Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 93 (всего у книги 188 страниц)

Восполнение. Восстановление. Кормёжка.

Каэль застонал – низко, хрипло, и звук был полон чего‑то тёмного, почти непристойного.

Не от боли.

От удовольствия.

Я открыла глаза – не помня, когда закрыла их – и увидела его лицо.

Голова откинута назад, обнажая длинную линию шеи. Губы приоткрыты. Глаза закрыты, ресницы дрожат. Грудь вздымается тяжело, рвано.

Выражение было... экстатическим. Словно он испытывал лучший оргазм в своей жизни.

А я пила его силу. Буквально высасывала жизнь из него. И ему это нравилось.

Что‑то внутри меня взвыло – не от голода, от возбуждения. Между бёдер вспыхнул жар – острый, требовательный, абсолютно неуместный.

Нет. Не сейчас. Боже, только не это.

Но тело не слушало разум.

Магия лианан ши связана с сексуальностью. Кормление – это интимность. Я буквально вампирю его, и моё тело реагирует, как будто мы занимаемся сексом.

Каэль открыл глаза – медленно, словно сквозь туман – и посмотрел на меня.

Зрачки расширены полностью, поглотив ледяной голубой цвет, оставив только чёрные провалы с тонким серебристым ободком по краям.

Взгляд был тёмным, голодным, полным обещаний.

– Ещё, – прошептал он хрипло. – Пожалуйста. Возьми ещё. Возьми всё. Я твой. Весь. Полностью.

Искушение было огромным – продолжать пить, наполняться его силой, пока не останется ничего.

Пока он не станет пустой оболочкой.

НЕТ.

Я оторвалась – резко, силой, задавливая голод.

Контакт разорвался, и нити магии соскользнули с его кожи, уползли обратно в меня, оставляя после себя холодную пустоту.

Каэль тихо и жалобно всхлипнул, словно я забрала у него что‑то жизненно важное.

Слабая, дрожащая рука потянулась за мной.

– Нет... не останавливайся... пожалуйста...

Я отступила на шаг, тяжело дыша.

Голова кружилась – не от слабости, от переполненности. Слишком много силы. Слишком быстро.

Каэль смотрел на меня с кровати – бледный, обессиленный, но взгляд был живым, горящим.

Одержимым.

Зрачки всё ещё расширены, дыхание частое, руки дрожат от желания коснуться меня снова.

– Каэль, – позвала я, делая голос твёрдым, властным. – Слушай меня внимательно.

Он послушно кивнул.

– Порталы из Осеннего Двора, – начала я, и сердце колотилось так громко, что я слышала пульс в ушах. – Рован запечатал их. Все. Но должен быть способ обойти запечатывание. Ты специалист по пространственной магии. Ты знаешь.

Пауза.

– Скажи мне. Как мне выбраться отсюда?

Молчание растянулось – долгое, тягучее.

Каэль смотрел на меня, и в его взгляде боролись две силы – одержимость, требующая дать мне всё, что я прошу, и остатки верности королю, вшитые в него столетиями службы.

Потом что‑то сломалось.

Он вздохнул – долго, дрожаще – и кивнул.

– Есть один портал, – прошептал он хрипло. – Один, который Его Величество не запечатал. Потому что не знает о нём.

В моей груди вспыхнула яркая и ослепляющая надежда.

– Где?

– В Забытом лесу. На северной границе Осеннего Двора. – Он сглотнул, и я увидела, как напряглись мышцы на его шее. – Древний портал. Старше самих Дворов. Он был закрыт тысячелетия назад, после Войны Разделения. Опасный. Нестабильный. Но после возрождения Дворов Света и Тьмы... он снова заработал. Тихо. Никто не знает, кроме нескольких старых магов.

Он наклонился вперёд, и голос стал тише, почти заговорщическим:

– Я изучал его три месяца назад. Тайно. Хотел понять, как он функционирует. Проложить карту магических потоков. Но не успел доложить Его Величеству результаты исследований. А потом появилась ты, и всё... – он замолчал, и что‑то болезненное мелькнуло в его взгляде. – Всё изменилось.

Забытый лес. Северная граница. Древний портал.

Я почти чувствовала вкус свободы на языке.

– Как туда добраться? – спросила я, наклоняясь ближе. – Как далеко? Сколько времени нужно?

