Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 157 (всего у книги 227 страниц)

Поглядывая на платформы на которых стояли укутанные брезентом танки, я думал,что всё -таки мои ожидания сбываются значительно быстрее чем я ожидал. Процесс получения новой бронетехники для фронта ожидался мною более длительным и муторным. Всё – таки приказ Сталина в это время означал очень многое. А он судя по всему, после нашей встречи в Кремле, которая состоялась всего навсего позавчера стал испытывать расположение ко мне. Не исключено, что определённую роль в ускорении процесса получения всего того,что я затребовал в Ставке сыграл мой новый симпазант Лаврентий Павлович Берия. Вот интересно зачем я ему? То,что я зачем -то ему нужен, у меня не было никаких сомнений. Такие люди, как Берия, ничего просто так не делают. Как впрочем и вообще любые другие люди, оказавшиеся на самой вершине власти.

Но как бы то ни было, внезапно возникшее ко мне расположение со стороны и Сталина и Берия, в конечном итоге шло на пользу тому делу которое было поручено мне. А в данной ситуации ничего другого мне и не требовалось.

К штабу я подъезжал уже в сгущающихся ранних осенних сумерках. Мимо меня проехали два грузовика с тентом, которые вынужден был пропустить мой водитель.

– Ага, кажется началась передислокация штаба,– с чувством глубокого удовлетворения подумал я,– теперь главное не затягивать это мероприятие. Ну и конечно, всё сделать так,что бы немцы ни о чём не догадались.

У входа в бывший барский особняк (а так же дом отдыха трудящихся) я встретил Маландина.

– Ну,что, Герман Капитонович,– спросил я его.– переезжаем?

– Да, Иван Степанович, переезжаем.

– Я сегодня был на железнодорожной станции Вязьма, представьте пришёл первый эшелон с танками КВ, для нас. Честно говоря я не ожидал такой скорости!

Когда я вошёл внутрь здания, то повернувшись к шедшему сзади Никодимову сказал:

– Так, Игорь, завтра поедем к Лукину и Хоменко. Понял?

– Есть. Понял, товарищ, генерал – полковник. А когда выезд?

– Чем раньше тем лучше. Но думаю, что к семи часам должны управится и в путь!

В приёмной меня ожидал незнакомый мне майор. При моём виде, он встал со стула и произнёс:

– Товарищ генерал – полковник, майор Яковенко, прибыл к вам согласно особого распоряжения.

Глава 14

Для начальника штаба Сов. Секретно

Передать только через офицера

00.50.– 17/9

ШТАБУ ГРУППЕ АРМИЙ «ЦЕНТР»

ШТАБАМ ГРУПП АРМИЙ «ЮГ» И «СЕВЕР»

Главное командование сухопутных войск обращает внимание на то, чтобы перегруппировки войск, необходимые для проведения группой армий «Центр» последующей операции «Тайфун», оставались по возможности скрытыми для русских, в особенности передвижения моторизованных соединений в район расположения группы армий «Центр», а так же перемещение главных усилий авиации.

Поэтому прошу командование групп армий, поскольку это допускается дорожными условиями и нагрузкой войск, производить перемещение по возможности в ночное время. Командование группы армий «Центр» кроме того следует следует позаботиться о том,что бы войска выходили в районы исходных позиций предстоящего наступления по возможности позднее и с применением мероприятий по дезинформации русских. День начала предполагаемого наступления – «Т» – будет сообщён за три дня (день – «Т-3», в полдень).

Главное командование сухопутных сил

Генеральный штаб.

Оперативный отдел (1-е отделение)

1509/41 г. сов. секретно ГАЛЬДЕР.

Дневник начальника Генерального штаба ОКХ генерал – полковника Гальдера. Запись от 17 сентября 1941 года, 88-й день войны.

…Создание в группе армий «Центр» запасов для операции «Тайфун». Трудности с созданием таких запасов на северном фланге…

Письмо от фон Бока с оперативными приказами на проведение операции «Тайфун» Против них могут быть лишь некоторые возражения. В письме не без основания упоминается о ряде трудностей, которые возникают из-за того, что происходит задержка с прибытием сил из группы армий «Север»…

Намечено прибытие в группу армий «Центр» (в Невель): 18-го вечером – штаб 56 ак с частями РГК, 3-я мд;

20-го вечером– штаб 57 ак;

21-го вечером – 20 тд;

22-го вечером– штаб 41 ак, 6 тд;

23 вечером – 1тд;

24 -го вечером – 36-я мд;

25-го вечером – 8тд, 19 тд.

