Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 146 (всего у книги 188 страниц)

Его ноздри раздулись – он вдохнул, глубже, с наслаждением.

Глаза потемнели – серебро стало стальным, зрачки расширились до черноты.

–Ты пахнешь... странно…

Он чувствует сквозь духи, сквозь магию. Отвлеки его. СЕЙЧАС. Иначе всё пропало.

И я сделала то, чего не планировала. То, от чего Изабелла предостерегала. То, чего боялась больше всего.

Я его поцеловала.

***

Мои губы отчаянно прижались к его, заставляя замолчать и перестать думать.

Он замер, совершенно неподвижный, и я подумала, что всё пропало. Но потом его грудь содрогнулась от смеха прямо мне в рот.

– Боги, – выдохнул он восхищённо. – Смелая девочка.

И мягко, игриво ответил на поцелуй. Язык скользнул, отступил, дразнил. Зубы легко, обещающе прикусили мою нижнюю губу. А потом что‑то сломалось.

Рука на бедре рванула меня к нему так резко, что воздух вышибло из лёгких. Вторая взметнулась к затылку, пальцы зарылись в волосы, разрушая укладку, и он поцеловал меня так, что мир перестал существовать.

Это был не поцелуй. Это была война.

Его рот завоёвывал мой – требовательно, беспощадно, кусая, посасывая, не оставляя мне выбора кроме как сдаться. Язык вторгся без разрешения, скользнул по зубам, по нёбу, сплёлся с моим, и я почувствовала вкус – вино сладкое и пряное, корица, что‑то тёмное и опасное, что заставило голову закружиться.

Я застонала – не хотела, клялась себе что не дам ему этого удовлетворения, но звук вырвался помимо воли.

Он ответил низким, первобытным рыком и поцелуй стал ещё глубже, ещё жаднее, словно он хотел поглотить меня целиком.

Его ладонь скользнула выше под платье, и пальцы коснулись кружева трусиков.

Боже, а фейри вообще носят бельё? Я дёрнулась – инстинктивно, панически, но тонкое кружево между нами, казалось, не имело для него никакого значения. Он не отстранился, под жадными взглядами гостей и придворных целовал меня так, словно я была его собственностью, его правом, его наградой за выигранную партию.

И мои руки – предательницы, изменницы – сами потянулись к его волосам, зарылись в рыжие пряди, мягкие как шёлк, и пальцы сжались, потянули так резко что он вскинулся.

Он прижал меня ближе, впился в меня всем телом так что я чувствовала каждый изгиб, каждую линию, каждую твёрдую мышцу. Грудь. Живот. И ниже – там, где ткань брюк натянулась до предела, едва сдерживая его возбуждение.

Твёрдость, горячая и требовательная, впилась в мой живот.

Жар между бёдер вскипел острый, почти болезненный.

–Алистор,–имя сорвалось с уст прежде чем я успела остановиться.

И это его сломало.

Поцелуй оборвался так резко, будто кто‑то разорвал невидимую нить, между нами. Он отшатнулся – на дюйм, не больше – и я увидела его глаза: серебро выгорело до белизны, зрачки расширились настолько что почти поглотили всё остальное, а дыхание – рваное, жёсткое – обжигало мои распухшие губы.

–Пошли, –голос был не его, чужой, хриплый как у человека что слишком долго молчал. – Сейчас. Или я возьму тебя здесь, на этом проклятом столе, при всех.

Его рука сжала мою так крепко что кости заныли, и он рванул меня за собой – не спросив, не дождавшись ответа – просто потащил, как добычу, как трофей.

Мир превратился в размытое пятно света и звука. Толпа расступалась, музыка тонула в шуме крови в ушах, лица мелькали как в дурном сне. Я едва успевала за ним – каблуки стучали по мрамору отчаянной дробью, спотыкалась, но он не замедлялся, не оборачивался, тянул вперёд с одержимостью охотника что учуял кровь.

Боковой коридор поглотил нас – узкий, тёмный, где свет светильников тонул в тенях, где эхо наших шагов звучало как приговор.

Первая дверь – он даже не посмотрел, что за ней – просто толкнул так что створки распахнулись с треском и ударились о стены.

Комната встретила нас темнотой и тишиной.

Лунный свет, проникающий сквозь высокое окно, рисовал серебряные полосы на полу, но остальное тонуло в чернильной мгле.

Он втолкнул меня внутрь – рывком, не церемонясь – дверь захлопнулась за нами, отрезая последние звуки празднества.

