Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 77 (всего у книги 188 страниц)

«Кровь Осени. Враг Лета. Отродье тех, кто убивал наших детей, жёг наши леса, оскорблял наши имена.»

Крышка саркофага сдвинулась с глухим скрежетом.

Из него поднялся король.

Выше остальных. Шире в плечах. Доспехи из золота, покрытые руническими узорами. Корона из солнечных лучей, застывших в металле. Лица не было – только череп, покрытый истлевшей кожей. Но глаза…

Глаза горели солнечным пламенем.

«Я – Дрейвен Первый, Завоеватель, Покоритель Осени, Тот, Кто Сжёг Багряный Шпиль на заре времён.»

Голос гремел, отражался от стен, заставлял камни дрожать.

«Я убил тысячи фейри Осени в битве при Красных Врат. Я взял их корону и разбил её на ступенях своего дворца. Я приказал вырезать каждого, кто носил их проклятую кровь.»

Он двинулся ко мне – медленно, величественно, как неизбежная смерть.

«И ты… ты посмела прийти сюда. В МОЮ крипту. С ЭТОЙ магией в венах.»

Другие призраки окружали нас кольцом, смыкаясь всё ближе. Я видела их лица – искажённые ненавистью, безумием, древней яростью.

«Оскверняешь наш покой своим присутствием.»

«Дышишь воздухом, что принадлежит королям Лета.»

«Позоришь наши могилы своей нечистой кровью.»

Магия Осени взметнулась под кожей – дикая, требовательная, пытаясь вырваться, защитить. Я чувствовала, как корни под землёй откликаются, как древние семена в камне просыпаются, дрожат, готовые прорасти. Но я сжала кулаки, удерживая силу.

Мёртвые смеялись хриплым, пустым смехом.

«Твоя сила бесполезна здесь, дитя Осени. Мы – не плоть. Мы – память. Ненависть, что пережила века.»

Король Дрейвен занёс меч – призрачный клинок, что пылал янтарным огнём.

«И эта ненависть убьёт тебя.»

Он ударил.

Элария метнулась вперёд, подставляя свой меч под удар. Клинки столкнулись – и командир вскрикнула, отлетая назад. Я поймала её, не дав упасть.

– Они… они могут касаться физического мира, – прохрипела Элария, и на губах выступила кровь. – Но мы не можем… касаться их.

Призраки смыкались ближе, ближе.

«Смерть Осени.»

«Месть Лета.»

«Кровь за кровь.»

Я отступила, спина ударилась о холодный камень.

Воздух пах смертью. Затхлой, едкой, въевшейся в стены за тысячи лет. Металлический привкус крови на языке. Холод ползёт по коже, покрывает испариной.

Думай, чёрт побери!

Но думать было нечем. Магия Осени билась под кожей – бесполезная против теней. Клинок Рассвета висел мёртвым грузом на поясе.

Элария рядом задыхалась, кровь на губах.

Король Дрейвен замахнулся.

Я подняла руку – инстинктивно, отчаянно, идиотски. Словно ладонь остановит призрачный меч.

Рука против древнего короля. Гениально.

И мир замер.

Свет взорвался из моего запястья – ослепительный, как восход солнца. Золотые линии, что опоясывали моё запястье, загорелись живым огнём, отбрасывая сияние на стены крипты, на лица призраков, на поднятый меч короля Дрейвена.

Я задохнулась от неожиданности. Знак никогда не светился так ярко. Даже когда мы занимались любовью, даже когда связь между нами пульсировала сильнее всего – он был теплом, отголоском, шёпотом.

Но сейчас он кричал.

Пульсировал магией Лета – чистой, древней, королевской.

Призраки отшатнулись.

Король Дрейвен замер, меч застыл в воздухе. Пустые глазницы уставились на моё запястье.

Тишина.

Абсолютная, звенящая тишина.

«Это… это не может быть…»

Голос короля дрогнул – впервые с момента его появления.

«Метка претензии. Древняя печать выбора Короля.»

Другие призраки подплыли ближе, вглядываясь. Я слышала их ошеломлённый шёпот:

«Золото Лета.»

«Королевская печать.»

«Знак выбора Короля.»

«На дитя Осени?!»

Король Дрейвен опустил меч, и движение было медленным, словно он забыл, как это делается.

«Как… как ты получила это?»

Я опустила руку – дрожащую, но не прячущую знак. Пусть видят. Пусть знают.

– Оберон, – выдохнула я, и имя прозвучало как молитва и проклятие одновременно. – Он дал мне эту метку. Когда…

Слова застряли в горле.

Когда влюбился.

