Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 164 (всего у книги 227 страниц)

Подводя итоги дня я мог сделать тот вывод,что несмотря на все усилия, немцам и сегодня нигде не удалось добиться быстрого прорыва. Им вообще пока не удалось его добиться. Однако обстановка сегодня, 3 октября 1941 года, для наших войск отражавших главные удары противника становилась всё более и более тяжёлой. Говорить о том,что наступление врага выдыхается не было ровно никаких оснований. Более того, судя по всем признакам завтра нам предстоял ещё более тяжёлый день.

– Авиаразведкой установлено скопление танков противника в районе гатей, – докладывал мне генерал Корнеев,– по самим гатям перемещаются колонны бронетехники.

– Когда вернулась разведка?

– Практически только что. Как только я получил эти сведения, то взял руки в ноги и сразу к вам, Иван Степанович.

– Понятно. Фон Бок вводит дело свои танковые резервы. Надо помешать ему сделать это.

Я позвонил генералу Мичугину.

– Фёдор Георгиевич. Тут подоспели данные от Тараса Федотовича. Ты представляешь эти паршивцы – фрицы в наглую перебрасывают по гатям, ну по тем самым, свои танки. Видно фон Бок поскрёб у себя по сусекам, наскрёб кое -что и решил завтра это бросить против Лукина. Надо, чтобы твои соколы вдарили как следует по этим чёртовым гатям. Да так,чтобы от них один дым остался! Сможешь? Изыщещь силы?

– Изыщу, Иван Степанович,– ответил мне Мичугин,– тем более, что гати это всё – таки не бетонный мост.

Когда были подписаны суточные донесения в Ставку я спросил у Соколовского:

– Василий Данилович, а каково ваше мнение о Собенникове? Вы помните ещё совсем недавно и вы, а самое главное я были о нём, как бы это сказать по деликатнее не самого высокого мнения. Я помнится даже жалел, что армией на развёрнутой на направлении главного удара противника командует столь безынициативный человек. А начались бои и Петра Петровича не узнать. Энергичен, решителен, времени зря не теряет, берёт всю ответственность на себя!

– Да. Я тоже очень удивился произошедшей в нём перемене. Как подменили человека,– ответил мне Соколовский.

– Ты не знаешь за,что его сняли с комфронта?

– Точно не знаю. Слышал только,что у него были какие -то трения с членом Военного Совета Ленинградского фронта Штыковым. Ну тот и написал кляузу Жданову. А Андрей Андреевич у нас как никак секретарь ЦК. А потом, если ты знаешь, то Пётр Петрович он ведь из бывших. А у нас до сих пор есть товарищи которые очень недоверчиво относятся к таким людям. Ну и при первой возможности пишут наверх кляузы. Видимо Штыков из таких.

Услышав это я только покачал головой. Вот ещё один из специфических признаков того времени в котором я так неожиданно оказался. Наличие «бдунов» разного рода. Которые во всём, даже в малейших ошибках старались найти происки разного рода врагов и диверсантов. Особенно если человек попавший к ним на прицел обладал ' не таким' социальным происхождением, или имел какие -то грешки в прошлом по политической линии. К своему счастью в этой своей новой жизни я пока не встречался с субъектами подобного рода. Видимо Пётр Петрович Собенников став жертвой происков такого вот «бдуна», да к тому же имея «испорченную» анкету, будучи снятым с должности командующего фронтом, опустил руки и, где -то потерял веру в себя и в свои собственные силы. Но в сложных обстоятельствах он вновь обрёл её. Действия командарма Собенникова в первые два дня немецкого наступления, на мой взгляд были практически безупречны.

От автора: 1995 год. Полковник КГБ в теле опера ФСБ ломает уральские ОПГ и агентуру ЦРУ. Матчасть спецслужб, суровый реализм 90-х. Никаких компромиссов. /reader/614778/5869645 Jn

Глава 5

Дневник Начальника Генерального штаба ОКХ генерал– полковника Гальдера.

Запись от 4 октября 1941 года. 105-й день войны.