– Три часа верхом, – ответил Каэль. – Через Осенний лес, мимо Серебряного озера, к северным холмам. Там, где деревья растут так густо, что свет не проникает даже днём. Найдёшь руины – старую каменную арку, покрытую мхом. Портал внутри неё. Активируется прикосновением к центральному камню и каплей крови.

Он помолчал, и взгляд стал более сосредоточенным – словно вспоминал детали своих исследований.

– Древняя магия привязана к крови. Любая кровь фейри или существа со смешанной кровью откроет проход. Просто капля на центральный камень, и портал активируется. Он нестабилен – работает короткими импульсами, по несколько секунд. Нужно проходить быстро, иначе затянет между мирами.

Облегчение накатило волной.

– Портал выведет в человеческий мир? – спросила я, стараясь держать голос ровным. – Куда именно?

– В Ирландию. Недалеко от места, откуда ты родом. – Каэль наклонил голову, изучая меня. – Древние порталы привязаны к линиям силы, которые проходят через оба мира. Этот выходит в старый лес возле Дублина. Где когда‑то друиды совершали ритуалы. Место силы.

Дублин. Дом. Дейрдре.

Так близко. Так чертовски близко к свободе.

Каэль вдруг дёрнулся, пытаясь встать с кровати – движение было резким, отчаянным, несмотря на слабость.

– Я пойду с тобой, – выпалил он, хватаясь за край постели дрожащими руками. – Помогу добраться до портала. Защищу, если...

Я торопливо натянула перчатку обратно.

– Нет! – Я шагнула вперёд, положила руки ему на плечи и осторожно, но твёрдо надавила, возвращая обратно на подушки. – Нет, Каэль. Пожалуйста. Не надо.

Он смотрел на меня снизу вверх, и в ледяных глазах была такая боль, такое отчаяние, что сердце сжалось.

– Но я хочу... я должен быть с тобой. Я могу помочь. Я...

– Ты едва держишься на ногах, – перебила я мягко, но непреклонно. – Посмотри на себя. Ты бледный, слабый. Я... – голос дрогнул, – я выпила слишком много твоей силы. Ты не доедешь и до ворот Цитадели, не говоря уже о трёх часах верхом через лес.

Я опустилась на край кровати рядом с ним, всё ещё держа руки на его плечах.

– Оставайся здесь, – прошептала я, и в словах была мольба. – Лечись. Ваши целители... Фиола и остальные... они поднимут тебя на ноги. Восстановят магию. Ты будешь в порядке.

– Но ты... – его голос сорвался. – Ты уйдёшь. И я никогда тебя больше не увижу.

Горло сжалось так, что стало трудно дышать.

– Я знаю, – выдавила я. – Мне жаль. Мне так жаль, Каэль.

Я посмотрела в его глаза – горящие одержимостью, которую я сама и создала.

– Прости, – прошептала я, и слова давались с болью. – Прости, что использовала тебя. Прости, что подчинила. Прости за то, что сделала с тобой. Ты не заслуживал этого. Никто не заслуживает.

Каэль медленно поднял руку – дрожащую, слабую – и его пальцы коснулись моей щеки. Нежно, почти благоговейно.

– Не извиняйся, – прошептал он хрипло. – Я же сказал. Ты дала мне больше за эти два дня, чем я получил за триста лет существования. Я жил. По‑настоящему жил.

Слеза скатилась по моей щеке – горячая, предательская.

Я не плакала. Не позволяла себе плакать никогда. Но сейчас не могла сдержаться.

Моя сила. Моя способность была ужасной, отвратительной. Она дарила иллюзию – счастья, смысла, наполненности. Заставляла жертв чувствовать себя живыми, в то время как медленно высасывала из них всё.

Одержимость, замаскированная под любовь.

Голод, притворяющийся близостью.

Смерть, завёрнутая в обёртку экстаза.

Наверное, поэтому лианан ши исчезли. Или их истребили.

Потому что никакая магия не должна быть настолько жестокой – давать надежду, отнимая всё остальное. Делать жертву благодарной за собственное уничтожение.

Превращать людей в добровольных рабов, которые улыбаются, истекая кровью.

– Ты не понимаешь, – прошептала я, и голос сорвался. – То, что ты чувствуешь... это не реально. Это иллюзия. Ложь, которую моя магия вложила в твою голову. Когда я уйду, когда действие ослабнет, ты проснёшься и поймёшь, что отдал всё... за ничто.

Каэль покачал головой – слабо, но упрямо.

