Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 150 (всего у книги 188 страниц)

Я подняла подбородок. Попыталась изобразить ту полуулыбку, что вечно играла на его губах.

Лис расхохотался.

– Боги, нет! Ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит. Или ты пытаешься соблазнить камень.

Щёки запылали снова.

– Я стараюсь!

– Тогда старайся лучше.

Он подошёл вплотную, встал на цыпочки – моё тело было на голову ниже – потянулся и положил ладони на мои щёки.

Прикосновение было тёплым и странно интимным.

– Улыбка, – произнёс он тихо, – начинается не с губ, с глаз. Вот здесь. – Большие пальцы прошлись по скулам, чуть ниже глаз. – Ты сначала расслабляешь взгляд. Позволяешь веселью, или насмешке, или любопытству проступить в глазах. А уже потом за этим следуют губы.

Его глаза смотрели на меня внимательно, изучающе.

– Попробуй и подумай о чём‑то забавном или абсурдном.

Я попробовала. Подумала о том, как он вопил моим голосом «НЕ УРОНИ МЕНЯ В МЕЖМИРЬЕ!», пока магия швыряла нас через пол‑Подгорья.

Уголки губ дрогнули, улыбка пришла сама – лёгкая, едва заметная.

– Вот. – Голос стал мягче. – Вот так. Это уже больше похоже на меня.

Он убрал руки, отступил.

– Теперь походка. – Он развернулся, прошёл через хижину к двери. – Смотри.

Моё тело двигалось плавно, бёдра покачивались с той грацией, что я никогда себе не позволяла. Шаги лёгкие, почти бесшумные. Руки свободно свисали вдоль тела, но в готовности.

– Ты двигаешься как кошка, – объяснил он, возвращаясь. – Не торопишься, потому что знаешь – ты быстрее почти всех вокруг. Магия телепортации позволяет исчезнуть за долю секунды, поэтому спешка бессмысленна.

Он остановился рядом.

– Попробуй пройти от стены до двери. Медленно, плавно, будто у тебя всё время мира.

Я попробовала – шагнула. Длинные ноги запутались, и я споткнулась, схватилась за стену.

Лис вздохнул.

– Это будет долго.

***

Следующий час прошёл в мучениях.

Лис заставлял меня ходить взад‑вперёд по хижине, пока походка не стала хотя бы отдалённо похожей на его. Поправлял каждый жест, каждый поворот головы, каждую интонацию.

– Ты говоришь слишком резко. Слова должны течь лениво с паузами, будто ты обдумываешь каждое слово, прежде чем произнести.

– Твои руки слишком напряжены. Расслабь пальцы. Пусть висят свободно.

– Не смотри в глаза так пристально. Ты не допрашиваешь врага. Ты изучаешь любопытную вещь.

К концу часа голова раскалывалась. Тело ныло от непривычных движений. Магия под кожей пульсировала сильнее, отзываясь на моё раздражение.

– Хватит, – выдохнула я, опускаясь на табуретку. – Я не смогу, я не актриса, я охотник.

Лис опустился на корточки передо мной.

– Ты не актриса, но ты та, кто выживает. – Интонация стала твёрже. – Я видел это вчера. Когда ты одна пошла против меня. Когда использовала артефакт, не зная последствий. Ты идёшь до конца ради тех, кого любишь.

Пауза.

– Поэтому ты справишься. Потому что альтернатива – смерть. Твоя, моя и конец любой надежде найти твоего Джаспера.

Он прав. Проклятье, он прав.

Я стиснула кулаки и кивнула.

– Хорошо. Что дальше?

Он улыбнулся моими губами – на этот раз искренне, без насмешки.

– Дальше практика. Ещё раз от стены до двери.

Я поднялась, выпрямилась и шагнула – медленно, плавно, как учил Лис.

Длинные ноги больше не путались. Баланс нашёлся сам, будто мышцы вспомнили что‑то древнее, заложенное в теле Лиса.

И магия откликнулась тихим гулом одобрения, что прокатился под кожей волной тепла.

Я замерла, ощущая это впервые – не борьбу с силой, а союз с ней.

– Вот. – Тон стал мягче. – Теперь ты не сражаешься с телом, ты становишься им хоть на мгновение.

Он приблизился и коснулся моего плеча.

– Магия чувствует это и успокаивается. Потому что ты перестала быть чужой.