Но я не могла сказать это вслух. Не здесь. Не перед призраками древних королей, что ненавидели мою кровь.

– Когда выбрал меня, – закончила я тише.

Король Дрейвен всё ещё стоял перед нами, неподвижный. Другие призраки шептались – тихо, взволнованно.

«Оберон поставил печать на дитя Осени.»

«Это безумие.»

«Это… это невозможно.»

«Или это знак?»

Последнее слово прозвучало громче остальных.

Королева с длинными волосами подплыла ближе, вглядываясь в меня:

«Веками наши Дворы воевали. Кровь Лета против крови Осени. Золото против зелени. Жизнь против смерти.»

«Но что, если… что, если боги устали от этой войны?»

Она повернулась к королю Дрейвену:

«Что, если Оберон сделал то, что мы не смогли при жизни? Что, если он выбрал мир вместо ненависти?»

– Мир? – прорычал воин со шрамом. – С Осенью?! После всего, что они сделали?!

– После всего, что сделали мы, – холодно возразила королева. – Ты забыл, кто начал войну, брат? Кто сжёг их посевы, отравил их реки, убил их детей в колыбелях?

Воин зашипел, но она не остановилась:

– Мы были чудовищами. Обе стороны. И война закончилась только потому, что мы погибли, а не потому что кто‑то одержал честную победу.

Взгляд скользнул на меня:

«Если Оберон выбрал её… если поставил на неё королевскую печать, зная, что она Осень…»

«…значит, он видит то, что мы отказались видеть при жизни.»

«Возможность.»

Король Дрейвен медленно опустил меч. Солнечные глаза, что пылали ненавистью минуту назад, теперь смотрели… по‑другому.

«Если наш король выбрал другой путь… путь без крови и ненависти…»

«…кто мы такие, чтобы судить его? Мы, мертвецы, что цепляемся за ненависть, потому что это всё, что у нас осталось?»

Призраки замерли.

Потом, один за другим, начали расступаться.

Медленно. Неохотно. Но расступаться.

Король Дрейвен указал на дальний выход:

«Проходи, дитя Осени.»

«Но знай – если ты предашь его, если этот знак окажется ложью…»

Солнечные глаза вспыхнули:

«…мы вырвемся из могил. И твоя смерть будет долгой.»

Я выпрямила плечи, встречая его взгляд:

– Если я предам Оберона – можете разорвать меня на части сами. Я не стану сопротивляться.

Повисла жуткая тишина.

Потом королева медленно, словно через века боли, склонилась в лёгком кивке:

«Тогда иди.»

«И… удачи, дитя врагов. Пусть твоя любовь будет сильнее нашей ненависти.»

Элария схватила меня за руку и дёрнула к выходу:

– Идём. Сейчас же.

Мы почти бежали через зал, мимо призрачных фигур, что провожали нас молчаливыми взглядами.

У самого выхода я обернулась.

Король Дрейвен всё ещё стоял у саркофага, неподвижный как статуя:

«Спаси его. Спаси наш Двор.»

Я кивнула, не доверяя голосу, и шагнула в туннель.

Дверь за нами захлопнулась сама собой.

Мы стояли в темноте, тяжело дыша. Элария зажгла магию снова – янтарный свет дрожал в её ладони, – но не двинулась с места, просто смотрела на меня.

– Что? – прошептала я.

Командир перевела взгляд на моё запястье. Золотые линии всё ещё светились – тусклее, чем в крипте, но всё равно ярко.

– Дитя Осени и Король Лета. Это… это как сказка. Или трагедия. В зависимости от того, чем закончится.

Она осветила туннель впереди:

– Дальше будет проще. Ещё пять минут – и мы у тайного входа в тронный зал. Успеем до начала церемонии.

Янтарные глаза встретились с моими:

– И Кейт… кем бы ты ни была, чью бы кровь ни носила…

Элария положила руку мне на плечо:

– …ты спасаешь моего короля. Моего друга. И за это я пойду за тобой хоть в саму Бездну.

Горло сжалось.

– Спасибо, – прохрипела я.

Она усмехнулась:

– Фейри не благодарят.

Мы двинулись дальше – через темноту, холод, древние коридоры, помнящие тысячи лет войн и интриг. К последней битве. К Морриган. К Оберону.

***

Наверху была дверь – узкая, скрытая за гобеленом. Элария толкнула её, и мы выскользнули в…

…служебный коридор за тронным залом.

Узкий, тёмный, предназначенный для слуг. Через резную решётку в стене я видела зал целиком.

И замерла, не в силах оторвать взгляд.

