Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 188 страниц)

Я вскрикнула, вцепляясь в руку Лиса обеими руками так сильно, как только могла, как в единственную реальную вещь в рушащемся мире.

Нас затягивало.

Не телепортация, к которой я начала привыкать. Не перемещение.

Призыв.

Кто-то тянул нас, как магнитом, как рыбу на крючке – неумолимо, неостановимо, не давая сопротивляться, не давая выбора.

Мир вокруг размылся, потёк красками, словно акварель под дождём. Стены хижины исчезли, растворились в цветном тумане. Пол, потолок, мебель, огонь в очаге, амулеты над головой – всё пропало, всё заменилось вихрем.

Вихрь цветов – ярких, кричащих, режущих глаза. Света – ослепительного, пульсирующего. Тьмы – глубокой, всепоглощающей. Всё кружилось, вертелось, смешивалось в безумный калейдоскоп.

Я закричала, но звука не было – вихрь поглотил его, не дал вырваться.

Лис держал мою руку мёртвой хваткой, не отпуская ни на мгновение.

Потом всё резко остановилось.

Вихрь замер. Исчез.

Мир вернулся – внезапно, жёстко, как пощёчина.

Твёрдая земля под ногами. Мягкая. Пружинящая.

Я упала на колени, не удержав равновесия.

Лис рухнул рядом, тяжело дыша, придерживая меня.

Несколько секунд приходили в себя.

Потом я подняла голову.

Сад.

Огромный, невозможный, живой.

Аллеи цветущих деревьев петляли, как змеи. Ветви переплетались в арки. Лепестки падали без ветра – белые, розовые, алые. Фонтаны светящейся воды били из живых стволов деревьев. Статуи фейри зарастали мхом.

И цветы – море цветов всех оттенков.

Запах ударил – сладкий, густой, дурманящий.

Солнце пробивалось сквозь кроны – дневное, яркое, золотое.

Но я не смотрела на сад.

Я смотрела на Лиса.

Он сидел на коленях рядом, тяжело дышал, опустив голову.

Ярость вспыхнула – внезапная, горячая.

Я схватила его за грудки обеими руками, рывком притянула к себе.

– ЗАЧЕМ?! – Голос сорвался в крик. – Зачем ты это сделал?! Зачем пожертвовал собой?! Ради меня?!

Слёзы жгли глаза.

– Ты был свободен! И ты… ты просто взял и… – Не могла закончить, голос сломался.

Тряхнула его за плечи – сильно, отчаянно.

– Почему?! Почему ты так поступил?!

Лис поднял голову. Посмотрел на меня.

И улыбнулся.

Виновато. Мягко. С каким-то светлым, спокойным принятием.

– Потому что месяц свободы, – сказал он тихо, – не стоит твоей жизни.

Он накрыл мои руки своими – тёплыми, крепкими.

– Прости.

Я открыла рот, чтобы ответить, закричать, что-то сказать.

Но не успела.

Шаги.

Тяжёлые, множественные, со всех сторон одновременно.

Из-за деревьев, из-за статуй, из-за фонтанов выходили они.

Стража.

Десятки воинов в доспехах из живых лоз, покрытых шипами – длинными, острыми. Лица скрыты шлемами из звериных черепов. В руках – копья из тёмного дерева.

Окружили плотным кольцом за секунды.

Один шагнул вперёд – без шлема.

Фейри высокий, широкоплечий, с короткими тёмными волосами, шрамом через левую бровь. Командир. Лицо жёсткое, холодное.

Он посмотрел на Лиса.

И усмехнулся – без веселья, с мрачным удовлетворением.

– Привет, Лис. Давно не виделись.

Лис поднял голову, встретил его взгляд.

– Дрейвен, – кивнул он ровно. – Да. Месяц примерно.

– Месяц, – повторил Дрейвен, качая головой. – Месяц ты скрывался. Месяц Леди рвала и метала, искала тебя, посылала дозоры. Месяц я лично обыскивал каждый проклятый лес в Подгорье.

Он шагнул ближе.

– А ты просто взял и вернулся сам. Как мило.

И ударил.

Кулак в скулу – резко, сильно, с оттяжкой.

ХРЯСЬ.

