Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 76 (всего у книги 188 страниц)

Глава 25

– Три часа до свадьбы.

Слова стража повисли в воздухе, тяжёлые, как приговор.

Я смотрела на него, на Эларию, на Алистора и чувствовала, как внутри что‑то сжимается. Не страх и не паника.

Ярость.

Три часа. Сто восемьдесят минут до того, как Морриган свяжет Оберона навечно. До того, как она выпьет его жизнь, магию, душу.

– Кейт, – начал Алистор, и в голосе прозвучало предостережение.

– Не смей, – оборвала я, вскочив с места. – Даже не начинай.

Он замер, серебряные глаза сузились.

– Не начинать что?

– Говорить мне сидеть на месте, – процедила я сквозь зубы. – Говорить, что это опасно. Что мне лучше остаться здесь, в безопасности, пока вы с Эларией будете его спасать.

Алистор медленно выдохнул, провёл рукой по лицу.

– Кейт…

– Нет, – отрезала я, и голос прозвучал резче, чем хотелось. – Это Оберон. Мой Оберон. Моя половинка души, моя связь, мой выбор. Ты думаешь, я буду сидеть здесь и ждать, пока вы вернётесь с ним или без него?

– Это не вопрос доверия, – тихо сказал Алистор, и во взгляде мелькнуло что‑то похожее на боль. – Это вопрос выживания. Летний Дворец – не игрушка. Там барьеры, стража, Морриган с её магией. Если она узнает, что ты там…

– Она не узнает, – перебила я. – Я иду.

Тишина повисла тяжёлая, напряжённая. Алистор смотрел на меня долго, изучающе, и я видела, как что‑то меняется в его взгляде. Серебро потеплело, смягчилось.

Потом он коротко, почти печально усмехнулся.

– Упрямая, – пробормотал он. – Как я.

Я выдохнула резко, чувствуя, как напряжение отступает.

– Значит, ты не будешь меня останавливать?

– Остановить тебя? – Алистор покачал головой, и в уголках губ дрогнула улыбка. – Сестрёнка, я плохо тебя знаю. Но я уже понял одно: когда ты решила что‑то сделать, даже Древние Боги не заставят тебя передумать.

Элария фыркнула откуда‑то из‑за спины Алистора, но на этот раз в голосе послышалось что‑то похожее на одобрение.

– Ладно, – сказал Алистор, выпрямляясь. Он потёр переносицу, выдохнул медленно, и пальцы сжались в кулак. – Тогда давайте разберёмся, что мы вообще имеем.

Он развернулся, и взгляд сверкнул холодным огнём.

– Когда ты исчезла, – продолжил он, и голос стал жёстким и чётким, – я немедленно пошёл на твои поиски. Мои советники, мои люди до сих пор остаются гостями в Летнем Дворце. Я предупредил их, что отлучаюсь по важным делам, но никто не знал, по каким именно.

Он сделал паузу, и губы сжались в тонкую линию.

– Хотя, конечно, я должен был пойти к Оберону – или он ко мне – и поговорить о том, что случилось. Но мы оба действовали на эмоциях: он ушёл в своё горе, а я ринулся на поиски, даже не узнав, что между вами якобы произошло.

Сердце сжалось от его слов.

– Ты не виноват, – тихо сказала я.

– Я знаю, – отрезал он, но в голосе прозвучала горечь. – Но это не меняет ситуацию.

Он шагнул к столу, оперся ладонями о столешницу, и мышцы на руках напряглись.

– Вопрос в другом, – продолжил Алистор, и серебряные глаза потемнели. – Догадывается ли Морриган обо мне и моей цели тебя найти? Понимает ли она, что это я забрал тебя из темницы?

Он сделал паузу, и я увидела, как напряглись его плечи.

– Если она ничего не подозревает – отлично. Я появляюсь как желанный гость, она расслаблена. Но если она что‑то заподозрила…

– Ловушка, – закончила Элария тихо.

– Именно, – кивнул Алистор. – Она может попытаться схватить меня при первой возможности. Обвинить в похищении пленницы, в заговоре против Оберона.

– Но ты же не один? – я нахмурилась. – Твои люди…

Алистор медленно улыбнулся – и в этой улыбке было что‑то хищное, расчётливое:

– А вот здесь всё становится интересным. Я привёз целую делегацию. Двадцать фейри Двора Света, включая советников, стражей и придворных.