Тронный зал Летнего Двора был огромен – потолки терялись в вышине, колонны из белого мрамора поддерживали своды, украшенные фресками. Хрустальные люстры размером с карету висели на золотых цепях, отбрасывая радужные блики на мраморный пол.

Гости заполняли зал – сотни фейри в роскошных нарядах. Благородные дома, послы других Дворов, высшая знать. Все заняли свои места по обе стороны центрального прохода, устланного золотой тканью.

У возвышения, перед троном, стоял церемониймейстер – седовласый фейри в белоснежных одеждах с золотым посохом. Он тихо переговаривался со свитой, проверяя последние приготовления.

И там же, чуть левее трона, стоял он.

Оберон.

Моё сердце остановилось.

Он был в церемониальной тунике из роскошного белого шёлка, расшитой золотыми солнечными узорами, которая безупречно облегала его широкие плечи. Светлые волосы гладко убраны назад, обнажая точёные, благородные черты. Изящная корона из переплетённых золотых ветвей сияла в свете люстр, превращая его в живое воплощение короля из легенд.

Он выглядел… величественно. Прекрасно. Как истинный король.

И совершенно чужим.

Золотые глаза смотрели в пустоту – спокойные, довольные, но без жизни. Словно за ними не было того огня, той ярости, той страсти, что я помнила.

Лицо было умиротворённым, на губах играла лёгкая полуулыбка.

Он ждал её.

Ждал невесту.

По обе стороны от церемониального возвышения я заметила ещё две фигуры.

Королева‑мать Аэлиана – холодная и величественная в платье золотого шёлка. Светлые волосы убраны в строгую причёску. Лицо непроницаемо. Она наблюдала за сыном с выражением удовлетворения – будто смотрела на успешно завершённую сделку.

И Элдрик.

Младший брат Оберона стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Зелёные глаза смотрели… странно. Настороженно. Он не улыбался, в отличие от остальных гостей. Брови были слегка нахмурены, словно он пытался понять что‑то ускользающее.

На шее Оберона, под воротом туники, поблёскивала серебряная цепочка.

Медальон.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

Он здесь. Прямо передо мной. Живой.

Но не мой.

Чужой, зачарованный, потерянный.

– Кейт, – тихо позвала Элария. – Дыши.

Я не могла дышать.

Не могла оторвать взгляд от него.

От того, как он стоял там – спокойный, счастливый, готовый отдать себя другой.

Метка на запястье пульсировала отчаянно, пытаясь дотянуться до него сквозь расстояние. Но связь была мертва. Пустота зияла там, где должно было быть эхо его присутствия.

Оберон…. Я здесь…. Прямо здесь.

Музыка сменилась – стала торжественнее.

Трубы загремели фанфарами.

Церемониймейстер стукнул посохом трижды о мрамор:

– Гости Летнего Двора! Прошу встать! Невеста прибывает!

Зал поднялся как один. Сотни фейри обернулись к главному входу.

Оберон выпрямился. Лицо смягчилось, стало нежнее, ожидающее.

Двери распахнулись и явили прекрасную Сиэллу.

Платье цвета слоновой кости струилось по полу золотым шлейфом – расшитое жемчугом, усыпанное бриллиантами, переливающееся в свете люстр. Высокая, стройная, с серебряными волосами, убранными в сложную причёску. Огромные фиалковые глаза сияли торжеством.

Гламур делал её безупречно прекрасной.

Но я видела сквозь иллюзию.

Видела согбенную старуху с морщинистой кожей, узловатыми руками и выцветшими глазами, в которых плясали огоньки безумного торжества. Видела, как она медленно идёт по золотой ткани – каждый шаг выверен, каждое движение отрепетировано веками ожидания.

Морриган.

Гости ахнули восхищённо:

– Какая невеста!

– Прекрасна как первый рассвет…

– Дом Шиповника может гордиться…

– Наследник Лета будет великолепен с такой матерью…

Последнее прозвучало как удар ножом в сердце.

Оберон шагнул вперёд, протягивая руку.

Золотые глаза горели – тем самым жаром, что когда‑то предназначался мне. Губы изогнулись в нежной линии – влюблённой, довольной.

Он смотрел на неё так, будто она была центром вселенной.

Нет.

Морриган поднялась по ступеням возвышения – медленно, наслаждаясь моментом. Костлявая рука протянулась к нему, скрытая иллюзией изящных пальцев.

Их ладони соприкоснулись.

Оберон поднёс её руку к губам, целуя пальцы:

– Ты прекрасна, любимая.

Голос – низкий, тёплый – прозвучал так, как когда‑то звучал для меня.

