Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 180 (всего у книги 227 страниц)

Глава 11

Дневник начальника Генерального штаба ОКХ генерал – полковника Гальдера.

Запись от 26 ноября 1941 года. 158-й день войны.

…Танковая армия Гудериана успешно продвигается несмотря на то, что часть её сил используется для окружения небольших вражеских групп.

Дневник генерал – фельдмаршала Бока.

Запись от 26 ноября 1941 года.

…На участке 2-й танковой армии (Гудериан)попытки окружённого под Сталиногорском противника выйти из окружения; русские спешно собирают силы для оказания отпора наступающей на Каширу ударной бригаде Эбербаха.

– Таким образом никаких достоверных сведений о частях входивших в состав Венёвского боевого участка мы не имеем, – докладывал мне Маландин.

– Интересно, а, что мне в Москву докладывать? – недовольно пробурчал я, – надо как следует потрясти Лукина!

– Трясём, товарищ командующий, но результата пока не особенно густо.

На всё это мне оставалось лишь махнуть рукой.

– Что там у Мартиросяна?

– Прорывается из окружения. По нашим расчётам завтра или в крайнем случае послезавтра выйдет в расположение десятой армии.

Слушая генерала Маландина, я морщился от подступающей боли в желудке. Оказывается, подлинный Иван Степанович Конев страдал язвой желудка! А мне всё же досталось его тело! Первые два месяца меня эта язва как -то не беспокоила. Беспокоили лишь фантомные сердечные боли. И то лишь время от времени. Но стоило пройти этим самым фантомным болям, как о себе напомнила язва. Тем более, что за эти месяца я питался кое -как (иной раз вообще забывал есть), а нервотрёпок и прочих нервных нагрузок мне хватило по самую макушку. И вот она вылезла, напомнила о себе!

– Что у нас под Каширой? – спросил я Маландина.

– Мордвес занят противником. Кашира вчера неоднократно подвергалась налётам вражеской авиации. В городе имеются значительные разрушения и жертвы среди гражданского населения. Части второго кавалерийского корпуса почти в полном составе прибыли в город. От первой гвардейской танковой дивизии прибыл мотострелковый полк, почти в полном составе. Танковые полки и артиллерия пока в переброске. Девятая танковая бригада и сто двенадцатая танковая дивизия на марше. Подполковник Тихоновский вылетел в расположение, девятой бригады, чтобы узнать о причинах задержки.

– Подполковник Тихоновский? – подумалось мне, – этот тот, что безуспешно ухаживал за Мариной. Старый идиот! Нашёл о чём думать в такой момент! Увидел смазливую мордашку и всё готов! Спёкся! Она же годится тебе в дочери. Между вами разница в двадцать четыре года! И потом у тебя есть где -то там подлинная жена и двое детей. Которым ты исправно пишешь письма. И получаешь от них ответы. Не зная ни минуты этих людей. Идиот, форменный идиот!

– А, что там под самой Каширой?

– Противник силой до батальона пехоты при двенадцати танках занял населённый пункт Пятница в двенадцати километрах от города. Попытки выбить немцев из этой деревни успехом не увенчались. Противник так же обнаружен в Барабанове, Зендикове и Мицком. Это всё подразделения семнадцатой танковой дивизии. А также ударной бригады Эбербаха.

– Эбербах, Эбербах, – подумалось мне, – вечно командовал авангардом у Гудериана. Затем дивизией, корпусом, а потом танковой армией. В августе 1944 года в чине генерала танковых войск взят в плен британцами во Франции. Сейчас кажется полковник. Лихой офицер! И он первым вышел к Кашире. Может быть, удастся прервать его лихой путь именно здесь?

– Немецкая разведка очень активно действует в окрестностях Каширы, – продолжал свой доклад Маландин, – в частности в северном и восточном направлении.

