Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 151 (всего у книги 188 страниц)

– Мне не нужно то, что ты дашь потом, – оборвала Элиша холодно. – Мне нужно то, что ты можешь дать сейчас. Здесь.

Я замерла, тяжело дыша, чувствуя, как мир сужается до этого момента. До выбора, которого не должно было быть.

– Что скажешь, Король Света?

И тогда – словно от удара – мозг заработал снова.

– Перстни, – выпалила я, и голос вырвался слишком громко, слишком отчаянно. – У меня есть перстни. Артефакты. Каждый с историей, с магией. Возьми любой.

Я подняла руки перед собой, растопырила пальцы.

Кольца мерцали в свете трёх лун, что уже поднимались над горизонтом – золото, серебро, медь. Камни всех цветов – красные, синие, зелёные, чёрные. Десять колец на десяти пальцах, каждое пульсировало своей магией.

Элиша остановилась.

Взгляд упал на мои руки. Золотые глаза расширились – на мгновение, на долю секунды, прежде чем маска вернулась. Но я видела. Видела вспышку алчности, острой и голодной, что промелькнула в глубине зрачков.

– Кольца, – повторила она размеренно, и в словах зазвучала жадность, едва сдерживаемая. – Ты предлагаешь мне свою легендарную коллекцию?

Она подступила ближе, не отрывая взгляда от моих рук. Потом протянула руку и коснулась одного кольца – золотого, с рубином.

– Этот, – она произнесла, и интонация дрожала от сдерживаемого возбуждения. – И вот этот. – Палец скользнул к серебряному с гравировкой. – И ещё вот этот. – К простому, что светился тускло‑синим.

Три перстня – треть коллекции.

– Забирай, – сказала я быстро, начиная стаскивать кольца с пальцев.

– Господин! – Голос Лиса – мой голос – прорезал тишину резко и отчаянно. Он шагнул вперёд, схватил меня за руку. – Вы не можете! Это же...

– Молчи, – оборвала я, не глядя на него.

– Но золотое кольцо – вы нашли его в руинах! Вы говорили, что оно ваше любимое! А серебряное вы выиграли у...

– Я сказал молчать! – Магия в глазах вспыхнула непроизвольно.

Лис сжал губы, отпустил руку, отступил, опустив взгляд, но я видела – в каждой линии его тела читался протест. Тихий, яростный, обиженный.

Я стаскивала кольца одно за другим, и с каждым чувствовала... пустоту.

Не свою. Не физическую.

Эхо чужой боли, что жило в этом теле. Память о том, как Алистор добывал каждое – рисковал жизнью, сражался, выигрывал, терял друзей, но возвращался с трофеем. Каждое кольцо было частичкой его души, вплавленной в металл.

И я отдавала их. За портальный камень. За шанс поскорее вернуться домой. Ведь его магия была не стабильно и попробуй я снова переместиться через неё, возможно это было бы последнее путешествие в жизни.

Прости, – думала я, обращаясь к фейри, чьё тело я носила. – Но Джаспер важнее. Для меня он важнее всего.

Элиша приняла кольца – бережно, почти благоговейно. Повертела каждое на свету, рассмотрела, надела на свою руку – один, второй, третий.

Они вспыхнули на её пальцах – красным, синим, золотым – каждое признавая нового хозяина.

– Интересно, – протянула она. – Ты отдаёшь артефакты так легко. Раньше ты собирал их, как сокровища.

Тишина, тяжёлая.

– Что изменилось, Алистор?

Я встретила её взгляд.

– Приоритеты.

Элиша смотрела долго, изучающе, словно пыталась прочесть то, что я прятала под маской уверенности.

Потом ухмыльнулась.

– Ладно. – Она сняла цепочку с шеи, отцепила камень, бросила мне. Я поймала. Камень пульсировал в ладони – тёплый, живой, синий свет мерцал в глубине граней. – Забирай.

Взгляд скользнул по моему телу – медленно, оценивающе.

