Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 162 (всего у книги 227 страниц)

Влад Радин
Вязьма – 1941. Удар Тайфуна.

Глава 1

ОБРАЩЕНИЕ ГИТЛЕРА К СОЛДАТАМ ВОСТОЧНОГО ФРОНТА

НАКАНУНЕ ОПЕРАЦИИ «ТАЙФУН»,

Солдаты Восточного фронта!

Глубоко озабоченный вопросами будущего и благополучия нашего народа, я ещё 22 июня решился обратится к вам с требованием предотвратить в последнюю минуту, опаснейшую угрозу, нависшую тогда над нами. То было намерение, как нам стало известно,властителей Кремля уничтожить не только Германию, но и всю Европу.

Вы, мои боевые товарищи, уяснили за это время два следующих момента:

Наш противник вооружился к готовившемуся им нападению буквально до зубов, многократно перекрыв даже самые серьёзные опасения.

Лишь Господь Бог уберёг наш народ, да и народы европейского мира от того,что варварский враг не успел двинуть против нас свои десятки тысяч танков.

Погибла бы вся Европа. Ведь этот враг состоит в основном не из солдат, а из бестий…

Солдаты!

Когда 22 июня я обратился к вам с призывом отвести ужасную опасность,угрожающую нашей родине, вы выступили против мощной державы всех времён. Прошло немногим более трёх месяцев и вам, мои боевые товарищи,удалось благодаря вашему мужеству разгромить одну за одной танковые бригады противника, вывести из строя его многочисленные дивизии,взять в плен громадное число его солдат и захватить бескрайние просторы – и не пустынные, но именно те, за счёт которых наш противник жил и восполнял потребности своей гигантской военной индустрии в сырье самого различного вида.

Через считанные недели все три важнейших промышленных района окажутся в ваших руках!…

Мир ещё не видел ничего подобного!…

За три с половиной месяца, солдаты, наконец -то создана предпосылка для нанесения врагу последнего и решительного удара ещё до наступления зимы, удара, который должен разгромить его окончательно. Все подготовительные мероприятия, насколько это оказалось в человеческих силах,завершены. Планомерно, шаг за шагом сделано всё необходимое,чтобы поставить противника в такое положение, когда мы сможем нанести ему смертельный удар.

Сегодня начинается последнее величайшее и решающее сражение этого года.

Эта битва должна поставить на колени не только противника, но и зачинщика всей войны – Англию. Ибо, разгромив противостоящего противника, мы лишим Англию последнего её союзника на континенте. Вместе с тем мы устраним опасность не только для нашего рейха, но и для всей Европы, опасность нашествия гуннов, как когда -то впоследствии монголов. Весь немецкий народ в предстоящие несколько недель будет близок к вам, как никогда прежде…

В предстоящие последние тяжёлые дни вместе с вами будет вся наша родина, которая, затаив дыхание, будет следить за вашими деяниями, благословляя на подвиги. С Божьей помощью вы добьётесь не только победы, но и создадите важнейшие предпосылки для установления мира!

Адольф Гитлер.

Фюрер и Верховный главнокомандующий вермахта.

Ставка фюрера.

2 октября 1941.

Я ещё раз поглядел на часы и тут ночную тишину разорвал грохот множества орудий. Он нарастал с каждой секундой, стрельба становилась всё более и более ожесточённой.

– Весело сейчас немцам, – подумал я, – в этом лесу по которому ведёт сосредоточенный огонь вся артиллерийская группа на узком пространстве, страшной тесноте сосредоточились части трёх немецких танковых дивизий плюс несколько артиллерийских дивизионов. Где -то около трёхсот танков изготовившихся к броску на наши позиции. Сейчас их накрыло буквально шквалом огня, страшным ещё и тем, что он абсолютно неожиданный для них. Кроме танков там еще и грузовики с боеприпасами, бензовозы, и прочее хозяйство. Ящики со снарядами педантично сложенные на грунте возле орудий. Идут последние приготовления к наступлению и тут вдруг тебя накрывает залп РС, а потом в довесок на голову начинают сыпаться сотни снарядов! Эх мне мне бы ещё парочку батарей «Химмерсов!». От немецкого тыла одни клочья бы полетели! Но такого оружия пока нет даже в проекте.