Лис отлетел в сторону, упал на спину в лепестки роз.

Кровь брызнула из разбитой губы.

– ЛИС! – Я рванулась к нему, но стражник схватил меня за плечи, удержал.

Лис сплюнул кровь, провёл рукой по губе. Усмехнулся криво.

– А я думал, ты обрадуешься, – сказал он, поднимаясь на колени. – Работы меньше. Искать больше не надо.

Дрейвен наклонился, схватил его за ворот, рывком поставил на ноги.

– Обрадуюсь? – Голос стал жёстче. – Ты обманул королеву. Украл защитный амулет. Сбежал. Опозорил её. Заставил выглядеть слабой перед другими Дворами.

Он притянул Лиса ближе, почти нос к носу.

– За это, лис, тебя ждёт наказание. Долгое. Болезненное. Такое, что пожалеешь, что вообще родился.

Лис не отводил взгляда.

– Знаю, – сказал он просто. – Поэтому и не сопротивляюсь.

Дрейвен толкнул его назад, к двум стражникам. Те схватили Лиса под руки – жёстко.

Он не сопротивлялся.

Дрейвен повернулся ко мне.

Изучил с ног до головы – медленно, оценивающе.

Взгляд задержался на моем лице. Где были метки.

Серебряные, светящиеся тускло даже при дневном свете.

Глаза Дрейвен расширились. Брови поползли вверх.

– Боги, – выдохнул он тихо. – Это же она. Та самая девчонка.

Он шагнул ближе рассматривая морозные узоры.

– Метки Морфроста. – Голос стал тише, с каким-то благоговением. – Ты его добыча.

Посмотрел на Лиса с новым интересом.

– Ты украл добычу Зимнего Принца, – сказал он медленно, с нарастающим изумлением. – Привёл её сюда. К Леди Шипов. Ты либо самый смелый, либо самый безумный идиот, что я встречал.

Он повернулся к стражникам, махнул рукой.

– Ведите их. Оба. К королеве. Немедленно. – Усмехнулся криво. – Это будет интересно.

Стражники схватили меня крепче, повели вперёд.

Лиса вели рядом.

Через сад – мимо деревьев, фонтанов, статуй.

К огромным воротам – арке из живых роз. Белых и красных, переплетённых. Между лепестками – шипы, длинные, как кинжалы.

Ворота медленно раскрылись.

Розы расплелись.

Прошли сквозь арку.

Шипы сомкнулись за нами мгновенно – с зловещим шелестом.

Пути назад нет.

***

Коридор вёл вглубь – длинный, мрачный. Стены из живых растений, мха. Цветы светились тускло.

Коридор извивался, вёл глубже.

Потом расширился.

Огромные двери впереди – из живого дерева, покрытые резьбой.

Дрейвен шагнул вперёд, толкнул двери.

Они распахнулись бесшумно.

И звук хлынул наружу.

Музыка. Смех. Голоса – десятки, переплетающиеся.

Нас втолкнули внутрь.

Тронный зал.

Огромный, величественный – живые стены, ветви вместо потолка, мраморный пол в лепестках роз.

Пир.

Столы вдоль стен ломились от еды и питья. Фейри сидели, стояли, смеялись, пили. Одежды роскошные – шёлк, бархат, драгоценности. Музыканты играли в углу.

Десятки фейри – придворные, слуги.

Все веселились.

Никто не обратил внимания на нас.

А в центре зала, на возвышении – трон.

Трон из живых роз. Шипы блестели в дневном свете, что лился сквозь ветви потолка.

На троне сидел мужчина.

Фейри – молодой, красивый, с золотыми волосами. Голова откинута. Глаза закрыты. Рот приоткрыт.

А на нём – женщина.

Костюм из тончайшего полупрозрачного шёлка цвета молодой листвы облегал каждый изгиб тела, не скрывая почти ничего.

Руки обвиты живыми растениями – тонкие стебли вьюнка оплетали запястья, предплечья, поднимались выше, к плечам. Маленькие белые цветы распускались и умирали, распускались снова прямо на коже.

Волосы тёмно-изумрудные, длинные, растрепанные, падали волнами, скрывая лицо.