– В следующий раз приходи один, Алистор. – Интонация упала до шёпота, полного обещаний. – Без спутницы, без отговорок. И тогда мы вспомним всё, что между нами было.

Смех эхом покатился по площади – низкий, чувственный, полный воспоминаний о том, чего я не знала и не хотела знать.

***

Мы вышли из деревни молча. Лес сомкнулся за спинами. Лис не произносил ни слова, пока звуки рынка не стихли вдалеке, пока деревья не поглотили нас полностью. Только тогда он остановился и развернулся. И я увидела его обиженное, надутое лицо. Как у ребёнка, у которого отняли любимую игрушку.

– Ты, – начал он тихо, и в словах было столько драмы, что я едва не закатила глаза, – не могла просто удовлетворить её моим телом?

Я уставилась на него.

– Что?!

– Одна ночь! – тон повысился, стал почти театральным. – Одна проклятая ночь с Элишей, и камень был бы твоим! Но нет, ты отдала мои перстни! МОИ перстни! Каждый из которых я добывал годами!

Он выбросил руки вверх в жесте абсолютного отчаяния.

– Золотое кольцо я нашёл в руинах! Лазил там недели, чуть не погиб под обвалом, но нашёл! Серебряное выиграл в карты у Короля Нежити! Знаешь, как сложно обыграть Короля Нежити в карты?! Он читает мысли! А я всё равно выиграл! Потому что я гений!

Он развернулся и зашагал по кругу, размахивая руками.

– А третье! О, третье – я украл его у дракона!

– Драконов не существует.

– Много вы знаете, да, это были его останки, но когда я взял кольцо, они ожили, дух дракона до сих пор охраняет свои сокровища. Я был легендой!

Он застыл и ткнул пальцем в мою грудь.

– И ты раздала их, как милостыню нищим! Даже не спросила! Даже не поинтересовалась!

Тишина упала между нами – тяжёлая, липкая, полная невысказанного.

Я открыла рот, закрыла, не зная, что сказать.

Часть меня хотела рассмеяться – он выглядел так нелепо, надувшись обидой в моём хрупком теле, размахивая руками и крича о драконах. Но другая часть чувствовала вину.

– Я... – начала я, и слова застревали в горле. – Нам нужен был камень. Ты же понимаешь. Без него мы быстро не доберёмся до Двора Света. Не найдём способ вернуться. Не...

– Не спасёшь своего Джаспера, – закончил Лис устало. – Да. Я понимаю.

Он опустился на поваленное дерево у края тропы, обхватил голову руками.

– Понимаю, что для тебя эти кольца – просто металл. Красивые безделушки, что можно обменять на что‑то полезное.

Что‑то во мне оборвалось.

Вина испарилась, уступив место ярости – белой, выжигающей, накопленной за весь этот кошмарный день.

– Просто металл?! – Голос вырвался резче, громче, чем я планировала. – Да, чёрт возьми, просто металл! Потому что у меня был выбор между твоими драгоценными воспоминаниями и нашим выживанием!

Я двинулась к нему, и руки сжались в кулаки сами собой.

– Я нашла решение! Я спасла нас от трёх дней пути через Подгорье, где каждая тварь чует, что я не настоящий Король! Три дня без еды, без воды, без отдыха!

Голос сорвался на крик.

– Босая, в рваной рубашке и вонючем плаще, что пропах крысиным дерьмом! Ты хоть представляешь, каково это?! Идти в чужом теле, с магией, что рвётся наружу каждую секунду! С тобой, который критикует каждый мой шаг!

Я отвернулась и начала ходить по кругу, не в силах стоять на месте.

– И да, прости меня, что не спросила разрешения использовать твои чёртовы кольца! Прости, что не склонилась в поклоне и не взмолилась: «О, великий Король Света, соизвольте пожертвовать вашей бесценной коллекцией ради нашего спасения!»

Сарказм лился ядом.

– Потому что знаешь, что бы ты ответил? Нет! Ты бы отказался! Ты бы предпочёл рискнуть жизнью – моей, своей, – но сохранить свои драгоценные безделушки!