На переговорном пункте за аппаратом находилась совсем другая телеграфистка. Некрасивая младший сержант, на вид женщина лет тридцати – тридцати пяти. Видимо Марина Четович отдыхала. Мне оставалось только горестно вздохнуть про себя. Я провёл краткие переговоры с Василевским и Беловым и пошёл к себе наверх. Дел у меня на самом деле было по горло! Не до женщин! Какими бы красивыми и молодыми они не были. А вообще интересно почему я два месяца, что называется в упор не замечал Марину? Ходил сюда каждый день и не замечал её? Такую видную девушку. На улице я бы её точно приметил. Я вдруг вспомнил свою курсантскую жизнь. И про то, какие эффектные девушки приходили на свидания к моим товарищам. Да и я в свои курсантские будни совсем не чурался общения с представителями женского пола.

– Немцы появились вблизи города, – говорил мне в телефон генерал Белов, – их авиация почти непрерывно бомбит Каширу, а передовые подразделения появились на рубеже ручья Мутенки.

– Какими примерно силами нацелился противник на Каширу? – спросил его я.

– По данным моей разведки примерно до ста танков и штурмовых орудий. Плюс мотопехота.

Я покачал головой. На мой взгляд такие силы Гудериан, именно сейчас выделить для захвата Каширы уже не мог. Дивизии его мало того, что изрядно потрёпаны, они ещё и очень сильно разбросаны. Но в принципе разведка всегда склонна преувеличивать силы противника.

– Павел Алексеевич, – обратился я к Белову, – пойми, что одной пассивной обороной удержать тебе город будет очень трудно. Как дела у Катукова?

– Мотострелковый полк прибыл практически весь. Танки тоже начали прибывать мало по малу.

– Значит завтра с утра атакуете противника. Понял?

– Понял, как не понять.

Попрощавшись с Беловым, я положил трубку на аппарат. И сразу же позвонил Катукову. На мою удачу он был в штабе и лично взял трубку.

– Михаил Ефимович понимаю, что замучил, но хочу напомнить ещё раз. Свою дивизию вводишь в дело только после полного сосредоточения. Не раньше. Понял?

– Понял, товарищ командующий. Но полностью я сосредоточу свою дивизию не раньше, чем завтра. Ближе к концу второй половины дня.

– Вот значит раньше и не вводишь. Сил, чтобы отбиться у Белова хватит. Даже не отбиться, а атаковать. Ты же пока подожди, не спеши.

– Понятно.

Поговорив ещё с Катуковым, я положил трубку. Чувствовал я себя сегодня, честно говоря, неважно. Проклятая язва похоже разыграгралась не на шутку. Что что, а желудочной боли я не испытывал в своей первой жизни. Сердечная была, а не желудочная нет. И что делать с ней я решительно не знал. А тут ещё такая ситуация на фронте! К тому же я крайне паршиво выспался. Один к одному! Хоть ложись и падай

Поздно вечером я шёл по коридору дома, в котором размещался штаб фронта. Только, что закончилось очередное оперативное совещание. Я уже завернул за угол, как почти столкнулся с Мариной Четович.

– Ой! – воскликнула она, – извините, товарищ генерал – полковник!

– Я же сказал тебе называй меня наедине, Иван Степанович, – буркнул я, – безо всяких этих генерал – полковников!

– Ой извините забыла!

– Плохо забывать приказы командующего фронтом.

Мы остановились друг против друга. Возникла неловкая пауза. Я ещё раз осмотрел девушку сверху вниз. Она была чертовски хороша! Русые волосы, точёная фигурка!

– У тебя братья или сёстры есть⁇– спросил я её

– Сестра-ответила она мне.

– Как зовут?

– Анна.

– Похожа на тебя?

– Больше на маму. Хотя я тоже на маму похожа. У неё русые волосы, как и у меня, только глаза карие. Но всё -таки я больше на папу похожа.

Тут я почувствовал приступ подступившего головокружения. Мне ничего не оставалось как привалится к стене. Я почувствовал, как на лбу у меня выступил холодный пот.

– Товарищ командующий, Иван Степанович, что с вами? – встревоженный голос Марины, – на вас лица нет! Вы весь бледный!

– Так ничего, Марина, – сказал я ей, – ничего. Что-то голова закружилась.

– Давайте я помогу вам дойти до вашей комнаты?