… Танковая группа Гудериана наступая через Орёл,достигла Мценска, не встречая никакого сопротивления…

Во время посещения фюрера обсуждалось положение на фронте.

Результаты:

Направить наступающую на Москву группу Гудериана через Тулу.

Очистить от противника район Ладоги, продолжив наступление на Тихвин.

– Фон Бок, согласно приказу фюрера, уже начата переброска восьмой и двадцатой танковой дивизий из состава группы армий «Север» в распоряжении вашей группы армий. Для того,чтобы ускорить переброску в первую очередь будут перебрасываться танковые и моторизованные полки. Артиллерия танковых дивизий прибудет чуть позже.

– Я понял, господин, Гальдер.

– Каковы ваши прогнозы, развития операции?

– К сожалению, за первые двое суток, нам не удалось добиться прорыва вражеского фронта. Русские оказывают просто напросто ожесточённое сопротивление. Они сумели очень хорошо подготовится к нашему наступлению. На направлениях наших главных ударов, они смогли сосредоточить сильные группировки и создать глубокоэшолоннированную оборону. Наши расчёты на осуществление быстрого прорыва к сожалению оказались ошибочными. Естественно рано или поздно прорыв удастся, но вот рассчитывать на высокий темп наступления, по крайней мере в ближайшее время, не приходится. Главное, что удивляет меня – это скорость с какой русское командование принимает и проводит в жизнь свои решения. Это,что-то новое. Прежде я не видел у русских такой гибкости мышления и такой энергии.

Гальдер попрощался с фон Боком и опустил телефонную трубку. Он вспомнил тяжёлый разговор с Гитлером который состоялся только,что. Гитлер был страшно возмущён неудачами которые преследовали войска фон Бока на Смоленском направлении уже второй день. Каким контрастом, по сравнению с этим выглядели успехи танковой группы Гудериана, которая сегодня буквально с ходу захватила Орёл! Крупный административный центр русских. Причём танки Гудериана ворвались в город когда в нём ещё ходили трамваи! Судя по всему южнее Москвы назревало окружение крупной группировки русских. Через два – три дня это станет окончательно ясно. А войска девятой и четвёртой армий с приданными им танковыми группами, второй день не могли взломать оборону русских на направлениях своих главных ударов! По сравнению с рывком Гудериана их продвижение выглядело совершенно ничтожным и сопровождалось огромными потерями. Если в полосе наступления второй танковой группы русское командование в очередной раз было захвачено врасплох, то севернее картина выглядела совершенно иначе. Там русские не только сумели разгадать план немецкого наступления, но и успели создать прочную оборону, прорывать которую приходилось буквально обливаясь кровью. В общем то ни кто не ожидал от них такой прыти. По итогам первых двух дней боёв возникало стойкое ощущение,что немцам противостоял совершенно иной противник. И от осознания этого Гальдера охватывали самые дурные предчувствия.

В минувшем разговоре Гитлер не впадал в ярость, не орал, что бывало иногда, он лишь с презрением во взоре смотрел на Гальдера и холодно цедил слова сквозь зубы. Но Гальдер умевший за три года неплохо изучить фюрера, знал,что это означает у него высшую степень гнева. Гитлер был настолько разгневан неудачами фон Бока,что даже отказался произносить уже запланированную на сегодня, речь в Спортпаласе в которой он собирался известить весь мир о новых победах германского оружия. Вместо него эту речь произнёс Геббельс. Рядом с фюрером стоял, угодливо улыбавшийся Кейтель, один вид которого вызывал у Гальдера приступ тошноты. Кейтеля несмотря на его близость к Гитлеру, не уважал никто. За глаза его прозывали «Лакейтель». Его угодничество и пресмыкательство перед Гитлером вызывало отвращение у всех людей, сохранивших хоть каплю достоинства и самоуважения.

– Впрочем ему, наверное плевать на это,– думал Гальдер,– до чего жалкий тип. И этот человек носит звание генерал– фельдмаршала германской армии! Какой позор для всего германского офицерства! Как из его рядов мог выйти такой человек? Ни капли достоинства, ни малейшего понятия об офицерской чести! Его место – это официант в ресторане.