Я посмотрела на него – на своё тело, на моё лицо с его выражением.

– Я всё ещё чувствую себя чужой.

– Знаю. – Он убрал руку. – Но магия – нет. А это уже прогресс.

Он отошёл и жестом указал на дверь.

– Дальше идём в ближайшее поселение. Добудем еду, одежду. Нам нужно как можно скорее добраться до моего Двора, а оттуда начнём искать ответы.

Он протянул руку.

– Готова к худшему приключению твоей жизни, красавица?

Я взялась за его руку и позволила потянуть за собой.

– У меня есть выбор?

– Нет. – Он усмехнулся. – Но было бы скучно…если бы был.

***

Мы вышли из хижины в рассветный мир Подгорья. Воздух был насыщенным, живым, пах дикими цветами и магией. Небо светлело, окрашиваясь в оттенки розового и золотого. Три луны медленно таяли на горизонте.

Лес вокруг был незнакомым. Росли деревья с серебристой корой и листьями всех оттенков радуги. Где‑то вдалеке пел ручей. Птицы с переливчатыми голосами начинали утреннюю песню.

Красиво. До боли красиво.

И смертельно опасно.

– Куда идём? – спросила я тихо.

Лис остановился, закрыл глаза. Вдохнул глубоко, будто пробовал воздух на вкус. Потом указал на восток.

– В ту сторону. В полудне пути есть небольшое поселение. Смешанное – низшие фейри, люди‑изгнанники, несколько полукровок. Там можно найти всё, что нужно. Если знаешь, как искать.

Серебряные глаза распахнулись и посмотрели на меня.

– Но запомни. Там ты – Король Света. Алистор. Тот, кого боятся и уважают. Держись высокомерно, говори мало, не показывай слабость.

– А если меня раскроют?

– Тогда, – он усмехнулся, – беги. И молись, что магия телепортации сработает быстрее, чем они вонзят клинок в спину.

Обнадёживающе.

***

Мы пошли по тропе. Между стволов росли цветы размером с ладонь – алые, фиолетовые, золотые. Когда я проходила мимо, они поворачивались вслед, будто следили.

– Светоцветы, – сказала я, узнавая их по описаниям. – Реагируют на магию.

Лис обернулся и приподнял бровь.

– Знаешь ботанику Подгорья?

– Орден обучает, – буркнула я. – Нельзя охотиться на то, чего не знаешь. Светоцветы безвредны. Но если их сорвать или растоптать – выделяют споры, что вызывают галлюцинации.

– Впечатляюще, – протянул он, и в словах звучала неожиданная нота одобрения. – Значит, не просто красивое личико с клинком. Хорошо, меньше шансов, что ты случайно убьёшь нас обоих по глупости.

Я не ответила. Шла дальше, стараясь не смотреть на цветы, что продолжали за мной поворачиваться.

Теория – одно. Практика – другое.

В книгах не писали, как жутко, когда сотни цветов следят за каждым твоим шагом.

Земля под ногами была мягкой, покрыта мхом, что светился тускло‑зелёным. Каждый мой, босой, след медленно исчезал, будто мох залечивал рану.

Я пыталась идти уверенно – спина прямая, подбородок вверх, как учил Лис. Но тело не слушалось.

Длинные ноги путались. Баланс был другим – центр тяжести смещён, мышцы реагировали с задержкой. Я споткнулась о корень, потом ещё раз, едва не упала. В третий раз рука инстинктивно метнулась к стволу за опорой.

Кора обожгла ладонь.

Живым теплом, пульсирующим под пальцами, как будто под корой текла кровь.

Дерево... ответило.

Ствол качнулся, хотя ветра не было. Листва зашуршала – тихим шёпотом на языке, который я не знала, но инстинктивно понимала:

«Свет. Король. Домой.»

Я отдёрнула руку, будто обожглась.

– Лес узнаёт своего, – сказал Лис, подходя ко мне. Коснулся того же ствола моей маленькой ладонью. Дерево качнулось снова, листва зашуршала мягче, почти ласково. – Ты в теле Короля Света. А Свет – одна из основ этого мира. Природа тебя чувствует и приветствует.

Он отпустил дерево, направился дальше, кинув через плечо:

– Привыкай. Здесь всё живое. Деревья помнят, камни слушают, реки рассказывают истории. Подгорье не похоже на твой мир, где природа молчит.