– Я знаю, – Морриган улыбнулась, и в фиалковых глазах плясали огоньки безумия.

Они встали перед церемониймейстером.

Рука об руку. Жених и невеста.

Зал затих. Гости сели.

Церемониймейстер поднял посох:

– Мы собрались здесь, под сводами Летнего Двора, чтобы свидетельствовать священный союз…

Я не слышала его слов. Не слышала ничего, кроме рёва крови в ушах. Видела только их. Оберона, стоящего рядом с ведьмой. Его нежное выражение лица. Его руку, сжимающую её пальцы.

Это не он. Это не он. Его контролирует медальон.

Но знание не облегчало боль.

Метка на запястье горела так, что хотелось закричать.

– …соединить две души в вечной связи, – продолжал церемониймейстер, разворачивая свиток длиной с мой рост. – Оберон Санфайр, Первый Своего Имени, Король Лета, Повелитель Золотого Трона, Хранитель Вечного Пламени, Владыка Цветущих Земель, Защитник Рассвета, Первый среди Светлых Фейри…

Я закатила глаза так сильно, что чуть не увидела собственный мозг.

Боже…. У него больше титулов, чем у меня взломанных систем.

Церемониймейстер продолжал – голос его гудел под сводами, словно он читал эпическую поэму, а не просто спрашивал "согласен ли жениться".

Может, мне тоже завести парочку титулов? "Кейт, Первая Своего Имени, Взломщица Файрволлов, Повелительница Плохих Решений, Владычица Сломанных Ног…"

– …берёшь ли ты…

Улыбка замерла на моём лице.

Оберон – мой Оберон, с его чертовыми бесконечными титулами, – повернулся к Морриган. Сжал её руку. Губы приоткрылись, готовые произнести слова, которые разобьют всё.

– Я…

***

Двери взорвались.

Не распахнулись – взорвались.

Ослепительная вспышка света прорвалась в зал, заливая мрамор серебряным сиянием. Магический взрыв прокатился волной, сорвав драпировки с окон, раскачав люстры.

Гости вскрикнули, шарахнулись.

На пороге стоял Алистор.

Король Света во всей красе – огненные волосы сияли как пламя, серебряные глаза горели триумфом. Белый плащ развевался за спиной, расшитый серебрянными рунами. В руках он держал огромную золотую клетку, в которой металась птица – существо размером с орла, с оперением цвета расплавленного золота и алых языков пламени.

– Прошу прощения за опоздание! – громко объявил Алистор, и голос прозвучал насмешливо‑извиняющимся, наполненный магией. – Подарок оказался… темпераментнее, чем ожидалось!

Он поднял клетку выше. Птица взорвалась пламенем, и жар прокатился по залу второй волной.

– Фелоран не любит клетки, как выяснилось! – Алистор расхохотался – звонко, безумно. – Кто бы мог подумать?!

Церемониймейстер замер с открытым ртом, посох дрогнул в руках, а лицо побелело.

Гости переглядывались – шокированные, растерянные, испуганные.

Королева‑мать вышла вперед, лицо исказилось от ярости:

– Король Света! Какого демона вы себе позволяете?! Это священная церемония!

Морриган медленно обернулась.

Фиалковые глаза сузились, полыхнули яростью. Губы сжались в тонкую линию. Пальцы, державшие букет, напряглись так, что стебли лилий треснули.

– Ваше Величество, Король Света, – голос прозвучал холодно, с ледяной вежливостью, но под поверхностью клокотала ярость. – Мы ценим щедрость дара, но церемония уже началась. Прошу занять своё место. Немедленно.

Последнее слово прозвучало как угроза.

Алистор усмехнулся – лисьей, острой усмешкой. Серебряные глаза сверкнули весельем:

– Конечно, конечно. Но прежде – позвольте поздравить жениха!

Он поставил клетку на пол с громким лязгом. Фелоран внутри бился о прутья, высекая снопы искр. Пламя лизало металл, но не плавило – клетка была зачарована.

Алистор широким жестом указал на Оберона:

– Брат‑король! – голос прогремел по залу. – Ты выглядишь невероятно счастливым! Прямо сияешь от радости!

Оберон моргнул, словно выходя из транса. На губы вернулась широкая, довольная Улыбка:

– А разве жених не должен быть счастлив, Лис? – рассмеялся он – низко, тепло. – Я женюсь на самой прекрасной женщине Подгорья.

Он повернулся к Морриган, и взгляд стал невыносимо нежным:

– На своей судьбе. На своей половинке души.

Слова ударили как пощёчина.

Половинка души.