– Несмотря на переброску в распоряжении группы армий «Центр» обеих танковых соединений задачи поставленные перед фон Леебом остаются прежними,– сказал в завершении разговора Гитлер,– он должен очистить от русских район Ладожского озера, овладеть Тихвиным и соединится с финскими войсками на реке Свирь. Пора заканчивать с этой фикцией блокады Ленинграда. Вы поняли меня Гальдер? Сам город надлежит методично разрушать посредством артиллерийского огня. Большевизм надо лишить его колыбели! Переброску восьмой и двадцатой танковых дивизий провести в сжатые сроки! В максимально сжатые! Я не намерен зимовать в Смоленских лесах и болотах! И выбросьте из головы всякие аналогии с Наполеоном!

В заключении Гитлер пробуравил его своим тяжёлым взглядом и кивком головы отпустил прочь.

– Проклятый богемский ефрейтор, выскочка! – думал в бессильной ярости Гальдер,– как это сказал Гинденбург в ответ на предложение ввести Гитлера и нацистов в правительство? Я не назначу этого богемского ефрейтора даже министром почт и телеграфа! Но надо сказать,что до сего дня ему несказанно везло. В 1938году кажется уже всё было готово для его свержения. И всё сорвалось в самый последний момент! А больше такого случая не представлялось. Этот негодяй действительно за два года сумел завоевать почти всю Европу. Неужели Германии так и суждено пребывать под его пятой? Пятой наглого и самоуверенного выскочки!

Вода из умывальника была просто напросто ледяной. Зато она кажется избавила меня от остатков сна. Закончив умываться, я задумался на минуту. Начинался мой новый день – день командующего фронтом.

Сегодня четвёртое октября. А какой день недели? Кажется суббота. Завтра воскресение. Выходной. Но выходных на войне не бывает. Особенно на такой. Четвёртое октября. Ровно через тринадцать лет Советский Союз запустит первый искусственный спутник земли. Здесь об этом этого никто не знает. Кроме меня естественно. Да и не до спутников Земли сейчас. Даже искусственных. Сейчас стоит одна задача– сдержать натиск фон Бока. Сотворить некое подобие Курской дуги.

Вспомнив о ней я вдруг подумал, что оборонительная операция Красной Армии под Курском была совсем не так удачна и протекала вовсе не так гладко как нам внушалось долгое время.

Если в полосе Центрального фронта всё прошло более или менее, то на южном фасе этой самой дуги немцы очень близко были к успеху. Начнём с того, что командование Воронежского фронта неправильно определило направление главного удара немцев. Он пришёлся по шестой гвардейской армии Чистякова, главную полосу обороны немцы преодолели всего за семнадцать часов. Армия очень быстро была фактически разгромлена врагом. За первые пять дней Ватутин израсходовал все имевшиеся в его распоряжении оперативные резервы. К одиннадцатому июлю немцы уже были под Прохоровкой, продвинувшись за шесть дней боёв на тридцать пять километров и фактически прорвав оборону Воронежского фронта на всю глубину. Лишь срочный ввод в бой двух гвардейских армий изъятых из состава Степного фронта, помог предотвратить прорыв войск Манштейна к Курску. Знаменитый бой под Прохоровкой советская сторона кстати проиграла. Пятая гвардейская танковая армия Ротмистрова понесла огромные потери, не достигнув поставленных перед ней целей. Лишь имеющееся у советского командования общее превосходство в силах позволило (хоть и с трудом) сдержать натиск немцев. Я же сейчас, в начале октября 1941 года, находился совсем в другом положении. У меня не было четырёх месяцев для подготовки обороны, не было танковых армий, не было превосходства в силах, да много чего у меня не было. И не было права проиграть это сражения. Допустить окружения и разгрома войск вверенного мне фронта.

– Фёдор Георгиевич,– каков результат ночного налёта на немецкие аэродромы? – спросил я Мичугина.

– Удар был нанесён по двум разведанным аэродромам немцев в районе Смоленска, на которые базируются бомбардировщики врага. В результате налёта зафиксированы многочисленные попадания. На одном из аэродромов уничтожен склад топлива. Потери немцев уточняются.