– Ну,что? – спросил я подошедшего Лукина,– как там на остальных участках?

– Пока ничего, тихо,– ответил он мне.

– Смотри, Михаил Фёдорович, немцы всё – таки прошляпили, сосредоточение нашей артиллерийской группировки,– сказал я Лукин, – самонадеянность иной раз хуже глупости. Слишком уж немец уверовал в свою непобедимость. Мол,что с этими русскими варварами считаться! Раз мы их столько раз били, то разобьём и на этот раз! Расслабилась немчура! Слишком в себя и свою непобедимость уверовала. Недаром говорят,что гордыня это смертный грех.

– Ну мы впервые так,– ответил мне Лукин,– группировку очень быстро собрали, а главное открыли огонь без предварительной пристрелки. Веришь ли, Иван Степанович, мой начарт едва не повесился. От сложности задачи. Но вообще то он мужик толковый. Но и ему в начале очень сложно было.

Тем временем рёв исторгаемый двумя с лишним сотнями орудий достиг своего пика. Я представил какой ад творится сейчас в лесу, который они накрыли своим огнём и на секунду мне даже стало не по себе.

– Что там у наблюдателей? – спросил я Лукина.

– Сейчас узнаем,– ответил мне Лукин и зашёл в помещение штаба.

Вернувшись через несколько минут он сказал:

– В лесу по данным наблюдателей, множество взрывов, зафиксированы высокие столбы дыма, отчётливо слышна вторичная детонация.

– А левее и правее?

– Тишина. Вернее последние пару минут кое где немцы начали беспорядочно так постреливать из пулемётов, но в целом всё спокойно.

– Не знают,что им делать,– хмыкнул я, – такого оборота они не ожидали. Представляешь, Михаил Фёдорович, как у них в штабах, сейчас все телефоны раскалились? Наверное уже до фон Бока дозвонились. А он бедолага сидит и репу чешет, как ему обо всё этом Гитлера известить. Ладно пойду позвоню Василию Даниловичу, узнаю у него, что и как.

Соколовский взял трубку немедленно. Я спросил у него:

– Как дела, Василий Данилович?

– Всё по плану, Иван Степанович. Собенников проводит контрартиллерийскую подготовку.

– Что на фронте других армий?

– Тишина.

– Хорошо, Василий Данилович,– сказал я и положил трубку.

Выйдя на улицу я заметил,что стрельба стала затихать. Вот послышался вой РС которые дали заключительный залп и настала тишина. В этот момент с неба до нас донёсся густой гул.

– Идут, соколы,– сказал Лукин,– задрав голову к небу.

Почти сразу же до нас донеслись звуки разрывов авиабомб.

Я и Лукин в напряжении сидели в штабе.

Уже пять минут седьмого.– сказал Лукин,– и – тишина! А этот пленный немец,что говорил?Начало артиллерийской подготовки в ровно в шесть.

Тут раздался телефонный звонок и Лукин быстро схватил трубку.

– Что там? – спросил я его.

– Немцы открыли артиллерийский огонь на центральном участке шестнадцатой армии,– ответил он мне.

– А у нас по прежнему тихо,– резюмировал я,– что там наблюдатели?

– Да всё тоже. Столбы дыма, огонь и взрывы. Лес пылает как костёр. Сухая погода все последние дни стояла. Не думаю, что оттуда кто -то живым выбрался.

Тут раздался ещё один телефонный звонок.

Лукин взял трубку и почти сразу протянул её мне:

– Соколовский.

Я взял трубку и произнёс в неё:

– Слушаю тебя, Василий Данилович.

– Противник открыл интенсивный артиллерийский огонь на фронте Собенникова. Наиболее мощный артудар наносится по позициям на левом фланге.

– Ясно, Василий Данилович, ещё какие новости есть?

– Пока никаких.

– Хорошо.

Положив трубку я сказал Лукину:

– Пора мне возвращаться в свой штаб.