– Что реальнее, Мейв? Триста лет существования или два дня жизни?

Его рука соскользнула с моей щеки и обессиленно упала на постель.

– Даже если это была иллюзия... я за неё благодарен.

Я смотрела на него сквозь слёзы, и что‑то внутри раскололось окончательно.

Он благодарен. За то, что я его сломала. За то, что превратила в тень, которая будет страдать, когда я уйду.

Какая же я мерзавка.

Я отступила от кровати, от него.

– Я монстр, Каэль. И то, что сделала с тобой... доказательство этого.

– Нет, – его голос был слабым, но твёрдым, непоколебимым. – Ты не монстр. Монстры не плачут. Не извиняются. Не чувствуют вину за то, что делают.

Он закрыл глаза, дыхание стало медленнее и тише.

– Иди, Мейв О'Коннор. Беги. Будь свободна. И не вини себя за то, какой родилась. – Пауза, и губы дрогнули в слабой улыбке. – Магия – это инструмент. Ты можешь выбирать, как его использовать. А ты выбрала выжить. Это не делает тебя монстром. – Голос затих, превратился в шёпот. – Это делает тебя человеком.

Я стояла, глядя на него – на бледное лицо, на дрожащие веки, на грудь, поднимающуюся в медленном ритме сна или забытья. И развернулась к двери, не позволяя себе оглянуться.

Потому что если оглянусь – не уйду. Останусь. Сломаюсь. Сдамся. А мне нужно уйти.

Нужно.

Пока ещё есть шанс. Пока Рован за мной не пришёл.

Я вышла из палаты, закрывая за собой дверь бесшумно. Стражники ждали в коридоре – молчаливые, верные, одержимые. Ещё два доказательства моей чудовищности.

Я не посмотрела на них. Не могла.

– Идём, – бросила я коротко, и голос прозвучал мёртво и пусто. – К конюшням. Быстро.

Мы двинулись по коридору лазарета. Мимо связанной Фиолы, чьи янтарные глаза следили за мной с обвинением и яростью. Мимо медноволосого стражника, всё ещё без сознания.

Мимо всех последствий моего побега, моих решений, моих преступлений.

И с каждым шагом вина наваливалась тяжелее, давила на плечи, на грудь, на душу, заставляла хотеть остановиться, вернуться, сдаться, покаяться.

Но я не остановилась. Потому что Каэль был прав. Я выбрала выжить.

Потому что альтернатива – остаться здесь, стать пленницей Рована, родить нежеланного ребёнка, потерять себя окончательно – была хуже.

Намного хуже.

***

Коридоры Цитадели проплывали мимо – утренние, осенние, прекрасные и ужасные одновременно.

Фейри шарахались при моём приближении. Шёпот следовал за мной, как проклятье.

Лианан ши. Убийца. Монстр.

Пусть. Пусть думают что хотят. Скоро меня здесь не будет.

Мы спустились по длинной винтовой лестнице к первому этажу. К конюшням, откуда пахло сеном, кожей, лошадьми.

Блондин‑стражник остановил меня жестом.

– Подождите здесь, миледи. Мы приведём коней.

Я кивнула, не в силах говорить, и прислонилась к холодной каменной стене. Тяжело дыша. Борясь с болью в груди.

Связь.

Она дёргалась. Пульсировала. Тянула обратно – к нему, к Ровану, к проклятой клетке, которую он приготовил для меня.

Нет. Не вернусь. Никогда не вернусь.

Прошло несколько минут – долгих, мучительных, пока стражники седлали коней внутри.

Я слышала, как они разговаривали с конюхами приглушёнными голосами, как скрипела кожа сёдел, как фыркали лошади. Наконец, стук копыт.

Стражники вели трёх лошадей – обычных, живых, с умными глазами и нервным подёргиванием ушей.

Не келпи. Не водяные демоны, которые утащат наездника на дно озера при первой возможности.

Вороная кобыла с умными тёмными глазами. Рыжий жеребец с белой звёздочкой на лбу. Серая кобыла с длинной, струящейся гривой.

Облегчение было таким сильным, что колени подкосились.

– Миледи, – блондин подвёл ко мне вороную. – Позвольте помочь.

Я кивнула, положила руку на его плечо, и он помог мне забраться в седло.

Мир качнулся. Голова закружилась. Метка рванула снова – жёстче, злее, как рука, хватающая за горло.

Я вцепилась в поводья, сжимая зубы, заставляя себя держаться. Ещё немного. Совсем немного.