На голове – корона из переплетённых роз. Красные и белые лепестки, чёрные шипы. Изящная. Смертельная. Красивая.

Леди Шипов.

Она сидела верхом на мужчине, прижавшись всем телом – интимно, почти непристойно. Одна рука обвила его шею, пальцы скользили по затылку. Вторая впилась в золотые волосы, запрокидывая голову назад, обнажая горло полностью.

Лицо зарыто в изгиб его шеи.

Пила.

Медленно. Жадно. Смакуя.

Горло двигалось – глотала. Снова. И снова.

Кровь стекала по бледной коже жертвы – алая, блестящая, яркая на фоне мраморной бледности. Тонкие струйки, превращающиеся в ручейки. Капала на изорванный ворот рубашки, на грудь, собиралась лужицей на мраморе под троном.

Фейри не сопротивлялся. Не дёргался. Не пытался оттолкнуть.

Просто сидел, позволяя. Принимая.

Лицо восковое, бледное до прозрачности. Губы посиневшие, приоткрытые. Глаза закатились, видны только белки. Дыхание поверхностное, прерывистое.

Умирал медленно.

И, кажется, был в экстазе.

Музыка играла. Придворные смеялись, болтали, флиртовали.

Как будто это обычное дело.

Как будто королева всегда пьёт кровь прямо на троне посреди пира.

Я стояла, не в силах отвести взгляда, чувствуя, как холод разливается по телу.

Что я наделала?

К кому я пришла просить помощи?

Это не королева из сказок. Не величественная правительница, что вершит справедливый суд.

Это хищница. Чудовище. Существо, что пьёт кровь на глазах у всего двора, и никто даже не моргнёт.

Это была ошибка.

Может, самая страшная ошибка в моей жизни.

Глава 17

Я стояла, не в силах отвести взгляда от трона.

От того, как Леди Шипов пила – медленно, смакуя каждый глоток, как дорогое вино. От того, как её горло двигалось – плавно, ритмично. От алой крови, что стекала по бледной коже жертвы, собиралась лужицей на сидении.

От того, что никто вокруг не обращал на это внимания.

Музыка играла весело – скрипки, флейты, что-то струнное, мелодичное. Придворные смеялись, болтали, флиртовали. Кто-то танцевал у дальней стены – плавные движения, как течение воды. Кто-то ел с золотых тарелок – фрукты, что блестели слишком ярко, мясо, от которого шёл пар.

Пир. Обычный, весёлый пир.

А в центре всего – она.

Наконец Леди Шипов оторвалась от шеи жертвы.

Медленно, нехотя, как отрывают губы от последнего, самого сладкого кусочка десерта.

Выпрямилась, откинув волосы назад небрежным движением головы.

Тёмно-изумрудные пряди разметались по плечам, открывая лицо полностью.

И я забыла, как дышать.

Она была… невозможной.

Не просто красивой – красота фейри уже не удивляла, видела десятки прекрасных лиц за эти дни.

Она была произведением искусства, которое одновременно притягивало и пугало до дрожи в коленях.

Кожа бледная, словно фарфор – настолько светлая, что казалась полупрозрачной, светящейся изнутри мягким перламутровым сиянием. На скулах, на висках просвечивали тонкие зелёные прожилки – не вены, что-то другое, живое, растительное, как сок в стеблях.

Лицо – идеальный овал с точёными скулами, изящным подбородком. Черты тонкие, аристократичные, но хищные. Нос прямой, губы полные, чувственные, сейчас окрашенные в ярко-алый – кровью жертвы. Капля стекала с нижней губы, она слизнула её кончиком языка медленно, демонстративно, смакуя.

Глаза – огромные, миндалевидные, с лёгким раскосым разрезом. Цвет… боги, цвет невозможно описать одним словом. Золотисто-зелёные, как молодые листья весной на солнце, с вертикальными зрачками, как у кошки. Светились изнутри мягким, гипнотизирующим светом.

Корона на голове – живые розы, красные и белые, переплетённые так плотно, что не видно, где кончается одна и начинается другая. Лепестки свежие, будто только что сорванные, капли росы блестели на краях. Между цветами – чёрные шипы, длинные, острые как иглы, направленные во все стороны.

