Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 89 (всего у книги 188 страниц)

Специально очистили от меня? Каким‑то магическим оповещением?

Я горько усмехнулась."Лианан ши идёт. Освободите коридоры. Не приближайтесь."

Стражи проводили меня в новые покои, на три этажа выше предыдущих, с огромной спальней, гардеробной размером с мою квартиру в Дублине, и балконом с видом на лес.

И с дверью, соединяющей мои покои с соседними. С королевскими покоями.

Охренеть.

– Миледи, – произнёс старший стражник уважительно, – Его Величество приказал удвоить охрану. Мы будем у дверей круглосуточно. Если понадобится что‑то...

– Всё понятно, спасибо, – устало кивнула я.

Они ушли, а я осталась одна.

В покоях, соединённых с комнатами короля фейри, который теперь был связан со мной проклятой связью.

Короля, сила которого была для меня как наркотик.

Короля, голос которого обещал вещи, от которых колени становились ватными.

Я подошла к зеркалу, глядя на своё отражение.

Чёрные волосы растрепались. Сизо‑голубые глаза горели слишком ярко. Щёки пылали.

Где‑то за соединяющей дверью раздался звук – шаги, хлопок закрывшейся двери, тихое проклятие на древнем языке фейри.

Рован.

Золотое внутри встрепенулось, потянулось к нему через стену.

Близко. Наш. Хотим.

Я стиснула зубы, сжимая запястье до боли.

Контроль. Мне нужен контроль.

***

Я не спала.

Не могла.

Лежала в огромной постели под шелковыми простынями цвета осенних листьев, уставившись в потолок, где в полумраке мерцали резные узоры – переплетенные ветви, листья, руны, которые тускло светились золотом.

За стеной было тихо. Слишком тихо.

Но я чувствовала его.

Присутствие. Жар. Близость, которая давила на грудь, въедалась под кожу, шептала о вещах, которые я отчаянно пыталась игнорировать.

Золотое внутри потягивалось – сонное, сытое, довольное. Оно выпило силу того придворного мага, и теперь дремало, свернувшись клубком где‑то под сердцем. Но даже во сне оно чувствовало Рована за стеной. Тянулось. Мурлыкало.

Близко. Наш. Скоро возьмем.

– Заткнись, – прошипела я в пустоту.

Золотое не заткнулось. Только довольно хихикнуло.

Я села, откинув одеяло. Ноги коснулись холодного пола – приятный контраст с жаром, пылающим внутри. Подошла к балкону, распахнула тяжелые стеклянные двери.

Ночной воздух ударил в лицо – прохладный, пахнущий яблоками, корицей и чем‑то дымным. Я вышла на балкон, босиком ступая по каменным плитам, и прислонилась к резным перилам.

Вид захватывал дух.

Лес раскинулся внизу – бескрайний, величественный, залитый светом трех лун. Деревья светились изнутри – стволы пульсировали мягким золотым и багряным сиянием, листья переливались всеми оттенками огня. Где‑то между ветвями мелькали огоньки – маленькие, танцующие, как блуждающие огни.

Или фейри. Малые фейри, которые танцуют по ночам.

Река петляла серебристой лентой вдали, отражая лунный свет. Горы возвышались на горизонте – темные силуэты на фоне звездного неба.

Красиво.

Так чертовски красиво, что больно смотреть.

И так чертовски чуждо.

Это не мой мир. Не мое место. Я здесь чужая. Смертная среди бессмертных. Хищник, о котором я даже не знала.

Лианан ши.

Слова звучали в голове, как приговор. Как проклятие. Как клеймо.

Я навредила тому магу. Ну, почти. Пила его силу, пока не разорвали связь.

А если бы не разорвали?

Золотое ответило – мягко, почти ласково:

Тогда бы взяли всё. До последней капли. Он был вкусный. Сильный. Мог бы продержаться дольше.

Желудок скрутило от отвращения. К золотому. К себе.

– Я не монстр, – прошептала я в ночь.

Золотое хихикнуло.

Ещё нет. Но станешь. Все становятся. Когда голод становится сильнее.

– Нет.

Да.

– Я найду способ избавиться от тебя, – пообещала я, сжимая перила до боли. – Разорву эту проклятую связь. Вернусь домой. Стану обычной. Человеком.

Пауза.

