Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 188 (всего у книги 188 страниц)

– Тише, Алистор. Люди смотрят кино.

– Пусть смотрят! Неправильное кино! – проворчал он, скрещивая руки на груди с оскорблённым видом. – Вот этот манёвр с кинжалом? Физически невозможен. У него плечо вывернуло бы на месте. А магия? Боги, эта магия выглядит как дешёвые фейерверки на деревенской ярмарке.

На экране герой взмахнул рукой, и из ладони вырвался сноп искр, который обрушился на противников эффектным фонтаном света.

Алистор застонал.

– Это так не работает. Совсем не так. Магия не выглядит как... как гребаный салют. Она тонкая, она...

– Лис, – перебила я, наклонившись ближе и понижая голос до шёпота. – Это кино. Художественный вымысел. Не документальный фильм о настоящих фейри.

– Тем более должны хотя бы попытаться сделать правдоподобно, – пробормотал он, но голос звучал менее возмущённо, скорее ворчливо. – Посмотри на этого... на этого героя. Уши торчат, как у недокормленного кролика. Ни грации, ни стиля, ни...

Я толкнула его локтем в бок, не удержавшись от улыбки.

– Знаешь, он мне кого‑то напоминает. Рыжий, хитрый, постоянно острит в самые неподходящие моменты...

Алистор повернулся ко мне так резко, что я едва не расхохоталась от выражения его лица – смесь оскорблённого достоинства и возмущения.

– Глупости, – прошипел он, и серебряные глаза сверкнули в полутьме. – Со мной никто не сравнится. Никто. Особенно этот недоделок с ушами как у летучей мыши и ухмылкой как у деревенского шута. У меня есть класс. У меня есть стиль. А у него...

Он махнул рукой в сторону экрана, указывая на очевидные недостатки.

– У него даже плащ сидит неправильно. Кто вообще носит плащ так? Это же катастрофа.

Я прикусила губу, пытаясь не рассмеяться вслух, но смех всё равно вырвался – тихий, сдавленный, и несколько зрителей в соседних рядах обернулись с укоризненными взглядами.

– Алистор, успокойся, – прошептала я, вытирая слёзы. – Это просто фильм. Не принимай так близко к сердцу.

– Я не принимаю близко к сердцу, – возразил он. – Просто констатирую факты. Факт номер один: этот актёр не умеет держать кинжал. Факт номер два: магия выглядит как...

Он замолчал, глядя на экран, где герой снова колдовал, и покачал головой.

– Ладно. Единственное утешение в этом кошмаре – вот эти вкусные воздушные шарики.

Он запустил руку в ведёрко попкорна, которое стояло на подлокотнике, между нами, и запихнул полную горсть в рот.

– Попкорн, – поправила я, давясь от смеха. – Это называется попкорн, Лис.

– Как угодно, – пробормотал он с набитым ртом. – Всё равно лучшее, что есть в этом помещении.

Я покачала головой, улыбаясь так широко, что щёки заболели, и вернулась к просмотру, чувствуя, как тепло разливается в груди – не от фильма, а от простого, обыденного счастья сидеть рядом с ним в тёмном зале, есть попкорн, слушать его ворчание и понимать, что это и есть то, чего я хотела всю жизнь, даже не зная об этом.

Фильм закончился через час, зло было повержено, и титры поползли вверх под торжественную музыку.

Свет в зале медленно зажёгся, и люди начали подниматься, собирать вещи, обсуждать увиденное приглушёнными голосами.

Алистор потянулся, хрустнув позвоночником, и бросил опустевшее ведёрко в мусорку с видом завершившего тяжёлую работу.

– Ну, это было... познавательно, – протянул он, и в голосе слышалась ирония. – Теперь я знаю, как не нужно изображать фейри в этом вашем кино.

– Ты невыносим, – засмеялась я, поднимаясь и натягивая куртку. – Но я всё равно люблю тебя.

– Знаю, – ответил он с самодовольной ухмылкой, подхватывая меня за талию. – Это одна из моих лучших черт – быть невыносимым и при этом неотразимым.

Мы вышли из зала в фойе. Яркое, шумное, полное людей, которые обсуждали фильм, покупали напитки, смеялись.

На улице был тёплый весенний вечер. Солнце только начинало садиться, окрашивая небо в оттенки розового и золотого, и воздух пах влажным асфальтом после недавнего дождя, жареными каштанами с уличной тележки и свободой.

Алистор притянул меня ближе, и губы коснулись моих – мягко, медленно, обещающе, как всегда, когда мы были наедине, даже посреди шумной улицы Лестер‑Сквер.