Костюм из тончайшего шёлка цвета молодой листвы облегал каждый изгиб – грудь высокую и полную, талию тонкую, бёдра округлые. Ткань настолько прозрачная, что под ней просвечивала кожа, намекая, не показывая прямо, оставляя воображению достаточно работы.

Руки обвиты живыми растениями – стебли вьюнка оплетали запястья спиралями, поднимались выше, к локтям, к плечам. Маленькие белые цветочки распускались прямо на коже, увядали, опадали, и тут же распускались новые.

Она провела языком по губам ещё раз, слизывая остатки крови, и вздохнула – глубоко, с удовольствием, почти чувственно.

– Восхитительно, – прошептала она, голос низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой. – Молодая кровь всегда самая сладкая. Особенно когда приправлена страхом и… – Пауза, усмешка тронула губы. – …восторгом.

Она спустилась с фейри – плавно, грациозно, как кошка спрыгивает с высокого места. Босые ноги коснулись мрамора бесшумно.

Жертва осталась на троне – безвольная, восковая, с закатившимися глазами и посиневшими губами. Дышала – едва заметно, грудь поднималась и опускалась слабо.

Леди Шипов не обернулась, не проверила его состояние. Просто шагнула вперёд, оставив позади, как использованную вещь.

Два придворных фейри – женщины в лёгких платьях – подошли к трону. Подхватили жертву под руки, потащили к выходу. Волосы волочились по полу, оставляя красные полосы.

Никто не смотрел. Никто не обращал внимания.

Леди Шипов шла к нам – медленно, не торопясь, наслаждаясь каждым шагом. Бёдра покачивались плавно, гипнотизирующе. Стебли на руках шелестели тихо, цветы распускались и увядали в ритме её движений.

Остановилась в паре метров.

Окинула нас взглядом – неспешно, оценивающе, как покупатель на рынке рассматривает товар. Сначала Лиса, потом меня.

Взгляд задержался на моём лице. На метках.

Золотисто-зелёные глаза сузились, зрачки расширились.

– Ну-ну-ну, – протянула она медленно, с нарастающим интересом. – Что за редкость забрела в мои владения?

Шагнула ближе. Ещё ближе.

Я инстинктивно отступила, но стража за спиной не дала – руки легли на плечи, удерживая на месте.

Леди Шипов склонила голову набок, изучая метки внимательно, почти с научным любопытством.

– Метки Морфроста, – прошептала она с благоговением, протягивая руку.

Холодные пальцы коснулись моей щеки – лёгкое прикосновение, но от него мурашки пробежали по всему телу. Провела по узору инея над бровью, обвела завиток на виске, спустилась к шее, где метки были гуще, ярче.

Отняла руку, отступила на шаг, скрестив руки на груди.

Усмехнулась – широко, обнажив белоснежные зубы. Клыки чуть длиннее остальных, острее, блестели влажно.

– Добыча Зимнего Принца, – сказала она громче, обращаясь уже не ко мне, а ко всему залу. – Его охота. Его трофей. Стоит в МОЁМ дворце.

По залу пробежал шёпот – придворные прекратили разговоры, танцы замерли, музыка стихла. Все головы повернулись в нашу сторону.

Леди Шипов рассмеялась – звонко, мелодично, но в смехе не было тепла. Только холодное веселье хищника, наткнувшегося на неожиданную добычу.

– Как восхитительно! – Она хлопнула в ладоши – звук эхом отразился от стен. – Как интригующе! Как… дерзко.

Шагнула ко мне снова, на этот раз не останавливаясь, пока не оказалась в дюйме от моего лица. Так близко, что чувствовала её дыхание на губах – холодное, с запахом крови, роз и чего-то сладкого, приторного.

– И что же, – прошептала она, голос стал тише, опаснее, – смертная девочка делает в моих владениях? Заблудилась? Ищет приключений? Или… – Пауза, зрачки расширились ещё больше. – …пришла с просьбой?

Я сглотнула, собираясь с духом. Горло пересохло, голос застрял где-то глубоко внутри.

Вдох. Выдох.

– Я… – начала я хрипло. – Я пришла просить разрешения.

Тишина стала абсолютной. Даже дыхания не слышно.