Потом золотое произнесло – тихо, почти жалостливо:

Ты никогда не была человеком, Мейв. Просто не знала об этом.

Слова ударили больнее пощечины.

Потому что это была правда.

Я всегда была... другой. Холодной. Отстраненной. Не чувствующей то, что должна была чувствовать. Эндрю называл меня «ледяной королевой». Коллеги – «бизнес‑акулой без сердца». Друзья... у меня не было друзей. Были знакомые. Контакты. Люди, с которыми выгодно поддерживать связь.

Но никого близкого. Никого, кто бы знал меня настоящую. Потому что я сама себя не знала. А теперь знаю. И это... хуже.

Воздух за спиной изменился. Потеплел, сгустился. Наполнился запахом корицы и дыма.

Золотое внутри взвыло, рванулось вперед – жадно, требовательно.

ОН. ЗДЕСЬ. НАШ.

Я замерла, сжимая перила так сильно, что костяшки побелели. Не оборачиваясь. Не желая оборачиваться.

Потому что если обернусь – увижу его. А если увижу...

Молчание растянулось тяжелое и давящее. Наполненное тем, о чем ни один из нас не решался сказать вслух.

Потом – тихий звук. Шаг. Еще один.

Он вышел на балкон.

Я чувствовала его взгляд на себе. Жгучий. Тяжелый. Скользящий по обнаженным плечам, спине, ногам, которые виднелись из‑под короткой ночной рубашки.

Изучающий. Голодный.

Золотое мурлыкало, тянулось к нему через пространство – невидимыми нитями, жаждущими прикосновения.

Я медленно обернулась.

И сердце пропустило удар.

Рован стоял в дверном проеме – босиком, в одних мягких штанах, сидящих на бедрах слишком низко. Торс обнажен – резной пресс, широкие плечи, руки, где мышцы перекатывались под кожей даже в покое. Волосы растрепаны, падают на лицо медными прядями.

А на груди, животе, руках – руны. Светящиеся тускло золотом и багрянцем, пульсирующие в такт сердцебиению.

Но хуже всего были глаза – полные голода, который заставлял все внутри сжаться и расплавиться одновременно, и еще – осуждения, гнева, обвинения.

Ты сделала это со мной. Ты пометила меня. Обрекла.

А под всем этим – боль, сырая, невыносимая.

И я все равно хочу тебя. Даже зная, что ты убьешь меня.

Мы смотрели друг на друга через балкон. Лунный свет окутывал его серебром, делая почти неземным – фейри, богом, чем‑то слишком прекрасным для этого мира.

Я вскинула подбородок. Скрестила руки на груди – защитный жест, барьер между нами.

И посмотрела на него взглядом, который говорил громче слов:

Ты сам виноват. Нечего было в Самайн меня трогать. Вам, мужикам, лишь бы потыкать – а потом разгребай последствия.

Что‑то мелькнуло в его глазах. Гнев? Боль? Признание?

Челюсти сжались. Ноздри раздулись. Руки сжались в кулаки – так сильно, что я увидела, как побелели костяшки даже в лунном свете.

Он сделал шаг назад. Потом еще один.

Золотое внутри завыло от протеста, рвалось вперед, царапалось, требовало остановить его, притянуть, взять.

Но я стояла неподвижно. Руки скрещены на груди. Подбородок задран. Взгляд холодный.

Рован замер, последний раз окинул меня печальным взглядом, потом развернулся и ушел.

Дверь закрылась за ним – тихо, почти беззвучно.

Но эхо разнеслось по моим костям.

Я осталась одна на балконе. Под тремя лунами. С жаром между ног и холодом в груди.

И с проклятием, которое пожирало изнутри нас обоих.

***

Утро пришло с мягким стуком в дверь.

Я открыла глаза – красные от бессонной ночи, тяжелые, словно их посыпали песком. Тело ныло. Голова раскалывалась. А между ног все еще пульсировало предательское, постыдное тепло – воспоминание о его голосе, его дыхании на моей шее, его пальцах, которые почти...

Я зажмурилась, прогоняя образы.

– Миледи? – донесся тихий голос снаружи. – Можно войти?

Я села, натягивая одеяло до подбородка. Шелковая ткань была прохладной против разгоряченной кожи.

– Да.

Дверь открылась, впуская утренний свет – золотистый, теплый, пахнущий осенней листвой и дымом очагов.