– Наши потери?

– Обратно не вернулись восемь машин

– А,что с гатями?

– Ночные бомбардировщики ПО-2 бомбили гати. Удалось добиться значительного их повреждения. Переброска танков через них противник приостановил.

Выслушав доклад Мичугина я не выдержал и поморщился. Мало, очень мало имеется в моём распоряжении авиации. Было бы хоть немного побольше, немцы бы не летали так нагло и не смешивали бы с землей наши войска. Хотя есть надежда на то,что ситуация изменится к лучшему, когда в моё распоряжение прибудут четыре обещанных Ставкой авиационных полка. Ну и наконец никто не отменял грядущие ненастные дни. Когда они наступят (а до них оставалось всего ничего), волей не волей активность Люфтваффе неизбежно снизится. Хоть какое -то облегчение. Но пока приходилось терпеть, массированные удары «птенцов Геринга». Терпеть и принимать спешные меры к исправлению их последствий.

– Что у Лукина? – спросил я Соколовского.

– Лукин в ночное время предпринимал все усилия для восстановления обороны, налаживания связи между подразделениями. Иван Степанович, немцы сумели продвинутся на правом фланге Лукина почти на двадцать километров. Сегодня можно ожидать ввода в бой танковых частей противника. С целью завершения прорыва обороны и выхода на оперативный простор.

– Надеюсь, что после ночной бомбёжки гатей сделать немцам это будет не так просто. Во всяком случае какое -то время мы выиграли,– ответил я своему начальнику штаба,– как там у Собенникова?

– Пётр Петрович с минуту на минуту должен начать контратаку вклинившихся в его оборону танковых сил немцев. В течении ночи он сумел перебросить на угрожаемое направление дополнительные силы ПТО,.

ШАПОШНИКОВ: у аппарата Шапошников. Здравствуйте, товарищ Конев.

КОНЕВ: у аппарата Конев. Здравия желаю.

ШАПОШНИКОВ: Доложите обстановку.

КОНЕВ: Вчера всю первую половину дня противник наносил массированные авиационные удары как по правому флангу Лукина, так и по левому флангу Хоменко. Примерно с 13.00 немцы крупными силами вновь перешли в наступление и сумели добиться определённых успехов. Противнику удалось овладеть БАТУРИНО, ЕРШОВО, форсировать р. КОКОШЬ и выйти к нашим позициям на р. ВОПЬ, преодолеть которые с ходу немцам тем не менее не удалось. Авиация противника совершила массированный налёт на БЕЛЫЙ, однако все попытки немцев прорваться к городу были успешно отбиты. Тем не менее положение на правом фланге Лукина остаётся очень напряжённым. Сегодня мною ожидается ввод немцами дополнительных сил с целью завершения прорыва обороны девятнадцатой армии. Воздушной разведкой было установлен факт переброски немцами к линии фронта дополнительных танковых сил. Ожидаю,что противник осуществить их ввод в бой, сегодня, не позже второй половины дня. Ситуация очень осложняется полным господством авиации противника в воздухе. Благодаря своим массированным воздушным ударам противник нанёс очень тяжёлые потери частям Лукина, особенно артиллерии. Сегодня я ожидаю продолжения воздушных ударов противника в полосе армии Лукина. В случае завершении противником прорыва обороны на правом фланге девятнадцатой армии, для нанесения контрудара мною будет задействована группа Рокоссовского.

ШАПОШНИКОВ: На фронте шестнадцатой, двадцатой и двадцать четвёртой армий по прежнему всё без изменений?

КОНЕВ: По прежнему. Противник ограничивается ведением артминогня и атаками местного характера.

ШАПОШНИКОВ: Что происходит на участке сорок третьей армии?

КОНЕВ: В течении дня 3 октября противник непрерывно наращивал свои удары в полосе Собенникова вводя в бой всё новые силы. В итоге ему удалось опрокинуть оборону 53 сд и начать развивать своё наступление в направлении СПАС – ДЕМЕНСК, К исходу дня благодаря вводу в бой частей 144 и 149 тб, наступление немцев на данном направлении было остановлено.