Мы остались одни.

Секунда тишины – тяжёлой, вибрирующей от невысказанного. Он смотрел сверху вниз – дыхание рваное, глаза горящие.

– Кто ты на самом деле?

– Загадка, – ответила я.

Его палец медленно обвёл контур моей маски.

– Загадка, – повторил он, пробуя слово на вкус, и палец скользнул к моим губам. – А знаешь, что я делаю с загадками? Разгадываю. Методично. Слой за слоем. – Ухмылка стала опасной, но глаза смеялись. – Сначала маска, потом платье, потом... – Пауза, полная обещаний. – Всё остальное.

Он знает. Он ЗНАЕТ.

Врёт. Проверяет. Играет.

– Я сказала. Восточные…

– О‑о‑о, – он втянул воздух носом – театрально, нарочито. – Что это? – Ещё вдох. – Под жасмином и магией... что‑то тёплое, живое. – Глаза вспыхнули азартом. – Ты не совсем фейри, да? – Улыбка стала восторженной. – Полукровка? Или совсем человек? – Наклонился, прошептал заговорщицки: – Не волнуйся. Я обожаю редкости. Коллекционирую их.

Сердце остановилось.

Иллюзия. Она слабеет.

Я попыталась отстраниться – он не дал, ладонь легла на горло – не сжимая, просто удерживая.

– Я чувствую, –произнёс он тихо, склонившись к моему уху. – Сквозь духи, сквозь магию. Ты пахнешь... иначе. Теплее, человечнее.

Чёрт!!

– Я не….

– И сердце, –перебил он, ладонь с горла скользнула ниже – к груди, прямо над сердцем. – Колотится слишком быстро, слишком громко. Фейри контролируют сердцебиение. Но ты... – Пальцы надавили, чувствуя удары. – Ты не контролируешь.

Беги!

Но куда? Он всё равно быстрее и сильнее.

Остаётся одно – отвлечь и действовать.

– Ты прав, –выдохнула я, подняла руку и коснулась его щеки. – Я не совсем фейри.

Его глаза расширились в них мелькнула секунда чистого торжества.

– Знал, – прошептал он, но не отстранился, не закричал. Просто смотрел – заворожённо, жадно. – Полукровка?

– Что‑то вроде того, – я провела пальцами по его скуле, к устам. Его дыхание оборвалось. – Но это неважно. Важно то...

Я потянула его к себе – за волосы, жёстко – и поцеловала снова.

На этот раз иначе.

Джаспер, прости.

Медленно, глубоко, я исследовала его рот языком – так, как Джаспер когда‑то учил меня в саду Ордена, украдкой, под старой ивой. Запретные поцелуи, сладкие и невинные, когда он шептал «вот так, медленнее, чувствуй меня».

Но это был не он.

Это был монстр, что держал его в плену.

И мне было отвратительно – от того, как мой язык скользил по его зубам, как я посасывала и покусывала его нижнюю губу, используя каждый урок, каждое воспоминание о единственном человеке, которого любила.

Застонав низко, надломлено, он подхватил меня за талию и поднял.

Ноги обвились вокруг его бёдер инстинктивно. Спина прижалась к холодной стене.

Его твёрдость впилась прямо между моих ног через тонкие трусики, через ткань его брюк, и это словно оборвало последние нити его контроля.

Он набросился – рот нашёл мой, жадный, беспощадный. Это была битва, где он завоёвывал, а я... Проклятье, я сдавалась.

Его руки были везде. Пальцы впились в голую кожу, оставляя отметины. Вторая нашла грудь, сжала через шёлк так что я вскрикнула, а он проглотил звук, большой палец провёл по затвердевшему соску – медленно, издевательски, пока я не задрожала сильнее.

– Боги, – он оторвался от моих губ ровно настолько, чтобы прошипеть эти слова мне в шею, зубы скользнули по коже, оставляя красные следы, метя меня, – ты сведёшь меня с ума, женщина. Совсем с ума. До самого дна.

Его ладонь между моих бёдер переместилась к краю белья.

Сейчас.

А моя рука нырнула в лиф, выхватила крохотный шприц, сорвала колпачок и вонзила иглу ему в шею – всё за одну секунду, не дав себе времени передумать.

Толчок поршня.

Яд влился в кровь.

Секунда абсолютной тишины.

Я сделала это. Боги, я действительно это сделала.