Леди Шипов выпрямилась, отступила на шаг. Наклонила голову, изучая меня с новым интересом.

– Разрешения? – переспросила она медленно, растягивая слово. – На что?

Я выпрямила спину, подняла подбородок, встретила её взгляд прямо.

– Разрешения пройти через ваши земли, – сказала я твёрже, чем ожидала от себя. – К Пограничью. К Вратам в человеческий мир.

Пауза. Долгая, тяжёлая.

Леди Шипов смотрела на меня, не мигая.

Потом улыбнулась – медленно, как восходит солнце над горизонтом.

– Проход через мои земли, – повторила она задумчиво, постукивая пальцем по губам. – К Вратам. Чтобы сбежать от Морфроста.

Она начала ходить кругами вокруг меня – медленно, неспешно, как хищник обходит жертву, изучая со всех сторон.

– Смертная девочка, – голос стал громче, театральнее, обращённым ко всему залу, – помеченная Зимним Принцем, преследуемая им, приходит ко МНЕ и просит помощи.

Остановилась передо мной, раскинула руки в стороны – жест широкий, демонстративный.

– КО МНЕ! – Голос взлетел выше, зазвенел по залу. – Леди Шипов! Королеве Весеннего Двора! Просит убежища, защиты, прохода!

Рассмеялась – громче, истеричнее.

Придворные переглянулись, зашептались. Кто-то хихикнул нервно.

Леди Шипов резко замолчала.

Развернулась ко мне так быстро, что я не успела моргнуть.

Лицо изменилось мгновенно – улыбка исчезла, как не было никогда. Глаза потемнели, зрачки сузились до щелей, золотисто-зелёный цвет налился чем-то тёмным, опасным.

Шагнула резко, агрессивно.

– ТЫ СМЕЕШЬ?! – Голос взорвался, заполнил весь зал, отразился эхом от стен. – ТЫ, ЖАЛКАЯ СМЕРТНАЯ, ПРОСИТЬ МЕНЯ О МИЛОСТИ?!

Рука взметнулась, схватила меня за горло – не сжимая, просто удерживая, пальцы холодные, сильные, с острыми ногтями, что впились в кожу, не прокалывая, но угрожая.

– ПРИХОДИШЬ В МОЙ ДОМ! – Лицо в дюйме от моего, глаза горят безумным огнём. – В МОЙ ДВОР! И ТРЕБУЕШЬ?! ПРОСИШЬ?!

Стебли на её руках зашевелились – ожили, начали расти быстрее, ползти по моей шее, обвиваться, сжиматься.

– КТО ДАЛ ТЕБЕ ПРАВО?! – Она встряхнула меня, не сильно, но ощутимо. – КТО СКАЗАЛ, ЧТО Я ДОЛЖНА ТЕБЕ ПОМОГАТЬ?!

Шипы на её короне удлинились, заострились, направились в мою сторону.

– МОЖЕТ, МНЕ ПРОСТО УБИТЬ ТЕБЯ ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС?! – Голос сорвался в визг. – ВЫПИТЬ ДОСУХА! ОСТАВИТЬ СОХНУТЬ В САДУ КАК УДОБРЕНИЕ ДЛЯ РОЗ?!

Я не могла дышать – от страха, от её хватки, от стеблей, что сжимались на шее.

Лис дёрнулся вперёд, но стража удержала крепче.

– Моя Леди, она не хотела… – начал он, голос напряжённый.

– МОЛЧАТЬ! – Леди Шипов обернулась к нему на секунду, глаза сверкнули. – ТВОЯ ОЧЕРЕДЬ ЕЩЁ ПРИДЁТ, ПРЕДАТЕЛЬ!

Повернулась обратно ко мне.

Смотрела долго – несколько бесконечных секунд, в которые я была уверена, что умру прямо здесь, задушенная растениями или выпитая досуха.

Воздух не проходил. Горло горело, сдавленное её пальцами и ползущими стеблями. В глазах темнело, кислорода не хватало, лёгкие отчаянно требовали вдоха.

Но сквозь удушье, сквозь страх, сквозь затуманивающееся сознание – пробивалась ярость.

Чистая. Бешеная. Несломленная.