ШАПОШНИКОВ: Планы Собенникова на сегодня?

КОНЕВ: продолжать активные действия против флангов вклинившихся в его оборону немецких танковых частей, не допуская их прорыва к СПАС– ДЕМЕНСКУ и выхода на Варшавское шоссе. В общей сложности на участке сорок третьей армии по имеющимся у нас данным задействовано не менее восьми – девяти немецких дивизий из них две танковые. Полагаю, что и сегодня противник будет продолжать наращивать свои удары на фронте Собенникова вводя в бой новые силы.

ШАПОШНИКОВ: Ясно, товарищ Конев. До свидания.

КОНЕВ: До свидания.

Не успел я закончить свои переговоры с Борисом Михайловичем Шапошниковым, как от Лукина поступили данные о начале немцами новых воздушных налётов на войска его армии.

Было совершенно очевидно,что фон Бок решил и сегодня придерживаться той же самой тактики. Ровнять с землей оборону наших войск, а уже затем начинать свои атаки. Вчера такой образ действий позволил ему добиться определённых успехов. Так,что он решил придерживаться его и сегодня. Частям Второго воздушного флота фон Бок явно отводил роль меча или топора при помощи которого он собирался прорубить коридор в нашей обороне в который он хотел ввести свои танковые части, которые после понесённых не запланированных потерь ещё в самые первые часы наступления ему приходилось использовать теперь очень и очень осмотрительно. К сожалению в моём распоряжении пока не имелось достаточного количества истребительной авиации,что бы достаточно эффективно противодействовать этой в общем то простой, но тем не менее весьма эффективной тактике врага. Оставалось ждать обещанного Ставкой подкрепления.

В полосе сорок третьей армии немцы начали новый день так же ожесточённой бомбежкой, хотя и заметно меньшими силами. Завершив её они тут же перешли в атаку. Но дело не заладилось у них с самого начала. Продвигавшиеся вперёд немецкие моторизованные части, которые стремились быстро выйти к Спас – Деменску попали с начала под огонь нашей артиллерии, а затем были атакованы во фланг танковыми бригадами. Короткий, но ожесточённый бой завершился для врага большими потерями в том числе и в танках. Немцы приостановили свои атаки и возобновили свои воздушные удары по войскам сорок третьей армии. Об этом мне сообщил по телефону её командующий. В общем на левом крыле Западного фронта дела у фон Бока тоже пока шли не важно. Потери росли, а решающего успеха добиться пока не удавалось. Шло и время, отведённое командующему группой армий «Центр» для достижения решающего успеха. И если в полосе Брянского фронта он без сомнения имелся, то здесь на главном Московском направлении, достичь его пока не получалось несмотря на все предпринимаемые усилия.

День четвёртого октября перевалил за свою середину, когда от Лукина пришло сообщение, что немцы возобновили свои атаки в полосе его армии.

– Вводят в дело всё новые и новые силы, а мои войска измотаны непрерывной бомбёжкой и понесли очень большие потери,– услышал я по телефону озабоченный голос Михаила Фёдоровича.

– Держись, Михаил Фёдорович,– сказал я ему в ответ,– задействуй все имеющиеся резервы, силы у фашистов тоже не бесконечные. Главное продержатся до темноты. Ночью немцы не воюют. Пока во всяком случае.

– Держимся, Иван Степанович, куда деваться.

Мне становилось ясно, что оборона девятнадцатой армии доживает последние часы. Слишком велико превосходство противника в силах. Но тем не менее главного Лукин добился. Отсрочил прорыв немцами фронта на целых три дня! В наших условиях три дня это огромный срок.

От Собенникова приходили чуть более утешительные известия. После ожесточённой бомбёжки немцы возобновили атаки, так же вводя в бой новые силы. Но добиться до наступления вечера решающего успеха им так и не удалось. Танкисты и пехотинцы сорок третьей армии стояли насмерть. Спас– Деменск оставался для врага пока недостижимой целью.

– Времени у фон Бока нет,– сказал я Соколовскому,– завтра он кровь из носа должен прорвать оборону Лукина.