Замерев, он смотрел на меня – дымчатые глаза расширились, показывая шок и чистое изумление, словно не верил, что это происходит на самом деле.

Его рука медленно поднялась к шее, пальцы нащупали шприц, вытащили. Он поднёс его к лицу, рассматривая пустой цилиндр, каплю крови на игле.

– Серьёзно? Прямо когда я был готов сделать тебе лучшее в твоей жизни... – Слова захлебнулись в смехе. – Жестоко, красавица. Жестоко и изысканно.

Он неловко рухнул на пол, попытался опереться на руку, но мышцы уже не слушались.

– Нирнрут с лунным маком. Профессионально. – Взгляд восхищённый сквозь расползающийся паралич. – Кто ты, красавица? Орден? Наёмница? – Усмешка. – Или просто девушка, которая очень плохо переносит комплименты?

Он качнулся, но всё ещё улыбался – даже падая, даже умирая, он не мог удержаться от колкости.

– Знаешь... обычно... когда я довожу женщину до дрожи... – Тяжелый вдох. – ...она не пытается меня убить.  И это... освежает.

Глава 2

Подземелье Цитадели пахло сыростью и старой кровью.

Той, что высыхала веками, впитываясь в камень, становясь частью стен. Что оставляла после себя ржавый привкус в воздухе – металлический и горький, как медяки на языке. Я чувствовала его каждый раз, когда вдыхала глубоко, до самого дна лёгких, и каждый раз давилась.

Холод поднимался от каменного пола, пробирался сквозь тонкую подошву сапог, заползал выше – к лодыжкам, коленям, до самых бёдер. Я сжимала кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони, оставляют полумесяцы боли. Хорошо. Боль отрезвляла. Напоминала: ты здесь, ты жива, ты сделала это.

Ты поймала его.

Я стояла перед железной клеткой, украшенной рунами, что светились тусклым синим светом, и смотрела на Короля.

На Алистора.

На Лиса.

На монстра в обличии прекрасного существа.

Он лежал на полу, спиной к холодной стене, руки раскинуты в стороны, запястья скованы цепями. Железные звенья – толстые, как палец, – змеились от металлических браслетов к кольцам, вмурованных в камень. Каждое звено покрыто рунами: антимагическими, древними, теми, что вытягивали силу из фейри, как пиявки кровь.

Я знала. Практиковала на пленных низших фейри, которых привозили охотники.

Но никогда не думала, что увижу Короля в этих цепях.

Его белая рубашка – теперь местами порванная и с пятнами грязи была расстёгнута почти до самого низа. Грудь поднималась и опускалась неровно: яд всё ещё действовал. Нирнрут с лунным маком. Смесь, что блокирует магию и замедляет сердце, мышцы, лёгкие.

Пальцы дрожали мелко и хаотично. Веки трепетали, под ними двигались глазные яблоки. Сон? Или борьба с ядом?

Без разницы.

Главное – он здесь. Беспомощный. Мой.

И сейчас – прямо сейчас – он скажет мне, где Джаспер.

Или я заставлю.

Рядом, чуть позади, я слышала дыхание Изабеллы – ровное, контролируемое, дыхание воина, привычного к подземельям и пленникам. Она стояла неподвижно, руки скрещены на груди, взгляд прикован к клетке. Напряжение исходило от неё волнами.

Она впечатлена.

Слышала это в её голосе час назад, когда она впервые увидела его в клетке – после того, как портальный камень выбросил нас обоих в холодное подземелье Цитадели.

«Ты правда сделала это, Лин. Одна поймала Короля».

Гордость, уважение. Что‑то ещё – зависть?

Не важно.

Важно только одно. Джаспер.

– Он правда такой красивый, – прошептала Ария справа от меня. Голос тонкий, полный детского восторга и страха одновременно.

Я скосила взгляд.

Десятилетняя девочка стояла на цыпочках, вцепившись пальцами в прутья клетки. Светлые кудри растрепались, выбились из косы. Веснушки на носу. Огромные карие глаза – распахнутые, блестящие – не отрывались от спящего монстра.

– Как принц из сказки, – продолжала она шёпотом, будто боялась разбудить. – Который спит и ждёт поцелуя...

– Он не принц, – голос Изабеллы резкий, жёсткий, как удар кнутом. – Он фейри, монстр, хищник.

Ария вздрогнула, но взгляд не отвела.

– Но такой красивый...

– Красота – их оружие, – сказала я тихо, но твёрдо. Слова Марен, повторённые тысячу раз на уроках. – Они используют её как приманку. Заманивают, очаровывают, а потом убивают.