Стражники заняли своих коней – быстро, профессионально.

Блондин кивнул мне.

– Западные ворота, миледи? Они менее охраняемые. Больше шансов проскочить незамеченными.

– Да, – выдавила я сквозь стиснутые зубы. – Веди. Я... – голос дрогнул, – я доверяю тебе.

Странные слова.

Доверять тому, кого я подчинила, превратила в марионетку, в вещь. Но сейчас у меня не было выбора. Я была слишком измотана, слишком разбита, слишком сломлена, чтобы контролировать каждый шаг.

Он кивнул – с гордостью, с благодарностью за моё доверие – и повёл нас через двор.

Мы ехали медленно и неторопливо. Стараясь не привлекать внимания.

Мимо тренировочных площадок, где воины отрабатывали удары – звон клинков звенел в утреннем воздухе. Мимо фонтана, где придворные дамы прогуливались в платьях цвета осенних листьев, их смех был лёгким, беззаботным.

Блондин вёл нас окольными путями – через узкие проходы между зданиями, мимо хозяйственных построек, где слуги разгружали телеги с яблоками и тыквами.

Никто не остановил нас. Никто даже не посмотрел с подозрением.

Три всадника. Двое в форме королевской стражи. Одна женщина.

Ничего необычного.

Западные ворота показались впереди – массивные, из тёмного дуба, обитого железом, украшенного рунами защиты, которые тускло мерцали в утреннем свете.

У ворот стояли двое стражников в форме Осеннего Двора.

Блондин подъехал первым – уверенно, с видом человека, выполняющего прямой королевский приказ.

– Миледи О'Коннор направляется на прогулку, – произнёс он ровно, властно. – По приказу Его Величества. Откройте ворота.

Стражник у ворот подозрительно нахмурился.

– Мы не получали...

– Его Величество отдал приказ лично, – перебил блондин, и в голосе прозвучала нотка раздражения, граничащая с угрозой. – Миледи нуждается в свежем воздухе после... инцидента с советником. Лечебная прогулка под охраной. Вы откроете ворота, или мне придётся доложить о задержке? Уверен, Его Величество будет крайне недоволен, если узнает, что вы задерживаете его... гостью.

Секунда колебаний. Вечность, сжатая в мгновение.

Стражник посмотрел на меня – бледную, измотанную, едва держащуюся в седле, с тёмными кругами под глазами и дрожью в руках.

Видимо, решил, что я действительно нуждаюсь в воздухе. Или просто не хотел проблем. И наконец медленно кивнул.

– Откройте ворота, – приказал он напарнику, и голос прозвучал неуверенно.

Массивные створки начали открываться.

Медленно.

Слишком медленно.

Со скрипом старых петель, со стоном металла, со звуком, похожим на вздох.

Моё сердце колотилось как барабан войны – быстро, яростно, так громко, что казалось, весь Двор слышит этот предательский стук.

Бум‑бум. Бум‑бум. Бум‑бум.

Ещё чуть‑чуть. Ещё секунда. Почти свободна.

Ворота распахнулись.

Дорога открылась – ведущая в лес, к холмам, к древнему порталу.

К свободе.

– Вперёд, – прошептала я, и голос дрожал. – Медленно. Не привлекая внимания. Пока не...

– СТОЙ!

По двору прокатился оглушительный Рёв.

Мощный. Гулкий. Полный такой ярости, такой власти, что лошади шарахнулись и испуганно заржали, чуть не сбросив меня с седла.

Воздух вздрогнул.

Земля под копытами содрогнулась.

Нет. Нет. НЕТ!

Я обернулась.

И сердце остановилось.

На балконе Тронного зала, возвышающемся над двором как ложе разгневанного бога, стоял Рован.

Огромный, величественный, яростный.

С горящими янтарными глазами – не просто горящими, пылающими, как жидкое золото, расплавленное и смертоносное – которые нашли меня через всё расстояние, через толпу, через сам воздух, и впились, как когти хищника в горло добычи.

Медные волосы развеваются, руки сжаты в кулаки вдоль тела, и я видела, видела, как вокруг них вьются искры осенней магии, как воздух дрожит от едва сдерживаемой силы.

Грудь вздымается тяжело, как у разъярённого зверя.

Магия вихрится вокруг него – видимая, ощутимая, осязаемая.