Дневник Генерал – фельдмаршала Бока. Запись от 17 сентября 1941 года.

Преследование неприятеля на участке 2-й армии и танковой группировки проходит весьма успешно. Нами взяты Прилуки. В остальном – затишье.

Пишу Гальдеру жалобу на то,что меня вынуждают размениваться на мелочи на северном фланге и передачу сил в моё распоряжение из других групп армий так и не соизволили начать.

– Интересно, почему он представился майором,– подумал я,– смерив Яковенко взглядом сверху вниз,– насколько я понимаю,звание капитана государственной безопасности соответствует армейскому подполковнику. Хотя, кто знает эту спецуру. Не исключено,что он вполне мог явится ко мне и со знаками различия лейтенанта. В принципе мне нет до этого никакого дела.

Хозяин барин. Хочет шпалы себе на петлицы цепляет – хочет кубики. Главное,что бы от этого самого Яковенко была польза. Меня лично, количество шпал или кубиков на его петлицах не волнует.

– Проходите, майор,– сказал я ему, и Яковенко неторопливо вошёл вслед за мной, в кабинет.

– Садитесь, майор, сказал я, указав Яковенко на свободный стул.

Когда он уселся, я ещё раз оглядел его. Нд-а, Яковенко был типичным амбалом, здоровым и мускулистым

– Ручищи то какие,– подумал я,– не исключено,что он ими подковы гнёт, да гвозди из дубовой доски выдёргивает! Здоровый чёрт!

– Вот,что, товарищ майор, – обратился я к нему,– ваши люди прибыли с вами?

– Пока нет, товарищ генерал – полковник,– ответил мне Яковенко, – вверенное мне подразделение пока находится на марше. Я немного опередил своих ребят и приехал прямо к вам. Но скоро, в самые ближайшие часы, мои ребята прибудут на место новой дислокации.

– Ну,что же тем лучше. Задачу которую вам предстоит решать в полосе вверенного мне фронта до вас довели?

– В самых общих чертах.

– Ну,что же я постараюсь обрисовать её, как можно более подробно. Вот давайте глянем на карту.

Я расстелил на столе карту.

– Вот смотри, майор, штаб фронта ожидает, переход немцев в наступление причём в самое ближайшее время. Где -то через две недели. Сосредоточение ударных группировок мы предполагаем здесь и здесь,– и я указал Яковенко на район Ярцева и Рославля.

– Понятно, товарищ генерал – полковник, – ответил мне он.

– Задача твоего подразделения,– продолжал я,– вести тщательную разведку на этих направлениях. На правом крыле фронта особое внимание уделить стыку 30-й и 19-й армий. Вот район деревни Шелепы. Здесь я ожидаю сосредоточение немцами своей ударной группировки. Здесь имеется полоса танкодоступной местности. Позади её имеются болота, но не исключено, что немцы настелят через них гати для переброски по ним своей бронетехники. Что же касается района Рославля, то тут ожидается появление танковых частей из состава 4-й танковой группы, которая сейчас действует на Ленинградском направлении. Полагаю,что на этом направлении, свои главные силы противник будет сосредотачивать на стыке 43 -й и 50-й армий. Задача ясна?

– Ясна, товарищ генерал – полковник.

– Людей хватит?

– Хватит.

– Справишься?

– Постараюсь.

– Надо сделать всё возможное и невозможное. Понимаешь это? От сведений, которые добудешь ты и твои люди, будет зависит будет очень многое.

– Понял, товарищ генерал – полковник, вы не сомневайтесь. Ребята у меня боевые. Почти все обстрелянные. С Дальнего Востока, некоторые со Средней Азии, есть ещё такие, которые басмачей ловили. Ну и имеются и те, кто уже с немцем повоевать успел. Я специально самых подготовленных и проверенных отбирал. Согласно указанию.