Он принялся расхаживать по комнате:

– Морриган может подозревать меня сколько угодно. Может даже знать наверняка, что это я забрал Кейт. Но пока у неё нет доказательств – она не может действовать открыто.

– Почему? – спросила я.

– Потому что она ещё не жена Оберона, – объяснил Алистор, и в голосе зазвучала холодная уверенность. – Не имеет официальной власти во Дворе Лета. Если она попытается схватить или изгнать королевскую делегацию без приказа самого Оберона, без доказательств преступления – это будет расценено как смертельное оскорбление Двору Света.

– Именно, – кивнула Элария. – Морриган может шептать ему на ухо сколько угодно. Но если она настоит на изгнании союзной делегации накануне церемонии, без веских причин – это вызовет дипломатический кризис. Конфронтацию. Возможно, войну. А это привлечёт внимание остальных Дворов.

Он остановился, скрестил руки на груди:

– Её план строится на видимости законности – идеальная королевская свадьба, счастливый жених, благословение Дворов. Любой скандал разрушит иллюзию. Поэтому она не может тронуть меня и моих людей. Даже если подозревает. Даже если знает.

– Значит, ты в безопасности, – медленно проговорила я. – Политические правила связывают ей руки.

– До церемонии, – добавил Алистор жёстко. – После того как Оберон произнесёт клятвы, она станет его женой. Королевой Лета. Получит власть действовать от его имени. И тогда все ставки сняты. Тогда она может обвинить меня в чём угодно, и Оберон под чарами подпишет любой приговор.

Тишина повисла тяжёлая.

Я сжала кулаки:

– Значит, у нас есть только эти два с половиной часа. Пока она ещё связана правилами. Пока не может открыто действовать против нас.

– Именно, – Алистор посмотрел на меня серьёзно. – Но это не значит, что она не попытается. Морриган умна, опасна. Она может устроить «несчастный случай». Подослать убийцу, который не оставит следов. Отравить вино. Обрушить потолок.

Элария выдохнула:

– Поэтому нам нужен план. Чёткий, быстрый, без права на ошибку.

Алистор медленно повернулся к Эларии, и глаза сверкнули язвительным огнём.

– Я надеюсь, в Летнем дворце есть потайные ходы? – протянул он, и в голосе прозвучал сарказм, острый, как лезвие ножа. – Или нам следует постучаться в парадные врата и вежливо попросить вернуть короля?

Элария одарила его взглядом, который мог бы заморозить солнце.

– Конечно, есть потайные ходы, – процедила она сквозь зубы. – Я тысячу лет служу Командиром Стражи. Думаешь, я не знаю каждый чёртов камень в этом дворце?

– Вот и чудесно, – Алистор расплылся в улыбке, но во взгляде плясали опасные искры. – Тогда нарисуй нам карту, дорогая. Желательно такую, где мы не нарвёмся на королевскую стражу.

Элария шагнула к нему так резко, что золотые доспехи грозно звякнули. Янтарные глаза горели холодным огнём:

– Прекрати называть меня "дорогая", лис. Или я сломаю тебе нос.

– Обещаешь? – промурлыкал он, наклоняясь ближе. – Ты знаешь, как меня заводит, когда ты агрессивна.

– ХВАТИТ! – рявкнула я, и оба обернулись.

Я встала, чувствуя, как магия Осени пульсирует под кожей, откликаясь на эмоции. Зеленоватое мерцание заплясало на кончиках пальцев.

– У нас нет времени на ваши любовные игры, – выдохнула я резко. – Два с половиной часа до заката. Два с половиной часа до того, как Оберон станет мужем этой ведьмы. Так что заткнитесь оба и начинайте планировать, как мы его спасём!

Алистор медленно выпрямился, и усмешка сползла с лица. Взгляд стал серьёзным:

– Ты права. Прости.

Элария развернулась, подошла к столу. Взяла перо, лист пергамента и принялась быстро набрасывать линии – уверенно, чётко, как кто‑то, кто действительно знал каждый камень Летнего Дворца.

– Есть три потайных хода, – сказала она, не отрывая взгляда от карты. – Первый ведёт из садов в западное крыло. Там королевские покои. Но он будет охраняться – Морриган не дура, она усилит защиту всех входов.

– Второй? – спросил Алистор, склоняясь над картой.