Я отошёл от стены. Головокружение вроде бы уменьшилось. Ещё раз оглядел Марину. С одной стороны, конечно, чертовски приятно, когда тебя провожает до комнаты такая роскошная девушка! А с другой стороны, заметят слухи разные пойдут! Командующий фронтом заигрывает с бодисткой! Ещё мне и этого не хватало. Мигом до Сталина дойдёт! У меня жена вроде имеется (семейная жизнь подлинного Конева для меня была тьма – густая. Помнил только, что на фронте он обзавёлся ППЖ, от которой родилась дочь Наталья, которую мне неоднократно приходилось видеть. Вроде бы после войны он развёлся с первой женой и узаконил отношения со своей фронтовой подругой. Но так ли это было, я точно не знал). В общем конечно Марина мне очень нравится, таить не буду (как это я не замечал её целых два месяца? Уму непостижимо!), но развивать с ней отношения увольте! Да и разница в возрасте как ни говори у нас практически в четверть века! Она мне в дочки годится! Так, что облом, Серёжа! Облом и не раскатывай губу на эту красотку! Да и дел выше крыши! Не до секса сейчас! Она вон Игорю должна нравится. А он по словам Соколовского к ней совершенно равнодушен. Интересно почему? Или это показное такое равнодушие? Молодые должны встречаться с молодыми! Хотя в то время, из которого я пришёл сюда такая вот «Марина» с легкостью запрыгнула бы в постель генералу моего уровня. Как же «папик»! Богатый спонсор. Но здесь всё же всё по-иному. По крайней мере я надеялся на это.

Я видел, что в глазах Марины стоит неподдельная забота. Чёрт и надо было так сплоховать! Этот приступ дурноты был совсем некстати. Как и наша встреча в коридоре! Достаточно мне было вчерашних ухмылок Соколовского.

Марина видимо поняла ход моей мысли. Она отошла от меня в сторону. Я потряс головой и сказал:

– Так, товарищ сержант со мной временное помрачение. Ничего страшного!

– Но всё -таки вас, наверное, надо проводить до комнаты? -спросила она, – вы видимо много работаете. Я заметила это. У вас частые переговоры. Особенно в последнее время.

Да в последнее время. В последнее время Ставка просто затерзала меня. То Волоколамск, то Кашира.Особенно Кашира.

– В последнее время Марина мне действительно приходится много работать, – ответил ей я, – это совершенно точно, – ладно проводите меня, товарищ сержант.

Мы быстро дошли до моей комнаты. К счастью, в коридоре в этот момент никого не было. Голос Соколовского и Маландина раздавался, где – то сзади. Не хватало мне его ухмылочек и усмешек.

Не успел я взяться за ручку двери как меня пронзил приступ острой боли в желудке. Я привалился лбом к двери и глухо застонал. Нет мне решительно не везёт сегодня! Меня точно застукают с этой красивой бодисткой!

– Что с вами– встревоженно спросила Марина, – Опять?

– Да опять. Опять язва. Чёрт и в самый неподходящий момент! -сказал я, – очень не вовремя!

Я имел ввиду, конечно, немцев, приближающихся к Кашире. А совсем не красивого сержанта рядом.

– Ну, что вы, Иван Степанович! Разве болезнь бывает вовремя? И кстати мне прекрасно известно, что такое язва желудка. Она у моего папы. Вам надо тщательнее следить за собой! Особенно за режимом питания. И отдыха тоже. Вам обязательно нужно полноценно отдыхать. От вас сейчас очень многое зависит!

Я ничего не ответил на эти слова. Молча залез в карман кителя вытащил оттуда ключ, сунул его в замок и открыл дверь. Ишь ты какая умная. Всё правильно поняла. Или сделала вид, что поняла? Но в любом случае, чтобы сделать вид в нужном месте и в нужное время тоже мозги нужны.