Мне сразу стало понятно от кого исходило это указание. Конечно от Лаврентия Павловича Берия. Сдержал своё слово нарком внутренних дел (впрочем я и не сомневался в этом).

– Далее, – продолжил я,– подчинятся ты и твоё подразделение будет лично мне, как командующему фронтом. Понял?

Яковенко в ответ кивнул головой.

– Теперь пойдёшь к начальнику тыла генералу Виноградову, я напишу ему записку, он срочно поставит твоих людей на довольствие. И вот ещё, что, сейчас штаб фронта начал передислокацию в другое место, так, что учитывай этот факт. Впрочем здесь на какое -то время останется группа операторов. Так,что совсем это место мы не бросаем.

– Всё понятно, товарищ генерал – полковник,– ответил мне Яковенко.

– Ну раз понятно, то действуй майор. Надеюсь получить от тебя, причём в самое ближайшее время хорошие новости.

– Яковенко поднялся со стула и произнёс:

– Разрешите идти, товарищ генерал – полковник?

– Иди, майор.

Яковенко вышел, а посмотрев ему в след подумал:

– Производит впечатление дельного и боевого командира. Надеюсь, что польза от него будет и причём в самое ближайшее время. Сведения о немцах и их намерениях мне нужны как воздух. А то, похоже в Ставке всё ещё сомневаются в истинности моих предположений о их ближайших намерениях. Мне, как воздух нужны сведения, которые бы позволили окончательно рассеять все сомнения Сталина. Причём так,что бы это не было поздно.

Назавтра в семь часов утра я вместе с Никодимовым, уселся в свой ЗИС – 101 и выехав из расположения штаба фронта, направился в 30-ю армию которой командовал генерал Хоменко. Пора было начинать объезд вверенных мне войск и непосредственное знакомство с их командирами. Тем более,что подлинный Иван Степанович Конев, насколько мне было известно, очень любил поездки в войска и проводил в них немало времени. Да и вообще командующий, по моему мнению, не должен ограничиваться только работой в штабе. Регулярный выезд в войска и знакомство с обстановкой, что называется на месте, так же составляет важную часть его работы, без которой невозможно эффективное управление вверенными ему войсками. К такому мнению я пришёл ещё будучи совсем зелёным лейтенантом.

Погода стояла хорошая, на улице царило самое настоящее «бабье лето» и машина быстро бежала по дороге. Обстановка в воздухе тоже была спокойной, немецких самолётов в небе видно не было и поэтому никаких пауз в в пути не было (по крайней мере пока).

Я как всегда сидел на заднем сиденье, а Никодимов опять разместился впереди рядом с водителем.

– Слушай,Игорь.– обратился я к нему,– ты письма из дома получаешь?

– Здесь ещё нет,– ответил мне Никодимов,– я в штабе фронта служу совсем недавно.

– А так,часто пишут?

– Мама каждую неделю. Сестры тоже. Отец пореже. Но он вообще письма не очень писать любит. А когда в прошлом году я в Ленинграде лежал в госпитале с ранением, мама ко мне приезжала.

– А куда ты был ранен?

– В плечо. Осколком.

– А когда?

– Девятого марта. Под Выборгом. За два дня до перемирия! Не повезло. Впрочем ранение оказалось не особенно тяжёлым.

– А воевал долго?

– С начала февраля.

Да финская, как сказал Твардовский, не знаменитая война! Действительно это война полностью была не знаменитой и я бы даже сказал неизвестной.

Финская война стала своего рода холодным душем, как для высшего командования Красной Армии, так и для всего политического руководства СССР, твёрдо уверенного в силе и готовности Красной Армии одолеть любого противника. И тут вдруг Финляндия! Страна с населением в три миллиона человек, очень немногочисленной армией, на вооружение которой не имелось целой прорвы танков, самолётов и артиллерии. В начале было решено, что для того, что бы справится с Финляндией хватит сил одного Ленинградского военного округа. Наверху царило оптимистическое отношение, считалось, что с Финляндией долго возится не придётся, уже готово было альтернативное правительство Финляндии во главе с Отто Вильгельмовичем Куусиненом.