– Ты выглядишь очень довольной собой, – пробормотал он, отстраняясь и глядя на меня с прищуром. – Что‑то замышляешь?

– Может быть, – ответила я загадочно, улыбаясь.

Мы шли по улице, держась за руки, направляясь к Трафальгарской площади, и Алистор вдруг остановился, повернулся ко мне с серьёзным выражением лица.

– Кстати, а я смотрю, ты не очень спешишь в Орден, – сказал он, и в голосе прозвучало что‑то осторожное. – Они же ждут нас с дипломатическим визитом. Или ты решила послать их ко всем демонам?

Я пожала плечами, глядя на закатное небо над крышами Лондона.

– Ты сам открыл портал сюда, Лис. Я не думала, что сегодня показывают такие... хорошие фильмы.

– Врунья, – фыркнул он. – Ты просто не хочешь возвращаться.

– Может, и так, – призналась я тихо. – Там слишком много вопросов. Слишком много объяснений. А здесь... здесь мы, просто мы.

Алистор медленно кивнул, и его пальцы крепче сжали мои.

– И, между прочим, я давно ждала этого фильма, – продолжила я, меняя тему. – Читала, что планируют целую серию – про каждого из королей Волшебной Страны. Представляешь? Будет эпик на несколько частей.

Я усмехнулась, добавив тише:

– Люди даже не представляют, насколько эти истории близки к правде...

– Боги, спаси меня от продолжения, – простонал Алистор. – Если там будет ещё больше неправильной магии и торчащих ушей, я не переживу.

– Переживёшь, – заверила я, смеясь. – Потому что я буду тащить тебя на каждую часть.

– Знаешь, кого надо взять с собой? – усмехнулся он, и в серебряных глазах заплясали дьявольские искры. – Оберона. Вот уж кто получит истинное удовольствие от фильма про идеального, сияющего, самовлюблённого героя в золотом. Узнает родственную душу. Может, даже потребует, чтобы его портные сшили точно такой же плащ.

Я фыркнула.

– Ты невыносим.

– Но честен, – он пожал плечами с довольной усмешкой. – Представляешь картину? Оберон сидит в зале, смотрит на этого типа, который сверкает ярче люстры, и думает: «Наконец‑то кто‑то правильно показал, как должен выглядеть настоящий герой!» А Кейт рядом давится от смеха и пытается его незаметно ущипнуть.

Я покачала головой, улыбаясь.

– Ты ужасен. Он муж твоей сестры.

– Именно поэтому я имею священное право его высмеивать до конца дней, – Алистор довольно усмехнулся. – Это входит в мои обязанности как старшего брата. Пусть даже я старше Кейт всего на семь минут – этого достаточно, чтобы вечно напоминать ей и её золотому павлину, кто тут главный.

Мы свернули в сторону Гайд‑парка, где становилось тише, спокойнее, вдали от толп туристов, и нашли укромную лавочку под старым дубом.

Мы молчали несколько минут, просто глядя на закат, который разливался над крышами Лондона огненными красками.

– Знаешь, – начала я тихо, – раньше я думала, что счастье – это что‑то грандиозное. Битвы, победы, великие свершения. А оказалось... – я обвела рукой вокруг, – оно в таких моментах. В попкорне, плохих фильмах и закатах на лавочке.

Алистор посмотрел на меня долго, и в серебряных глазах плескалось что‑то тёплое, нежное, что он редко показывал.

– Чудо, – согласился он тихо. – Ты – моё чудо, Аделин. После всего, что случилось, после всех ошибок, которые я совершил... ты всё ещё здесь, рядом со мной.

– Всегда буду, – пообещала я, прижимаясь ближе. – Что бы ни случилось дальше.

Мы сидели так, пока солнце не скрылось за горизонтом полностью, окрасив небо в глубокий фиолетовый, усеянный первыми звёздами.

– Пойдём, – сказал Алистор, поднимаясь и протягивая руку. – Я знаю отличное место неподалёку. Тайский ресторан. Обещаю, что не буду комментировать, правильно ли они готовят.

– Врёшь, – засмеялась я, вкладывая ладонь в его. – И вообще, я должна уже тревожиться, что мой муж фейри безумно любит человеческий мир и странные рестораны?

– Абсолютно, – согласился он с ухмылкой. – Но ты всё равно пойдёшь со мной.

– Пойду, – согласилась я.

Мы шли по вечерним улицам Лондона, держась за руки, смеясь над его комментариями, строя планы на завтра, не зная, что ждёт впереди, но зная одно – мы вместе.

И пока это так – всё остальное подождёт.

КОНЕЦ