Я остановилась перед ним, тяжело дыша.

– У вас, фейри, приоритеты настолько искажены, что вещи важнее людей! Металл важнее жизни! А я должна извиняться за то, что выбрала выживание?!

Тишина упала тяжёлым одеялом.

Лис сидел неподвижно и смотрел на меня долго – серебряные глаза были нечитаемые, лицо гладкое, как маска. Потом он медленно поднялся и усмехнулся.

– Ты абсолютно права, – произнёс он мягко, и в словах зазвучала опасная игривость. – Во всём, что сказала.

Он подступил ближе, и я инстинктивно отступила.

– Ты нашла решение. Действовала быстро, эффективно. Спасла нас от трёх дней мучений. Я бы отказался пожертвовать кольцами, это правда. Потому что да, для меня они важнее временных неудобств.

Ещё шаг.

– Но знаешь, в чём твоя ошибка, красавица?

Он остановился вплотную и сузил глаза, изучая меня с любопытством хищника.

– Ты не учла одного простого факта.

Молчание повисло. Улыбка стала шире.

– Теперь ты мне должна целых три услуги.

Мир замер.

– Что? – слово вышло хрипло и тихо.

– Три перстня, – повторил он неспешно, и интонация стала сталью под бархатом. – Три долга. Ты взяла моё без спроса. Теперь я возьму твоё. Когда захочу. Как захочу.

Холод пробежал по позвоночнику.

– Ты... – я попыталась отступить, но спина уперлась в дерево. – Ты не можешь...

– О, могу, – он понизил голос до интимного шёпота. – В мире фейри всё имеет цену, красавица. Всё. Особенно то, что взято без разрешения.

Он поднял руку, провёл пальцем по моей – его – челюсти.

– Ты хотела решить проблему? Решила. Ты хотела избежать трёх дней пути? Избежала. Но ничто не даётся бесплатно. И теперь ты заплатишь.

Молчание.

– Три долга, Аделин. Может, попрошу украсть что‑то невозможное. Может, рискнуть жизнью ради моей прихоти. Может, отдать что‑то столь же ценное для тебя, как кольца для меня.

Серебряные глаза впились в мои.

– Ещё не решил. Буду думать и выбирать, смаковать возможности.

Дыхание перехватило.

– Ты... мерзавец, – выдавила я. – Ты подонок. Ты пользуешься ситуацией...

– Я фейри, – поправил он спокойно. – И ты сама дала мне эту власть. Сама, своими руками, когда сняла кольца с моих пальцев.

Он отступил на шаг, и улыбка стала почти весёлой.

– Так что теперь живи с этим, красавица. Ты в долгу перед Королём Света. И я не прощаю долгов. Никогда.

Он взял меня за руку.

– А теперь телепортируй нас в Дворец Света. Чем быстрее доберёмся – тем быстрее ты начнёшь отрабатывать.

Я стояла, прислонившись к дереву, чувствуя, как ярость и бессилие душат одновременно.

Он снова меня переиграл.

Превратил мою правоту в ловушку. Мою решительность – в долг.

Идиотка.

Мысль ударила больнее, чем любые его слова, острее, чем клинок между рёбер.

Ты знала. Ты ЗНАЛА, какие они. Марен предупреждала – сотни раз, на каждом уроке, голосом, что не допускал возражений: «Фейри превращают всё в игру. Каждый жест, каждое слово, каждое действие – ставка на их невидимой доске. И они всегда, ВСЕГДА играют, чтобы выиграть».

Желудок сжался тошнотворным узлом, горьким и тяжёлым.

Вот почему я ненавижу их. Не за магию, что течёт в венах вместо крови. Не за силу, что делает их быстрее, сильнее, опаснее любого человека. За это.

За то, как они берут твою боль – живую, кровоточащую, настоящую – и превращают её в развлечение. Твою отчаянность – в рычаг, которым выворачивают тебе руки. Твою любовь – в слабость, которой манипулируют с улыбкой на устах.