Однако в реальности всё получилось иначе. Финские рабочие не восстали, а финская армия неожиданно оказалась твёрдым орешком. Войска Ленинградского округа в течении декабря месяца 1939 года с трудом сумели преодолеть предполье «Линии Маннергейма» и остановились перед основной полосой финских укреплений. Стало ясно выделенных для операции сил явно не хватает. Потери частей Красной Армии, участвующих в операции оказались неожиданно высокими. Две наших дивизии вообще попали в окружение и понесли огромные потери, как в живой силе, так и в технике и вооружении.

Лишь после месячной паузы, перебросив на Карельский перешеек значительные подкрепления, командование Красной Армии возобновило наступательные действия. Заодно произошла и смена командующего, вместо Мерецкова, боевыми действиями теперь руководил Тимошенко. В конце концов в течении февраля месяца удалось прорвать «линию Маннергейма» и принудить финнов принять советские предложения. От планов советизации Финляндии (которые судя по всему существовали с начала) пришлось тихо отказаться.

Потери в этой войне были огромными. Собственно говоря их точно не подсчитали даже спустя восемьдесят лет после её окончания. Всему миру стало ясно,что у Красной Армии имеются очень ощутимые проблемы с боеспособностью, с подготовкой, как командного так и рядового состава. Нарком обороны маршал Ворошилов по итогам финской кампании был снят с должности и заменён Тимошенко. Он начал навёрстывать упущенное, пытаясь ликвидировать наиболее вопиющие пробелы в подготовке войск, но до 22 июня успел сделать немногое. Красная Армия вступила в войну с Германией по прежнему страдая целым рядом недостатков имевших системный характер. И преодолевать их теперь пришлось в ходе схватки с опасным и очень умелым противником.

Товарищ генерал – полковник, а товарищ генерал – полковник,– отвлёк меня от размышлений голос старшины – водителя.

– Что? Что случилось старшина? – произнёс я недовольным голосом.

– Кажись самолёты германские впереди!– сказал он тревожным голосом и затормозил.

Я хмыкнул, открыл дверь машины и вышел на улицу. Вглядевшись вперёд я и в самом деле заметил три быстро приближающиеся точки.

– Правда самолёты! Так старшина, видишь слева рощицу? Давай дуй туда. Сейчас мы от этих самолётов там спрячемся.

В этот момент рядом с нами затормозила, немного отставшая машина с охраной. Я махнул рукой её водителю и крикнул:

Воздух!

Мы успели спрятаться в роще в самый последний момент. Не успели мы спрятаться между деревьев как высоко в небе, как практически над нами высоко в небе проплыли три немецких самолёта.

Вот черти, летают ничего не боятся!,– сказал мой водитель и сплюнул на землю.

Наконец мы оказались в расположении штаба 30-й армии. Мой «ЗИС» затормозил возле рубленной избы в которой размещался КП генерала Хоменко. Выйдя из машины я огляделся по сторонам и поморщился. Меры маскировки на мой взгляд соблюдались так себе. Могли бы и значительно лучше.

Закрыв дверь автомобиля я пошёл по направлению к генералу Хоменко, который уже ожидал меня, стоя на крыльце.

Глава 15

Командующий 30-й армией генерал – майор Василий Афанасьевич Хоменко в на КП которого я только,что прибыл сумеет избежать гибели или пленения в Вяземском котле, хотя как раз на участке его армии сумеют прорваться части 3-й танковой группы генерала Германа Гота. Он проживёт ещё два года и погибнет в ноябре 1943 года под Никополем, будучи командующим 44 -й армией, по случайности заехав в расположении противника. Этот случай вызовет приступ гнева у Сталина, по приказанию которого будет расформировано всё управление 44-й армией, а Ставка издаст грозную директиву посвящённую как раз произошедшему трагическому инциденту…

Но сейчас Хоменко был жив и здоров и встречал меня на крыльце дома в котором размещался его КП.

– Поздоровавшись с ним, я сказал:

– Василий Афанасьевич, ты мой приказ о совершенствовании мер по маскировке штабов и командных пунктов читал?

– Читал, товарищ – генерал полковник.