Я зашёл в комнату и включил свет. Огляделся вокруг. Нд-а картинка. Стол, заваленный картами и бумагами, койка, заправленная солдатским одеялом и пара стоптанных тапочек возле неё. Картина. Ничего кроме тумбочки и пары стульев и телефона на всё том же загромождённом столе здесь не наблюдалось. Довольно безобразный вид. Впрочем, он и не мог быть иным если учесть, что в этой самой комнате мне приходилось бывать в сутки часа три не более. Вообще вид довольно убогий. На апартаменты никак не похоже. Наверное, с точки зрения такой девушки как Марина, командующий фронтом, должен жить всё -же иначе. Может быть побогаче или ещё как. Не знаю, что и сказать.

– Я, Марина, не очень много времени бываю в этом помещении так, что извините меня за столь непрезентабельный вид комнаты, – сказал я ей и развёл руками.

Марина переступила порог комнаты и внимательно оглянулась. Я произнёс:

– Ты куда-то шла. По делу, наверное. А я тебя отвлёк. Так, что, товарищ сержант командующий фронтом в ваших услугах больше не нуждается. Можете и дальше заниматься своими делами.

Но Марина и не вздумала «дальше заниматься своими делами». Она продолжала внимательно обозревать обстановку в комнате.

– Теперь я понимаю отчего у вас случился приступ язвы, – наконец сказала она, – вы не только много работаете. Это как раз не исключение. Сейчас все много работают. Главное – это то, что вы толком не отдыхаете. Разве можно среди всего этого, – и она обвела своей рукой комнату и всю обстановку в ней, -отдохнуть толком?

– Ну как могу, так и отдыхаю, – буркнул я в ответ, – прислуги мне в штате не предусмотрено. Да я и сам не привык к ней.

– Причём здесь прислуга? -ответила мне Марина, – просто должен быть выделен человек, желательно женщина, который сумел бы организовать вам элементарные условия для полноценного отдыха. Это не так трудно. И никакой новой единицы в штате для этого не потребуется.

Я сбоку посмотрел на неё. Ишь какая умная! Желательно женщина! А вот я сейчас и проверю её.

– Говоришь женщина? Ну тогда, товарищ сержант, я своей властью поручаю вам эти обязанности. Вам понятен приказ?

Честно говоря, я подумал, что Марина так или иначе выразит своё недовольство таким приказом. Иной реакции от такой красивой девушки я и не ожидал. Но она никак не проявляла своё недовольство. Оглянув ещё раз комнату, она вздохнула и сказала:

– Вы бы могли сделать это и не в приказной форме, но ладно приказ, так приказ.

Глава 12

Генерал Белов поглядел на часы. До начала артиллерийской подготовки оставалось всего десять минут с небольшим. В оставшееся до атаки время было о чём поразмыслить.

С подходом кавалерийских полков, Кашира и переправы через Оку были надёжно прикрыты. У немцев не осталось ни единого шанса с наскока захватить город. Они видимо прекрасно поняли это и после боестолкновения вблизи южной окраины, немцы быстро свернули все активные действия. Очевидно, решили подтянуть дополнительные силы, чтобы, уже утром на следующий день нанеся мощный удар, быстро овладеть Каширой, точь, в точь, как это они только что проделали с Венёвом.

Конечно, это было их ошибкой. Хотя, положа на руку, шансов захватить город и переправы через Оку у них и вчера было немного. Главные силы второго кавалерийского корпуса уже подошли к новому месту дислокации. Так, что у фашистов вряд ли что получилось. В гонке на время Гудериан, пока явно проигрывал. Прорвись сюда он на пару дней раньше, всё бы у него вышло. Но пару дней назад, он штурмовал Венёв. Так, что части входившее в состав Венёвского боевого участка, явно выполнили свою задачу. Хотя они и не отстояли город, но задержали дивизии «быстроходного Гейнца» как раз на нужное время. Которого как раз хватило, чтобы перебросить к Кашире дополнительные силы. А на подходе ещё дополнительные войска! Так, что Белов чувствовал, что здесь намечается большое дело. Мощный контрудар, который должен основательно потрепать и далеко отбросить фашистов. Одна танковая дивизия Катукова чего стоит! Правда она пока находится в процессе сосредоточения и именно сегодня в атаке участия не примет, но ничего! Белов посетил штаб первой гвардейской танковой дивизии и лично убедился, что у танкистов – катуковцев боевой задор хоть куда! С таки м подспорьем, как эта дивизия можно было рассчитывать на очень многое!