Девушка вошла – та самая служанка с оленьими рогами, которая помогала мне вчера. В руках она несла поднос с едой – виноград, яблоки цвета заката, хлеб с маслом, кувшин с чем‑то дымящимся, от чего пахло корицей и медом.

Мой желудок предательски заурчал.

– Доброе утро, миледи, – произнесла она, не поднимая глаз. Голос был мягким, почти робким. – Его Величество приказал принести вам завтрак. И... – Она запнулась, пальцы нервно сжали край подноса. – И вот это.

Она поставила поднос на столик у кровати и достала из кармана фартука небольшую коробочку – деревянную, резную, покрытую рунами, которые переливались в утреннем свете бронзой и золотом.

Я нахмурилась, глядя на коробку.

– Что это?

– Перчатки, миледи, – ответила девушка тихо, все еще не поднимая взгляд. – Его Величество приказал, чтобы вы носили их постоянно. Для... безопасности.

Её пальцы дрожали, когда она открывала коробочку.

Внутри, на подушке из темно‑красного бархата, лежали перчатки – тонкие, из черной кожи, настолько мягкой, что она казалась живой. По костяшкам пальцев вились серебряные руны – изящные, хищные. По запястьям шла тонкая вышивка золотыми нитями – осенние листья, переплетенные с шипами.

Красивые.

Смертельные.

Золотая клетка из мягкой кожи.

Я взяла одну перчатку, рассматривая. Кожа была теплой под пальцами, почти живой. Руны светились тускло – защитные символы, судя по форме. Или запечатывающие?

– Они блокируют вашу силу, миледи, – добавила служанка тихо, и я услышала в её голосе что‑то еще. Облегчение? Страх? – Руны созданы специально королевским магом. Пока вы носите их, ваша... способность будет запечатана при прикосновениях. Вы сможете касаться фейри, не причиняя им вреда.

Или они не смогут причинить вреда мне.

Я медленно натянула первую перчатку. Кожа легла на руку идеально – словно их шили специально под меня, замеряя каждый изгиб пальцев, каждую складку кожи. Руны вспыхнули ярче, согрелись – почти обожгли – потом погасли, оставив после себя легкое покалывание.

И я почувствовала это.

Золотое внутри зашипело, дернулось вперед – и наткнулось на барьер. Невидимый. Непробиваемый. Как стена из льда между мной и моей силой.

Руны блокировали мою способность высасывать жизнь через прикосновение.

Я натянула вторую перчатку, чувствуя, как барьер усиливается. Золотое взвыло, царапая изнутри, но не смогло пробиться.

Я в ловушке. В собственном теле.

Я сжала пальцы в кулаки, глядя на серебряные руны на костяшках.

– Умно, – произнесла я вслух. – Король ничего не оставляет на волю случая, верно?

Служанка вздрогнула от моего тона, но кивнула.

– Его Величество... заботится о безопасности всех в замке, миледи.

Включая себя самого.

Я усмехнулась – резко, без веселья.

– Конечно. Не хочется, чтобы опасная лианан ши высосала жизнь из его придворных. Или из него самого. – Пауза. – Хотя поздно. Я уже пометила его.

Служанка побледнела еще сильнее. Её взгляд метнулся к двери, словно она хотела сбежать.

Я наклонила голову, изучая её.

– Ты меня боишься? – спросила я тихо.

Девушка замерла. Пальцы сжали край фартука так сильно, что костяшки побелели.

Молчание растянулось.

Потом она медленно – очень медленно – подняла взгляд.

Глаза у неё были карими, с золотыми искорками. Оленьи. Мягкие. Но в них я увидела правду.

– Да, миледи, – ответила она тихо. – Боюсь.

Честность.

Сырая. Болезненная.

Что‑то кольнуло в груди.

– Но, – добавила девушка, и голос дрогнул, – я боюсь многих в этом замке. Королей. Лордов. Фейри с древней магией, которые могут убить меня одним словом. – Пауза. – Вы не хуже их, миледи. И Его Величество верит, что вы не причините вреда намеренно. – Еще одна пауза, и она почти улыбнулась. – Поэтому я тоже верю.

Слова ударили сильнее, чем я ожидала.

Рован в меня верит.

Я сглотнула, отводя взгляд.

– Спасибо, – произнесла я хрипло. – За честность.

Служанка кивнула, отступая к двери.