– Через старые винные погреба, – Элария провела линию. – Выход в восточной башне. Там арсенал и казармы стражи. Меньше магических барьеров, но больше людей.

– А третий? – я подошла ближе.

Элария замялась. Пальцы сжали перо чуть сильнее:

– Через катакомбы под дворцом. Старые туннели, которыми пользовались ещё до войны Дворов. Они ведут прямо в тронный зал.

– Идеально, – выдохнул Алистор.

– Нет, – отрезала Элария. – Не идеально. Катакомбы опасны. Там древние чары, ловушки, которым столетия. Некоторые туннели обвалились. Если мы заблудимся…

– Мы не заблудимся, – я встретила её янтарный взгляд. – Потому что у нас есть ты. И у нас есть я.

Элария нахмурилась:

– Что ты имеешь в виду?

Я подняла руку, и зеленоватое мерцание усилилось. Магия Осени отзывалась на мой зов, пульсировала в венах тёплой волной:

– Земля знает эти туннели. Корни пронизывают камень, уходят глубоко вниз. Я чувствую их. Чувствую пути, которые безопасны.

Алистор медленно улыбнулся. Хищно и торжествующе.

– Вот поэтому она – моя сестра.

Элария изучала меня долгим взглядом. Потом коротко кивнула:

– Хорошо. Катакомбы. Тогда мы разделимся, – она посмотрела на нас обоих. – Алистор входит через главные ворота. Официально, с подарками, как гость. Отвлекает внимание, создаёт суету. Если спросят, где он пропадал – очевидно, выбирал подарок.

– А мы с тобой проникаем через катакомбы, – закончила я. – Пока все заняты Королём Света.

– Именно, – кивнула Элария. – Алистор, ты сможешь продержаться? Играть роль очарованного гостя, пока мы доберёмся до Оберона?

Он усмехнулся:

– Сестрёнка, я триста лет играл роли. Плут, трикстер, король. Очарованный гость на свадьбе – это даже не вызов.

– Тогда решено, – Элария выпрямилась. – Алистор идёт через главный вход. Мы с Кейт – через катакомбы. Встречаемся в тронном зале перед церемонией.

– И там я снимаю медальон с Оберона, – добавила я тихо, чувствуя, как сердце сжимается. – Ломаю чары Морриган.

– А потом мы убиваем ведьму, – закончил Алистор, и голос стал холодным, как лёд. – Быстро и без свидетелей.

Элария на него посмотрела:

– У тебя есть план, как справиться с её магией? Если она призовёт силы Бездны Забвения…

– У меня есть кое‑что получше плана, – Алистор подошёл к шкафу, открыл потайной ящик. Достал длинный сверток и развернул.

В свете магического огня блеснуло лезвие. Длинное, изогнутое, с рунами, что светились тусклым серебром. Рукоять из чёрного дерева, отполированная до блеска.

– Клинок Рассвета, – выдохнула Элария. – Ты достал Клинок Рассвета?!

– Что за клинок? – спросила я, не отрывая взгляда от оружия.

Алистор провёл пальцем по лезвию, и руны вспыхнули ярче:

– Древнее оружие, выкованное в Первую Эпоху. Единственное, что может рассечь магию Бездны. Я храню его… на чёрный день.

– Ага, – я фыркнула, качая головой. – Конечно. Древний артефакт, единственное оружие против Бездны, припрятано на «чёрный день». А я‑то думала, мой брат просто любит драматические входы. Оказывается, он ещё и коллекционер легенд. Что дальше, Алистор? У тебя в другом шкафу Корона Творения пылится?

Алистор усмехнулся, и серебряные глаза сверкнули озорством:

– Это ты ещё у меня в хижине не была, сестрёнка. Там столько интересных игрушек, что твоя голова взорвётся от восторга.

Элария закатила глаза так выразительно, что я едва не рассмеялась:

– Не верь ему. Там один хлам, что он собирает столетиями. Не дом, а мусорный склад. Прошлым летом я нашла там пыльный сапог, который, он клялся, принадлежал Первому Королю.

– Это был сапог Первого Короля! – возмутился Алистор.

– Это был дырявый ботинок с плесенью, – отрезала Элария. – Который ты подобрал на барахолке в смертном мире, потому что торговец сказал, что он «выглядит старинным».