Я поспешила за ним, теперь старательно ничего не касаясь.

Лес словно тянулся ко мне. Ветви склонялись ниже. Корни расступались. Даже воздух сгущался, обволакивал кожу невидимыми пальцами.

Всё реагировало на магию Лиса. На его сущность.

Но мои движения разрушали эту гармонию. Я шла так же напряжённо, как час назад в хижине – резко, угловато, словно забыв всё, чему он пытался научить.

Лис обернулся, проследил за моими шагами и вздохнул с таким разочарованием, будто наблюдал крушение своих надежд.

– Ты ходишь, будто проглотила кол, – заметил он критически. – Мой урок, похоже, прошёл мимо твоей головы.

– Попробуй сам управлять телом, что на двадцать сантиметров выше и в два раза тяжелее, – буркнула я, снова оступившись о корень.

– Твоё тело – это отдельное испытание, поверь мне. – Он одёрнул мой кожаный костюм на груди с явным раздражением. – Волосы лезут в рот постоянно. И да, у меня волосы длинные, но эти какие‑то особенно предательские. Постоянно путаются и цепляются.

Он провёл моей ладонью по лицу и отбросил прядь за плечо жестом, который выглядел странно изящным.

– А грудь...

Взгляд упал вниз, потом на меня.

– Она постоянно двигается. При каждом шаге пружинит, колышется, отвлекает внимание самым неприличным образом. Как ты вообще концентрируешься на чём‑то, когда там происходит такое... представление?

Я фыркнула.

– Привыкаешь.

– Сомневаюсь. – Он снова одёрнул костюм, поморщился. – И эта одежда. Кожа впивается в рёбра, ремни душат, шнуровка сдавливает так, что каждый вдох – усилие. Как ты сражаешься в этом? Я чувствую себя упакованной в футляр.

Я усмехнулась.

– Это практично. Защита, свобода движений. И кровь убитых фейри легко стирается с кожи. Не въедается, не оставляет пятен.

Тишина.

Он остановился. Медленно повернулся ко мне. Смотрел долго – моими собственными глазами, но взгляд был его. Острый. Оценивающий. Внезапно серьёзный.

– Вот так просто? – он произнёс тихо, почти мягко, но под мягкостью чувствовалась сталь. – Кровь не въедается. Удобно для убийств.

Я не отвела взгляд. Держала спину прямо.

– Да. Вот так просто.

Что‑то мелькнуло в его глазах. Возможно понимание или признание.

– По крайней мере, ты честна, – сказал он наконец. – Не прячешься за красивыми словами, не оправдываешься. Мне это нравится.

Он отвернулся и двинулся вперёд, и голос его долетел через плечо – с лёгкой насмешкой, что вернулась на место:

– Тем не менее, я всё равно предпочитаю свободные ткани. Лёгкие полотна, что струятся по телу, позволяют коже дышать... Приятно, знаешь ли, когда ткань скользит, а не сжимает. Когда чувствуешь воздух на коже сквозь прозрачное полотно. Когда женское тело свободно и ничто не сковывает движений...

Я уставилась на его спину.

– Ты просто извращенец.

Лис оглянулся – медленно, лениво, и улыбка моими губами выглядела совершенно неприлично.

– Возможно. Но теперь я знаю это на собственном – точнее, твоём – опыте. – Он театрально вздохнул. – Когда вернусь в своё тело, издам указ. Запрещу женщинам Двора носить подобное варварство. Корсеты, латы, удушающие шнуровки – прочь. Только свободные ткани. Шёлк, батист, муслин...

Он перечислял с таким упоением, будто составлял меню для пира.

– Ты собираешься переписать дворцовый дресс‑код из‑за одного дня в женском теле? – Я покачала головой с недоумением. – Мне казалось, в чём в чём, а вот в фривольности одежды фейри не переплюнуть никому. Даже те, кто ходит нагишом, завистливо стонут, увидев тот разврат, что творится в ваших нарядах.

Лис остановился и медленно обернулся.

– Разврат? – переспросил он, растягивая слово, будто пробуя на вкус. – Красавица, то, что ты называешь развратом, мы называем искусством. Свобода тела – это свобода духа. Прозрачные ткани, глубокие вырезы, открытые спины... – Он провёл моей рукой по воздуху, будто рисовал картину. – Это не разврат. Это эстетика. Красота без стыда.