Моя рука легла на плечо Арии мягко, но властно.

– Никогда этого не забывай.

Она послушно кивнула. Но её взгляд возвращался к нему снова и снова. Будто притягивало магнитом.

Я понимала. Это древнее, звериное притяжение, что живёт в крови. Магнетизм, против которого бессильна логика. Желание подойти ближе, протянуть руку, коснуться, проверить – реален ли он вообще, или это наваждение, порождённое моим измученным разумом.

Феромоны, магия, проклятие фейри‑крови, что заставляла смертных терять голову и идти на верную смерть с улыбкой на губах.

Я сжала челюсти так сильно, что зубы заныли.

Нет, это было не притяжение. Это была ненависть – чистая, выжигающая изнутри, праведная ненависть, что жила во мне с того дня, как я потеряла всё.

Он был фейри. Они убили мою семью, стёрли с лица земли всех, кого я любила. Они забрали Джаспера – единственное, что у меня осталось. Они были чумой этого мира, прекрасной снаружи и смертельной до самой гнилой сердцевины.

И этот – Король Света, Трикстер, Лис – был самым опасным из всех.

Я сделала шаг к клетке. Сапог стукнул о каменный пол – звук получился гулким, отразился от сводов подземелья, вернулся искажённым эхом.

Его веки дрогнули.

Я замерла на полушаге, затаила дыхание.

Тишина растянулась тягучая, липкая, наполненная только монотонным звуком капающей воды где‑то в дальнем углу. Кап. Кап. Кап. Что отдавалась в висках и сводила с ума своей размеренностью.

Потом он вдохнул.

Глубоко, рвано – будто утопающий, что только сейчас вынырнул на поверхность и жадно ловит воздух. Грудь расширилась под грязной рубашкой, рёбра проступили чётким рельефом, мускулы напряглись и глаза открылись.

Медленно, с той ленивой грацией, что говорила: у него есть всё время мира, спешить некуда, мир может подождать.

Серебро.

Расплавленное, текучее, пылающее во мраке подземелья как два осколка луны, упавших на землю и забывших дорогу обратно на небо.

Они уставились прямо на меня.

И он улыбнулся.

***

Мир сузился до этой хищной улыбки.

Всё ещё припухшие губы от моих поцелуев изогнулись, обнажая белые зубы. Не клыки. Фейри Высших Дворов не имели клыков, но я знала – они могли быть не менее смертельными.

– Ну здравствуй снова, красавица, – голос низкий, хриплый от остатков яда в крови, но всё ещё сохранивший ту бархатную текстуру, что скользила по коже. – Какой чудесный сюрприз – проснуться и увидеть твоё лицо.

Долгая пауза. Его острый взгляд скользнул по мне медленно, методично, откровенно оценивающе – словно он изучал добычу или произведение искусства. Задержался на кожаном корсете, обтягивающем грудь. Спустился к поясу, где блеснули рукояти кинжалов. Поднялся обратно к лицу, к волосам, убранным в тугую косу.

Губы изогнулись шире.

– О, – протянул он с той интонацией, что обещала неприятности. – Сменила наряд. Жаль, конечно – чёрное платье было восхитительно. Но это... – он тихо присвистнул, почти восхищённо, – ...это возбуждает даже больше, если честно.

Жар мгновенно вспыхнул на щеках.

– Заткнись.

– Кожа, оружие, волосы убранные для боя, – продолжал он, игнорируя мой приказ. – Валькирия, готовящаяся к войне. Или богиня возмездия, пришедшая покарать грешника. – Серебряные глаза сверкнули весельем. – Должен признать, красавица – ты знаешь, как себя подать. Соблазнительница на балу, воительница в подземелье. Какую версию тебя увижу в следующий раз?

– Ту, что перережет тебе горло, если не заткнёшься.

Он довольно засмеялся, небрежно сдув с глаз рыжую прядь.

– Вот эту версию я уже люблю больше всех. Хотя предпочёл бы другие обстоятельства. Без цепей. И желательно без... – он покосился на Изабеллу и Арию, – ...зрителей.

Ария испуганно взвизгнула и спряталась за Изабеллу.

Подруга не дрогнула. Её рука легла на рукоять клинка.

– Молчи, тварь.

– Тварь. – Он попробовал слово на вкус, покачал головой. – Грубовато, хотя, учитывая обстоятельства... – взгляд вернулся ко мне, – ...после того как эта прекрасная леди отравила, соблазнила и притащила меня сюда – думаю, заслужил звание твари.