Алистор наклонил голову, изучая Оберона с преувеличенным любопытством:

– Половинка души, – протянул он, и в голосе прозвучало что‑то острое, режущее. – Красивые слова. Очень красивые.

Он медленно обошёл клетку с фелораном. Каждый шаг выверен, каждое движение – часть спектакля:

– Скажи, брат‑король, а ты помнишь, как встретил свою невесту? Помнишь первый поцелуй? Первое свидание?

Оберон моргнул. На секунду золотые глаза затуманились – словно он пытался нащупать ускользающую мысль, воспоминание, что должно быть там, но…

Пустота.

– Я… – брови сдвинулись. Растерянность промелькнула на лице. – Конечно, помню. Мы встретились…

Пауза затянулась.

– Мы… в тронном зале… или…

Он замолчал. Лицо напряглось, словно он пытался вспомнить что‑то важное, но мысль ускользала сквозь пальцы.

Морриган мгновенно перехватила его руку – крепко, собственнически. Костлявые пальцы впились в его ладонь, скрытые гламуром:

– Ты забыл, милый? – голос прозвучал сладко и обеспокоенно. – Я приехала с просьбой об аудиенции. Ты влюбился в меня с первого взгляда. Разве не так?

Медальон под туникой пульсировал серебряным светом. Магия хлынула в Оберона волной. Растерянность исчезла. Золотые глаза прояснились, потеплели. Улыбка вернулась:

– Да. С первого взгляда. – Он покачал головой, словно стряхивая морок. – Как я мог забыть?

Он снова поднял её руку к губам, целуя пальцы – медленно, преданно:

– Прости, любимая. Не знаю, что на меня нашло.

– Ничего страшного, – Морриган улыбнулась, но в фиалковых глазах плясали тревожные огоньки. Взгляд метнулся к Алистору – подозрительный, настороженный.

Она знает. Она чувствует, что он пришёл не просто так.

Алистор скрестил руки на груди. Усмешка стала острее:

– Интересно, – протянул он задумчиво. – Очень интересно.

Он сделал паузу, оглядывая зал – медленно, театрально, позволяя напряжению нарасти.

Потом его взгляд вернулся к Оберону, и серебряные глаза сверкнули:

– А что насчёт женщины, которой ты поставил метку претензии, брат‑король? Ты тоже забыл про неё?

Зал замер. Абсолютная, гробовая тишина. Несколько секунд, которые казались вечностью, никто не дышал. А потом – взрыв.

– ЧТО?!

– МЕТКУ ПРЕТЕНЗИИ?!

– КОРОЛЬ ЛЕТА КОГО‑ТО ПОМЕТИЛ?!

– ЭТО НЕВОЗМОЖНО!

– ОН НИКОГДА НИКОГО НЕ МЕТИЛ!

Гости вскакивали с мест, перекрикивая друг друга. Шок прокатился по залу волной – осязаемый, электрический, сотрясающий воздух.

– За тысячу лет! Ни одной метки!

– Он что, нашёл истинную пару?!

– Кому он поставил метку?!

– Тогда почему он женится на этой?!

Голоса сливались в гул – возмущённый, шокированный, полный недоумения.

Королева‑мать пошатнулась. Веер выпал из пальцев, с грохотом ударившись о мраморный пол. Лицо побелело, глаза широко распахнулись:

– Оберон… – голос дрогнул, прозвучал хрипло. – Ты кого‑то пометил? Это правда?

Элдрик шагнул вперёд, зелёные глаза тоже расширились от шока:

– Брат… ты никогда… за всю свою жизнь ты никому не ставил метку. – Он посмотрел на Морриган, потом обратно на Оберона. – Кому ты…

Оберон моргнул, глядя на Алистора с искренней растерянностью:

– Я… не понимаю. – Брови сдвинулись. – Я никого не метил. Это ошибка. Я бы помнил, если бы…

Он замолчал, и в золотых глазах мелькнула тень сомнения.

Медальон под туникой пульсировал ярче – настойчиво, жадно, удерживая чары.

Оберон повернулся к Морриган, и взгляд стал умоляющим:

– Сиэлла моя истинная пара. Моя единственная. – Голос прозвучал убеждённо, но с лёгкой трещиной. – Я никого не метил. Никогда.

Морриган сжала его руку крепче, и гламур затрепетал от напряжения:

– Конечно, милый. Король Света лжёт. Он пытается разрушить нашу свадьбу.

Она развернулась к Алистору, и фиалковые глаза полыхнули яростью:

– Довольно ваших провокаций! Вы…

– Провокаций? – Алистор всплеснул руками театрально, разворачиваясь к гостям. – Я просто констатирую факт!