Я прыснула, не удержавшись. Напряжение последних часов отступило на мгновение, и в груди разлилось что‑то тёплое, почти забытое.

Алистор скрестил руки на груди с оскорблённым видом:

– У меня прекрасный вкус в антиквариате.

– У тебя прекрасный талант тащить домой всякую дрянь, – парировала Элария, но в янтарных глазах мелькнула едва заметная нежность.

Я покачала головой, всё ещё улыбаясь:

– Хорошо, брат‑коллекционер. Но Клинок Рассвета – это действительно легенда или очередной «сапог Первого Короля»?

Алистор повернулся ко мне, и улыбка стала серьёзной:

– Это настоящее, Кейт. Клинок выкован из звёздного металла в Первую Эпоху, когда миры ещё не разделились. Я… приобрёл его двести лет назад у одного коллекционера, который не знал, что держит в руках.

– Украл, – поправила Элария.

– Приобрёл, – повторил Алистор с достоинством. – За честно выигранные в карты деньги.

– Ты жульничал в картах.

– Доказательств нет.

Я фыркнула снова:

– Вы двое невыносимы.

– Мы стараемся, – хором ответили они, и я поняла, что это была не первая их словесная перепалка. И явно не последняя.

Элария выдохнула, становясь серьёзной:

– Клинок настоящий. Если Морриган черпает силу из Бездны Забвения, это оружие сработает.

Алистор кивнул, взвешивая клинок на ладони:

– Вопрос только – кто нанесёт удар?

Тишина.

Я посмотрела на лезвие, на руны, что светились тусклым серебром. Потом на метку на моём запястье – золотую, выжженную, связывающую меня с Обероном.

– Я, – тихо сказала я. – Это должна сделать я.

***

Через десять минут я стояла в соседней комнате, натягивая тёмно‑зелёные штаны и светло‑бежевую тунику, что принесли служанки Алистора.

Одежда была удобной, не сковывала движений. Мягкие кожаные сапоги почти не шуршали по полу. Клинок Рассвета с чёрной рукоятью – я пристегнула к поясу.

Пальцы дрожали, когда я затягивала ремень.

Слава Богам, что Алистор почувствовал неладное и пошёл искать меня.

Слава Богам, что Элария поверила и решила помочь.

Слава Богам, что у нас ещё есть время.

Я посмотрела на своё отражение в зеркале – бледное лицо, решительный взгляд, сжатые губы.

Оберон, я иду за тобой. И я тебя спасу.

Я вернулась в комнату.

Алистор уже переоделся – белоснежная туника из дорогого шёлка, расшитая серебряными узорами, напоминающими солнечные лучи. Поверх неё – длинный плащ молочного оттенка, подбитый серебряной тканью. Огненные волосы были собраны в низкий хвост, несколько прядей свободно обрамляли лицо, создавая яркий контраст с белоснежной одеждой. На поясе – церемониальный меч с серебряной гардой и рукоятью из белой кости. Серебряные глаза сверкали холодным огнём, но в облике не было ничего воинственного – только изящная, хищная элегантность Короля Света, явившегося на свадьбу союзника.

Элария проверяла оружие – меч, два кинжала, короткий лук за спиной.

– Готова? – спросил Алистор, поднимая голову и протягивая обе руки к нам:

– Готова, – ответила я.

– Девочки, держитесь за меня крепко. Телепортация через барьеры Летнего Дворца – штука непростая. Если отпустите на полпути – застрянете между мирами. А это, поверьте, крайне неприятно.

Элария закатила глаза, но взяла его за руку без колебаний:

– Ты это говоришь каждый раз.

– И каждый раз ты хмуришься, как будто я тебя тащу на казнь, – парировал Алистор с усмешкой.

Я взяла его за другую руку, и его пальцы сжали мою ладонь крепко и уверенно.

– А эта магия, – я не удержалась от любопытства, – она относится к магии Осени? Я смогу когда‑нибудь так же телепортироваться?

Алистор снисходительно улыбнулся:

– Теоретически – да. Моя телепортация – это переход между состояниями, между мирами. Осень знает переходы лучше всех. Ты стоишь на границе между жизнью и смертью, между летом и зимой. Видишь пути, которые скрыты от других. Чувствуешь, где ткань мира истончается, где можно проскользнуть сквозь.