– Без стыда – ключевое слово, – буркнула я.

– Именно. – Он подступил ближе, и в серебряных глазах плясали искры веселья. – Стыд – человеческое изобретение. Вы прячете тела под слоями кожи и металла, будто они – нечто постыдное. Мы же знаем: тело – это храм. И храмы созданы, чтобы ими любовались.

Он обвёл взглядом мой кожаный костюм – ремни, застёжки, шнуровку, закрывающую каждый сантиметр кожи.

– Вот это – разврат. Насилие над естеством. Упаковка того, что должно дышать.

Я уставилась на него.

– Ты серьёзно сейчас читаешь мне лекцию о морали одежды?

– Не о морали. – Улыбка стала шире. – О философии. И да, абсолютно серьёзно. Когда вернусь в своё тело, устрою при дворе День Свободных Тканей. Обязательное ношение прозрачного шёлка. Никаких корсетов. Только красота и воздух.

– Ты безумен.

– Возможно, – согласился он легко. – Но теперь я знаю, каково это – быть упакованной как товар. И никому больше не позволю страдать так же.

Он развернулся и продолжил путь, бросив через плечо:

– Хотя, признаю, в твоём костюме есть своя... пикантность. Что‑то в этой шнуровке будоражит воображение. Интересно, сколько времени нужно, чтобы её развязать?

Я почувствовала, как краска заливает лицо – его лицо.

– Заткнись.

Лис рассмеялся – звонко, без удержу, и смех эхом покатился по лесу.

– Вот видишь? Даже ты смущаешься. А я говорю – разврат в глазах смотрящего, красавица.

Я не ответила. Шла дальше, сжав зубы, чувствуя, как жар растекается по щекам – по его щекам, технически, но смущение было моим. Полностью моим.

Проклятый фейри умел выводить из себя одними словами.

***

Дальше мы шли молча. Его смех постепенно стих, растворился между деревьев. Я больше не оборачивалась, не отвечала на провокации. Просто ставила одну ногу перед другой, пытаясь справиться с непослушным телом и магией, что пульсировала под кожей ровным, настойчивым ритмом. Вспыхивала, затихала, реагировала на присутствия, которые я чувствовала, но не видела.

Лесные духи.

В Ордене рассказывали – низшие фейри, привязанные к деревьям, рекам, камням. Обычно безвредны, но если разозлить...

Мелькание на периферии зрения – что‑то маленькое скользнуло за ствол. Шорох выше – кто‑то прыгал по веткам, следуя за нами. Тень слева двигалась независимо от солнца.

Я не поворачивала голову. Инстинкт подсказывал – не смотри прямо.

– Они наблюдают, – тихо сказал Лис. – Оценивают. Решают – друг ты или враг.

– Что они решат? – голос вышел напряжённым.

– Зависит от тебя, – ответил он просто. – Пока ты не проявляешь агрессии, не вредишь лесу – они тебя не тронут. Но стоит тебе спалить дерево или убить без нужды...

Он замолчал, но продолжение висело в воздухе тяжёлым грузом.

Не спалить лес, никого не убить. Просто дойти до деревни, взять оружие, информацию, дойти до Двора Света.

Простой план.

Но в Подгорье, как я быстро поняла, простые планы имели свойство превращаться в кошмары.

***

Деревня появилась внезапно.

Один момент мы шли по лесу, и следующий – деревья расступились, открывая поляну, где стояли дома.

Не такие, как в человеческом мире.

Эти были живыми.

Стволы деревьев – огромных, древних, что помнили времена до Пакта – были выдолблены изнутри, превращены в жилища. Окна светились тёплым золотым светом. Двери были вырезаны в коре, украшены рунами, что тускло мерцали. Крыши из переплетённых ветвей, покрытых листвой, создавали навесы.

Между домами‑деревьями вились тропинки из светящегося камня. Фонари на столбах –магические, парящие в воздухе сферы света – освещали улицы, хотя солнце ещё не село.

И фейри.

Их было много.

Высокие, изящные создания в одеждах, что переливались цветами, для которых не было названий. Кожа всех оттенков – от бледной, почти прозрачной, до тёмной, как полированное эбеновое дерево. Волосы – серебряные, золотые, медные, чёрные с синим отливом. Глаза, что светились изнутри – фиолетовые, изумрудные, янтарные.