Он указал на Оберона:

– Посмотрите на него! Король Лета, который за тысячу лет переспал с тысячами женщин – фейри, нимф, богинь! У него был сад из сотни наложниц! – Голос усилился, наполнился магией. – И ни одной из них он не поставил метку!

Гости зашептались громче.

– Это правда…

– Я слышала, что он никогда никого не метил…

– Метка претензии означает истинную пару…

Алистор шагнул ближе к возвышению:

– А теперь – внезапно – впервые в жизни Король Лета ставит кому‑то метку! – Серебряные глаза сверкнули. – И что же он делает потом?

Пауза.

Голос стал тише, но каждое слово прозвучало отчётливо:

– Возвращается из смертного мира. Встречает эту женщину. Влюбляется за три дня. И решает жениться. – Усмешка стала острее. – Совершенно забыв про ту, которую пометил.

Зал взорвался снова:

– Как он мог забыть?!

– Метка не позволяет забыть!

– Это магия! Чары!

– Кто эта женщина?! Где она?!

Гости вертели головами, оглядывая зал – ищущие взглядами незнакомку с меткой.

Я инстинктивно прижала руку к груди, пытаясь спрятать запястье. Сердце колотилось как бешеное. Золотая метка пульсировала под кожей – жаркая, требовательная, откликающаяся на имя Оберона.

Морриган побледнела – даже под гламуром. Пальцы сжали букет так, что стебли лилий сломались с хрустом. В фиалковых глазах плясала паника.

– ЛОЖЬ! – голос сорвался на крик. – Это всё ложь! Оберон не ставил никаких меток!

Она шагнула вперёд, и магия вспыхнула вокруг неё – тёмная, клубящаяся, пахнущая гнилью. Воздух сгустился, стал вязким. Свечи на алтаре погасли.

Гламур дрогнул сильнее. На мгновение я увидела её истинный силуэт – согбенный, костлявый, окружённый тёмной дымкой.

Гости ахнули. Кто‑то вскрикнул.

– ДОВОЛЬНО! – завизжала она, и голос сорвался на истеричный крик. – Стража! ВЫВЕДИТЕ КОРОЛЯ СВЕТА ВОН! НЕМЕДЛЕННО!

Из боковых дверей ринулись гвардейцы в золотых доспехах – два десятка вооружённых фейри с копьями и мечами. Сапоги гремели по мрамору.

Они окружили Алистора, образуя кольцо. Копья опустились, нацелившись в грудь.

Командир – высокий фейри с тёмными волосами и шрамом через бровь – шагнул вперёд:

– Ваше Величество, прошу покинуть зал. Не заставляйте нас применять силу.

Алистор отступил на шаг, поднимая руки миролюбиво. Но усмешка не сходила с губ:

– Эй‑эй! Я всего лишь гость! – голос прозвучал невинно. – Хочу убедиться, что свадьба…

– УБИРАЙТЕСЬ! – Морриган неслась к нему через зал, магия бурлила вокруг неё, подол платья развевался. Глаза полыхали безумием. – ВОН ИЗ МОЕГО ЗАЛА!

Стража сомкнулась вокруг Алистора плотнее. Копья почти касались его груди.

– …законна, – закончил Алистор тихо, глядя прямо на Морриган.

И шагнул назад.

Прямо на клетку с птицей.

– Упс! – голос прозвучал преувеличенно удивлённо.

Нога зацепила дверцу. Замок щёлкнул громко и отчётливо. Дверца распахнулась.

Птица взмыл вверх с оглушительным криком. Огненные крылья распахнулись на три метра в размахе, отбрасывая волны жара.

Пламя полилось из‑под перьев потоками – жаркое, яростное, испепеляющее. Золотое и алое, живое и голодное.

Первым загорелся гобелен на стене, древняя ткань вспыхнула мгновенно, превращаясь в пепел.

Потом – колонна. Мрамор треснул от жара, барельефы закоптились.

Потом – платье ближайшей гостьи. Шёлк вспыхнул, женщина закричала, падая на пол и пытаясь сбить огонь.

Зал погрузился в хаос.

Абсолютный, всепоглощающий хаос.

Гости кричали, разбегались в панике. Кто‑то бежал к выходам, давя друг друга. Кто‑то пытался тушить огонь, призывая магию. Кто‑то просто стоял в ступоре, не в силах сдвинуться с места.

Феларан метался под потолком, поджигая всё на своём пути. Люстры вспыхивали одна за другой – хрусталь плавился, капая раскалёнными каплями на пол. Драпировки на окнах превращались в горящие водопады. Знамёна сгорали, рассыпаясь пеплом.