Я с силой ударила по железным прутьям.

– Заткнись, – голос вышел ровнее, чем я ожидала.

– Или что? – Бровь насмешливо взметнулась вверх. – Ты снова меня отравишь?

Он дёрнул запястьями. Цепи протестующе звякнули, железные браслеты впились в кожу глубже, оставляя красные ожоги.

– Увы, уже в клетке. Хуже некуда, дорогая.

Его взгляд скользнул по подземелью – оценивающе, любопытно, словно он был в музее, а не в тюрьме.

– Хотя должен признать – атмосфера превосходная. Сырость, плесень, запах старой крови. – Он вдохнул глубоко, театрально. – Романтично. Ты точно знаешь, как произвести впечатление на мужчину.

Я не ответила.

Не могла.

Потому что он был прав. Куда ещё хуже? И это бесило сильнее всего.

Он не боялся. Даже сейчас. Даже здесь. Будто это была игра. Очередная забава для бессмертного, что видел всё и перестал удивлялся.

Его взгляд вернулся к Арии.

– А ты кто, маленькая? – голос потеплел, стал нежнее. – Новый охотник в обучении?

Ария выглянула из‑за Изабеллы – осторожно, как мышь из норы.

– А‑Ария, – прошептала она.

– Ария. – Он попробовал имя, кивнул с одобрением. – Красиво. Как песня. – Ухмылка стала мягче, почти отеческой. – Скажи, Ария, ты тоже охотишься на королей? Или только наблюдаешь?

Она покраснела от корней волос до шеи.

– Я... я учусь... когда вырасту... тоже буду...

– Не разговаривай с ним! – рявкнула Изабелла, дёрнула Арию за плечо и притянула к себе. – Фейри лгут, манипулируют. Он пытается очаровать тебя.

Лис засмеялся – искренне, громко, звук отразился от стен, заполнил подземелье.

– Умная наставница. – Он кивнул Изабелле с показным уважением. – Учит правильным вещам. Не доверять фейри. Особенно таким, как я.

Его острый, пронзающий взгляд скользнул обратно ко мне.

– Жаль, твоя ученица не послушалась. – Пауза. – Иначе я бы не был здесь. А она... – взгляд потемнел, голос понизился, – ...не узнала бы, каково это – целовать Короля.

Сердце пропустило удар.

Я сделала шаг вперёд – резко, не контролируя – руки схватились за прутья клетки. Железо обожгло ладони холодом.

– Заткни! Свой! Рот! – каждое слово через зубы, сквозь ярость, что вскипала в груди, поднималась к горлу, грозила взорваться криком.

– О. – Он сел – с трудом, мышцы дрожали от яда, но он справился. – Вот она, настоящая фурия. Определённо эта версия мне нравится больше.

Моя рука сжалась на прутьях сильнее.

– Это была не я, – голос дрожал, но я продолжала. – На балу. Это была роль. Всего лишь план, чтобы тебя поймать.

– План. – Он повторил слово неторопливо, задумчиво. – Интересный план. Значит, поцелуи – тоже план?

Жар взорвался на лице. Изабелле я не рассказывала всего. Не говорила о том, как его губы двигались по моим. Как я застонала, когда его рука скользнула по бедру. Как на мгновение – один проклятый миг – я забыла, что это план.

Сейчас стыд жёг сильнее любого огня.

– Да.

– А стон, – он продолжал, голос стал ниже, интимнее, – когда моё тело вжималось в твоё – тоже план?

Я не ответила. Не могла. Горло сжалось.

Он победно усмехнулся.

– Так и думал. – Откинулся на стену, устроился поудобнее, словно был дома. – Знаешь, что самое забавное, красавица? Ты можешь врать себе сколько угодно. Но твоё тело... – взгляд скользнул вниз, к моим губам, шее, груди, – ...не умеет лгать. Ты слишком молода и неопытна. Не удивлюсь, если ты ещё и девственница.

– Хватит! – Изабелла шагнула вперёд. – Молчи, пока не стало хуже.

Лис перевёл взгляд на неё лениво, без интереса.

– Хуже? – Бровь вверх. – Дорогая, я в железной клетке с антимагическими рунами, отравленный, в цепях. Повторюсь, что может быть хуже?

– Пытки, – ответила она холодно. – Орден знает много способов заставить фейри говорить.