Они двигались с грацией, что казалась неестественной. Разговаривали, смеялись, торговали на маленьком рынке в центре.

Нормальная жизнь. Обычный день в деревне Подгорья.

Пока не вошли мы.

Первым меня почувствовал старик у входа. Высокий фейри с длинной седой бородой, заплетённой в косы, украшенные костяными бусинами. Он чинил деревянный забор, но замер, как только я ступил на светящуюся тропинку.

Голова медленно повернулась. Глаза – молочно‑белые, слепые – уставились прямо на меня.

Но я знала, что он видел. Не глазами, чем‑то другим.

– Свет, – прошептал он хрипло. – Король Света пришёл.

Слова прозвучали не громко, но их услышали все.

Разговоры мгновенно оборвались. Смех замер. Движение прекратилось.

Сотни глаз обратились на меня.

И я почувствовала это. Вес их взглядов. Физически. Давящий на плечи, на грудь, на каждую клетку тела.

Магия под кожей шевельнулась и почуяла напряжение. Я дышала ровно, заставляя её остаться на месте.

Не показывай страх. Держи спину прямо. Ты Король.

Я сделала шаг вперёд. Ещё один.

Фейри расступались медленно, неохотно, создавая проход. Но не отводили взглядов. Изучали, оценивали, шептались друг с другом на языке, который я не понимала – мелодичном, текучем, похожем на журчание ручья.

Рядом со мной Лис шёл тихо, опустив взгляд, держась чуть позади – идеальная картина послушной спутницы. Но я чувствовал напряжение в каждой линии его нового тела.

Мы дошли до центральной площади, где стоял рынок. Прилавки из живого дерева, что росло прямо из земли. На них – товары. Оружие, ткани, еда, артефакты, что светились магией.

И в центре – фейри, что явно была здесь главная.

Женщина. Высокая, под два метра ростом. Кожа цвета тёмного мёда. Волосы – белые с серебристым отливом – заплетены в сложную конструкцию на голове, украшены живыми цветами. Глаза – золотые, с вертикальными зрачками, как у кошки.

Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с выражением, которое было чем‑то средним между любопытством и подозрением.

– Алистор, – произнесла она голосом, что звучал как мурлыканье большой кошки. – Новый Король Света. Давно не видела тебя. Последний раз... сколько? Семьдесят лет назад? Когда ты был просто Лисом?

Я остановилась. Сердце колотилось бешено, но я заставил лицо остаться спокойным.

Говори уверенно. Веди себя, как Король.

– Элиша, – произнёс я, и имя пришло откуда‑то из глубины памяти этого тела. Не моей памяти. Его. – Рад видеть, что время обошлось с тобой милостиво.

Голос звучал ровно. Хорошо. Продолжай.

Элиша усмехнулась, обнажив острые белые зубы.

– Льстец, как всегда, – она обошла меня медленно, изучая с той откровенностью, что была бы неприличной в человеческом мире. – Но что‑то не так. Ты пахнешь... иначе.

Желудок свело.

Она чувствует. Проклятье, она чувствует.

– Иначе? – я поднял бровь, изображая удивление. – Может, новый парфюм? Или ты просто забыла, как я пахну за семьдесят лет?

Смех. Лёгкий, насмешливый. Играй, как он играл бы.

Элиша остановилась передо мной. Золотой взгляд смотрел прямо в душу.

– Парфюм, – повторила она медленно. – Возможно. Или...

Тишина. Долгая, тяжёлая.

– ...ты прячешь что‑то, Алистор. Секрет. Я чувствую его запах под твоей магией.

Рука инстинктивно потянулась к поясу, где должен был быть клинок. Но там было пусто.

Элиша заметила движение. Улыбка стала шире.

– Без оружия? – она наклонила голову. – Король Света, пришедший в нейтральную деревню без клинка. Это... необычно. Или глупо.

– Не нужно оружие, когда есть магия, – ответил я, надеясь, что голос прозвучал уверенно.

– Магия, – эхом повторила она. – Да, твоя магия...

Она вдохнула глубоко, и в этом вдохе было что‑то оценивающее, почти осязающее, будто она пробовала силу на вкус.

– Она бурлит под кожей. Дикая. Неукрощённая. Словно ты только вчера стал её носителем, а не пять лет назад. – Интонация сменилась на насмешливую, почти удивлённую. – Неужели Король Света так и не научился укращать силу своего Двора? Для фейри пять лет – мгновение, но и его должно хватить, чтобы перестать метаться, как новорождённый с факелом в руках.