Вчера его срочно вызвали в горком партии, где его ожидал на телефонной линии сам Сталин.

Буквально за час до этого известия он закончил телефонный разговор с командующим фронтом. Генерал – полковник Конев известил его, что согласно его приказу (одобренного кстати Ставкой) формируется сводная группа войск под его, личным генерал– майора Беловым командованием. И, что во всё время текущей операции, эта сводная группа будет находится под его, командующего Западным фронтом прямым управлением.

– В общем смело можешь посылать на@й и Лукина и Захаркина. Особенно если они будут к тебе приставать и пытаться руководить. Особенно Захаркина. Он мне уже звонил. Плакался насчёт сто двенадцатой танковой дивизии. Мол без неё ему смерть совсем. До того довёл меня своим и слезами, что я не выдержал честное слово! Пришлось послать его по – мужски. И так же делай. В случае чего на меня ссылайся и на мои приказы. Понял?

– Понял, товарищ генерал – полковник.

– Раз понял то выполняй.

– Есть.

– Ну и прекрасно.

Улицы Каширы были совершенно пустынны. С юга доносились звуки редкой перестрелки. В небе гудели моторы немецких ночных бомбардировщиков.

Кое -как отыскали какого -то местного жителя и спросили у него как выйти к горкому партии. Было всего восемь вечера, но вокруг стояла такая глухая тьма, что казалось, как будто их окружает глубокая ночь.

В кабинете секретаря горкома стаяла густая полутьма, которую еле -еле рассеивала, горевшая в углу керосиновая лампа. Подошедший генерал Баранов сообщил, что звонил Сталин, обстановка ему доложена, но линия осталась разъединённой. Белов подошёл к телефону и взял трубку.

Из разговора он узнал многое. И то, что ему подбрасывают ещё подкреплений. Две стрелковых бригады новой организации, партию автоматов, но главное, главное было в самом завершении. Сталин предложил представить обе, входивших в его корпус дивизии к званию гвардейских.

Это конечно неожиданность. Такого предложения он, лично от Сталина, не ожидал. Это было ему можно сказать вдвойне приятно.

По окончании разговора со Сталийным к нему обратился секретарь горкома Егоров с вопросом:

– Ну, что, товарищи военные, сумеете Каширу удержать? Чувствую, драться здесь будете. Посоветуйте, что делать с населением: эвакуировать или подождать?

Белов задумался. Сумеет ли его корпус удержать Каширу? Очень сложный вопрос! Может ли он, генерал, командующий корпус дать такую гарантию? Сколько городов и посёлков уже захватили фашисты?

В конце концов он нашёл, что сказать Егорову. Сказал, что предстоят тяжёлые бои и, что на их время необходимо эвакуировать за Оку женщин, детей и стариков. Ему показалось, что эти его слова все находящиеся в кабинете секретаря горкома восприняли с облегчением.

Заехав на свой НП Белов выслушал доклад начальника разведки корпуса майора Кононенко, который уже давно прибыл в Каширу с эскадроном разведывательного дивизиона, который перебросили на машинах. Коненко успел собрать важные сведения.

Поблагодарив разведчиков за полученную ими информацию, генерал вернулся обратно в свой штаб.

У него уже вырисовывался план действий на следующий день. Немцы находились в четырёх километрах от Каширы. У него инициатива в руках, у него преимущество в танках. Пока по крайней мере. Пока не развернётся полностью дивизия Катукова. Противник, конечно, зафиксирует её прибытие. Но понадеется на свою силу и ловкость. Мол утрата преимущества в танках ничего не значит! Всё равно сумеем разбить этих неуклюжих русских, пусть их даже больше! Значит это только одно немцы завтра будут атаковать! Будут стремится захватить город до подхода главных сил, и разгромить их потом по частям. Значит надо постараться упредить их в этой атаке. Не дать реализовать им их намерения. Действовать активно. А с развёртываний танковой дивизии Катукова обстановка полностью изменится в нашу пользу. Его замыслыполностью совпадали с замыслами штаба фронта! Если они будут реализованы, то, пожалуй, удастся окружить всю семнадцатую танковую дивизию! А окружать и громить немцев Белов очень хотел. Как хотели, наверное, все бойцы его корпуса!