Осенние листья – багряные, янтарные, медные – закружились в невидимом урагане, поднимаются с земли, с деревьев, из ниоткуда, образуя торнадо вокруг его фигуры.

Ветер завыл, хотя воздух был неподвижен секунду назад. Небо потемнело, хотя солнце всё ещё светило.

Через метку я почувствовала запах его магии – резкий, всепоглощающий, невозможный для игнорирования.

Корица и дым. Осенние листья и что‑то ещё – дикое, первобытное, древнее.

Власть.

Она била волнами, давила на плечи, на грудь, на душу, заставляла хотеть упасть на колени и молить о прощении, о милости, о пощаде.

Метка в груди взвыла.

Рванулась к нему, как собака на цепи, пытающаяся вернуться к хозяину.

Боль была ослепляющей.

– МЕЙВ!

Имя прозвучало как гром.

Как приговор.

Как обещание того, что будет, если я не остановлюсь прямо сейчас, если не развернусь, не вернусь, не сдамся.

Голос прокатился по двору, отразился от стен, и я почувствовала его костями, каждой клеткой тела.

– Я ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ ОСТАНОВИТЬСЯ!

Приказ.

Не просьба. Не мольба.

Команда, вложенная властью короля, магией Осеннего Двора, весом столетий правления, силой самой земли под ногами.

НЕТ!

НЕТ, НЕТ, НЕТ!

Я вцепилась в гриву, пришпорила вперёд, заставляя лошадь мчаться прочь вопреки приказу короля, вопреки метке, вопреки всему.

– К ЧЁРТУ ТЕБЯ! – заорала я сквозь боль, сквозь слёзы, сквозь кровь, которую почувствовала на языке от прикушенной губы.

Развернула лошадь к воротам и пришпорила изо всех сил.

– ВПЕРЁД! – заорала я стражникам сквозь ветер, сквозь его магию, сквозь запах корицы и дыма, который душил меня даже на расстоянии. – БЫСТРЕЕ! СКАЧИТЕ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!

Лошадь рванула вперёд – галопом, бешеным, безрассудным, отчаянным.

Позади раздался второй рёв – уже не Рована, а десятков голосов:

– ОСТАНОВИТЕ ЕЁ!

– ПОДНЯТЬ ТРЕВОГУ!

– ЛИАНАН ШИ БЕЖИТ!

– НЕ ДАЙТЕ ЕЙ УЙТИ!

Но было уже поздно.

Слишком поздно.

Мы вырвались за ворота – три всадника, несущиеся по дороге, ведущей в Осенний лес, прочь от Цитадели, от Рована, от проклятой золотой клетки.

Ветер бил в лицо, вырывал волосы из хвоста, хлестал прядями по щекам, по шее, слёзы текли по лицу – от ветра или от чего‑то ещё, я не знала.

Сердце колотилось в бешеном, безумном ритме.

Но я не оборачивалась. Неслась вперёд к Забытому лесу. К древнему порталу. К свободе или смерти.

Уже неважно.

Лишь бы не назад. Лишь бы не к нему.

Потому что если вернусь – потеряю себя окончательно.

Стану тем, чем он хочет меня видеть.

Его сосудом. Его вещью. Пленницей золотой клетки, которая будет улыбаться и рожать ему наследников, пока не сломается окончательно.

Позади, всё дальше и дальше, Осенняя Цитадель горела золотом в лучах рассвета.

Башни тянулись к небу, как пальцы, пытающиеся схватить меня, вернуть, не отпустить.

Но я не смотрела назад.

Мчалась вперёд – сквозь золотой лес, где деревья стояли стражами по обеим сторонам дороги, их листья шептались на ветру, словно обсуждая мой побег.

Сквозь запах осени – прелой листвы, дыма далёких костров, спелых яблок и чего‑то дикого, первобытного, что жило в этом лесу задолго до того, как здесь появились фейри.

Сквозь боль, страх, отчаяние.

К свободе.

Глава 9

Нас поглотил лес.

Не постепенно, а резко, как нырок в ледяную воду. Одна секунда мы мчались по утоптанной дороге, залитой золотым утренним светом, а в следующую – деревья сомкнулись над головой плотным пологом, превратив день в сумрак.

Стволы здесь были толще – древние дубы и ясени, чьи корни вздымались из земли, как артерии живого существа. Кора покрыта мхом, светящимся тусклым зеленоватым светом – фосфоресцирующим, нечеловеческим, отбрасывающим причудливые тени.