В штабе я был через два часа с небольшим. Мой водитель оказался истинным асом вождения. Честно говоря даже в двадцать первом веке совсем на другой машине мне бы потребовалось значительно больше времени, что бы покрыть такое же расстояние. Старшина мчал с такой скоростью,что машина с охраной в конце концов безнадёжно отстала от нас.

Выскочив из машины я бодрым шагом направился в оперативное управление штаба фронта.

Там я застал Соколовского который разговаривал по телефону.

– Здравствуй, Василий Данилович, какие известия? Что у Собенникова?

– Здравствуй, Иван Степанович, у Собенникова после артиллерийской подготовки немцы перешли в решительное наступление. Вклинились в передний край. Собенников по вашему приказу отвёл свои части с переднего края в глубь обороны, так,что пока немцы продвигаются в пустом пространстве. Относительно пустом конечно.

– На остальных участках фронта?

– После артиллерийской подготовки противник атаковал позиции шестнадцатой, двадцатой и двадцать четвёртой армий. Но пока судя по всему его атаки там носят демонстрационный, отвлекающий характер.

– Что у Лукина?

– Тишина.

– Как?

– А,вот так. Пятнадцать минут назад Михаил Фёдорович доносил мне, что на участке его правого фланга, противник ведёт всего лишь редкий ружейно – пулемётный и артиллерийский огонь.

– И всё?

– Да, пока всё.

Генерал – фельдмаршал Бок внимательно слушал доносящийся из мембраны телефонной трубки взволнованный голос генерала танковых войск Рейнградта, нового командующего третьей танковой группы.

– Господин Генерал – фельдмаршал, в результате артиллерийского обстрела и последующего авиационного налёта танковые полки шестой и седьмой танковых дивизий понесли просто колоссальные потери! Они были выстроены в две колонны на лесных дорогах и попали под массированный удар артиллерии противника! Его довершил авиаудар большевиков. Масштаб потерь просто невозможно представить! Но в самое ближайшее время оба полка полностью небоеспособны! Ощутимые, хотя и меньшие потери понёс танковый полк первой танковой дивизии. Кроме того огнём противника полностью уничтожено несколько артиллерийских дивизионов. Я убеждён, что ударные возможности вверенной мне танковой группы резко снизились.

– Рейнгардт, что вы предлагаете? – произнёс фон Бок,– свернуть операцию? Но это невозможно! На других участках группа армий уже перешла к активным действиям!

– Но, господин Генерал– фельдмаршал, я уже сказал вам,что…

– Прекратите впадать в панику Рейнгардт. Приводите в порядок пострадавшие дивизии! Произведите подсчёт потерь. Вполне возможно,что они не такие уж значительные, чем кажется вам сейчас. Вы поняли меня, Рейнгардт?

– Да, господин Генерал – фельдмаршал, я понял вас.

– Тогда выполняйте!

Фон Бок положил трубку. Немного подумав он вновь поднял её и произнёс:

Генерал – полковника Штрауса. Штраус? Немедленно начинайте атаку на вверенном вам направлении.

– Иван Степанович,– услышал я в телефонной трубке голос Соколовского, – Лукин докладывает. Немцы открыли ураганный артиллерийский огонь против его правого фланга.

– Ну наконец -то сподобились с иронией в голосе произнёс я,-я уж думал,что они вообще передумали наступать. Как ни как больше трёх часов размышляли! Как у Михаила Фёдоровича настроение?

– Судя по всему бодрое. Мне показалось,что он даже рад тому,что противник начал артиллерийскую подготовку.

– Ну его понять можно. Неопределённость довольно неприятная штука. Но судя по тому,что противник перешёл к активным действиям на его правом фланге с таким запозданием, досталось ему очень крепко.

– Будем надеяться.

– Я уверен в этом, Василий Данилович,– зря,что ли мы столько снарядов израсходовали⁈

Закончив разговор с Соколовским я встал из-за стола и прошёлся по кабинету. Настроение у меня было бодрое и хорошее. То,что боеспособность танковых дивизий третьей танковой группы подорвана самым серьёзным образом у меня теперь не было никаких сомнений. Иначе немцы не медлили бы так с переходом в наступление. Я хмыкнул представив какие горячие телефонные переговоры шли всё это время в стане противника.