– Его Величество ждет вас в Архивах, миледи, – произнесла она мягче. – Когда будете готовы, я провожу вас.

– Архивах? – переспросила я, поднимая взгляд.

– Да, миледи, – кивнула девушка. – Хранилище под замком. Там... – Она запнулась, подбирая слова. – Там собраны все знания Осеннего Двора за последние десять тысяч лет. Свитки, гримуары, запретные тексты. То, что хранится в темноте и тишине веками.

Десять тысяч лет знаний.

Боги.

Холодок пробежал по спине – не от страха, а от предвкушения.

Если где‑то и есть ответ, как разорвать связь лианан ши, то там.

– Его Величество работает там с ночи, – добавила служанка тихо, и что‑то промелькнуло в её глазах. Беспокойство? – Со своими советниками и учеными. Они ищут... – Еще одна пауза. – Ответы.

Что‑то болезненно сжалось в груди.

Он не спал.

Всю ночь после того, как ушел с моего балкона – измученный, голодный, истерзанный – он не спал.

Не лежал в постели, проклиная меня. Не упивался вином, пытаясь забыть. Он искал способ спасти нас обоих.

Пока я лежала здесь, злясь на него. Ненавидя его. Желая его.

Я сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как руны на перчатках нагреваются.

– Дайте мне десять минут, – произнесла я, отбрасывая одеяло. Прохладный воздух коснулся разгоряченной кожи, и я поежилась. – Я оденусь.

– Конечно, миледи, – кивнула служанка, отступая. – Я подготовила для вас платье. Простое, удобное. Архивы – пыльное место, не подходящее для шелков и бархата.

Она кивнула на кресло у окна, где лежало платье – темно‑зеленое, из плотной ткани, с длинными рукавами и высоким воротом. Практичное. Почти монашеское. Хорошо. Меньше соблазна.

***

Десять минут спустя я была готова.

Платье сидело хорошо – плотно облегало талию, но не стесняло движений. Рукава закрывали руки до запястий, скрывая перчатки. Волосы я собрала в простой хвост.

Никакой косметики. Никаких украшений.

Просто я.

Холодная. Расчетливая. Готовая к войне.

Служанка и двое стражников проводили меня по коридорам – длинным, извилистым, уводящим все глубже под замок. Факелы на стенах горели тусклым светом. Воздух становился прохладнее, пахло пылью и старой бумагой.

Мы спустились по узкой каменной лестнице и вышли к массивной двери.

Резная. Покрытая рунами. Запечатанная магией.

Служанка коснулась двери ладонью, прошептала что‑то на языке, которого я не знала.

Руны вспыхнули. Дверь медленно открылась. И я увидела Архивы.

***

Огромный зал, уходящий вглубь настолько далеко, что конца не было видно. Потолок терялся в темноте где‑то высоко. Стены были покрыты стеллажами – от пола до потолка – набитыми книгами, свитками, фолиантами, гримуарами.

Тысячи. Десятки тысяч.

Факелы горели тусклым светом, отбрасывая длинные тени.

А между стеллажами двигались фигуры – фейри в длинных одеждах.

Ученые. Советники. Архивариусы.

Одни носили робы глубокого бордового цвета с широкими рукавами, расшитыми золотыми рунами по краям – символами знания и памяти. Капюшоны были откинуты, открывая лица, склоненные над древними фолиантами.

Другие были одеты в более темные одежды – почти черные, с высокими воротами и серебряной вышивкой на груди в виде дубовых листьев и переплетенных корней. На поясах висели кожаные сумки, набитые свитками и перьями.

Один фейри – высокий, с седыми волосами до плеч – носил робу цвета осенней листвы, украшенную медными пряжками и цепочками, к которым были прикреплены крошечные стеклянные флаконы с мерцающими жидкостями. Алхимик, судя по запаху трав, который тянулся за ним.

Другая – женщина с острыми чертами лица и белоснежными волосами – была облачена в строгое платье стального цвета с длинными узкими рукавами и высоким воротником, напоминающим доспехами. На груди вышит символ раскрытой книги, пронзенной мечом. Хранительница запретных знаний.

Все они двигались бесшумно, словно тени – склонялись над столами, листали пожелтевшие страницы, шептали друг другу на древних языках, которые я едва различала.

Воздух был густым от магии и пыли веков.