Я прошла через слишком многое, чтобы умереть здесь. Вот так. От рук истеричной королевы.

Пальцы вцепились в её запястье – слабо, бессильно, но я держалась, не сдавалась.

И сквозь сжатое горло, сквозь хрип и удушье, слова прорвались – хриплые, едва слышные, но полные стали:

– Я… не… пришла… – каждое слово давалось мучительно, вырывалось из горла с болью, – …просить… милости…

Леди Шипов замерла. Зрачки дрогнули.

Я сжала её запястье сильнее, насколько хватало сил, впиваясь ногтями в холодную кожу.

– Я… пришла… – хрип стал громче, отчаяннее, – …сыграть… с тобой…

Золотисто-зелёные глаза расширились – удивление вспыхнуло в них, яркое, неожиданное.

Хватка на горле ослабла. Совсем немного. Достаточно, чтобы втянуть крошечный глоток воздуха.

Я использовала этот момент, вдохнула жадно, болезненно, и выдавила дальше – громче, твёрже:

– И если… выиграю… – голос дрожал, но не ломался, – …ты дашь… возможность… воспользоваться проходом…

Пауза. Вдох. Ещё слова, вырывающиеся сквозь боль:

– И уйти… нам с Лисом…

Тишина обрушилась мгновенно – тяжёлая, абсолютная, оглушительная.

Леди Шипов застыла неподвижно, как статуя.

Смотрела на меня, не мигая, и что-то менялось в её лице – ярость медленно отступала, сменяясь чем-то другим.

Изумлением. Интересом. Чем-то тёмным и довольным.

Пальцы разжались полностью, отпуская моё горло.

Стебли отползли, развились, оставляя красные следы на коже.

Я рухнула вперёд, хватая ртом воздух – жадно, отчаянно, кашляя. Руки инстинктивно взлетели к горлу, массируя, пытаясь унять боль.

Леди Шипов отступила на шаг, глядя на меня сверху вниз, наклонив голову с любопытством.

– Скажи мне, девочка, – протянула она медленно, – как тебя зовут? Или мне так и обращаться к тебе «смертная»?Я выпрямилась, насколько могла, всё ещё массируя горло дрожащей рукой. Голос вырвался хрипло, но твёрдо:– Элли, – выдавила я сквозь боль. – Меня зовут Элли.Леди Шипов повторила имя медленно, пробуя на вкус:– Элли… – Усмехнулась. – Коротко. Просто. По-человечески.

Потом медленно, очень медленно начала хлопать в ладоши.

– Браво, – прошептала она тихо, голос дрожал от сдерживаемого веселья. – Браво, Элли.

Она перестала хлопать, на губах расцвела улыбка – широкая, хищная, полная тёмного восхищения.

– Задыхаешься, – продолжала она мягче, почти нежно, – в моих руках. На грани смерти. И всё равно находишь силы бросить мне вызов. Не просишь милости, – голос стал громче, обращённым ко всему залу. – Не умоляешь о пощаде. Не плачешь.

Наклонила голову.

– Предлагаешь игру.

По залу прокатился коллективный вздох – громкий, шокированный, как один живой организм выдохнул одновременно.

– Боги…

– Она бросает вызов…

– Леди Шипов…

– Безумие…

Шёпот нарастал, заполняя пространство, но Леди Шипов подняла руку – один жест, властный, короткий.

Зал мгновенно замолчал.

Она присела на корточки передо мной, чтобы наши лица были на одном уровне.

Золотисто-зелёные глаза изучали меня внимательно – каждую черту, каждую царапину на шее, каждую метку Морфроста.

– Ты хочешь сыграть со мной, – повторила она медленно, пробуя слова на вкус. – И если выиграешь – я должна дать вам с Лисом возможность пройти к Пограничью.

Усмехнулась – криво, с чем-то тёмным.

– Дерзкая, – прошептала она. – Невероятно дерзкая для смертной.

Она встала, выпрямилась в полный рост, и голос стал жёстче, холоднее.

– Но ты понимаешь, что просишь?

Начала считать на пальцах, голос становился громче с каждым словом.

– Первое, – один палец поднялся, – ты явилась в мой дворец. Непрошенная. Незваная. Под охраной моей стражи.