Интересно, сообщил ли Бок о случившемся Гитлеру? – подумал я, – или всё – таки решил помедлить с таким докладом? Что ни говори, но хорошего ежа засунули мы ему за пазуху. Большого и колючего. Старина Бок, сейчас наверное крутится как уж на сковородке. Вот тебе и русские варвары! Хороший гостинец ему преподнесли. Он явно не рассчитывал на такое угощение. Всё таки прав был Наполеон, когда говорил, что бои проигрываются в течении четверти часа! Этот артиллерийский удар явно спутал все карты немцев. Насколько я знал, в этом самом лесу ожидало своего ввода в бой порядка трёхсот танков. Плюс порядочное количество артиллерии. Конечно не все они уничтожены, но потери враг судя по всему понёс громадные. А это означает, что создать танковый кулак против правого фланга Лукина ему будет очень затруднительно. По крайней мере сразу. Так один удачный ход, может резко изменить течение шахматной партии! А война и игра имеют очень схожую природу (об этом я помнится опубликовал, там в двадцать первом веке целую статью).

Впрочем расслабляться было ещё рано. Несмотря на понесённые чувствительные потери, сил в распоряжении фон Бока оставалось ещё предостаточно. И это следовало учитывать. А не почивать на лаврах, после одного, хотя безусловно и очень удачного хода.

– Ну, что та у тебя, Михаил Фёдорович? -спросил я Лукина.

– После сильной артиллерийской подготовки противник перешёл в наступление. По моим данным силами двух пехотных дивизий. Одновременно авиация немцев так же нанесла очень мощный удар по моему переднему краю. Сейчас самолёты противника переключились на мои ближние тылы.

Услышав эти слова я не удержался и усмехнулся. В общем -то я применил против немцев очень стандартный приём которого они сами придерживались на протяжении всей второй мировой войны. Накануне вражеского наступления немецкое командование незаметно отводило в глубь своей обороны, части занимающие передний край. Основной артиллерийский удар наносимый в ходе артподготовки в этом случае приходился фактически по пустому месту. Далее противник начинал атаку быстро занимал оставленный передний край и продвинувшись на несколько километров в глубь немецкой обороны на несколько километров, уже к концу первого дня своего наступления упиралось на целую, фактически не пострадавшую в ходе предшествующей артиллерийской подготовки линию обороны, занятую к тому же многочисленными, не понесшими сколько– нибудь значительных потерь войсками неприятеля. И всё приходилось начинать с начала! Отражая при этом многочисленные контратаки врага. Темп наступления при этом неизбежно снижался, что безусловно помогало немецкому командованию в деле разработки контрмер для купирования возможного вражеского прорыва. Самое интересное, что советское командование, так и не нашло противоядия против этого в общем -то нехитрого приёма противника практически до самого конца война войны. С ним советские войска столкнулись даже во время своего наступления на Берлин в апреле 1945 года. Применение этого приёма облегчалось немцам ещё и тем,что советское командование действовало довольно шаблонно, предпринимая за день – другой до начала своего наступления разведку боем, что служило для немцев чётким указанием о том,что очень скоро на том или ином участке фронта начнётся наступление противника. И вот теперь я решил применить против противника его же оружие. Передний край оставлялся, войска отводились в глубь, на оставляемой территории оставались лишь отдельные опорные пункты, задачей которых было, тормозить продвижение немцев.

В этот момент мои размышления прервал раздавшийся телефонный звонок. Я поднял трубку и услышал в ней голос генерала Маландина.

– Приветствую тебя, Герман Капитонович, что у тебя стряслось?

– Только,что немцы нанесли массированный авиаудар по Касне. Среди операторов есть убитые и раненые.

– С тобой всё хорошо? Не пострадал?

– Не пострадал. Так слегка контужен только.

– Так, немедленно эвакуируйся. Хватит изображать наличие в Касне целого штаба фронта. Понял?