И в центре всего этого хаоса, за массивным столом из резного дуба, окруженный горами книг и свитков... Рован.

Я замерла на пороге, и сердце предательски дернулось.

Он сидел в кресле, склонившись над раскрытым фолиантом. Волосы растрепаны – темные пряди падали на лоб, на скулы. Рукава камзола закатаны небрежно, обнажая сильные предплечья, где мышцы перекатывались под кожей каждый раз, когда он переворачивал страницу.

Линии его тела были напряженными – плечи, спина, даже то, как пальцы сжимали край пергамента. Усталость читалась в каждом движении. Но была в нем и хищная грация – что‑то первобытное, опасное, что не исчезало, даже когда он был измотан.

Золотое внутри проснулось.

Рванулось вперед – жадно, требовательно, узнавая его через пространство зала.

Там. Он там. Твой. Возьми.

Перчатки вспыхнули жаром, руны накалились, удерживая зверя внутри. Я сжала кулаки, заставляя себя дышать ровно.

Нет. Контроль. Сохраняй проклятый контроль.

Вокруг Рована – пять фейри. Трое склонились над свитками. Двое листали книги, делая пометки на пергаменте. Все говорили одновременно – быстро, отрывисто, на языке, которого я не понимала.

Рован слушал, не поднимая головы. Потом произнес что‑то – коротко, резко. Голос прозвучал хрипло от усталости, но в нем была сталь приказа.

Один из фейри вздрогнул и поспешил к дальним стеллажам.

Я не должна была пялиться. Не должна была стоять здесь, как идиотка, пожирая его глазами.

Но не могла отвести взгляд.

А потом он поднял голову.

Словно почувствовал мой взгляд сквозь пространство, сквозь магию, сквозь толпу ученых между нами.

Янтарные глаза встретились с моими и мир замер.

Воздух сгустился, стал вязким. Сердце ударило так сильно, что я услышала его в ушах. Золотое внутри взвыло – тихо, требовательно, болезненно.

Ближе. Нужно ближе. Коснуться. Попробовать.

Я видела, как что‑то промелькнуло в его глазах. Узнавание. Напряжение. И что‑то еще – темное, голодное, что он спрятал так быстро, что я едва успела уловить.

Челюсти его сжались.

Он выпрямился – медленно, будто каждое движение причиняло боль – бросил короткую фразу одному из советников и поднялся.

Движения были плавными. Хищными. Слишком грациозными для человека, не спавшего всю ночь.

Он обошел стол и направился ко мне.

Каждый его шаг отдавался в моей груди. Золотое билось в такт – бам‑бам, бам‑бам – жаждущее, требовательное.

Стражи за моей спиной напряглись. Но Рован даже не взглянул на них.

Он шел прямо ко мне, и я видела каждую деталь – темные круги под глазами, бледность кожи, напряжение скул. Он выглядел измученным. Загнанным. Но глаза... глаза горели.

Он остановился в трех шагах.

Слишком близко. Слишком далеко.

Запах ударил меня – осенние листья, дым, что‑то пряное и теплое, что я не могла назвать. Магия. Его магия, густая и древняя, обволакивающая меня, как шелк.

Золотое внутри замурлыкало.

Я стиснула зубы, заставляя себя не шагнуть ближе.

– Мейв. – Голос прозвучал низко, хрипло. Не приветствие. Просто мое имя. Но то, как он его произнес – с легким нажимом на первый слог – заставило что‑то сжаться внизу живота.

Я подняла подбородок, встречая его взгляд.

– Рован.

Молчание растянулось – тяжелое, вибрирующее.

Его взгляд скользнул по мне – по темно‑зеленому платью, по перчаткам, задержался на моем лице. Изучающий. Оценивающий.

Ищущий что‑то.

Я не отвела взгляд. Не дрогнула.

Два хищника, оценивающие друг друга.

Рован резко обернулся, не глядя на меня больше.

– Элион!

Голос хлестнул по залу – королевский, не терпящий возражений.

Пожилой фейри в темной робе вздрогнул, отложил свиток и быстро приблизился, склонив голову.

– Ваше Величество.

– Эликсир Понимания, – приказал Рован коротко. Пауза. – И доступ ко всем разделам.

Элион поднял голову, нахмурившись.

– Всем, Ваше Величество?

– Всем. – Голос стал тише и опаснее. – Включая запретные.