Повисла долгая и тяжёлая тишина. Потом Лис рассмеялся.

– Пытки! Боги, вы серьёзно?

Его смех стих, но ухмылка осталась.

– Милая моя охотница, – он посмотрел на Изабеллу, потом на меня, – я прожил триста лет. Воевал с Королями. Выживал в подземельях Дикого Двора. Меня пытали так, что ваше воображение даже не дотянется до этих методов.

Пауза. Взгляд потемнел.

– Поэтому поверь мне – ваши пытки будут как... – он задумался, подбирая слово, – ...щекотка. Неприятная, но терпимая.

Изабелла сжала кулаки. Челюсть напряглась.

– Тогда будем пытать, пока не станет нетерпимо.

Лис закатил глаза.

– Дерзкая. Мне нравится. – Он одобрительно кивнул. – Но есть проблема. – Он поднял руки – насколько позволяли цепи – и показал на браслеты на запястьях. – Эти штуки блокируют мою магию. Делают меня слабее, медлительнее, но всё ещё не человеком.

Его глаза вспыхнули – серебро стало ярче, холоднее.

– Я всё ещё фейри. Высший фейри. Король. И у меня – толерантность к боли, которую ваш разум не способен понять.

Он наклонился вперёд, и цепи натянулись до предела.

– Поэтому пытайте сколько хотите. Режьте, жгите, ломайте кости. – Улыбка стала жестокой. – Я не скажу ни слова. Только буду смеяться.

Тишина.

Абсолютная.

Даже капающая вода замолчала.

Потом Ария – тихо, дрожаще – прошептала:

– Он... он страшный...

Да.

Да, он был страшным. Даже в клетке. Даже отравленный. Даже связанный. Он был самым опасным существом, что я когда‑либо встречала.

И я поймала его. Послушница Ордена Железного Креста. Я поймала Короля Света. И теперь мне нужно было заставить его говорить – любой ценой.

Я разжала руки, отпустила прутья, шагнула назад – один шаг, два.

Подняла подбородок. Встретила его взгляд.

– Тогда не будем тратить время на пытки, – голос ровный, холодный. – Скажи мне одно. Только одно. И я отпущу тебя.

Его глаза сузились.

– Отпустишь? – недоверие в голосе. – Просто так?

– Просто так.

Пауза.

– Что ты хочешь знать?

Я сделала глубокий вдох. Воздух обжёг горло.

– Джаспер. – Имя вырвалось – грубо и отчаянно. – Где ты его держишь?

Лис наклонил голову.

– Джаспер, – он повторил имя медленно. – Интересно. Это кто? Брат? Возлюбленный?

Пауза. Он всмотрелся в моё лицо – внимательно, читая каждую эмоцию.

– А‑а... возлюбленный. – Усмешка расползлась шире. – Конечно. Всегда возлюбленный. Ради них мы идём на безумства, которые здравый рассудок назвал бы самоубийством. Забавно, как любовь превращает даже умных людей в отчаянных глупцов.

– Отвечай! – выкрикнула я. – Где он?!

Лис откинулся на стену.

– Понятия не имею, красавица.

Мир качнулся.

– Что?

– Не имею, – повторил он спокойно. – Понятия. Джаспер – распространённое имя. Тысячи людей так зовут. Как я могу знать, где конкретно твой?

– Ты... – горло сжалось. – Ты врёшь.

– Почему я должен врать? – Бровь вверх. – Ты поймала меня, я в клетке. Какой мне смысл сейчас лгать?

– Потому что ты фейри! – лицо исказилось от гнева. – Вы все лжёте!

Он вздохнул – долго, с той театральностью, что говорила о многовековой усталости от глупости смертных.

– Стереотипы, – пробормотал он почти с сожалением. – Как утомительно.

Что‑то окончательно и безвозвратно сломалось внутри меня.

Ярость взорвалась белым пламенем, выжгла остатки здравомыслия, залила мир красной пеленой.

Моя рука метнулась за спину, нащупала холодную рукоять, спрятанную на поясе в кобуре. Выхватила пистолет – тяжёлый, надёжный, заряженный железными пулями.

Изабелла ахнула.

– Лин, нет!

Я навела на него ствол – на его ногу, чуть выше колена, где пуля причинит боль, но не убьёт.

– Хватит игр, – голос вышел чужим, низким, полным такой ярости, что даже я сама испугалась. – ХВАТИТ твоих насмешек, твоих загадок, твоей проклятой лжи!