От автора:1995 год. Полковник КГБ в теле опера ФСБ ломает уральские ОПГ и агентуру ЦРУ. Матчасть спецслужб, суровый реализм 90-х. Никаких компромиссов. /reader/614778/5869645 От

Глава 6

Дневник начальника Генерального штаба ОКХ генерал– полковника Гальдера.

Запись от 5 октября 1941 года.106-й день войны.

…Танковая группа Гудериана вышла на шоссе Орёл– Брянск Части противника, контратаковавшие левый фланг танковой группы Гудериана, отброшены и будут в дальнейшем окружены…

Поздно вечером меня обрадовал генерал Мичугин. Оказывается обещанные Ставкой четыре авиаполка уже начали прибывать в полосу Западного фронта. Видимо Ставка всё же прониклась серьёзностью обстановки в воздухе, сложившейся в полосе моего фронта и не стала медлить с переброской обещанного подкрепления. Ну,что же, по крайней мере хоть один камень упал с моей души.

– Вот,что, Фёдор Георгиевич, я всё понимаю. Но необходимо сегодня же ночью крепко ударить по немецким аэродромам в районе Смоленска. Естественно с привлечением новых полков. Надо не давать фрицам покоя, на их же собственных аэродромах. Иначе произойдёт беда. Ты понял меня?– обратился я к Мичугину.

– Сделаем всё возможное, Иван Степанович,– ответил мне Мичугин.

После его ухода, я сразу же позвонил Рокоссовскому.

– Константин Константинович, приветствую. Готовься. Похоже наступает твой час. Положение у Лукина тяжёлое, он еле держится. Если немцы ещё подбросят сил, то он может не выдержать. На его правом фланге назревает прорыв. Если он случится, то единственным шансом остановить продвижение противника будет контрудар твоей группы.

– Я понял тебя, Иван Степанович,– ответил мне Рокоссовский, – что же будем готовится.

Наступило утро пятого октября. Я вдруг поймал себя на мысли,что в той реальности из которой в этот самый октябрь 1941 года прибыл я, немцам уже удалось не только прорвать оборону Западного и Резервного фронтов, но и глубоко охватить их фланги. Согласно записи которую сделал в свой дневник генерал Гальдер: – «Сражение на фронте группы армий „Центр“ принимает всё более классический характер». Вряд ли сегодня начальнику Генерального штаба ОКХ суждено повторить эту запись. Хотя события на Орловско – Брянском направлении похоже мало чем (если вообще чем -то) отличаются от того, что произошло в той реальности из которой прибыл я.

Едва рассвело, как с КП Лукина вновь пришло сообщение о начале очередной массированной бомбёжки позиций его армии.

– Ну, что, Василий Данилович,– спросил я Соколовского,– выдержит Лукин ещё один день?

В ответ Соколовский с большим сомнением покачал головой.

– Думаю, что нет,– произнёс Маландин,-сколь– ко нибудь значимых резервов в распоряжении Михаила Фёдоровича не осталось. Прибавьте к этому практически полное господство авиации противника в воздухе. Один уже этот фактор самым серьёзным образом уменьшает шансы Лукина на продолжение успешной обороны. А если учесть, что и резервов в его распоряжении уже нет, и не видно, чтобы противник начал выдыхаться, то скорее всего в самые ближайшие часы, она будет прорвана.

Через два часа бомбёжка позиций девятнадцатой армии завершилась и немцы перешли в атаку очень крупными силами.

– Немцы бросили в атаку в полосе обороны двести пятьдесят первой стрелковой дивизии свыше ста танков,– сообщил через некоторое время Лукин по телефону,– связь с КП дивизии прервалась. Мой КП находится под артиллерийским огнём противника.

Спустя некоторое время Лукин позвонил ещё раз и сообщил:

– Мой КП атакован немцами. Отбиваюсь,– и не этом связь прервалась.

– Неужели Лукин погибнет или попадёт в плен сейчас? – подумал я,– получается я не сумел изменить его судьбу? Или это вообще невозможно? То, что написано на роду того не избежать?