– А если читал, то почему не принимаешь меры? На мой взгляд расположение твоего КП прекрасно заметно не только с неба, но и с земли. Ты,что дожидаешься,что бы немцы разбомбили его,? Или не дай Бог устроили нападение? Немедленно слышишь немедленно прими все меры для исправления ситуации. Сам понимать должен, не маленький. Штабы и КП лакомая цель для авиации противника. Или ты служишь первый год?

– Никак нет, товарищ генерал -полковник, не первый.

– Ну, а почему тогда не исполняешь приказы командующего фронтом? Вот скажи, ты так же спокойно относишься к тем своим подчинённым которые забивают на твои приказы и распоряжения? Или всё – таки принимаешь в отношении их меры дисциплинарного характера?

Про нападение я отнюдь не шутил. Немецкие диверсанты из полка Бранденбург −800 отличались и лихостью и дерзостью, вкупе с отличной выучкой и знанием своего диверсионного ремесла. Ни,что не мешало им устроить засаду,где ни будь поблизости от КП 30-й армии и захватить какого – нибудь информированного командира из штаба Хоменко. В свете тех контрмер которые я планировал и разрабатывал с целью отражения, готовящегося немецкого наступления, такое событие было бы крайне не желательной вещью, что бы не сказать сильнее.

– В общем принимай срочные меры по исправлению сложившейся ситуации,– подытожил я, – а лучше всего вообще перенеси свой КП куда – ни будь в другое место. И запомни одно– лучше тебя учить буду я, нежели противник. Три месяца воюем, а всё никак не избавимся от привычек мирного времени. Всё чешемся и чешемся. Только когда нам немцы вставят очередного фитиля, то только после этого начинаем хоть, что -то делать. Запомни, противник, самый суровый проверяющий, куда суровее меня. Ошибок он не прощает. И цена таких ошибок человеческие жизни. В том числе может быть и твоя.

Говоря это я держал в уме обстоятельства будущей гибели генерала Хоменко. За рулём того Джипа, который так нелепо заехал в расположение противника находился он сам. От предупреждений своей охраны он легкомысленно отмахнулся. Результатом была гибель как самого командарма так и сопровождающих его людей. Вот какой ценой на войне обходятся непродуманные и легкомысленные решения.

Хоменко внимательным образом выслушал меня (чуть ли не вытянувшись по стойке «смирно»), а когда я закончил произнёс:

– Товарищ генерал – полковник, может отобедаем, а уж потом начнём осматривать моё хозяйство?

Я смерил взглядом Хоменко с головы до ног и сказал:

– Некогда обедать, Василий Афанасьевич, время не ждёт. Вот моих людей накорми пока мы с тобой об обстановке побеседуем.

Обстановка в полосе 30-й армии, согласно докладу генерал – майора Хоменко, была спокойной, в общем и целом царило полное затишье.

– Как себя ведёт противник?– спросил я выслушав его краткий доклад,– ничего подозрительного в его ближнем тылу не замечено? Появление новых частей, в том числе танковых и моторизованных не отмечено?

– Нет,– ответил мне Хоменко,– ничего такого. Против моей армии стоят все те же части, что и прежде. Одна пехота.

– А артиллерии у них не прибавилось? Твоя инструментальная разведка не фиксирует появления в расположении противника новых батарей?

Сказав про артиллерийскую инструментальную разведку, я не выдержал и поморщился. В первый период войны данные подразделения Красной Армии работали, как правило просто на просто отвратительно, в отличии от Вермахта,где они осуществляли огромный объём работы. Приносящий неизмеримую пользу своим войскам.

Немцы ещё во время Первой Мировой войны научились проводить артиллерийскую подготовку своей атаки без предварительной пристрелки целей, которая во– первых, вела к большому расходу боеприпасов, а во – вторых, неизбежно позволяла противнику зафиксировать появление на том или ином участке фронта, новых крупных сил артиллерии, что могло свидетельствовать о подготовке наступления на данном направлении. Такой метод, позволял немцам до самого последнего момента держать в секрете от противника, осуществляемое развёртывание крупных артиллерийских сил. Противная сторона узнавала об этом, как правило только после начала артиллерийской подготовки. Немцы, с успехом пользовались этим методом и во Вторую Мировую войну. Постоянно повышая при этом качество артиллерийской стрельбы.

– Ничего такого, нового не замечено,– пожав плечами отвечал мне командарм – 30.