Лис посмотрел на пистолет, потом на меня. Серебряные глаза расширились.

– О, – протянул он почти с восхищением. – Оружие смертных. Интересный выбор.

– Заткнись! – палец лёг на спусковой крючок, начал давить. – Ты скажешь мне правду! Где он! ГДЕ ДЖАСПЕР?!

Ствол дрожал в руках, но прицел был наведён точно.

– Последний шанс, фейри. Говори, или я начну стрелять. Сначала нога, потом рука, потом...

– Лин! – Изабелла шагнула вперёд, но я развернулась к ней, не опуская оружие.

– НЕ ПОДХОДИ!

Она замерла, руки примирительно подняты.

– Успокойся. Пожалуйста. Это не...

– Он лжёт! – крик эхом отразился от стен. – Он ЗНАЕТ! Должен знать! Марк видел его! Это был он!

Я развернулась обратно к Лису, палец сильнее надавил на спуск.

Ещё дюйм – и пуля вылетит.

– Говори, или, клянусь всеми богами, я...

Дверь подземелья распахнулась – металл ударился о камень с таким грохотом, что Ария закричала.

Я замерла, пистолет всё ещё нацелен на Лиса, палец на курке.

Обернулась.

В дверном проёме стоял Гроссмейстер Дрейк.

Лицо каменное. Глаза – карие, холодные – впились в меня. В пистолет в моих руках.

– АДЕЛИН! – рёв обрушился громом. – ОПУСТИ ОРУЖИЕ! НЕМЕДЛЕННО!

***

Гроссмейстер Дрейк.

Высокий – почти два метра чистого роста. Широкоплечий, с военной выправкой, что читалась в каждом движении, в том, как он держал голову, как сжимал кулаки. Пятьдесят лет, но выглядел моложе – короткие седые волосы, лицо, изрезанное шрамами (каждый рассказывал историю битвы, что он выиграл), карие глаза смотрели из‑под тяжёлых бровей.

Двадцать лет он возглавлял Орден Железного Креста. Легенда среди охотников. Герой, спасший сотни людей от фейри‑работорговцев. Тот, чьё одобрение я жаждала больше воздуха.

И сейчас он смотрел на меня так, будто я была худшим разочарованием в его жизни.

Он вошёл неторопливо, тяжёлые шаги отдавались в камне, в моих костях. За ним двое охотников – вооружённые, настороженные, руки покоились на рукоятях мечей.

Воздух в подземелье сгустился, стал плотнее, тяжелее, будто само его присутствие высасывало кислород.

Изабелла резко выпрямилась, рука взлетела к сердцу в приветствии, голова склонилась.

– Гроссмейстер.

Ария попыталась повторить, но руки дрожали так сильно, что приветствие вышло кривым.

Я приросла к месту. Ноги не слушались, превратились в чужие, ватные придатки. Просто смотрела, как он приближается – неумолимо, как надвигающаяся буря, которую нельзя остановить или пережить.

Его взгляд скользнул по клетке, по Лису (который наблюдал за всем с любопытством хищника, увидевшего нечто интересное), потом опустился на меня.

Замер.

Холод в этих глазах обжёг сильнее любого огня.

Не гордости, не восхищения, не облегчения, что я жива.

Ярость.

Праведная, ледяная, абсолютная.

Желудок сжался болезненным комком. Горло перехватило так, что вдох застрял на полпути.

Нет, это неправильно, это всё неправильно.

Я поймала Короля Света. Сделала невозможное. То, о чём другие охотники только мечтали.

Почему он смотрит на меня так, будто я совершила преступление?

Дрейк остановился передо мной – огромный, отбрасывающий тень, что накрыла меня с головой и похоронила в темноте.

Молчание растянулось между нами – тягучее, удушающее, наполненное чем‑то страшным, чего я ещё не понимала, но уже чувствовала кожей.

Я ждала. Сердце колотилось так яростно, что заглушало звук капающей воды, дыхание Арии – всё.

Скажи что‑то, похвали, признай, что я справилась.

Дрейк глубоко вздохнул – медленно, устало, как человек, смотрящий на руины того, что когда‑то было прекрасным зданием. Потом обернулся к клетке, посмотрел на Лиса – изучающе, оценивающе, словно пытался решить сложную задачу.

Снова на меня.

И я увидела приговор в его глазах раньше, чем он открыл рот.

– Гроссмейстер, – слово вырвалось хрипло. Я опустила пистолет. – Я выполнила задание, поймала Короля Света. Одна.