Я посидел в своей комнате совсем недолго. Придя в себя, Я строгим голосом приказал сержанту Четович.

– Так, сержант Четович, все вам данные предшествующие приказания и поручения я отменяю своей властью. Вам понятно?

– Понятно, – ответила, – мне Марина, – кстати их и не было.

– Тем более. Тогда я вам приказываю к моему прибытию навести в этой комнате полный порядок! Так который поможет мне хорошо и правильно отдохнуть.

– А когда, то есть во сколько вы придёте?

Ну и вопрос она задала! Хотя возможно и не знала о весёлой привычке, товарища Сталина, позвонить в любое время ночи. Хотя на Бодо это могло и не распространятся.

По-моему, только Георгий Константинович Жуков сумел противостоять этой его привычке. И Сталин звонил ему глубокой ночью только по серьёзному поводу. Иосиф Виссарионович имел пагубную привычку работать до темна, вернее до светла. Он был истинным «совой» по-своему распорядку рабочего дня и поэтому любой руководитель, любого уровня мог ожидать его звонка в любое время ночи. Днём товарищ Сталин, отсыпался, вставая уже после обеда. В годы правления Сталина, управленческий аппарат Страны Советов, практически не спал.Самое же интересное, что такой же «совой» был и Гитлер. Он мог до двух, а то и трёх часов ночи, мучать людей из своего ближайшего окружения своими бесконечными монологами. В годы войны бдения у фюрера германского народа и Германского Рейха доходили до пяти -шести часов утра. Некоторые из присутствующих на них могли уже падать с ног от усталости. Так, что назвать своё точное время возвращения в комнату для отдыха я не мог.Поэтому я сказал.

– Как наведёте должный с вашего мнения порядок так можете уходить. Я потом проверю.

– И всё?

– Пока всё.

– Хорошо. Только не накладывайте на меня много взысканий как это любит делать подполковник Тихоновский. Он, видите ли, одно время пытался ухаживать за мной, а когда быстро получил от ворот поворот, то начал накладывать на меня одно взыскание за другим. Я всё время хочу сказать ему, что таким способом ему никак не получится заполучить себе девушку, но всё время стесняюсь. Всё – таки он целый подполковник, а я всего лишь сержант. Несопоставимые величины, согласитесь?

Произнеся это, Марина посмотрела на меня каким -то весёлым взглядом. Я оценил его. Девушка явно была очень умна.

– Не волнуйтесь, Марина, – сказал я мягким голосом, – взысканий на вас я накладывать не собираюсь. Как и распекать перед строем и делать прочие глупости. Сделайте так как вам велит сердце. А я посмотрю. И сделаю вывод понравится мне или не понравится. Хорошо?

– Хорошо, – просто и скромно ответила мне Марина, – и добавила, – хорошо, Иван Степанович. Я очень постараюсь, чтобы вам как можно больше понравилось. И я не прошу у вас защиты от Тихоновского. За себя я могу постоять и сама. Хотя я всего лишь на всего сержант, а он целый подполковник.

Белов вновь поглядел на часы. До открытия огня оставалось всего три минуты.

Когда он вернулся вчера в штаб и рассказал о предложении Сталина, сразу возникло оживление. Комиссар корпуса Щелаковский, сразу же притащил из соседней комнаты пачку чистой бумаги, и они засели писать представление. Щелаковский на девятую– Крымскую, а он Белов, на пятую имени Блинова – дивизии. В коротком документе требовалось официально изложить боевой путь обеих дивизий начиная с 22 июня. Где -то за полтора часа они рассчитывали закончить эту работу, а затем направить с нарочным в штаб фронта. Их работу прервал быстро вошедший в комнату полковник Грецов.