За то, как они смотрят на тебя, когда ты проигрываешь. Не со злобой – это было бы проще. А с искренним весельем, светом в глазах, будто ты только что рассказала отличную шутку.

Холод прополз по позвоночнику – медленный, липкий, как прикосновение мёртвых пальцев.

Что, если он попросит предать Джаспера? Или Орден – единственное место, что дало мне дом после того, как я потеряла всё? Или что‑то хуже – то, о чём я даже думать боюсь, что прячется в самых тёмных углах разума?

Нет. Не сейчас. Не здесь.

Паника – роскошь, которую я не могу себе позволить. Она ослабляет. Делает уязвимой. И он почувствует – они всегда чувствуют слабость, как акулы кровь в воде.

Я подняла взгляд. Лис стоял в шаге от меня и терпеливо ждал, и на моём лице играла та самая усмешка – лёгкая, почти ласковая, полная торжества.

Ненавижу. Ненавижу их всех.

Но ненависть не поможет сейчас. Только сделает хуже.

Я сжала зубы, заставила дыхание выровняться.

Играй, Аделин. Если он превратил это в игру – играй. Учись. В следующий раз ты будешь умнее. В следующий раз ты не проиграешь.

Я закрыла глаза. Представила Двор Света – белые башни, сады, врата из света. Там, где уже была.

– Открой путь, – произнесла я ровно, без эмоций.

Камень вспыхнул. Мир начал размываться.

Лис сжал мою руку.

– Держись, – прошептал он, и в интонации слышалось торжество.

И перед самым исчезновением он тихо, почти нежно добавил:

– Кстати, первый долг я уже придумал. Расскажу, как доберёмся. Уверен, тебе понравится.

Тон изменился – стал бархатным, вкрадчивым, с той тёмной нотой, что заползает под кожу и оседает в костях тяжёлым предчувствием.

Мир распался на осколки.

Глава 5

Мы материализовались в воздухе на высоте трёх метров над мраморным двором, под вечерним небом, где три луны всё ещё таяли на горизонте бледными призраками.

Секунда зависания, потом падение.

Желудок взлетел к горлу, мир перевернулся, и земля понеслась навстречу с пугающей, неумолимой скоростью.

Инстинктивно попыталась сгруппироваться – отточенный навык годами тренировок – но тело не слушалось. Длинные ноги запутались, руки бесполезно взмахнули, а баланс рухнул.

Удар.

Мрамор встретил спину с глухим, мясистым звуком – как молот по наковальне. Боль взорвалась по позвоночнику, прокатилась волной вверх к голове, вниз к ногам. Воздух вышибло из лёгких.

Голова ударилась о камень – не так сильно, но достаточно, чтобы в глазах вспыхнули искры, а во рту появился медный привкус крови. Мир покачнулся и поплыл.

Сверху на меня обрушилось второе тело.

Лёгкое, но скорость была достаточной. Локоть впился в солнечное сплетение, колено врезалось в рёбра, и последние остатки воздуха вышли со звуком, похожим на хрип умирающего.

Лис скатился с меня, схватился за раненый бок. Выматерился моим голосом, но слова были его – грязные, творческие, на двух языках одновременно.

Секунда тишины.

Абсолютной.

Потом – взрыв звуков.

– БОГИ!

– КОРОЛЬ!

– ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО!

– ОН РАНЕН!

Крики множились, мужские и женские, полные шока, страха, паники, граничившей с истерикой.

Топот ног со всех сторон – быстрый, хаотичный, эхом отдающийся в ушах. Шелест ткани, звон металла, приказы, звучащие одновременно и накладывающиеся друг на друга.

Я попыталась подняться, но боль прострелила рёбра как удар ножом. Что‑то треснуло при падении? Или просто ушиб?

Заставила себя открыть глаза, и мир обрушился на меня всей своей невозможной красотой.