Она склонила голову набок, изучая меня с любопытством хищника, что нашёл интересную добычу.

Рядом шевельнулся Лис. Едва заметно. Но этого хватило.

– Мой Король устал с дороги, – голос мой, но интонация робкая, покорная. Лис шагнул вперёд, опустив взгляд перед Элишей. – Мы шли долго. Он... не в лучшей форме. Прошу...

Элиша перевела взгляд на него.

– Человек, – констатировала она. – Спутница Короля. Как... необычно. – Молчание повисло. – И почему я чувствую запах его магии на тебе, девочка?

Лис не дрогнул.

– Потому что я его, миледи.

Слова прозвучали тихо и просто. Но в них была такая нежность, такая абсолютная преданность, что воздух между нами, казалось, сгустился.

Он не опустил взгляд. Не отвёл глаза. Смотрел прямо, и на губах играла мягкая, почти мечтательная улыбка – та, что появляется, когда произносишь имя любимого.

– Его фаворитка. Его утешение. Его... – голос дрогнул, стал мягче, интимнее, – ...сокровище. Так он называет меня, когда мы одни.

Он провёл рукой по груди – медленно, почти неосознанно, будто проверяя, на месте ли сердце. Или ища что‑то под кожей.

– Когда ты принадлежишь Королю Света, когда он держит тебя в своих объятиях ночь за ночью, когда его руки касаются твоей кожи, его губы шепчут твоё имя в темноте... – он замолчал на мгновение, и улыбка стала глубже, согрета воспоминаниями, – ...магия не просто касается. Она проникает. Въедается. Становится частью тебя, такой же неотъемлемой, как дыхание.

Его пальцы сжались в кулак, прямо над сердцем.

– И я не хочу, чтобы это когда‑либо изменилось.

Я поперхнулась воздухом.

Едва не закашлялась прямо там, на месте, борясь с желанием схватить Лиса за горло и заткнуть ему рот. Какого демона он творил? Выдавал себя за мою – за его – любовницу? С таким обожанием в голосе, будто читал любовные сонеты?

Элиша перевела взгляд на меня и снисходительно улыбнулась.

С лёгким презрением, что скользнуло по чертам и исчезло, оставив лишь холодную учтивость.

– Люди, – произнесла она мягко, почти с жалостью. – Что с них взять. Такие хрупкие. Такие... податливые.

Она приблизилась, и её взгляд скользнул по Лису – по моему телу, в котором он сидел, – с любопытством, что граничило с развлечением.

– Интересную игрушку ты выбрал себе, Алистор. Рада видеть, что и ты, наконец, снизошёл до маленьких слабостей плоти. – Молчание, и в глазах мелькнуло что‑то острое. – А ведь помнится мне, ты был ярым противником пленения смертных. Даже, кажется, освобождал тех, кто только к нам попадал, пока Подгорье не успело пустить корни в их сердца и мысли. Ты называл нас варварами.

Она склонила голову, изучая меня с насмешкой.

– И вот, поглядите. Надел корону – и стал как все остальные. Держишь свою маленькую пленницу на цепи. Кормишь её магией, пока она не забудет, кем была. – Тон стал мягче, но яд в словах был очевиден. – Лицемерие тебе к лицу, Король Света. Почти так же, как и корона.

Я стиснула челюсти.

Каждое слово било в цель, острое и точное. Она не просто издевалась. Она вскрывала что‑то – прошлое Лиса, его убеждения, которые он, видимо, предал.

И я не знала, что ответить.

Потому что не знала его истории. Не знала, правда ли он когда‑то освобождал людей. Не знала, кем он был до короны.

Лис рядом со мной молчал.

Я чувствовала его напряжение – тихое, сдержанное, но ощутимое. Будто он ждал. Решал, что сказать.

Элиша ждала тоже. Улыбка не сходила с губ.

– Ну что, Алистор? – она произнесла медленно, растягивая имя. – Нечего сказать в свою защиту? Или согласишься, что я права?

Я вдохнула.

Почувствовала, как Лис напрягся ещё сильнее, готовый вмешаться. Но не стала ждать его подсказок.