– Товарищ генерал, – торжественно произнёс он, – по телеграфу поступил приказ: нашему корпусу присвоено звание гвардейского!

Эти слова удивили Белова. Как присвоено? Он же с Щелаковским только пишет представления на дивизии!

Услышав это Щелаковский вскочил со стула и радостно обнял его. Затем потребовав приказ у Грецова и зачитал его вслух торжественным голосом. Пока он читал, в комнате собралось много людей. Их усталые лица преобразились до нельзя и теперь сияли радостью.

– Если бы решение на переброску дивизии Катукова мы бы приняли на день раньше, то мы сегодня нанесли немцу под Каширой сегодня куда как более сильный удар, – сказал я Соколовскому.

– Это конечно бесспорно. Кстати, слышал корпусу Белова присвоено звание гвардейского?

– Когда?

– Недавно. В штаб фронта приказ пришёл. Мы его естественно сразу же по инстанции передали.

– Здорово. Теперь люди в бой совсем в другом настроении пойдут!

– Уверен! – сказал мне Соколовский.

И хотя я попал сюда из совершенно циничного века, в котором всё и вся измерялось лишь величиной денежной суммы, полученной за ту или иную услугу, то всё равно я почувствовал, что и я и Соколовский сказал сейчас не пустые и официальные слова. Бойцы входившие в состав корпуса Белова, узнав про то, что их соединению присвоено звание гвардейского действительно пойдут в бой совсем в другом настроении. Здесь, в 1941 году эти слова и эти звания совсем не были пустышкой. Особенно если учесть тот факт, что гвардейских частей и соединений было пока совсем мало. А в кавалерии вроде бы их пока не было.

– Белов разработал план контрудара в общем идентичный плану фронта, – продолжил мой начальник штаба, – надёжно прикрыв Каширу и переправы через Оку пятая кавалерийская дивизия совместно со стрелковым полком из сто семьдесят третьей стрелковой дивизии начнёт наступление на деревню Пятница, а главный удар будет нанесён из района Озёр силами девятой кавалерийской дивизии. Позднее к ней присоединится девятая танковая бригада и первая танковая дивизия. Промежуток между дивизиями будут прикрывать две стрелковых бригады которые обещал прислать Сталин. На правом фланге будет задействована 112-я танковая дивизия и два отдельных танковых батальона. Их цель прикрытие Коломны.

– Которые так же, как и девятая бригада пока не подошли в расположение кавалерийского корпуса.

– Ну за этими батальонами Белов послал своего командира – полковника Таранова, а за девятую бригаду, которая так загадочно медлит на марше мы послали своего. Учитывая важнейший характер намечаемой операции. Подполковника Тихоновского.

Услышав фамилию Тихоновского, я, не выдержав поморщился. И тут же поймал себя на этом. Вот те раз! Я похоже уже начал ревновать Марину к этому командиру! Или, что дело дойдёт до того, что я ему начну морду бить! Ничего себе!

Я вдруг вспомнил как в Афганистане два старлея напившись пьяными стрелялись на организованной ими дуэли. Стрелялись из– за взаимной ревности к одной продавщице военторга, по имени кажется Лилия. Или не Лилия вовсе, за давностью лет я, честно говоря, уже и не помнил. Помнил, что женщина в самом деле была роскошная. Но надо сказать честь она блюла. Очень долго отбивала натиски всевозможных прапорщиков и старлеев, пока не запала на одного капитана. Капитан был женат, имел ребёнка, но тут видимо чувство было взаимное, потому как он развёлся со своей первой женой, а продавщица приняла его предложение о замужестве. Надо сказать, что этот капитан, несмотря на жутковатую внешность, был харизматичен прямо до чёрта и тянул за собой длинный шлейф сердечных побед. А два болвана старлея стрелявшиеся естественно безо всякого соблюдения правил, установленных некогда дуэльным кодексом (не уверен, что они вообще слышали о таковом) и всадившие в друг друга по три пули пошли в конечном итоге под трибунал. Вернее, пошёл один, тогда как второй умер, после долгих мучений в военном госпитале. Военная прокуратура, кстати, закатила по этому случаю большой трам и тарарам. Как же советские офицеры вызвали друг друга на дуэль! И не по поводу расхождения в понимании какого -то места в очередном докладе Генерального Секретаря ЦК КПСС! А из -за бабы! В общем шум был знатный. Но надо сказать, что эта самая «баба» была переполнена той самой вульгарной и броской женской красотой и сексуальностью, которая так привлекает многих мужчин. И чего в Марине, кажется не имеется ни грамма. Её красота и её сексуальность совсем из другого разряда.