Я подошёл к окну и посмотрел на улицу. Бывшая с самого раннего утра ясной и солнечной, погода явно портилась. Солнце с трудом пробивалось через облака, которые вдали у самого горизонта приобретали уже свинцово – серый оттенок.

– Скоро пойдут дожди? – подумалось мне,– вроде бы согласно немецким данным первый снег в дальнем Подмосковье выпал в ночь на седьмое октября. Советские данные мне не попадались. Выпал и сразу растаял. После этого все дороги развезло и они превратились в «направления». И на немцев сразу же обрушились логистические трудности которые стали тормозить их наступление. Очень бы хотелось, чтобы и на этот раз всё произошло именно так и именно в это же время. Появление союзника по имени «Генерал грязь» было бы очень кстати.

Раздался телефонный звонок я взял трубку и услышал в ней взволнованный голос Маландина:

– Иван Степанович, только, что позвонили со станции Канютино. Железнодорожный рабочий. На станцию ворвались немецкие танки и пехота.

– Связь с КП Лукина восстановлена?

– Нет. От Лукина по прежнему нет никаких сведений.

Я положил трубку. Итак Канютино захвачено врагом. Это означало только одно. На четвёртый день боёв немцам наконец – то удалось прорваться на правом крыле Западного фронта. До Холм– Жирковского противнику осталось всего какие -то пятнадцать километров.

Через некоторое время вернувшийся с боевого задания лётчик сообщил, что видел длинную колонну танков и мотопехоты противника, которая двигалась от железнодорожной станции Игоревская на Холм– Жирковский. Становилось понятным, что фон Боку удалось таки прорваться и теперь он лихорадочно стремился расширить этот прорыв вглубь и вширь спешно вводя в него танковые части. Судя по всему главные силы девятнадцатой армии оказались фактически в окружении в тылу прорвавшихся немцев.

Я немедленно позвонил Рокоссовскому.

– Как дела Константин Константинович,– спросил я его.

– По данным полученной мною от разведки крупные силы немцев, включая танковые движутся по дороге от Игоревской на Холм– Жирковский.

– Да, твоя разведка не обманула тебя. Противнику удалось прорваться. Теперь настаёт твой час. Вверенной тебе группе приказываю атаковать противника и остановить его продвижение. Задача ясна?

– Ясна, товарищ генерал – полковник.

– Действуй Константин Константинович. В твоём распоряжении три дивизии и две танковые бригады, плюс полки ПТО. Фактически целый корпус. На мой взгляд сил вполне достаточно,чтобы остановить фашистов.

– Есть, товарищ генерал – полковник,– ответил мне Рокоссовский.

– Положение Собенникова ухудшается,– докладывал Маландин,– особенно это стало заметно во второй половине дня. Приданные его армии танковые бригады понесли тяжёлые потери и в значительной мере утратили боеспособность. Полки ПТО находятся чуть более в лучшем состоянии, но прямо скажу в ненамного лучшем. Правда согласно данным полученным путём радиоперехвата немцы понесли, и продолжают нести в полосе сорок третьей армии очень тяжёлые потери, но тем не менее не заметно того, что они скоро начнут выдыхаться. Пятьдесят третья стрелковая дивизия практически полностью разгромлена, сто сорок девятая так же понесла настолько тяжёлые потери, что фактически обескровлена. А немцы продолжают наращивать свои удары. На направлении сорок третьей армии действуют уже не менее трёх танковых дивизий врага.

– То есть ты, Герман Капитонович, предлагаешь начать отход на этом направлении, Так? – прямо спросил я Маландина.

Генерал Маландин пожал плечами и ответил мне:

– Ну к принятию такого решения нас принуждает складывающиеся обстановка. Левый фланг сорок третьей армии практически смят. Ещё немного и немцы начнут обходить её с тыла. В этих условиях, напрашивается только два решения. Либо ввод в бой сильных резервов и организация при их помощи контратаки, либо отход. Но насколько мне известно каких – либо резервов в распоряжении Собенникова больше не осталось. Значит – отход.