– Понял, Иван Степанович.

– Ну раз понял, то тогда выполняй. Береги людей. Это сейчас главное.

Не успел я положить трубку как телефон зазвонил вновь.

– Слушаю, Конев.

– Иван Степанович,– донёсся до меня голос Соколовского,– только,что прервалась связь с Ракутиным.

– Что случилось? Хотя думаю всё просто. Ракутин не принял должных мер, по маскировке расположения своего штаба, и немцы разбомбили его.

– Очевидно.

– Так, Василий Данилович, примите все меры по восстановлению связи с двадцать четвёртой армией. Чёрт. Ракутин какой -то непрошибаемый! Что у Собенникова?

– Пока всё в норме. У него кстати немцы тоже бомбили КП, но связь нарушить не смогли. Пётр Петрович сейчас срочно переходит на запасной КП.

Положив телефонную трубку я поднялся со стула и выйдя из-за стола подошёл к окну. Сражение началось. Что же теперь посмотрим кто кого.

Глава 2

Генерал – фельдмаршал Бок пребывал в мрачном настроении. Только, что он выслушал телефонный доклад командующего 3-й танковой группой. Всё оказалось значительно хуже чем он думал (вернее пытался убедить себя) По сути танковые полки 6-й и 7-й танковых дивизий прекратили своё существование как полноценные боевые боевые соединения. С танковым полком 1-й танковой дивизии дела обстояли лучше, но не намного. Потери в технике и в личном составе были просто чудовищны. Следовательно план предусматривающий быстрый прорыв на стыке 19-й и 30-й русских армий начал трещать по всем своим швам, не успев вступить в свою силу.

Как зовут этого русского командующего? Конев кажется,– мрачно размышлял Бок,– кто он такой? Наверное какой -ни будь мужик. Обыкновенный русский мужик. Малограмотный, как это говорят большевики «выдвиженец». Как он мог догадаться? Как мог раскрыть его замысел? Разве можно было ожидать то, что русские способны на это? ( в этот момент Бок совершенно забыл, что сам имеет русские корни по материнской линии).

Бок вдруг вспомнил о тех тревожных признаках, что имели место перед началом наступления. О русской разведывательной группе обнаруженной глубоко в тылу 4-й армии, всего несколько дней назад. О бесследном исчезновении офицера из штаба 4-й танковой группы, о полётах русских ночных разведчиков над гатями сооружённых в тылу 3-й танковой группы, как раз в то время, когда по ним перебрасывали танковые части. Все эти тревожные сведения докладывались ему, но он отмахнулся от них, посчитав, что если даже русские и начнут о чём -то догадываться, времени, чтобы принять эффективные контрмеры у них не будет. Оказалось, что и времени у них было достаточно, а самое главное весь его замысел они прочли как открытую книгу.

Конечно, фон Бок, ни минуты не сомневался, в том, что русским в конце концов не удастся сорвать его замысел. Как бы они ни старались сделать это. Сил у него пока, что достаточно и русская оборона будет проломлена, а они неизбежно окажутся в окружении. «Тайфун» сметёт их. Но события произошедшие сегодня рано утром в полосе третьей танковой группы неизбежно значительно осложняли реализацию его замысла, вели к неизбежной потере времени на левом крыле его группы армий, в самый решающий и ответственный момент.

Вздохнув фон Бок понял, что настало время звонить наверх сообщать о дурных новостях. Первым кого он решил известить о происшедшем был Гальдер.

Чуть позже командующий группой армий «Центр» вновь разговаривал с Рейнгардтом.

– Господин генерал, восьмой воздушный корпус завтра в полном составе будет так же поддерживать ваши войска. Я отдал приказ Рихтгофену приказ нанести удар такой силы, что бы по возможности полностью подавить оборону противника, особенно его артиллерию и резервы. К вам на поддержку будет переброшена часть сил второго воздушного корпуса. Завтра, фактически больше половины второго воздушного флота будет работать в ваших интересах. Далее, мною принято решение о передаче в ваше распоряжение девятнадцатой танковой дивизии из резерва группы армий. Вашей задачей является сведение уцелевших танков из состава шестой и седьмой танковых дивизий в отдельную боевую группу. После прорыва приданными вашей танковой группе пехотными дивизиями, обороны противника ваша задача остаётся прежней.