Огонь лился каскадом, превращая величественный тронный зал в пылающий ад.

– ВОДА! ПРИЗОВИТЕ ВОДУ!

– НЕТ, МАГИЧЕСКИЙ ЩИТ!

– ВЫХОД! ГДЕ ВЫХОД?!

– СПАСАЙТЕСЬ!

Стража бросилась тушить пламя, забыв об Алисторе. Маги пытались создать водные потоки, но феларан просто взмывал выше, уклоняясь.

Морриган замерла посреди зала, пытаясь восстановить контроль. Руки вскинулись, магия сгустилась вокруг неё тёмным облаком:

– ХВАТИТ! – голос прорезал шум. – ПРЕКРАТИТЕ ПАНИКУ!

Птица описала широкий круг под горящей люстрой, алые глаза сканировали зал.

И застыли на Морриган.

Птица узнала.

Узнала тёмную магию. Почуяла гниль под гламуром. Древнее зло, скрывающееся под иллюзией красоты.

И ринулась вниз прямо в лицо ведьмы.

Морриган вскрикнула, отшатнулась – но слишком поздно.

Когти вонзились в плечи, крылья обрушились потоками пламени. Огонь лизнул лицо, волосы, платье.

Ведьма отлетела назад, рухнув на мраморный пол. Платье дымилось, волосы тлели. Кожа на лице покрылась красными пузырящимися ожогами.

И гламур разлетелся.

Как разбитое стекло. Как лопнувший мыльный пузырь.

Осколки иллюзии посыпались золотой пылью, рассеиваясь в воздухе, сгорая в огне волшебной птицы.

На полу корчилась старуха.

Согбенная, морщинистая, с кожей цвета старого пергамента, испещрённой тёмными венами и старческими пятнами. Седые волосы свисали сальными прядями, обгоревшими на концах. Мутные глаза смотрели в потолок с безумием.

Свадебное платье висело мешком на костлявом, высохшем теле. Жемчуга и бриллианты выглядели нелепо, гротескно на сморщенной груди.

Зал замер.

Абсолютная, гробовая тишина.

Даже крики стихли. Даже огонь словно замер, трепеща тише.

Сотни глаз уставились на невесту.

На настоящую невесту.

Несколько секунд – вечность – никто не дышал.

– По всем богам фейри… – прошептал кто‑то из гостей, голос дрожал.

– Это… это же…

– ТЁМНАЯ ВЕДЬМА!

Паника вспыхнула с новой силой.

Гости шарахнулись от алтаря, давка началась у выходов.

Королева‑мать качнулась, хватаясь за край ближайшей колонны, чтобы не упасть. Лицо побелело до синевы, глаза широко распахнулись:

– Нет… нет, это невозможно! – голос сорвался на крик. – Сиэлла! Где Сиэлла?! Где мой внук?!

Пальцы впились в холодный мрамор так сильно, что костяшки побелели. Она шагнула вперёд, но Элдрик мгновенно преградил путь, выхватывая меч:

– Мать, стой! Не подходи!

Аэлиана оттолкнула его руку, и голос взорвался яростью – такой мощной, что магия всколыхнулась в воздухе:

– ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА С МОЕЙ НЕВЕСТКОЙ, ТВАРЬ?!

Морриган медленно повернула голову. Морщинистые пальцы дотронулись до обгоревшего лица, и мутные глаза встретились с королевой – безумные, полные злобы:

– Сиэллы никогда не было, – голос прозвучал хрипло, ломано. – Только я. Всегда только я. СТОЛЬКО ЛЕТ! СТОЛЬКО ВЕКОВ Я ГОТОВИЛАСЬ!

Она рывком встала, и магия сгустилась вокруг неё – чёрная, липкая, пахнущая гнилью и смертью:

– ВСЁ ИСПОРТИЛА ЭТА ПРОКЛЯТАЯ ПТИЦА! НО МНЕ ПЛЕВАТЬ! ЦЕРЕМОНИЯ СОСТОИТСЯ! Я ВЫЙДУ ЗАМУЖ ЗА КОРОЛЯ ЛЕТА, ДАЖЕ ЕСЛИ МНЕ ПРИДЁТСЯ…

Я не дала ей закончить.

Рванула вперёд.

Сквозь толпу паникующих гостей, сквозь дым и пламя, сквозь хаос.

Метка взорвалась под кожей – золотая, жаркая, ослепительная. Ноги почти не касались пола. Мир размылся в стремительное пятно.