Я потряс головой изгоняя эти мысли. Чёрт– не хватало ещё во время серьёзного разговора думать о женщине!

– И, что, Тихоновский? -спросил я Соколовского

– Пока молчит.

В этот момент дверь скрипнула мы дружно обернулись и увидели вошедшего в комнату генерала Маландина.

– Уже не молчит, – с порога заявил он, – подполковник Тихоновский уже прислал рапорт о положении дел в девятой танковой бригаде.

– И, что там? Говори, не молчи, Герман Капитонович. Что там произошло в девятой бригаде, что она так задержалась на марше?

– У Тихоновского сложилось такое впечатление, что никакие высокие берега, маршу бригады не препятствуют. Тем более их там и в помине нет. Как и на карте показано.

– Тогда, что произошло? Почему бригада так медлит?

– Трусость.

– Что???

– Да, всё именно так. Командир бригады не желает её скорого ввода в бой из-за элементарной трусости. Не больше не меньше. Вот доклад Тихоновского. Он пришёл именно к такому выводу, – и Маландин протянул мне лист бумаги.

Я схватил протянутый мне лист и быстро пробежал его глазами.

– Чудовищно. Если это так, то это совершенно чудовищно. В тот момент, когда…Василий Данилович, немедленно передайте в штаб бригады, что я отстраняю её командира от должности.Вплоть до полного разбирательства. Исполняющим обязанности назначаю, назначаю подполковника Тихоновского! Если всё изложенное в этом рапорте правда, то у меня нет доверия к начальнику штаба соединения, который видя трусость своего комбрига, умолчал об этом и не доложил наверх. И тем самым потворствовал ему в его пагубной страсти!

Соколовский в знак согласия кивнул мне головой и вышел из комнаты быстрым шагом.

– Кстати Тихоновский боевой командир, – с одобрением в голосе заметил Маландин, – в начале войны как раз танковым полком командовал. И, что немаловажно удачно командовал.

– А в управлении фронта как оказался? – спросил я его.

Маландин слегка пожал плечами в ответ.

– Маршалу Советского Союза чем -то приглянулся. Ну он его и перевёл. Приказным порядком кстати. Тихоновский в начале не хотел. Ну а потом прижился постепенно. Так -то он командир надо сказать очень толковый. Немного с людьми резковат только. И кстати до войны служил преимущественно на штабных должностях.

– Ну раз так обстоят дела то пусть он как можно скорее берёт дело в свои руки и максимально ускорит выход бригады в район сосредоточения.

Уже под утро я решил пойти в свою комнату и отдохнуть хотя бы часок. День 27 ноября обещал быть очень трудным и напряжённым. Как в прочем и все минувшие и последующие дни.

Открыв дверь, я переступил через порог, включил свет и замер на минуту. Комната неуловимо изменилась. Казалось, в ней не произошло ничего не обычного. Просто навели порядок. Честно говоря, я мог, наверное, сам навести такой. Но даже после моих уборок она продолжала выглядеть всего лишь филиалом казармы не более. А тут… Тут в ней поселилось чувство уюта. В такую комнату хочется приходить. Она не просто ночлежка, в которой бывают время от времени. Она полноценное жилое помещение.

Я подошёл к столу, на котором были аккуратно сложены карты и бумаги, надо же Марина отыскала даже нечто вроде скатерти, которой она застелила этот стол! И скатерть какая -то игривая! Интересно, где это женщины берут всё это? Как они в самый короткий срок умудряются делать уютным самое, казалось бы, затрапезное помещение? Честно говоря, меня всегда поражала эта их способность.