Фон Бок положил телефонную трубку и вспомнил о тяжёлом разговоре с Гитлером который он имел только что. Его вдруг охватили дурные предчувствия. Весь его замысел по окружению и разгрому главных сил русских, который он так долго и старательно обдумывал и к подготовке которого он потратил столько времени и сил, показался вдруг ему затеей обречённой на скорый и бесславный крах.

КОНЕВ: у аппарата Конев.

ШАПОШНИКОВ: у аппарата Шапошников. Здравствуйте, товарищ Конев.

КОНЕВ: здравия желаю, товарищ маршал.

ШАПОШНИКОВ: доложите обстановку, товарищ Конев.

КОНЕВ: Сегодня в 6.00− 6.15 противник открыл интенсивный артиллерийский огонь практически по всему фронту и после не продолжительной артиллерийской подготовки перешёл в наступление. Исключение составлял лишь участок правого фланга 19-й армии, на котором артиллерийская подготовка противника началась лишь в 9.15. Одновременно крупные силы авиации противника нанесли массированные удары, как по переднему краю нашей обороны, так и по ближнему тылу. Наступление главных сил противника развернулось против правого фланга 19-й армии и левого 43 -й армии в стык Западного и Брянского фронтов.

ШАПОШНИКОВ: какова в настоящий момент обстановка на правом фланге у Лукина? Какие силы противник задействовал на данном направлении?

КОНЕВ: Согласно принятому решению силами созданной на правом фланге девятнадцатой армии артиллерийской группировки был нанесён артиллерийский удар по скопившемся вблизи передовой танковым и артиллерийским частям из состава шестой и седьмой танковых дивизий противника. Артиллерийский удар был дополнен авианалётом силами трёх полков дальнебомбардировочной авиации. Судя по полученным нами данным, этот удар причинил противнику очень значительный ущерб. Прямым свидетельством данного положения вещей является тот факт, что немцы перешли в наступление против правого фланга девятнадцатой армии лишь в 9.15. то есть с трёхчасовым запозданием, что может так же свидетельствовать об определённом замешательстве в котором находилось командование противника, не ожидавшее от нас действий подобного рода.

К 14.00. силами до четырёх пехотных полков противник овладел передним краем и вышел на рубеж ДОБРОСЕЛЬЕ– СОЛОВЁВО,где вступили в бой с нашими основными силами. До 20 танков противника пытались прорваться в район КОРЫТНЯ– БОГОЛЮБОВО, но попав под огонь нашей противотанковой артиллерии, потеряв 8 машин, вынуждены были отступить.

244 сд, к 15.00 ведёт бой с двумя пехотными полками противника на рубеже ГУНИНО – ШАТУНЫ– БОРНИКИ,

На участке 91 сд, силами полутора пехотных дивизий к 16.00, преодолевая полосу заграждений,своими передовыми частями вышел к основной оборонительной полосе дивизии к р. ВОПЬ,

89 сд. дивизия ведёт упорный бой на рубеже КРЮКОВО – БАТАЕВО, Все попытки противника прорвать оборону дивизии отбиты с большими потерями для него.

50 сд и 166 сд без изменений. В общей сложности по имеющимся у штаба фронта данным против правого фланга Лукина к 17.00 противник задействовал до четырёх пехотных и одну моторизованную дивизии. Штарм разрабатывает план контратакующих действий на 3.10.

Положение частей 16-й и 20-й армий без изменений. В первой половине дня противник вёл наступление мелкими группами на их фронте. После 12.00 он прекратил активные действия ограничиваясь ведением интенсивного артмин огня.

На фронте 24-й армии противник в течении всего дня вёл методический огонь по расположению наших войск. Авиация противника нанесла результативный удар по КП Ракутина.

На фронте 43-й армии была проведена контрартиллерийская подготовка подкреплённая налётом двух полков дальнебомбардировочной авиации. Удар наносился по частям немцев выдвинутых к переднему краю.