Элион замер, переводя взгляд с короля на меня.

Я видела расчет в его глазах. Видела сомнение.

Лианан ши. Хищница. Убийца. Почему король дает ей доступ к самым темным знаниям Подгорья?

– Ваше Величество, – начал Элион осторожно, – запретные разделы содержат опасную информацию. Магию, которую не следует...

– Я не просил твоего мнения, Элион. – Рован обернулся, и что‑то в его взгляде заставило старого фейри побледнеть. – Я отдал приказ. У неё мое разрешение. Моё полное доверие. Этого достаточно?

Молчание.

Потом Элион медленно склонил голову.

– Да, Ваше Величество. Как прикажете.

Рован снова посмотрел на меня.

Взгляд был тяжелым – оценивающим, напряженным. В золотых глазах плескалось что‑то темное. Усталость. Решимость. И под всем этим – голод, который он не мог полностью скрыть.

Золотое внутри узнало его. Откликнулось.

Перчатки нагрелись до обжигающего жара.

– Можешь передвигаться свободно, – произнес он ровно. Слишком ровно. – Стражи останутся у входа.

Я выпрямилась, чувствуя, как гордость поднимается в груди – колючая, оскорбленная.

– Как великодушно, – произнесла я холодно. – Полагаю, мне разрешено ходить по залам? Или охрана будет докладывать о каждом моем шаге?

Что‑то сверкнуло в его глазах. Раздражение? Досада?

Челюсти сжались еще сильнее.

– Стражи. У. Входа. – Каждое слово – как удар. – Этого. Достаточно.

Молчание.

Мы смотрели друг на друга – слишком долго, слишком напряженно.

Воздух между нами, казалось, потрескивал.

Я чувствовала каждый дюйм расстояния между нами. Три шага. Всего три проклятых шага, и я могла бы...

Что? Коснуться его? Высосать жизнь? Убить?

Я отвела взгляд первой.

– Ну и славно, – произнесла я сухо, глядя куда угодно, только не на него.

Тишина растянулась еще на мгновение.

Потом Рован резко развернулся – движение было почти злым – и зашагал обратно к столу.

Советники мгновенно склонились над свитками, делая вид, что ничего не слышали.

Но я видела их напряженные спины. Слышала, как один из них что‑то прошептал другому.

Я смотрела ему вслед, чувствуя странную пустоту в груди.

Вот так холодно и официально.

Король и его пленница.

Союзники. Но на расстоянии.

Золотое внутри скулило – тихо, жалобно, словно зверь, которого оттащили от добычи.

А где‑то под ним, глубже, шевельнулось что‑то еще.

Не голод. Не жажда.

Что‑то опаснее.

Беспокойство.

Он выглядел так устало. Так измученно.

Когда он в последний раз ел? Спал?

Я сжала кулаки, злясь на себя за эту мысль.

Какая разница? Он держит тебя здесь. Под охраной. Как угрозу.

Ты не должна беспокоиться о нем.

Но мысль не исчезла.

Элион прочистил горло, и я вздрогнула.

– Миледи, – произнес он осторожно, изучая мое лицо. – Если позволите, я провожу вас.

Я кивнула, не доверяя своему голосу.

Последний раз взглянула на Рована – склонившегося над фолиантом, окруженного советниками, потерянного в древних текстах.

Ищущего способ спасти нас обоих.

Или хотя бы одного из нас.

Я развернулась и последовала за Элионом вглубь Архивов, игнорируя жжение в груди.

***

Элион привел меня к небольшому алькову у стены, где на полке стояли флаконы с различными жидкостями – одни светились, другие дымились, третьи просто стояли неподвижно.

Он взял один – маленький, стеклянный, наполненный золотой жидкостью.

– Эликсир Понимания, – пояснил он, протягивая мне. – Одна капля на язык. Действует шесть часов. Позволяет читать любой текст на любом языке. Побочный эффект – головная боль, когда магия выветривается.

Я взяла флакон – теплый, пульсирующий слабой магией.

– Спасибо.

Элион кивнул и развернулся, удаляясь между стеллажами без лишних слов.

Я осталась одна.

Бесконечные ряды полок тянулись во все стороны – вверх к потолку, терявшемуся в тени, вглубь, куда не доставал свет факелов. Тысячи книг. Десятки тысяч.

С чего начать?