Второй палец.

– Второе – ты бросаешь мне вызов. Требуешь прохода через мои земли. Что-то, чего не имеешь права требовать.

Третий палец, и голос стал острее, опаснее.

– Третье – ты хочешь забрать Лиса. МОЕГО Лиса. Который принадлежит мне по договору. По крови. По клятве. И ты думаешь выиграть его одной игрой?

Четвёртый палец взметнулся вверх, и Леди Шипов шагнула ко мне так резко, что я инстинктивно отшатнулась.

– И ЧЕТВЁРТОЕ! – Голос взорвался, прокатился по залу. – Ты думаешь ВЫИГРАТЬ?!

Она рассмеялась – громко, истерично, с нарастающим безумием.

– Никто не выигрывал у меня, смертная! – прокричала она, разводя руки в стороны. – НИКТО! За тысячу лет! Ни короли! Ни принцы! Ни древнейшие из фейри! Все проигрывали! ВСЕГДА!

Она наклонилась ближе, и температура в зале резко упала – дыхание стало видимым белыми облачками пара.

– За такое, – прошипела она, голос стал ледяным, каждое слово как удар кнутом, – за такую дерзость, за такую наглость… игра будет просто НЕВОЗМОЖНОЙ для тебя.

Пальцы её руки обвились стеблями, шипы выросли длиннее, острее.

– Я сделаю её настолько сложной, настолько коварной, настолько полной ловушек, – голос стал тише, но от этого только страшнее, – что ты не продержишься и часа.

Она выпрямилась, и на губах играла жестокая, довольная улыбка.

– И когда проиграешь – а ты ПРОИГРАЕШЬ, поверь мне, – я возьму не просто твою жизнь. Не просто твою свободу.

Шагнула ко мне вплотную, наклонилась, почти касаясь губами моего уха.

– Я возьму твою душу, – прошептала она, и от её дыхания мурашки пробежали по всей коже. – Твою волю. Твою память. Всё, что делает тебя тобой.

Отстранилась, глядя мне прямо в глаза.

– Ты станешь пустой оболочкой. Куклой. Красивым, вечным украшением в моём саду. – Усмехнулась шире. – Пока не истлеешь в прах через пару жалких человеческих десятилетий.

Тишина стала мёртвой, давящей.

Придворные застыли, не смея пошевелиться. Музыканты держали инструменты замерев. Даже дыхания не было слышно.

Я стояла на коленях, тяжело дыша, массируя горло дрожащей рукой.

Страх сжимал грудь ледяной хваткой. Каждое её слово било, как молот, вбивая осознание того, на что я иду.

Невозможная игра. Неминуемый проигрыш. Цена – всё, что я есть.

Но позади меня не было ничего, кроме погони, Морфроста, седьмой метки, потери себя другим способом.

Впереди – эта игра. Последний шанс. Единственный шанс.

Я медленно подняла голову, встречая её золотисто-зелёный взгляд.

Выпрямила спину, насколько могла на коленях.

И голос вырвался – хриплый от удушья, но твёрдый, несломленный:

– Принимаю условия.

Леди Шипов замерла, глядя на меня с откровенным изумлением.

Зрачки расширились, потом сузились.

Потом медленно, очень медленно на её лице расцвела улыбка – не хищная, не жестокая.

Восхищённая. Почти уважительная.

– Безумная, – прошептала она тихо. – Храбрая. Обречённая. Ты либо самая смелая, либо самая глупая смертная, что когда-либо входила в мой дворец.

– Хорошо, – сказала она деловито. – Я принимаю твой вызов.

По залу прокатился новый вздох – более громкий, шокированный.

Леди Шипов повернулась к придворным, подняла руку, требуя внимания.

– Слушайте все! – Голос зазвенел властно, наполняя каждый угол зала. – Смертная по имени Элли бросила мне вызов! Предложила игру! Ставка – проход к Пограничью и свобода для неё и для Лиса!

Она развернулась обратно ко мне, и в глазах плескалось что-то тёмное, предвкушающее.

– Но я не объявлю условия сейчас, – сказала она мягче, с хищной усмешкой. – Я подумаю до утра. Взвешу все варианты. Придумаю игру, которая будет… достойной такой ставки.