В ответ на эти слова я мог только поморщится. До сих пор, не смотря на мою настойчивую просьбу Ставка так и не решила вопрос о переподчинении мне, развёрнутых позади войск Собенникова частей тридцать третьей армии, которыми командовал комбриг Онуфриенко. Как хорошо было бы иметь сейчас про запас целую армию! Однако эта армия продолжала оставаться в распоряжении командования Резервного фронта.

Я поднял телефонную трубку и позвонил в штаб Резервного фронта, рассчитывая переговорить с Семёном Михайловичем Будённым.

Однако к телефону подошёл начальник штаба фронта генерал – майор Анисов. От него я узнал, что Будённого сейчас нет на месте так как он убыл в войска.

– Андрей Фёдорович,– обратился я к нему,-дело не терпит отлагательств. У меня складывается тяжёлая обстановка на левом крыле сорок третьей армии. Вот вот фашист прорвётся к Спас – Деменску. Нужна помощь. Необходимо срочно двинуть в этот район части Онуфриенко. И по возможности помочь авиацией. Дело не терпящее отлагательств!

Анисов замялся. Я понял, что он не решается решить такой вопрос без командующего. А Будённый, как назло убыл в войска.

Поняв это я готов был выругаться как сапожник! Вот переподчинили бы мне войска тридцать третьей и не возникло бы этой дурацкой заминки. Причём в такой момент когда минута дорога!

– Андрей Фёдорович, ты пойми,– продолжал давить я на Анисова, если немцы прорвутся вдоль Варшавского шоссе, хорошо не будет никому. Захватят Спас– Деменск, а там и до Юхнова рукой подать! А это двести километров до Москвы, всего – навсего. А на Можайской линии, насколько мне известно никаких серьёзных войсковых группировок у нас не развёрнуто. Ты понимаешь, что может произойти? От Юхнова до Малоярославца рукой подать. А если в руках у фашистов окажется Варшавское шоссе, то они по нему стрелой помчатся могут!

Наконец Анисов обещал мне немедленно связаться с Будённым и передать ему мою просьбу.

– Вот ведь просил, по человечески просил переподчинить мне тридцать третью,– произнёс я завершив разговор с Анисовым. Так ведь нет! До сих пор вопрос так и не решён. А в результате, что получается? Мне срочно нужно подкрепить Собенникова, а маршал Будённый уехал в войска, связи с ним нет, а начальник штаба фронта без него ничего решить не может. Бардак! Герман Капитонович! Пуская Собенников отводит свои войска к Спас– Деменску. Но в дальнейшем пусть держится за него всеми руками и зубами. Нельзя допустить прорыва немцев вдоль Варшавского шоссе! Не хватало нам к кризису у Лукина, добавить ещё и этот. Далее. Сто семидесятую стрелковую дивизию из резерва Ракутина, срочно перебросить под Спас– Деменск.

– Не слишком ли опасно мы ослабляем двадцать четвёртую армию?– поинтересовался Маландин,– мы и так уже сколько сил у Ракутина забрали.

В ответ я лишь махнул рукой.

– Не слишком. Ракутин обороняет пассивный участок фронта. Немцы наступают уже четвёртый день, а на участке его армии только атаки местного характера. А вот если фашист сомнёт Собенникова,то Ракутин со всем своим хозяйством очень сильно рискует оказаться у них в глубоком тылу. Причём даже не успеет моргнуть глазом, как это произойдёт. И, что тогда толку от всего его хозяйства? Только надо обязательно проследить,чтобы он передал сто семидесятую точно и в срок. Это означает, что как можно скорее. А то я помню как он ещё недавно волынку тянул. И тянул бы до сих пор если бы я к нему не пожаловал в штаб и голову не намылил! А ещё я тебе так скажу, Герман Капитонович. Войска должны драться, а не стоять без дела, в ожидании того момента когда враг к ним сам пожалует. Если они стоят без дела и только делают, что ждут какие действия предпримет противник, то тогда он разобьёт их в пух и прах! Что было бы если мы сидели сложа ручки и спокойно ждали, когда ударит фон Бок? Впрочем ждать резолюции Будённого мы не будем. Ещё неизвестно, когда Семён Михайлович на связь выйдет. Позвоню ка я в Генштаб.