– А о чём свидетельствуют данные радиоразведки? – продолжал пытать я Хоменко.

– Ничего нового. Смены частей, появление штабов новых частей не отмечено.

– А как обстоят дела с твоим левым флангом? Особенно на стыке твоей армии с хозяйством Лукина?

– А,что стык?– ответил мне Хоменко,– местность там такая,что немцу наступать там совсем не с руки. Одни болота. Я за этот участок спокоен.

– Одни болота говоришь? И немцу там наступать не с руки?

– Да, немец он дороги любит. А там никаких дорог. Одни болота, да леса. Как там немцам развернуть танковые части?

– Ладно, Василий Афанасьевич, понял тебя. А теперь давай, поехали на этот самый твой левый фланг и ознакомимся со всеми этими условиями на прямо на местности.

Уже вечером возвращаясь после рекогносцировки я спросил Хоменко:

– Ну,что, Василий Афанасьевич, убедился?

– Да, Иван Степанович, убедился.

– Вот ты был спокоен за этот стык, а у тебя там полоса танкодоступной местности, шириной в целых пять километров! И дороги имеются! Конечно не Минская автострада, но тем не менее. При желании немцы смогут очень быстро протолкнуть по ним свои мотомехчасти. Особенно если им с погодой повезёт. А дальше смотри, как всё может повернутся. Самые сильные армии у нас развёрнуты в центре. Правое крыло фронта получается ослабленным. У тебя в армии сколько личного состава?

– Меньше тридцати тысяч, Иван Степанович.

– А со средствами усиления как дела обстоят? С ПТО, например?

– Да нет у меня ПТО. И танков нет. И с боеприпасами беда просто. Особенно с артиллерийскими. Я уж сколько в штаб фронта докладывал, а воз всё там же. Ты уж извини меня, Иван Степанович, это всё до тебя было.

– То есть если немцы ударят по твоей армии, устоишь?

– Если большими силами, то нет. Не устою. Говорю как на духу.

Конечно позади этой самой полосы танкодоступной местности расположены болота, но кто, например, мешает фашистам настелить гати и перебросить по ним свою бронетехнику? Как думаешь? Вот смотри центр фронта у нас занят самыми сильными армиями, которые сидят в обороне подготовленной в инженерном отношении. А здесь ничего этого нет. А если они прорвутся на правом крыле, то рано или поздно они могут повернуть на юг, зайти в тыл, войскам нашего фронта, и в довершении всего перерезать автостраду.

Да армия Хоменко развёрнутая фактически на самом опасном направлении была очень и очень слабой. Фактически по численности личного состава это была не армия, а корпус не более. Танков и противотанковых орудий в распоряжении генерала Хоменко не было.

– Вот,что, Василий Афанасьевич, – продолжил я,– необходимо срочно начать плотное минирование полосы танкодоступной местности в районе Шелепы.

– Рад бы, да с противотанковыми минами у меня очень напряжённо. Можно сказать беда,– ответил мне Хоменко.

– Поможем, Василий Афанасьевич,– ответил я ему.– подбросим тебе мин.

Я задумался. Минирование это конечно было хорошо, но явно недостаточно. Необходимо было создать в полосе намечающегося, прорыва немцев, хорошую артиллерийскую группировку и нанести мощный удар по немцам в тот момент, когда они уже сосредоточат основную массу своей бронетехники и артиллерии вблизи переднего края,в полной готовности к переходу в атаку. Если я к тому же получу в своё распоряжение несколько полков дальней бомбардировочной авиации, то артиллерийский удар можно будет дополнить авиационным. Нужно также передать Хоменко средства ПТО. Немцы должны попотеть прорывая оборону наших войск на стыке 30-й и 19 -й армии. А когда они всё – таки сумеют сделать это они попадут под контрудар оперативной группы (которую в прочем ещё предстояло сформировать). В любом случае их продвижение к Днепру, а затем дальше на Вязьму не должно стать быстрым и лёгким. За каждый захваченный километр, они должны по возможности заплатить по дороже.