Хлопнула в ладоши – резко, властно.

– Дрейвен!

Командир стражи шагнул вперёд, склонив голову.

– Моя Леди.

– Отведи нашу гостью в покои, – приказала она. – Лучшие, что есть в восточном крыле. С видом на розарий. Убедись, что у неё есть всё необходимое – еда, вода, одежда, ванна.

Она повернулась ко мне, и голос стал мягче, почти заботливым.

– Отдыхай, Элли. Набирайся сил. – Усмехнулась. – Завтра тебе понадобится каждая капля энергии.

Дрейвен помог мне подняться – руки дрожали, ноги едва держали, но я встала.

Леди Шипов развернулась к Лису, и выражение лица изменилось – стало жёстче, но с каким-то странным, болезненным предвкушением.

– А ты, Лис… – Голос стал ниже, опаснее. – За месяц побега полагается наказание. Серьёзное. Болезненное.

По залу пробежал заинтересованный шёпот.

Лис поднял голову, встречая её взгляд, и на губах играла привычная дерзкая усмешка – несломленная, озорная.

– Ждал не дождался, моя Леди, – сказал он легко, с показной беззаботностью.

Леди Шипов смотрела на него долго, и в золотисто-зелёных глазах смешивались эмоции – ярость, нежность, одержимость.

– Отведите его в мои покои, – приказала она стражникам, и в голосе прозвучало что-то тёмное. – Подготовьте. Я приду позже.

Стражники кивнули, начали поднимать Лиса.

Он обернулся через плечо, встретил мой взгляд.

Подмигнул – быстро, ободряюще.

– Не переживай за меня! – крикнул он весело. – Я не пропаду!

Пауза, усмешка стала ещё шире, и в янтарных глазах сверкнуло что-то дьявольское.

– Тем более, – добавил он громче, на весь зал, с нарочитой развязностью, – ублажить королеву Шипов – не самое плохое наказание в мире!

Зал взорвался – вздохи, ахи, нервный смех, шокированные восклицания.

Леди Шипов замерла на месте.

Медленно, очень медленно обернулась, глядя на него с изумлением, возмущением и… весельем?

– Нахал, – прошипела она, но губы дрожали, сдерживая улыбку. – Невозможный, дерзкий нахал.

Лис только ухмыльнулся шире, не сломленный, не испуганный.

– Всегда к вашим услугам, моя Леди, – произнёс он с театральным поклоном, насколько позволяли руки, которые держала стража.

Дрейвен рядом с ним сжал кулак, готовясь ударить снова, но Леди Шипов подняла руку, останавливая.

– Не надо, – сказала она тихо, но в голосе слышалась сталь. – Я сама займусь его… наказанием.

Усмехнулась, и в усмешке было что-то хищное, обещающее.

Стражники поволокли Лиса к боковому выходу.

Дверь закрылась за ним с глухим стуком.

Леди Шипов стояла, глядя на закрытую дверь, и на губах играла странная улыбка – смесь раздражения, восхищения и чего-то болезненно нежного.

– Невозможный, – пробормотала она себе под нос, качая головой. – Абсолютно невозможный лис.

Она развернулась ко мне, и лицо стало собранным, деловым.

– Дрейвен, проводи её.

Командир кивнул, взял меня под локоть – не грубо, но крепко.

– Идём.

Я обернулась напоследок.

Леди Шипов стояла в центре зала, окружённая придворными, музыкантами, пиром, что возобновлялся.

Смотрела на меня долгим, изучающим взглядом.

Потом улыбнулась – медленно, загадочно, с чем-то тёмным в глубине золотисто-зелёных глаз.

– Сладких снов, Элли, – сказала она мягко, и голос прозвучал так, что мурашки пробежали по спине. – Очень… сладких снов.

Дрейвен потянул меня к выходу.

Дверь закрылась за нами с тихим щелчком.

Музыка возобновилась в зале – весёлая, беззаботная, как будто ничего не произошло.

А я шла по коридору, чувствуя, как дрожат ноги, как болит горло, как страх и решимость борются внутри.

Игра началась.

И проиграть – значит потерять всё.