Я открыла флакон. Золотая жидкость медленно вращалась внутри, словно живая, ловя отблески пламени. В нос ударил запах меда, корицы, что‑то острое и незнакомое.

Одна капля на язык.

Вкус взорвался во рту – сладкий и обжигающий одновременно, мед смешался с огнем, покатился по языку, обжег горло, и магия хлынула волной – горячая, чужая, неправильная.

Голова закружилась. Я схватилась за край стеллажа, зажмурилась, чувствуя, как мир качается под ногами.

Твою мать...

Тошнота подкатила к горлу. Сердце забилось слишком быстро. Золотое внутри зашевелилось – встревоженно, настороженно, не понимая, что происходит.

Потом волна схлынула, мир устоялся, я открыла глаза и выдохнула – долго, дрожаще.

И замерла.

Книги светились.

Каждая – своим цветом. Золотым. Серебряным. Бледно‑голубым. Темно‑красным, почти кровавым. Корешки, на которых секунду назад были непонятные завитки рун, теперь складывались в слова – четкие, читаемые:

«История Осеннего Двора: от основания до наших дней»

«Магия природы и сезонов»

«Родословные королевских линий»

Я выпрямилась, покрутила головой.

Работает.

Голова слабо пульсировала – предупреждение о том, что магия не бесплатна. Плевать. Есть шесть часов. Нужно найти хоть что‑то о лианан ши. О том, как разорвать эту проклятую связь, не убив его.

Я двинулась вдоль стеллажей, читая названия на ходу:

«Древние договоры между дворами»

«Фейри‑воины: тактика боя»

«Целительные травы Подгорья и их применение»

Не то. Совсем не то.

Я свернула в другой проход.

«Магические артефакты и их свойства»

«О природе бессмертия»

«Темные фейри: забытые расы»

Последнее название заставило меня остановиться. Темные фейри. Я одна из них, так? Сердце дернулось неприятно и тревожно.

Я вытащила книгу среднего размера, в сером кожаном переплете. Открыла наугад.

«Баньши – предвестники смерти. Их крик слышен за три дня до гибели...

Дуллаханы – безголовые всадники, собирающие души умерших...

Пожиратели Снов – питаются кошмарами спящих, оставляя жертв в вечном безумии...»

Я пролистала дальше, ища знакомое слово.

И нашла.

«Лианан ши»

Дыхание перехватило.

«Лианан ши – древняя раса темных фейри, существующая со времен до Разделения. Питаются жизненной силой талантливых смертных – поэтов, художников, музыкантов. В обмен дают вдохновение, которое выжигает душу изнутри.

Связь формируется через прикосновение, поцелуй или секс. Она абсолютна и необратима.

Рано или поздно лианан ши убивает свою жертву. Это неизбежно.»

По спине пополз холод.

«Неизбежно».

Золотое внутри замерло – настороженно, словно тоже читало.

Я перевернула страницу дрожащими руками.

«Не зафиксировано ни одного случая, когда жертва лианан ши выжила после формирования связи. Голод невозможно контролировать. Невозможно остановить.

Смерть – единственный исход.»

Я пролистала дальше – быстро, жадно, ища хоть что‑то ещё о лианан ши. Может, в другом разделе. Может, в сноске. Хоть слово.

Но следующие страницы были о другом:

«Редкапы – кровожадные фейри, обитающие в руинах замков...»

Пролистала ещё.

«Слуа – дикая охота, уносящая души грешников...»

Ещё.

«Каннибалы Подгорья – забытое племя...»

Я листала до конца книги – отчаянно, лихорадочно.

Ничего.

Я захлопнула книгу – резко, звук эхом разнесся по тишине.

Нет. Должен быть способ. И я обязательно его найду.

Я сунула книгу обратно и пошла дальше – быстрее, отчаяннее. Вытаскивала фолианты один за другим, пролистывала, откладывала.

«Проклятия и их природа» – ничего о лианан ши.

«Магия крови» – темная, запретная, но ни слова о разрыве связей.

«Ритуалы древних» – слишком общее, бесполезное.

Минуты шли. Может, часы. Ноги начали ныть. Спина затекла. Голова пульсировала все сильнее – мерный, неприятный ритм за висками.

Я спустилась по узкой каменной лестнице вниз, туда, где факелы горели реже, где воздух становился холоднее и тяжелее.