Он сжал мою руку сильнее:

– Но практически тебе понадобится лет двести тренировок. И пару десятков неудачных попыток, когда ты материализуешься то на вершине заснеженной горы, то в озере, то в чьей‑то спальне.

– Звучит весело, – сухо бросила я.

Элария фыркнула. – Особенно когда он появился в покоях Оберона голым.

– Это была одна‑единственная ошибка! – возмутился Алистор, и серебряные глаза возмущённо вспыхнули.

– Которая чуть не привела к дуэли, – добавила командир с усмешкой. – Оберон был крайне недоволен, что кто‑то материализовался прямо в его купальне. С бокалом вина в руке.

– Я целился в Летний сад к дриадам! – защищался Алистор. – Координаты сбились!

– На пятьдесят футов и два этажа вверх, – Элария покачала головой. – Гениально.

Я прыснула, несмотря на напряжение:

– Напомни мне никогда не учиться у тебя телепортации.

– Слишком поздно, сестрёнка, – Алистор усмехнулся. – Но обещаю – первые сто раз буду рядом, чтобы вытаскивать тебя из неприятностей.

Он поднял свободную руку, и магия взорвалась перед нами белым вихрем, что разорвал пространство.

– Держитесь крепче, – предупредил Алистор, и голос стал серьёзным. – Сейчас будет немного… дезориентирующе.

И дёрнул нас в пустоту, где мир взорвался светом.

***

В этот раз телепортация была похожа на падение сквозь слои реальности.

Мир разорвался на тысячу осколков – свет, тьма, звуки, что резали слух. Я чувствовала, как земля исчезает под ногами, как пространство растягивается и сжимается одновременно. Желудок подкатил к горлу. Магия Осени взметнулась, пытаясь зацепиться за что‑то знакомое, но вокруг не было ничего – только пустота между мирами.

Рука Алистора сжимала моё запястье намертво. Единственный якорь в этом хаосе.

А потом мир щёлкнул обратно на место, и я упала на колени, задыхаясь.

Под ладонями была не холодная каменная плита, а мягкая трава – прохладная, упругая. Пахло розами и жасмином, свежескошенным газоном и чем‑то сладким – карамелью? Жареными орехами?

Я подняла голову, моргая, пытаясь сфокусировать зрение.

Сады.

Мы стояли в королевских садах за дворцом – в тени огромного дуба, чьи ветви раскинулись над нами защитным куполом. Вокруг цвели клумбы, усыпанные цветами всех оттенков заката. Дневной свет заливал дорожки из белого гравия, превращая их в сияющие ленты.

Но сады не были пусты.

Повсюду были люди.

Фейри в роскошных нарядах прогуливались парами и группами, смеялись, пили вино из хрустальных бокалов. Слуги сновали между гостями с подносами, уставленными закусками. Музыканты играли на скрипках и флейтах у фонтана – лёгкую, воздушную мелодию, что смешивалась с шумом разговоров.

А дальше, за воротами, шёл настоящий праздник.

Улицы столицы Летнего Двора гудели, словно потревоженный улей. Я видела толпы народа – знать, торговцев, зевак. Флаги развевались на каждом столбе – золотые, с эмблемой Летнего Двора. Гирлянды из цветов свисали между зданиями. Уличные артисты жонглировали огнём, акробаты кувыркались на площади.

Небо над городом пылало красками. Магическими фейерверками, что взрывались каждую минуту, рассыпаясь золотыми и алыми искрами. Они отражались в окнах дворца, превращая здание в сияющую жемчужину.

Музыка доносилась отовсюду – барабаны, трубы, смех, песни. Ароматы еды смешивались в одурманивающий коктейль: жареное мясо, пряные пирожки, сладкая выпечка, вино.

Королевская свадьба.

Событие века.

– Боги, – выдохнула я, поднимаясь на ноги. – Здесь… здесь же половина Подгорья собралась.

– Больше, – Элария встала рядом, изучая толпу с профессиональной оценкой воина. – Морриган устроила настоящий спектакль. Объявила праздник на три дня. Бесплатное вино, еда, развлечения. Каждый фейри в радиусе сотни миль захотел присутствовать.

Алистор отряхнул плащ, оглядываясь:

– Умная стратегия. Чем больше свидетелей, тем законнее выглядит свадьба. Никто не посмеет усомниться, если половина королевства видела церемонию.

Я посмотрела на дворец.