Голос предательски дрожал, но я продолжала, цеплялась за каждое слово, как за спасательный круг.

– Теперь... прошу вас... – глубокий вдох обжёг лёгкие, – ...скажите ему вернуть Джаспера.

Тишина упала тяжёлой завесой.

Дрейк смотрел на меня немигающим взглядом, что пригвоздил к месту острее любого клинка. Потом его рука взметнулась вверх – быстрым, отработанным движением.

УДАР.

Мир взорвался болью.

Ладонь врезалась в щеку с глухим хлопком. Голова дёрнулась в сторону так резко, что в шее что‑то хрустнуло. Во рту взорвался металлический вкус.

Равновесие рухнуло.

Я тяжело и неловко упала, как подрубленное дерево. Колени ударились о камень с глухим звуком. Ладони проскользили по влажному от сырости полу, оставив красные полосы. Пистолет отлетел в сторону.

Щека пылала огнём. В ушах звенело высокой нотой. Слёзы хлынули непроизвольно – от боли, от шока, от абсолютного непонимания происходящего.

Он ударил меня?

Гроссмейстер Дрейк. Герой, тот, кого я уважала больше всех, меня ударил.

– ЛИН! – звонкий крик Арии прорезал тишину.

Изабелла шагнула вперёд инстинктивно, рука потянулась к кинжалу (защитить? остановить?), но Дрейк поднял руку – один жест, властный и окончательный.

Стоп.

Она замерла как вкопанная, рука застыла на рукояти.

Я сидела на холодном полу, прижимая ладонь к пылающей щеке, и пыталась понять, что произошло. Мысли путались, не складывались в связную цепочку.

Я поймала Короля Света, рисковала жизнью, сделала то, что считалось невозможным.

За что?

Дрейк нависал надо мной – огромный, каменный, лицо искажено яростью, которую он даже не пытался скрыть.

– Ты выжила из ума? – голос был низким, жёстким, как удар молота по наковальне.

Я не ответила. Не могла – горло сжалось так сильно, что даже вдох давался с трудом.

– ОТВЕЧАЙ, КОГДА ТЕБЯ СПРАШИВАЮТ! – рявкнул он, голос обрушился громом.

Всё тело вздрогнуло.

– Я... думала... – слова не складывались, застревали на языке. – Мы можем обменять его... на Джаспера...

Дрейк рассмеялся – коротким, резким звуком без капли юмора.

– Обменять? – Он медленно покачал головой, лицо исказилось в гримасе отвращения. – Боже всемогущий. Ты правда настолько глупа?

Слово впилось больнее пощёчины, глубже, оставляя раны, что будут болеть долго.

Глупа.

– Мы не воюем с Королями, Аделин! – Он шагнул ближе. Я инстинктивно попыталась отползти, но спина уперлась в холодный камень стены. – Мы охотимся на работорговцев! На тех, кто нарушает Пакт между мирами! Кто крадёт людей из нашего мира, продаёт в рабство! На низших фейри, что пересекают границу без разрешения! На тех, что творят мерзости в тени! На отродий, что пьют человеческую кровь и воруют детей!

Он навис надо мной, голос стал жёстче.

– Но мы НЕ нападаем на Королей Высших Дворов! Не развязываем войны, что уничтожат нас всех!

– Но он нарушил Пакт! – слова вырвались отчаянным криком. – Марк видел! Он сказал, что Король Света напал на них! Забрал Джаспера!

– Домыслы перепуганного мальчишки! – оборвал Дрейк резко. – Свидетельство того, кто сбежал с поля боя, бросив товарищей!

– Марк не врал! – Горячие слёзы окрасили щёки. – Он видел его! Рыжие волосы! Белую мантию! Корону, что светилась как звезда!

– И ДАЖЕ ЕСЛИ ЭТО ПРАВДА! – рёв заполнил подземелье, отразился от стен стократным эхом. – Даже если Король правда забрал Джаспера в бою – это ничего, НИЧЕГО не меняет!

– Как ничего?! – Я попыталась встать, вцепилась в стену, подтянулась, но ноги подкосились снова. – Джаспер в плену! Мы должны его спасти!

– МЫ НЕ ДОЛЖНЫ! – Голос обрушился лавиной. – По протоколу Ордена – если охотника взяли в плен во время боя, он считается павшим! Мёртвым! Мы не рискуем жизнями других, чтобы вернуть одного!