– Ты права, признаю. Что ты хочешь ещё услышать? Что я лжец? Предатель собственных принципов? – Улыбка стала шире. – Конечно, я такой. Я всегда был таким. Разве ты не знала?

Я сделала шаг вперёд – небрежный, уверенный, копируя манеру движения Лиса.

Элиша смотрела на меня несколько мгновений, потом фыркнула – коротко, почти с досадой. Будто я испортила ей игру, согласившись со всеми обвинениями.

– Скучно, – протянула она и отступила, жестом указывая на рынок. – Думала, ты хоть попытаешься защититься. Ладно. Что привело тебя в мою деревню, Алистор, в таком виде? Оружие? Информацию? Или просто желание вспомнить старые времена?

Элиша скрестила руки на груди, и лёгкое, струящееся платье, из ткани цвета закатного неба, сместилось, открывая ключицу. И я увидела его. Мелькнул на мгновение, прежде чем ткань легла обратно. Камень. Маленький, шестигранной формы, на тонкой цепочке. Грани мерцали тускло‑синим светом – едва заметно, но я узнала бы эту форму где угодно.

Портальный камень. Я, конечно, верю в удачу, но чтобы в такую…

Сердце стукнуло сильнее – один удар, громкий, отдавшийся эхом в ушах. Магия под кожей откликнулась мгновенно, вспыхнула в ответ на всплеск эмоции. Я заставила её затихнуть и медленно выдохнула.

– Хочу его, – сказала я, и голос вырвался слишком резко.

Элиша застыла. Кошачьи зрачки расширились.

– Что ты сказала, Алистор?

Я указала на её шею. На место, где мелькнул камень.

– Портальный камень под твоим платьем. – Молчание, короткое, но достаточное, чтобы дать весомость словам. – Хочу его, назови цену.

Тишина упала как топор.

Разговоры на рынке стихли полностью. Фейри замерли, глядя на нас – на Короля Света, что только что потребовал артефакт у Элиши на глазах у всей деревни.

Элиша не двинулась. Стояла неподвижно, скрестив руки на груди, и золотые глаза изучали меня с выражением, которое медленно трансформировалось из удивления в нечто другое.

Интерес. Хищный, острый, опасный.

– Портальный камень, – повторила она, растягивая слова, словно пробуя их на вкус. – Ты хочешь его. Прямо здесь, прямо сейчас. Не послать гонца. Не приказать доставить во Дворец Света. Требуешь лично.

Она подступила ближе. Потом ещё ближе. Остановилась так близко, что я чувствовала её запах – дикие цветы, мускус, что‑то тёплое и звериное.

– Интересно, – прошептала она, и тон стал ниже, интимнее. – Очень интересно. Король, что владеет магией телепортации, хочет портальный камень.

Взгляд впился в меня, не давая отвести глаза.

– Зачем?

Вопрос повис в воздухе острым лезвием.

Стянуло желудок. Чёрт. Она права. Почему Алистор, который может исчезать и появляться где угодно, будет просить портальный камень?

Думай быстро.

– Не хочу тратить силы, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. – Магия телепортации истощает. Особенно на большие расстояния. Камень – практичнее.

Элиша наклонила голову, и улыбка тронула губы.

– Практичнее, – эхом повторила она. – Алистор, Король Света, Трикстер, что никогда в жизни не выбирал практичное вместо эффектного, вдруг начал экономить магию.

Тишина.

– Попробуй ещё раз. И на этот раз – не ври.

Магия под кожей шевельнулась, откликаясь на напряжение. Свет начал просачиваться сквозь пальцы – тускло, но заметно.

– Элиша, – произнесла я тихо, и в голос вложила нотку холода. – Ты задаёшь слишком много вопросов. Я пришёл за камнем. Не за допросом.

Элиша смотрела на меня долго, потом рассмеялась – низко, с удивлением, что граничило с восхищением.

– Наглость, – произнесла она неторопливо, растягивая слово. – Ты приходишь в мою деревню, без свиты, без оружия, с человеческой игрушкой на поводке... и требуешь мой артефакт. Здесь. На моей земле.

Она двинулась ближе.

– Интересно, что в таком случае, король Света готов дать взамен?

Я не отступила, держала спину прямо, взгляд уверенный.

– Золото, сколько пожелаешь. Драгоценности из сокровищниц Двора Света. Жемчуг из Подводного Королевства, рубины Огненных гор, алмазы, что светятся в темноте...