Он возвышался перед нами – огромный, величественный, залитый солнечным светом и магическими огнями. Башни тянулись к небу, окна сияли. Главный вход был открыт настежь, и к нему вела широкая лестница, усыпанная лепестками роз.

У подножия лестницы толпилась стража.

Я насчитала не меньше двадцати воинов в золотых доспехах – с копьями, мечами, луками. Они проверяли каждого гостя, каждую карету, что подъезжала к воротам. Магические барьеры мерцали в воздухе, почти невидимые, но я чувствовала их. Защитные чары, наложенные слоями, один поверх другого.

– Вот почему ты не смог телепортировать нас прямо внутрь, – пробормотала я, глядя на Алистора.

Он кивнул:

– Морриган установила защиту от проникновения магией. Любая попытка материализоваться внутри дворца вызовет сигнал тревоги. Барьеры пропускают только тех, кто входит физически – через ворота, двери. Я иду через главный вход – как почётный гость, Король Света. Меня пропустят, хоть и с проверкой. Буду держать внимание на себе – беседы, тосты, вопросы о подарках.

Взгляд скользнул на Эларию:

– А ты поведёшь Кейт через катакомбы.

Командир кивнула:

– Южный вход, за садами. Старая дверь в основании восточной башни.

– Сколько займёт времени? – спросил Алистор.

– От входа до тронного зала – минут двадцать, может полчаса, – Элария нахмурилась. – Если не наткнёмся на патрули или ловушки.

– У нас меньше часа до начала церемонии, – Алистор нахмурился. – Если вы потратите полчаса на путь, у меня останется столько же, чтобы войти, пройти проверку и занять позицию в тронном зале.

Он повернулся ко мне:

– Кейт. Когда доберёшься до тронного зала, жди моего сигнала. Я создам сцену, все глаза будут на мне. Тогда ты подбираешься к Оберону, срываешь медальон. Быстро и тихо.

– А если что‑то пойдёт не так? – я сжала рукоять Клинка Рассвета под плащом.

– Импровизируем, – Алистор усмехнулся, но во взгляде мелькнуло беспокойство. – Но постарайся не устраивать резню. Чем меньше крови, тем меньше потом вопросов.

Я усмехнулась:

– Не устраивать резню. Записала. – Я постучала пальцем по виску. – Хотя, конечно, с моей‑то репутацией хладнокровной убийцы это будет нелегко.

– Если только тебе не угрожает смертельная опасность, – добавила Элария жёстко. – Тогда используй всё, что у тебя есть. Магию Осени, клинок, зубы – мне всё равно. Главное – выжить.

Она положила руку мне на плечо, янтарные глаза смотрели серьёзно:

– Катакомбы опасны. Там водятся не только призраки. Старинные чары, ловушки, существа, что живут во тьме. Держись рядом со мной. Не отвлекайся на голоса, если услышишь их. И главное…

Элария сделала паузу:

– Не выпускай магию Осени без контроля. Забытые защитные чары чувствительны к чужой силе. Если почувствуют мощный выброс – могут среагировать непредсказуемо.

– Поняла, – я выдохнула. – Осторожно, тихо, только в крайнем случае.

Алистор обнял меня – коротко, крепко, и на мгновение весь мир сжался до этого прикосновения. До его рук на моих плечах, до запаха магии – яркой, почти ослепительной, как первый луч рассвета после долгой ночи.

Его сила пульсировала между нами – серебристая, звенящая, словно натянутая струна света. Она скользнула по моим запястьям, обвилась вокруг пальцев, тёплая и живая, несмотря на то, что это была магия Света. Я чувствовала её – не как угрозу, не как чужеродную силу, а как защиту. Как невидимый щит, который Алистор только что набросил на мои плечи.

Моя собственная магия откликнулась – Осень, дикая и непредсказуемая, потянулась к его силе, словно ища равновесия. На миг между нами возникла связь – тонкая, почти невесомая, но настоящая. Не кровная, не магическая в полном смысле. Просто… семья.

Я закрыла глаза, позволяя себе прижаться к нему чуть сильнее. Всего на секунду. Всего на вдох.

Потому что впереди были катакомбы, тьма, опасность. И Оберон, которого я должна была спасти.

Но сейчас, в этом объятии, я позволила себе быть не Видящей, не хакером, не той, на ком лежит вес всего мира. Просто младшей сестрой, которую старший брат обнимает перед битвой.