Воздух сгустился, стал тяжёлым, насыщенным запахом влажной земли, грибов, чего‑то сладковатого и тревожного – как аромат цветов, распускающихся на могилах.

Магия. Древняя, дикая магия, пропитавшая каждый дюйм этого места.

Вороная кобыла под мной заржала – тревожно, нервно – и я почувствовала, как напряглись её мышцы, готовые шарахнуться в сторону при малейшей угрозе.

– Тише, девочка, – прошептала я, наклоняясь к её шее, гладя дрожащими пальцами. – Тише. Всё хорошо. Мы почти на месте.

Ложь. Мы были чёрт знает где, в лесу, который выглядел так, словно пожирал неосторожных путников на завтрак.

Но лошадь под моими руками немного успокоилась – достаточно, чтобы не сбросить меня и не рвануть обратно.

Блондин‑стражник ехал впереди, вглядываясь в сумрак между стволами, рука на эфесе меча. Брюнет со шрамом прикрывал тыл, оглядываясь каждые несколько секунд – проверяя, не следует ли за нами погоня.

Пока ничего.

Но это не значило, что мы в безопасности.

Рован знал, что я сбежала. Поднял тревогу. Сейчас вся королевская стража ищет меня – прочёсывает леса, дороги, каждый уголок Осеннего Двора.

У меня было, может быть, час. Два, если повезёт. Потом они найдут нас. И тогда...

Не думай. Просто скачи.

Дорога под копытами исчезла окончательно, превратилась в узкую тропинку, петляющую между корнями. Ветви нависали так низко, что приходилось пригибаться, чтобы не получить хлыстом по лицу.

– Как далеко ещё? – окликнула я блондина, и голос прозвучал слишком громко в мёртвой тишине леса.

Он обернулся в седле, и я увидела напряжение на его лице – нахмурившиеся брови, сжатые губы.

– Ещё два часа, миледи. Может, меньше, если ускоримся. Но... – он замолчал, взгляд скользнул за моё плечо, в глубину леса.

– Но что?

– Лес не хочет нас пускать, – произнёс он тихо, и в голосе прозвучала тревога. – Чувствуете? Тропа петляет не так, как должна. Деревья сдвигаются. Это древняя магия. Защита. Она пытается сбить нас с пути.

Я вгляделась в сумрак вокруг. И увидела.

Деревья. Стволы, которые, казалось, стояли неподвижно секунду назад, теперь были... ближе? Или это паранойя?

Нет. Не паранойя.

Дуб справа от меня, с раздвоенным стволом и гнездом на верхушке – я точно помнила, что он был дальше, метрах в десяти. А сейчас стоял в пяти шагах, словно подкрался, пока я не смотрела.

Сердце ухнуло вниз.

– Рован, – выдохнула я, и имя обожгло язык. – Он управляет лесом. Король Осени. Это его земля, его власть. Он не даёт мне уйти.

Блондин мрачно кивнул.

– Что будем делать, миледи?

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и требовательный.

Я не знала.

Понятия не имела, как бороться с магией, которая управляла целым лесом, землёй, самой природой вокруг.

Но сдаваться было не в моих правилах.

– Скачем, – бросила я резко, выпрямляясь в седле. – Быстро. Не останавливаемся, что бы ни случилось. Лес может петлять, сколько хочет, но у него есть предел. Древний портал существовал задолго до Рована. Он не может его закрыть магией. Значит, мы доберёмся, даже если придётся скакать кругами.

Надежда, смешанная с отчаянием. Но другого выхода не было.

– Вперёд! – крикнула я, пришпоривая кобылу.

Мы рванули галопом – безрассудно быстро по узкой извилистой тропе, где корни выступали из земли, как ловушки, где ветви хлестали по лицам, оставляя жгучие следы.

Лес вокруг ожил.

Я слышала это – шорох листьев, скрип стволов, словно деревья поворачивались, следя за нами. Тени сгущались, становились плотнее, почти осязаемыми.

Где‑то справа что‑то большое двинулось между стволами – я видела краем глаза, как огромная тёмная масса скользила параллельно нам. Слишком большая, чтобы быть оленем. Слишком быстрая, чтобы быть человеком.

– Не смотрите! – окликнул брюнет сзади. – Что бы вы ни видели по краям – не смотрите! Лес играет с нами!

Я стиснула зубы и устремила взгляд вперёд, на спину блондина, на дорогу, петляющую между корнями.