– Нет, – оборвала она коротко. Слово упало как камень.

Я сглотнула, продолжила.

– Информацию, секреты Дворов.

– Нет, – повторила она, и губы изогнулись шире, обнажив острые белые зубы. – Мне не нужны твои сокровища, Алистор. И секреты я знаю лучше тебя.

Она остановилась вплотную, так близко, что я чувствовала тепло её тела.

– Но если хочешь камень... заплати здесь и сейчас. Ты же знаешь, какая я нетерпеливая.

Живот свело, холод пробежал по позвоночнику. Что‑то в её интонации изменилось – стало мягче, вкрадчивее, опаснее.

– У меня нет с собой золота, – начала я, и слова застревали в горле. – Но как только доберёмся до Двора...

– Кому нужно золото? – Элиша подступила ближе, и мир сузился до её присутствия, до янтарного взгляда, в котором плясали обещания, от которых кровь застывала в венах. – Я говорю не о золоте, Алистор.

Её рука поднялась – не спеша, словно у меня было время отстраниться. Но когда пальцы коснулись моей груди, прямо над сердцем, я поняла – выбора не было. Тепло её ладони проникло сквозь ткань рубашки, обожгло кожу.

– Ты забыл, как мы проводили время? – она понизила голос до шёпота, что полз по коже. – Столько лет прошло, Алистор, но я помню каждую ночь.

Рука скользнула выше, к шее. Пальцы провели по коже – лёгкие, но я чувствовала их как ожог. Сердце забилось быстрее, бешено.

– Одна ночь, – продолжала Элиша, и губы её были так близко, что я чувствовала дыхание на своих. – Как в старые времена. Ты. Я. Без свидетелей. Без обязательств. Просто... воспоминание.

Она наклонилась ближе, губы почти коснулись моего уха.

– Помнишь Серебряный лес, под тремя лунами? Твои руки на моей коже, мои ногти на твоей спине... – интонация стала ниже, интимнее, – ...как ты шептал моё имя, когда я...

– Нет! – слово вырвалось слишком громко, слишком отчаянно.

Кровь отхлынула от лица. Боги, она серьёзно!

Элиша отстранилась на дюйм, и в золотых глазах плясали искры веселья.

– Нет? – повторила она с любопытством. – Алистор, Король Света, отказывается от ночи со мной?

Она провела пальцем по моей челюсти.

– Это не похоже на тебя. Ты всегда был... щедрым в таких вопросах. Я помню, как ты говорил: «Удовольствие – дар богов, грех не принимать его».

Молчание. Взгляд стал острее.

– Так что изменилось?

Рядом Лис застыл – я чувствовала его напряжение, острое, готовое взорваться. Пальцы Элиши опустились ниже, к плечу, к руке.

– Я... – слова застряли в горле. – У меня есть... спутница.

Я кивнула в сторону Лиса, что стоял позади, изображая покорность.

Элиша проследила за взглядом, посмотрела на Лиса, потом обратно на меня.

И рассмеялась – громко, искренне, запрокинув голову.

– О, боги! – выдавила она между приступами смеха. – Ты серьёзно? Отказываешь мне ради... человека?

Она вытерла слёзы.

– Алистор, ты был с сотнями фейри, смертными, существами для которых нет названий. Ты никогда, ни разу не отказывался от удовольствия ради верности.

Слова стали холоднее.

– Так что не ври мне. Причина не в ней. Причина в чём‑то другом.

Её взгляд стал оценивающим.

– Может, ты просто не можешь? Твоя магия нестабильна. Может, и остальное... не работает, как должно?

Насмешка в голосе была очевидной.

Жар залил лицо – не от смущения, от ярости.

– Всё работает прекрасно, – процедила я сквозь зубы.

– Тогда докажи. – Элиша подступила ближе, и интонация стала вкрадчивой. – Одна ночь, Алистор. Я не прошу любви. Не прошу клятв. Просто... воспоминание. Ради старых времён.

Она протянула руку, коснулась моей щеки.

– И после камень твой.

Я стояла, замерев, чувствуя, как магия бурлит под кожей, требуя выхода. Как каждая клетка тела кричит «беги». Как разум лихорадочно ищет выход.

– Что угодно, – слова вырвались отчаянно. – Проси что угодно. Золото, артефакты, землю, титул. Я Король, как только доберусь до Дворца Света...