В 6.15 артиллерия противника открыла ураганный огонь на фронте 43-й армии, сосредоточив свои основные усилия на её левом фланге, особенно на стыке 43-й армии с 50-й армией Брянского фронта. Отмечены активные действия авиации немцев. В 6.30 перешёл в наступление силами батальона пехоты в районе НОВОСЕЛЬЦЫ и до батальона в центре. На участке 53-й дивизии немцы ввели в бой до двух пехотных дивизий с двумя батальонами танков.

К 17.00 против 43-й армии противник ввёл в бой до семи пехотных, одну моторизованную и одну танковые дивизии. Под давлением превосходящих сил неприятеля войска 43-й армии к 17.00 вынуждены были оставить восточный берег р. Десна. Все дальнейшие попытки противника продвинутся дальше на восток были отражены с существенными для него потерями.

Штарм так же разрабатывает план контратакующих действий на 3.10. с привлечением для этого двух танковых бригад из резерва армии. Главные действия планируется предпринять на участке 53 сд.

ШАПОШНИКОВ: как оцениваете обстановку на вечер 2.10?

КОНЕВ: На правом крыле судя по складывающейся ситуации ударной группировке противника в ходе предпринятой нами артиллерийской контрподготовки нанесено тяжёлое поражение. Об этом свидетельствуют достаточно вялые и я бы даже сказал нерешительные действия противника которые он предпринимал на правом фланге Лукина в течении всего дня 2.10. Глубина его продвижения составила всего пять – восемь километров и пришлась на первую линию заранее оставленную нашими войсками. Как только к 16.00 немцы вышли ко второй линии занятой войсками девятнадцатой армии, то после первых же попыток вклинится в неё, потерпев в этом неудачу, свернули все активные действия. Крупных танковых сил в течении всего дня они в дело не вводили, ограничившись вводом в бой штурмовых орудий и танков непосредственной поддержки пехоты. Да и те использовали мелкими группами. Впрочем я ожидаю,что в самое ближайшее время противник введёт на это направление свои танковые резервы. В центре ситуация разворачивается полностью согласно нашим предположениям. Демонстративные, атаки малыми силами имеющие цель отвлечение нашего внимания от направлений,где противник наносит свои главные удары. То же касается полосы обороны 24-й армии. Что же касается армии Собенникова то судя по характеру действий противника, контрартиллерийская подготовка в её полосе оказалась значительно менее эффективной. В течение всего дня немцы крупными силами пехоты атаковали левый фланг 43-й армии и хотя нигде не сумели добиться прорыва сумели значительно потеснить части армии. В ближайшие дни, возможно уже завтра, я не исключаю ввод противником в бой, крупных танковых сил, против войск Собенникова. В этом случае ситуация в полосе обороны 43-й армии может резко осложнится. Поэтому я просил бы Ставку и Генеральный штаб, переподчинить мне 33 -ю армию Резервного фронта развёрнутую позади армии Собенникова.

ШАПОШНИКОВ: Вопрос о 33-й армии я доложу товарищу Сталину. Вам следует знать, что в связи с осложнением ситуации в полосе Брянского фронта, вам не следует рассчитывать в самое ближайшее время, на получение сколько -нибудь значительной помощи.

КОНЕВ: Я понял это, товарищ маршал.

ШАПОШНИКОВ: У меня пока всё. До свидания.

КОНЕВ: До свидания, товарищ маршал.

Возвращаясь из переговорного пункта я не смог сдержать разочарования. Судя по по последним словам Шапошникова, Андрюша Ерёменко и в этой реальности не справился со своими обязанностями, и сейчас вверенный ему Брянский фронт переживал значительные трудности, главные из которых, впрочем были ещё впереди. Итогом командования будет попадание в котёл трёх армий Брянского фронта, лишь благодаря тому, что у немцев уже не хватало сил и они не сумели на этом направлении сформировать достаточно плотное кольцо окружения, часть войск сумела всё же вырваться из окружения. Но потери всё равно были огромными.