– Сейчас на фронт начало поступать маршевое пополнение, – вновь обратился я к Хоменко, -поэтому по возможности подбросим тебе людей побольше. Будем всемерно усиливать твою армию. Дадим тебе и боеприпасов и средств ПТО. Необходимо срочно усилить стык твоей армии с армией Лукина. Так,что обрати максимальное внимание на свой левый фланг. По моему убеждению именно здесь немцы нанесут свой главный удар. И нам надо встретить его максимально готовыми. Если мы не сделаем этого, то в полосе нашего фронта может произойти катастрофа. Понял свою задачу Василий Афанасьевич?

– Понял. Сделаем всё возможное, Иван Степанович. Но пока согласно данным полученным по линии разведки, появления в ближайшем тылу противника новых танковых и моторизованных частей не отмечено.

– Василий Афанасьевич, немцы могут перебросить эти части очень быстро. Когда мы их обнаружим будет уже слишком поздно. Поэтому надо держать уши на макушке. Понятно?

– Понятно, товарищ генерал– полковник. Сделаем всё возможное.

Наконец мы доехали до КП Хоменко. Генерал – майор пригласил меня разделить с ним ужин.

Поскольку последний раз я ел только утром, то это предложение Хоменко я встретил с радостью.

За ужином Хоменко спросил меня:

– Куда завтра поедешь, Иван Степанович?К Михаилу Федоровичу Лукину?

Я посмотрел на свои часы и ответил ему:

– К Михаилу Фёдоровичу, верно. Но только не завтра, а сегодня.

– Так ведь поздно! Переночуй у меня, а завтра по утру и поедешь в девятнадцатую армию. А сейчас смотри – на дворе уже темень!

– Ну темень, не темень, а ехать всё равно надо. Нет времени, Василий Афанасьевич. Сейчас не то,что час, а минута дорога. Доеду до Лукина. Ничего со мной не случится. А время сэкономлю.

Хоменко ничего не ответил мне, лишь покачал головой.

Попрощавшись с генералом Хоменко я сел в свою машину и сказал водителю:

– Трогай. Едем к Лукину.

– Не слишком ли поздно, товарищ генерал– полковник, – сказал мне озабоченным голосом старшина,– конечно это не моё дело, но больно поздно уже. Да и линия фронта близко.

Я вдруг подумал,что старшина прав и,что мне следует переночевать у Хоменко, а завтра встав по раньше ехать в штаб девятнадцатой армии. Действительно ночная поездка, да ещё недалеко от линии фронта штука рискованная. Тем более,что ночью свободное передвижение автомобильного транспорта серьёзно ограничено. Но времени у меня действительно было в обрез. До начала операции «Тайфун» оставалось ровно две недели, а по сути я ещё и начал предпринимать действия по срыву замысла немецкого командования окружить и уничтожить войска Западного и Резервного фронтов.

– Ничего доедем, авось недалеко.– сказал я водителю, – и добавил,– трогай!

Старшина завёл двигатель машина тронулась с места и мы начали выезжать из расположения КП тридцатой армии. Вслед за моей машиной, двинулась машина с охраной.

Машина ехала рассекая густую ночную тьму, позади неё двигалась машина с охраной.

– Скоро зима,– сказал я Никодимову,– любишь зиму?

– Люблю, товарищ генерал – полковник,– впрочем лето я тоже люблю, – ответил мне он, -а зимой я на лыжах люблю ходить. В военном училище я по лыжам в числе первых был.

Я задумался. Грядущая зима, обещала быть довольно суровой, хотя конечно морозов в пятьдесят градусов в Подмосковье не было. Тем не менее оставшимся без зимнего обмундирования немцам было очень тяжело и под Москвой, да и на всём Восточном фронте в целом. Вермахт зимой 1941/ 1942 годов пережил тяжелейший кризис едва не поставивший его на грань гибели. В эту зиму многие немецкие генералы вспомнили об участи Великой Армии Наполеона, постигшей её во время русского похода.

– Товарищ, генерал – полковник,– вдруг прервал мои размышления старшина,– что -то машину с охраной не видно. Отстали они,что ли?

– Я обернулся, посмотрел в заднее окно и действительно не увидел машину с охраной.

Да,что -то их не видно. Сломались,что ли? Остановись.

Старшина начал тормозить и тут до моего слуха донёсся звук автоматной очереди.