– Увидимся в тронном зале, сестрёнка, – прошептал он мне в волосы, и голос был мягче, чем обычно. – Живыми.

Я кивнула, не открывая глаз.

– Живыми, – повторила я, и это прозвучало как клятва.

Он кивнул Эларии:

– Береги её.

– Я всегда защищаю тех, кто мне дорог, – ответила командир, и в голосе прозвучала непоколебимая уверенность.

Алистор отступил на шаг. Магия вспыхнула вокруг него. Он выглядел безупречно. Король Света во всей красе, прибывший на королевскую свадьбу.

– Удачи, – бросил он и развернулся, направляясь к главному входу.

Я смотрела, как он идёт по аллее – уверенно, величественно. Гости расступались, провожая его восхищёнными взглядами. Даже издалека я видела, как стражники у входа выпрямились, узнавая Короля Света.

Один из них отдал честь. Алистор кивнул, обаятельно улыбнулся и скрылся за дверями дворца.

– Пошли, – Элария тронула меня за локоть. – У нас мало времени.

Я кивнула, отрывая взгляд от главного входа.

Мы двинулись в противоположную сторону, вглубь садов, туда, где тени гуще, а фонари реже. Музыка и смех постепенно затихали за спиной. Воздух становился прохладнее.

Элария вела уверенно, явно знала дорогу. Мы обогнули фонтан, прошли мимо беседки, увитой плющом, свернули на узкую тропинку между живыми изгородями.

– Здесь, – она остановилась у стены восточной башни.

Камень был старым, покрытым мхом и плющом. Ничего примечательного. Но Элария провела ладонью по определённому месту, и я увидела, как руны вспыхнули под пальцами – тусклые, едва различимые.

– Защитные чары, – объяснила командир. – Чтобы любопытные не лезли.

Она прошептала что‑то на языке Первых, и руны погасли. Замок щёлкнул. Часть стены отошла в сторону, открывая узкий проход.

Из проёма повеяло холодом и сыростью. Тьмой, что пахла землёй, плесенью и чем‑то забытым.

– Добро пожаловать в сердце Летнего Дворца, – сухо бросила Элария и шагнула в темноту.

Дверь закрылась за нами с глухим щелчком, отрезая мир света, музыки и праздника.

Впереди были только катакомбы и единственный шанс спасти Оберона.

***

Темнота поглотила нас целиком.

Не просто отсутствие света – живая тьма, что давила на плечи, ползла по коже, проникала в лёгкие с каждым вдохом. Я инстинктивно сжала пальцы на рукояти Клинка Рассвета, чувствуя, как магия артефакта откликается тихим пульсом, словно сердцебиение.

– Элария? – прошептала я, и голос прозвучал слишком громко в этой гнетущей тишине.

– Здесь, – ответила командир откуда‑то впереди.

Вспыхнул мягкий, янтарный свет, исходящий из раскрытой ладони фейри. Магия струилась между её пальцами, отбрасывая дрожащие тени на каменные стены. Недостаточно яркий, чтобы ослепить, но достаточный, чтобы различить узкий коридор впереди.

Ступени вели вниз – крутые, неровные, изношенные веками. Стены смыкались так близко, что я могла коснуться их обеими руками, если бы захотела. Но не хотела. Камень выглядел слишком старым, слишком влажным, покрытым наростами чего‑то скользкого и зеленоватого.

– Осторожно, – предупредила Элария, начиная спуск. – Ступени скользкие. И считай шаги – на двадцать третьей есть трещина. Можно провалиться.

Я кивнула, хотя она не видела, и последовала за ней.

Спуск казался бесконечным.

Раз, два, три… Я считала шаги механически, сосредоточившись на том, чтобы не поскользнуться. Холод просачивался сквозь подошвы сапог, пробирался вверх по ногам. Воздух становился всё гуще, тяжелее. Пахло не просто сыростью, а старой кровью, гниющими листьями, чем‑то металлическим и едким.

Магией.

Древней магией, что пропитывала каждый камень, каждую щель в стенах.

Двадцать три.

Я увидела трещину – широкую, тёмную, уходящую вглубь камня. Обошла осторожно, прижимаясь к противоположной стене.

– Хорошо, – одобрила Элария. – Дальше будет проще.