Здесь было тише. Почти безлюдно. Стеллажи выглядели древнее – дерево потемнело, покрылось пылью. Книги старше – переплеты потрескались, страницы пожелтели.

Я шла между полками, всматриваясь в названия:

«Запретные ритуалы»

«Темная магия и последствия»

Здесь было почти темно. Факелы едва тлели, отбрасывая дрожащие тени на каменные стены. Холодно. Сыро. Пыль лежала толстым слоем – никто не спускался сюда годами. Может, десятилетиями.

Мой взгляд зацепился за один корешок – тонкий, почти незаметный, засунутый между двумя массивными фолиантами. Название светилось тускло‑золотым: «Ритуалы плодородия и священные зачатия темных фейри».

Я замерла. Не знаю, что дёрнуло меня взять именно эту книгу. Зачатия? При чём тут это? И почему, книга о зачатиях находится в запретном разделе, так глубоко, что сюда не ступала нога десятилетиями?

Но рука потянулась сама. Я вытащила книгу – лёгкую, в потрескавшемся коричневом переплёте, пахнущую старостью и чем‑то горьким. Открыла наугад.

Страница с иллюстрацией – изображение круга из камней, костра в центре, фигуры, танцующей в пламени. Под рисунком – текст на древнем языке, который эликсир мгновенно перевёл: «Ритуал Зачатия под Кровавой Луной. Для продления рода баньши. Требуется кровь девяти жертв...»

Я поморщилась и пролистала дальше. «Ритуал Плодородия для бесплодных королев. Магия жизни, вплетённая в...» Не то. «Зачатие детей от духов леса...» Тоже не то.

Я листала быстрее, почти отчаянно, не понимая, зачем вообще открыла эту книгу. И вдруг – на одной из страниц – знакомые слова.

«Лианан ши».

Сердце дёрнулось. Я замерла, вчитываясь в текст.

«Всем известно, что проклятие, наложенное лианан ши на свою жертву, может снять только Жрица Высшей Крови...

Я застыла, уставившись в текст. Перечитала первый абзац ещё раз.

«Проклятие, наложенное лианан ши на свою жертву, может снять только Жрица Высшей Крови.»

Жрица Высшей Крови.

ЖРИЦА.

Сердце ёкнуло – резко и болезненно.

Тётка.

Дейрдре. Ирландская ведьма. Та самая, что проводила ритуал перед моей свадьбой. Которая послала в самайн в мир фей. Которая знала. Всегда знала больше, чем говорила.

Как же я раньше не подумала об этом?!

Она – жрица. Она всегда была жрицей. Старая кровь. Древняя магия. Если мы родня, значит она такая же и ее кровь старшая по определению!

Она может снять проклятие.

ОНА МОЖЕТ СНЯТЬ ПРОКЛЯТИЕ!

Книга чуть не выскользнула из рук. Я прижала её к груди, чувствуя, как дыхание сбивается, как сердце колотится слишком быстро.

Выход. Есть выход.

Золотое внутри замерло – настороженно, словно тоже чувствуя мою надежду. Или страх перед ней.

Я ворвалась в главный зал.

Огромное пространство распахнулось передо мной – уходящее так далеко, что факелы в глубине казались звёздами. Воздух густой от пыли веков, магии и запаха старой бумаги – горького, затхлого, пропитанного временем. Стеллажи до потолка. Тысячи книг. Тени, ползущие по каменным стенам.

И тишина.

Абсолютная, звенящая тишина.

Все фейри в зале замерли.

Головы повернулись ко мне – десятки пар глаз, светящихся в полумраке. Учёные в бордовых робах. Архивариусы в чёрных одеждах. Алхимик с флаконами на поясе. Женщина‑хранительница в стальном платье.

Все смотрели.

Я не обращала внимания. Неслась в центр зала, где за массивным столом из резного дуба сидел Рован.

Он всё так же сидел, склонившись над раскрытым фолиантом, окружённый горами книг и свитков. Двое советников склонились над свитками рядом с ним – седовласый высокий фейри справа, тёмноволосый с острыми чертами слева. Ещё трое стояли у края стола, застыв над книгами.

Золотое дёрнулось – узнавая его через пространство зала.

Там. Он там. Твой.

Перчатки вспыхнули жаром, удерживая зверя внутри.

Я побежала.

Мимо столов. Мимо замерших учёных. Мимо стеллажей.