***

Под нами был белый мрамор, отполированный до такого блеска, что я видела своё отражение. Высокая фигура в рваной рубашке, с растрепанными рыжими волосами, с кровью на щеке. Король Света, вернувшийся домой как нищий.

Вокруг – двор.

Огромный, круглый, окружённый колоннами, поднимавшимися ввысь на три человеческих роста. Белый камень, резной, покрытый рунами, светящимися тускло‑белым. Капители украшены изображениями солнца в разных фазах – восход, зенит, закат.

По краям двора стояли фонтаны. Вода пела в них – буквально, мелодичную песню без слов, отдававшуюся эхом от стен. Брызги ловили утренний свет, превращались в крошечные радуги, плясавшие в воздухе как живые.

За колоннами виднелся изумрудно‑зелёный, цветущий сад, где деревья росли идеальными рядами, а цветы размером с человеческую голову качались на ветру, источая аромат – сладкий, пряный, дурманящий, ударявший в нос даже оттуда.

И фейри.

Десятки фейри.

Они застыли в тех позах, в которых их застало наше появление. Стражники в лёгких доспехах из серебра и белой кожи, с мечами на поясах. Придворные в развевающихся одеждах – шёлк, батист, ткани, переливавшиеся на свету как масло на воде. Слуги с подносами, где лежали фрукты и стояли хрустальные кубки с вином.

Все смотрели на нас. На короля, упавшего с неба, и на человека, упавшего вместе с ним.

Воздух сгустился от их коллективного шока – физически ощутимого, давившего на плечи, на грудь, заставлявшего магию под кожей шевелиться в ответ.

Первым опомнился стражник.

Высокий фейри – почти два метра ростом, широкоплечий, с лицом, высеченным из камня острыми углами. Синие волосы стянуты в тугой хвост на затылке, виски выбриты. Шрам через левую бровь делал взгляд ещё жёстче. Глаза цвета расплавленного золота – сейчас распахнутые от ужаса.

Он рванулся вперёд – движение, размытое от скорости – и в следующее мгновение уже стоял на коленях рядом со мной.

– Ваше Величество! – слова сорвались, дрожали от сдерживаемой паники, от чего‑то ещё – страха? Преданности? – делавшего их почти человечными. – Вы ранены! Боги, что с вами случилось?! Кто посмел?!

Ярость была искренней, личной. Не просто долг солдата – боль за того, кого он... уважал.

Другие стражники рванулись вперёд – пятеро, образуя защитный полукруг вокруг нас. Руки на рукоятях мечей, тела напряжены, готовы сражаться с невидимым врагом прямо здесь.

Придворные хлынули следом – волна белого и золотого, накрывшая нас плотным кольцом.

Кто‑то кинул на мои плечи плащ – мягкий, тёплый, пахнущий лавандой и чем‑то ещё, свежим, как горный воздух. Ткань окутала, согрела, и я только сейчас поняла, что дрожу.

Кто‑то протянул руку, желая помочь подняться.

Я уставилась на эту руку, и паника взорвалась в груди белой вспышкой.

Слишком много. Слишком близко. Слишком много тел вокруг, слишком много лиц, устремлённых на меня, ожидающих, требующих объяснений.

Магия откликнулась мгновенно.

Вспыхнула под кожей жаром, обжёгшим изнутри. Свет начал просачиваться сквозь пальцы – тускло‑белый, пульсирующий в такт бешеному сердцебиению.

Нет, затихни. Не сейчас. НЕ ЗДЕСЬ.

Дыши, ты король. Веди себя как король. Они ждут приказов, объяснения.

Я сделала вдох – рваный, болезненный, обжигающий лёгкие как расплавленное железо. Выдох. Ещё.

Магия споткнулась, но не отступила. Свет пульсировал ярче, рвался наружу, требуя крови и разрушения.

И тут крохотная ладошка легла на моё предплечье.

Прикосновение обожгло теплом. Живым, настоящим, прорвавшимся сквозь панику как луч света сквозь грозовые тучи.