Игнорировала шёпот, доносящийся из‑за деревьев – тихий, вкрадчивый, почти нежный:

– Мейв... остановись... вернись...

Голос. Его голос. Рована.

Нет. Не его. Иллюзия. Лес пытается сбить меня с толку.

Но метка в груди откликнулась – рванулась, потянула, заставила повернуть голову в ту сторону, откуда звучал зов.

Я сжала поводья сильнее, до боли, пока костяшки не побелели.

– Заткнись, – прошипела я в пустоту. – Заткнись, заткнись, заткнись...

– Ты моя. Знаешь это. Зачем бежишь от неизбежного?

– ЗАТКНИСЬ!

Крик вырвался сам, эхом отразился от стволов, вспугнул птиц, которые сорвались с веток с испуганным криком.

И тут я это услышала.

Рог.

Низкий, протяжный вой охотничьего рога, который заставил кровь застыть в жилах.

Погоня.

– Они идут! – выкрикнул брюнет, оборачиваясь в седле, всматриваясь в сумрак за нами. – Миледи, они близко!

Голоса. Крики. Лай собак – нет, не собак, чего‑то большего, чудовищного, чьи голоса звучали так, словно разверзлась сама преисподняя.

Охотничьи гончие Рована. Существа из кошмаров, способные выследить добычу по запаху крови за сотни миль.

– Быстрее! – рявкнула я, хлестнув кобылу поводьями.

Она взвилась, рванула вперёд с такой скоростью, что ветер обжёг лицо.

Мы неслись сквозь лес – безумно, отчаянно, корни мелькали под копытами, ветви хлестали, оставляя кровавые полосы на щеках.

А за спиной рёв становился громче. Ближе. Неумолимее.

И тогда земля задрожала.

Сначала слабо – как далёкий раскат грома. Потом сильнее. Сильнее.

Моя кобыла испуганно заржала, споткнулась, чуть не сбросив меня с седла.

– Что, во имя всех богов... – начал блондин, и не договорил.

Потому что земля под нами взорвалась.

Справа от тропы огромный корень вырвался из почвы – чёрный, толстый, как древесный ствол, покрытый мхом и землёй. Он взметнулся вверх, как кнут, как хищная лиана, и с нечеловеческой силой обрушился на брюнета.

Удар был таким сильным, что стражник даже не успел закричать.

Корень врезался ему в грудь, выбил из седла, швырнул в сторону, словно тряпичную куклу. Тело пролетело добрых десять метров, ударилось о землю – и только потом, уже неподвижное, докатилось до толстого ствола дуба.

Хруст. Ужасный, сухой хруст ломающихся костей.

Стражник не пошевелился.

Его лошадь шарахнулась в сторону с испуганным ржанием, исчезая в чаще.

– НЕТ! – закричала я, инстинктивно дёргая поводья, пытаясь развернуть кобылу.

– Не останавливайтесь! – взревел блондин, подскакивая ко мне, хватая мою лошадь за уздечку. – Он оправится, миледи! Не тратьте время! Скачите!

Слёзы обожгли глаза, но я кивнула, стиснув зубы до боли и мы рванули вперёд.

А лес продолжал атаковать.

Земля трескалась под копытами. Корни вздымались из почвы, как щупальца спрута, хлестали, пытались опрокинуть, схватить, остановить.

Слева огромное дерево накренилось – медленно, почти величественно – и начало падать прямо на нас.

– ПРЫГАЙ! – крикнул блондин, и его конь взлетел, перескочив через падающий ствол в последний момент.

Моя кобыла последовала за ним – отчаянный прыжок, зависание в воздухе, и мы приземлились на другой стороне, когда дерево рухнуло позади с оглушительным грохотом.

Но блондин не успел увернуться от следующего удара.

Из темноты между стволами метнулась лиана – живая, пульсирующая, покрытая шипами длиной с палец. Она обвилась вокруг груди стражника, сдавила, потянула с седла.

Блондин выхватил меч, разрубил лиану одним ударом, но их было больше. Десятки. Сотни. Они ползли из‑за деревьев, с ветвей, из‑под земли – живой, голодный лес, подчинявшийся воле своего короля.

Его конь заржал в панике, встал на дыбы, сбросив всадника, и тоже метнулся прочь в чащу.

Блондин упал, перекатился, вскочил на ноги, вскинув меч перед собой. Лианы накинулись на него – извивающаяся масса шипов и ярости.