Ерёменко на мой взгляд был вообще занятный человек. Андрей Иванович явно не блистал полководческим дарованием, но тем не менее всё время умудрялся оставаться на коне. Сталин простил ему разгром вверенного ему Брянского фронта, особенно если учесть, что перед этим Ерёменко клятвенно и неоднократно обещал лично Верховному непременно разбить «подлеца Гудериана». Правда вышло всё наоборот. Это «подлец Гудериан» разбил Ерёменко. Причём сам комфронта попал в окружение и раненый был с большим трудом эвакуирован из котла на самолёте.

После этого Андрей Иванович, до конца войны умудрился покомандовать полудюжиной фронтов, нигде особенно не блистая и не поражая воображение своими дарованиями военачальника. Правда маршальскую звезду он всё же получил лишь в 1955 году. Написал в конце жизни три тома мемуаров. Нет, занятный, занятный был человек Андрей Иванович Ерёменко.

Когда я вошёл в приёмную, ко мне обратился Никодимов.

– Товарищ генерал – полковник, – разрешите обратится.

– Разрешаю. Что у тебя? Только короче, у меня нет времени.

– Я подумал и решил, что вам нужен специальный человек. Ну который бы помогал вам решать вопросы так сказать бытового характера. Ну и заодно выполнять всякие мелкие поручения.

– То есть ты хочешь сказать, что мне необходим ординарец? Так тебя следует понимать?

– Да. А то извините, но у меня решительно нет времени…

– Понял, понял тебя. Возможно такой человек мне действительно необходим. Но искать кандидатов на этот почетный пост у меня решительно нет времени (слово «почётный пост» я произнёс подчёркнуто ядовитым тоном).

– А я уже подобрал такого человека,– ответил мне Никодимов.

– И, кто же он?

– Ефрейтор Рогоза. По отзывам знающих людей очень сообразительный красноармеец. И,что немаловажно не любит болтать попусту.

– Не любит, говоришь болтать? Ну хорошо присылай его ко мне. Только не сейчас. Сейчас у меня нет времени.

Выйдя из дома в котором размещались мой кабинет и приёмная я перешёл улицу и вошёл в дом, где расположился Василий Данилович Соколовский со всем своим хозяйством.

Первым кого я увидел войдя в помещение был Герман Капитонович Маландин. На голове его красовалась свежая повязка.

– Здравствуй, Герман Капитонович,– сказал я ему,– как доехал? Без потерь?

– Нормально доехал, Иван Степанович, приветствую тебя!

– Что с головой?

– Пустяки. Царапина. В санчасти сказали жить буду.

– Потери большие?

– Аппаратура не пострадала. А так двое убитых и один раненый.

Услышав это я едва не выругался. Аппаратура чёрт её побери! Люди так себе! Главное аппаратура! Сколько раз я сталкивался с таким вот отношениям к людям. Главное техника, аппаратура, прочее армейское имущество, но не люди! Похоже такое вот наше отношение к людям имеет давние и прочные корни.

– Ладно.– сказал я Маландину,– раз чувствуешь себя нормально, то приступай к исполнению своих обязанностей. А то сам понимаешь, дел у нас сейчас очень много, не разгребёшь. Каждый человек на счету.

В большой комнате я застал склонившихся над картой Соколовского и Булганина. Чуть подальше от них стоял генерал Мичугин.

Услышав мои шаги Соколовский вскинул голову и сказал:

– Вот объясняю Николаю Александровичу ситуацию на фронте.

– Лукин решил завтра утром, где -то за час до начала немецкой атаки, сам атаковать немцев, предварительно вдарив по ним изо всех стволов,– сказал ему я,– а, что хитро! Немец готовится к атаке, а тут вдруг его самого атакуют! Вообще Михаил Фёдорович настроен оптимистично. Мне пришлось даже его немного остудить. Впадать в головокружение от успехов у нас нет никаких оснований. Тем более, что у Собенникова далеко не всё ладно. Но в любом случае направления главных ударов уже определились. В своих расчётах мы не ошиблись. А с этим можно уже работать. Как считаете, что завтра будут делать немцы?