещё две танковые дивизии из-под Ленинграда. Так,что сам понимаешь, не сегодня так завтра немцы прорвутся к Холм – Жирковскому и могут захватить его. А там им до Днепра и до позиций твоей армии рукой подать. Да и с резервами положение у Западного фронта прямо скажем не очень. За неделю боёв большая их часть уже введена в бой. Так,что переподчинение мне войск Резервного фронта, очень своевременная мера. По крайней мере будет чем сдерживать фашистов пока войска будут совершать отход и успеют завершить его.

– Товарищ генерал – лейтенант, товарищ генерал– лейтенант,– донёсся до Лукина голос адъютанта.

Лукин завернувшийся в плащ – палатку, сидел привалившись к стволу берёзы. Несмотря на пронизывающий холод и сеющую с неба пополам с дождём снежную крупу он умудрился как -то задремать.

Услышав голос адъютанта он нехотя открыл глаза и произнёс хриплым простуженным голосом:

– Ну, что там?

– Без пятнадцати одиннадцать. Вы просили разбудить.

– Разбудил?

– Разбудил.

– Ну и молодец.

Лукин поднялся с земли и поморщился. Какой пронизывающий холод! Весь день сеял этот мелкий дождь, время от времени переходящий в снег. Эта проклятая сырость кажется пропитала всю одежду до последней нитки.

Здесь в лесу сосредоточилась группа состоящая из остатков двух стрелковых дивизий и танковой бригады, которой командовал он, генерал – лейтенант Лукин. Михаил Фёдорович отдавал себе отчёт в том, что армия которой он командовал за несколько дней ожесточённых боёв фактически полностью разгромлена немцами. Они бы продержались на своих позициях ещё дольше если бы не это подавляющее превосходство врага в воздухе. Его армию фактически смешали с землей, разбомбили, а истребители Западного фронта несмотря на все свои усилия мало в чём смогли помочь. Слишком велико было неравенство сил. А удержать позиции, которые бомбят ежедневно сотни самолётов противника, засыпает градом снарядов его многочисленная артиллерия всё же оказалось невозможным.

Связь со штабом фронта то рвалась, то восстанавливалась вновь. На пятый день боёв Лукин понял, что он собственно говоря, больше не командарм. Вверенная ему армия прекратила своё существование как единое целое, распалась на множество подразделений, которые в одиночку, не имея зачастую связи с соседом слева и справа дрались с немцами, находясь в полном окружении. И так же в одиночку пробивались на восток из сжимающегося кольца.

Лукин знал,что войска фронта начали уже общий отход на восток. Последний приказ полученный им по радио от командующего фронтом был категоричен– оставлять прежние позиции, которые больше невозможно удерживать и пробиваться на соединение с отступающими войсками Западного фронта.

Он собрал крупную группу из остатков разбитых немцами частей и теперь во главе её пробивался на восток. Сегодня вечером они сосредоточились в этом лесу. Идти незамеченными больше не получалось. Надо было переходить дорогу, по которой днём и ночью потоком шли немецкие войска. Активнее всего они шли днём, к ночи движение затихало и это было самое удачное время для её перехода.

Дело осложнялось ещё тем,что впереди лежало село Святово, миновать которое решительно не получалось. Это легко можно было сделать мелким группам, но было невозможно для отряда численностью почти в три тысячи человек. Значит надо было атаковать это село, выбить из него немцев и перейдя эту проклятую дорогу опять углубится в лес.

Лукин зашагал по направлению к лесной опушке. Вскоре он увидел рослую фигуру командира танковой бригады.

– Ну,что полковник, как обстановка? Какие известия?– спросил он его.

– Послал разведгруппу, товарищ командующий армией. Теперь жду её возвращения. Но и так видно,что это самое Святово битком набито немцами. Погода вон какая! В такую ночь фриц под крышу стремится забиться. Движение по дороге сейчас редкое. По моему разумению есть хорошие шансы пробиться. Только придётся атаковать это самое Святово. Ничего справимся. Немец нас пока не обнаружил. Значит добьёмся полной внезапности. Фриц сейчас в тепле дрыхнет.

Незаметно текло время. Лукин бросил взгляд на часы. Они показывали без десяти полночь.

Комбриг неподвижно стоял возле дерева.

– Железная выдержка у мужика,– с одобрением подумал о нём Лукин.

Наконец раздался шорох шагов и к комбригу подошёл высокий командир в накинутой плащ– палатке.

– Начальник разведки бригады,– подумал Лукин.

– Ну, что? – спросил его комбриг.

– Вернулись,– послышалось в ответ.

– Какие результаты?

– В общем как мы и думали. В селе полно немцев. Имеется автомобильная колонна. Видимо остановилась на ночь. Стоит на центральной улице. Крайние дома набиты немцами битком. Они там как сельди в бочке. Погода располагает. По самой дороге движение почти прекратилось. Видимо немцы не рискуют ездить ночью.

– Да хорошо бы было обойти это село и не ввязываться в бой,– подумал Лукин,– но не получится. Там дальше болото. И рядом тоже болото. А узкое дефиле между ними, как раз это село и закрывает! а продиратмя через болота нам совснм не с руки! А перейти дорогу вблизи села незаметно не получится. Значит придётся атаковать ничего не поделаешь!

– Ну, что, товарищ командующий? – обратился к нему комбриг.

– У тебя всё готово? – ответил ему Лукин.

– Всё.

– Тогда атакуем через двадцать минут. Сигнал зелёная ракета.

Гауптштурмфюрер СС Отто фон Шварцбург спал на полу в битком набитой избе. Он с огромным трудом, по разбитой дороге добрался сегодня в это Богом забытое Святово. По пути его машина дважды застревала в этой совершенно чудовищной русской грязи и оба раза её с огромным трудом удавалось вытащить из неё и продолжить путь.

– Какая чудовищная страна, какая жуткая природа,– думал Шварцбург, пока его автомобиль подпрыгивая на ухабах совершенно разбитой дороги медленно полз вперёд,– и какие жуткие люди её населяют! Да – это даже и не люди вовсе! Это какие -то страшные человекоподобные существа.

По дороге непрерывным потоком со скоростью черепахи двигались колонны автомобилей, брели солдаты с серыми измождёнными лицами. В лицо им дул пронзительный, ледяной ветер, бросавший горсти мокрого снега пополам с дождём. Один раз Шварцбург заметил вблизи дороги, сидевшего на коне солдата, в накинутой плащ палатке, лицо которого было искажено гримасой, которая без слов говорила о муках холода, которые переживал он. А впереди, на востоке раздавался непрерывный гул канонады, там передовые части вели бой с русскими, которые всё не уступали и не уступали мощи германского оружия.

Недалеко от въезда в это проклятое Святово машина Шварцбурга стала в глухую автомобильную пробку, возле полуразрушенного моста через вздувшуюся от дождей речушку.

От долгого сидения в автомобиле у Шварцбург порядочно затекли ноги. Поэтому он решил выйти наружу и немного пройтись на свежем воздухе. Но едва он оказался на улице, как в лицо ему ударила секущая крупа и он предпочёл за благо, спрятаться обратно во внутрь автомобиля.