Ступени кончились.

Мы оказались в узком туннеле с низким сводом. Я почти задевала головой потолок, и это вызывало неприятное ощущение сдавленности, словно стены медленно сжимались, готовые раздавить.

Не думай об этом. Просто иди.

Элария двигалась уверенно, явно знала путь наизусть. Я следовала за янтарным светом её магии, как за маяком в ночи.

Туннель петлял – то вправо, то влево, то раздваивался. Элария выбирала направление без колебаний. Иногда она останавливалась, прислушивалась, потом кивала себе и шла дальше.

– Что ты слышишь? – спросила я тихо после очередной остановки.

– Эхо, – коротко ответила она. – Катакомбы полны пустот, туннелей, залов. Звук отражается странно. Можно заблудиться, если не знаешь, куда идёшь.

– А ты знаешь?

Элария обернулась, и в янтарных глазах мелькнула усмешка:

– Я провела здесь три недели, когда только стала Командиром Стражи. Оберон приказал изучить катакомбы, составить карту. На случай, если враг попытается пробраться в замок снизу.

– И?

– И я нашла семнадцать входов, двадцать три тупика и четыре места, где лучше вообще не появляться, – она развернулась обратно. – Одно из них мы скоро пройдём.

По спине пробежал холодок:

– Что за место?

– Старая крипта, – Элария не замедлила шаг. – Там хоронили королей Летнего Двора в древние времена, до того как стали строить мавзолеи на поверхности. Говорят, мертвецы беспокойны. Видят сны и не хотят просыпаться.

– Призраки? – я невольно сжала рукоять клинка сильнее.

– Не совсем. Остаточное сознание. Магия, что осталась после смерти и не желает уходить. Она цепляется за кости, за камень, за воспоминания. Иногда принимает форму. Иногда просто шепчет.

Мы свернули за угол, и туннель расширился.

Нет – не расширился. Открылся в огромный зал.

Я замерла на пороге, и дыхание перехватило.

Крипта.

Потолок терялся во тьме, такой высокий, что свет магии Эларии не доставал до него. Вдоль стен тянулись ниши – десятки, сотни ниш, вырезанных в камне. В каждой лежало тело, покрытое истлевшими тканями и пылью веков. Скелеты в коронах, с мечами на груди. Короли и королевы, чьи имена давно забыты.

Посреди зала возвышался массивный саркофаг из чёрного мрамора, покрытый руническими узорами. На крышке лежала статуя воина в доспехах, руки сложены на эфесе меча.

Воздух здесь был другим. Густым, холодным, пропитанным магией, что щекотала кожу, заставляла волоски на руках подниматься.

– Не смотри на них слишком долго, – тихо предупредила Элария, обходя саркофаг широкой дугой. – И не говори ничего. Мёртвые слышат слова. Могут ответить.

Я кивнула, не в силах оторвать от ниш взгляд.

Мы прошли половину зала в напряжённой тишине, когда магия Осени под моей кожей дёрнулась.

Резко. Болезненно.

Словно кто‑то ударил по невидимой струне, что связывала меня с землёй, с корнями, с древней силой.

Я споткнулась, задыхаясь.

– Кейт? – Элария обернулась. – Что случилось?

– Не знаю, – прошептала я, прижимая ладонь к груди. – Магия… она словно…

И тут я услышала шёпот.

Тихий, злой, полный древней ненависти.

«Кровь Осени.»

Воздух в крипте стал ещё холоднее. Я видела, как дыхание превращалось в пар, как иней начал покрывать стены.

«Мы чувствуем тебя, дитя Алого Двора.»

Голоса доносились отовсюду – из ниш, из саркофага, из самих стен.

«Ты нарушила наш покой. Осквернила своим дыханием священное место королей Лета.»

Свет магии Эларии замерцал, задрожал.

– Нет, – выдохнула командир, выхватывая меч. – Нет, нет, НЕТ. Кейт, за мной! СЕЙЧАС ЖЕ!

Она схватила меня за руку, дёрнула к выходу.

Но было поздно.

Из ниш поднялись фигуры.

Призрачные, полупрозрачные, светящиеся мертвенно‑бледным сиянием. Воины в древних доспехах, короли в истлевших коронах, королевы с пустыми глазницами. Они выплывали из камня, словно рыбы из воды, медленно, неотвратимо.