Оберон стоял у трона, замерший, глядя на Морриган с растерянностью и ужасом. Золотые глаза метались между старухой и толпой, пытаясь понять, что происходит.

Медальон на его шее пульсировал – жадно, отчаянно, чувствуя надвигающуюся угрозу.

– ОБЕРОН! – крикнула я.

Он обернулся.

Золотые глаза встретились с моими.

И на секунду – всего на секунду – я увидела вспышку узнавания. Что‑то живое прорвалось сквозь пелену чар.

– Кейт… – прошептал он, и голос прозвучал надломленно. – Ты…

Метка на моём запястье ослепительно вспыхнула.

Я перепрыгнула через перевёрнутый стул. Оттолкнула гостя, загораживающего путь. Ещё три шага. Два. Один.

Взлетела на возвышение.

Оберон протянул руку – инстинктивно, не осознавая. Словно тело помнило то, что разум забыл.

Наши пальцы соприкоснулись.

Метки вспыхнули золотым взрывом света, прокатившим по залу волной. Связь затрепетала, ожила, потянулась друг к другу сквозь магический барьер медальона.

– Кейт, – выдохнул Оберон, и в глазах промелькнуло что‑то – воспоминание, эмоция, узнавание.

Я дёрнула его к себе.

Вторая рука метнулась к его шее – пальцы нащупали цепочку под воротом туники.

– Не смей! – завизжала Морриган.

Но я уже дёрнула.

Цепочка лопнула с металлическим звоном. Медальон выскользнул из‑под ворота – мерзкий полумесяц с выгравированным знаком, пульсирующий тёмной магией.

Я швырнула его на пол.

И растоптала каблуком.

Треск. Вспышка.

Магия взорвалась – волна чёрного дыма хлестнула по залу, швыряя гостей на пол. Морриган отшвырнуло к стене, она ударилась спиной о мрамор. Люстра над головой закачалась, дождём посыпались хрустальные подвески.

Оберон замер.

Его глаза расширились – золото вспыхнуло, прорываясь сквозь серую пелену чар. Он моргнул раз, второй, словно пытаясь сфокусировать зрение.

Воспоминания хлынули потоком.

Я чувствовала это через связь – каждый образ, каждую эмоцию, каждый момент, что был стёрт медальоном.

Больница. Белфаст. Моя рука на его члене и циничная усмешка: «Девять из десяти».

Побег по коридорам. «Ты идёшь со мной, Джон Доу».

Мотель с видом на город. «Ты боишься вернуться?»

Бал‑маскарад. Страстный поцелуй под влиянием Осколка. «Я хочу тебя, Кейт».

Лофт. Постель. Наши тела, сплетённые воедино. «Это я выбрала. Не артефакт. Я».

Золотая метка на запястье. «Ты пометил меня, как собственность?»

Квартал Теней. Доки. Страсть у стены склада. «Никаких обязательств».

Дублин. Погоня. Портал. Подгорье.

Аукцион. Алистор. «Двадцать тысяч за смертную».

Каждое слово. Каждый взгляд. Каждое прикосновение.

Всё.

Оберон задохнулся, падая на колени. Руки схватились за голову – пальцы впились в волосы, стискивая виски.

– Кейт… – голос сорвался, прозвучал хрипло, сломленно. – Боги… что я… что я сделал…

Он поднял голову, и в золотых глазах плескалась боль – такая сильная, что перехватило дыхание.

Вина, ужас, облегчение, любовь.

Настоящие эмоции. Его эмоции.

Связь ожила полностью.

И моё сердце екнуло – от счастья, облегчения, боли.

Он вернулся. Он со мной.

Я упала рядом на колени, руки обхватили его лицо:

– Оберон. Я здесь. Ты вернулся. Ты…

– НЕТ! – заорала Морриган.

Старуха рванулась вперёд – согбенная, обгоревшая, но яростная. Магия взорвалась вокруг неё чёрным облаком, вздымая подол платья.

Руки вскинулись, костлявые пальцы сложились в жесте проклятия:

– ТЫ НЕ РАЗРУШИШЬ МОЙ ПЛАН! СТОЛЬКО ЛЕТ Я ЖДАЛА! СТОЛЬКО ВЕКОВ ГОТОВИЛАСЬ!

Тёмная магия хлестнула в мою сторону – чёрные щупальца, пахнущие гнилью и смертью.

Оберон рванулся вперёд.

Встал между мной и атакой – спиной ко мне, руки раскинуты в стороны, загораживая собой.

Магия ударила в грудь.

Оберон выгнулся, задохнувшись. Чёрные нити обвились вокруг рёбер, впиваясь в кожу сквозь ткань туники.