– Миледи, уходите! – крикнул он, разворачиваясь ко мне, и на лице застыла жуткая решимость. – Я задержу их! Скачите к порталу!

– Нет! – Я дёрнула поводья, пытаясь развернуть кобылу. – Я не брошу тебя!

– ВЫ ДОЛЖНЫ! – Его голос прорезал хаос, властный, непререкаемый. – Вы отдали приказ вывести вас отсюда! Я подчиняюсь! Теперь уходите! Вы должны идти через чащу. Там его магия слабее.

Он продолжал рубить лианы, яростно отбиваться, кровь брызнула из десятка порезов, но он не отступал, прикрывая мой путь к отступлению.

– Что значит слабее? Он Король Осени. Этот лес – его владения. Каждое дерево, каждый корень должны подчиняться ему!

Блондин покачал головой, разрубая очередную лиану, и в его глазах мелькнуло что‑то похожее на страх.

– Не в глубине, миледи. Не там, где растёт Старый лес. Эти деревья старше Дворов. Старше королей. Они помнят времена, когда мир был единым, когда фейри и люди жили бок о бок, когда магия была дикой и свободной. Они терпят власть Его Величества. Но не подчиняются полностью. Никогда не подчинялись.

В груди вспыхнула крошечная, отчаянная надежда. Я сжала поводья.

А позади рёв погони становился оглушительным. Топот копыт. Лай гончих. Голоса – приказы, крики, имена.

Они были в нескольких минутах езды. Не больше.

Выбора не было.

– Спасибо, – выдохнула я, и слёзы жгли глаза. – Прости меня.

Блондин посмотрел на меня, и на его окровавленном лице появилась странная, почти умиротворённая улыбка. В его глазах – тех самых глазах, что смотрели на меня с безграничной преданностью с момента, как я очаровала его – мелькнуло что‑то живое. Настоящее.

– Служить вам было честью, миледи, – произнёс он тихо, и голос звучал так искренне, что сердце сжалось. – Даже так. Даже под чарами. Вы... вы стоили этого.

Лианы накинулись на него снова – десятки, сотни, неумолимые.

Я не смотрела, как они поглотили его.

Развернула кобылу и пришпорила её, уходя в чащу. Слёзы текли по щекам – горячие, обжигающие, полные вины и ненависти к себе.

Лес сомкнулся вокруг меня – густой, непроходимый, враждебный. Тропы больше не было. Только деревья, корни, тьма.

Кобыла спотыкалась, фыркала, но я гнала её вперёд, сквозь заросли, не зная, куда бегу, только зная, что должна бежать.

В Старый лес. Туда, где деревья не подчиняются королям.

Где‑то там, в этой чаще, был портал.

Древний. Забытый. Недоступный даже для власти Короля Осени.

Мой единственный шанс.

Если я доберусь до него раньше, чем Рован доберётся до меня.

Рог завыл снова – ближе, так близко, что эхо прокатилось по рёбрам.

Я пригнулась к шее лошади и исчезла в темноте леса.

Одна.

***

Не было тропы. Не было даже намёка на проход.

Только корни – толстые, узловатые, переплетённые как змеиное гнездо – и заросли ежевики с шипами длиной в палец.

Лошадь шла осторожно, переступая через препятствия, нервно фыркая.

Вороная кобыла подо мной вздрагивала при каждом шорохе, и я гладила её по шее, шепча успокаивающие слова.

Хорошая девочка. Не бойся. Ещё немного.

Ветви хлестали по лицу, оставляя царапины. Листья шуршали над головой – золотые, багряные, медные – и некоторые срывались, кружились в воздухе, словно следили за нами.

А может, и правда следили.

Я почувствовала это через несколько минут.

Я не одна.

Что‑то двигалось в тенях между деревьями. Не животные. Не птицы. Что‑то другое.

Я увидела это краем глаза – фигуру, мелькнувшую за стволом дуба. Маленькую – размером с ребёнка, но пропорции были... неправильными. Слишком длинные руки. Слишком большие глаза.

Когда я резко повернула голову, там никого не было.

Только ствол дерева, покрытый мхом и грибами.

Фигуры множились.

Теперь я видела их везде – мелькающие между стволами, прячущиеся в дуплах, выглядывающие из‑за корней.

Маленькие, странные существа с кожей цвета коры, с глазами как омуты, с пальцами, заканчивающимися когтями или корнями – я не могла понять.