Лис стоял рядом – в моём теле, миниатюрный и хрупкий, одна рука прижата к раненому боку, где открылась рана и где кровь просачивалась сквозь пальцы. Но его взгляд – твёрдый, непоколебимый, полный той силы, приходящей с тремя столетиями выживания в мире, где слабость равна смерти – смотрел с такой абсолютной уверенностью, что магия под кожей содрогнулась и замерла.

Мир сузился до этого момента. До его глаз, говоривших без слов всё, что мне нужно было услышать.

Дыши, я здесь, ты не одна.

Я не дам тебе упасть, даже если придётся держать тебя всеми силами твоего хрупкого тела.

Ни единого слова вслух. Только этот взгляд – твёрдый, непоколебимый.

Я медленно выдохнула, выталкивая панику вместе с воздухом. Магия под кожей дрогнула – почувствовала его прикосновение сквозь расстояние и чужую плоть, узнала себя в этих крошечных руках и подчинилась. Свет начал отступать, впитывался обратно в кожу, сворачивался клубком где‑то под рёбрами, где я могла его контролировать.

Пульсация в пальцах затихла. Жар под кожей остыл до терпимого.

Лис смотрел в мои глаза ещё секунду – оценивающе, убеждаясь, что я держусь, – а потом едва заметно кивнул.

Хорошо, молодец.

Его рука медленно соскользнула с моего предплечья, давая время, и оставляя за собой призрак тепла на коже.

– Ваше Величество, – тон стражника вернулся, но уже без единой эмоции. Профессионализм, скрывавший всё остальное. – Вы пропали три дня назад с Праздника Равновесия. Исчезли без следа, без слова, без охраны. – Интонация стала чуть тише. – Мы обыскали весь Двор. Послали гонцов во все земли Подгорья. Подняли по тревоге все Дворы.

Он перечислял как отчёт. Сухо и чётко.

– Королева Зимы предложила военную помощь – два легиона и личную гвардию. Королева Весны прислала своих лучших ищеек – они прочесали Пограничные Земли. Летний двор отправил отряд в мир людей….

Пауза.

– Милорд, – слова вырвались хрипло, сорвались на полуслове. – Мы думали... три дня без вести... мы боялись, что потеряли вас.

Рука на рукояти меча дрожала – едва заметно, но я видела.

– Простите, что не уберегли, что не были рядом. Это моя вина, моя ответственность. Я должен был...

– Не твоя вина, – оборвала я, и слова вышли мягче, чем планировала. – Никто не виноват.

Он склонил голову – низко, благодарно.

– Главное, что вы вернулись. Живой. Целый... почти целый, – поправился он, а взгляд скользнул по ранам. – Лекарь всё исправит, обещаю.

Пауза, и интонация стала тверже, полной той преданности, не знавшей компромиссов.

– И кто бы ни посмел причинить вам вред – мы найдём их, вырвем ответы, отомстим.

Я открыла рот, чтобы ответить, но детский визг и топот крошечных ног разорвали напряжённую тишину двора.

– ДЯДЯ ЛИС! ДЯДЯ ЛИС ВЕРНУЛСЯ!

Вихрь золотых кудрей, сверкавших на солнце как расплавленный металл, пронёсся мимо стражников. Пронзительный крик восторга эхом отдался от колонн, заставив всех обернуться.

Первый удар пришёлся в колени – крошечное тело врезалось с такой силой, что я едва удержала равновесие.

Мальчик лет четырёх карабкался вверх – цеплялся за мою рубашку маленькими пальцами, подтягивался с отчаянной решимостью. Золотые кудри – длинные, вьющиеся, растрепанные – падали на лоб, прилипали к розовым от бега щекам. Глаза зелёные, яркие как весенняя трава.

Пришлось его поддержать, он тут же добрался до моих плеч и отчаянно обвил мою шею руками, сжал так крепко, что воздух застрял в горле, а дыхание сбилось.

В сознании мелькнула чужая мысль – не моя, не моё воспоминание. Эхо памяти, живущей в этом теле.

Младенец в пелёнках, крошечный, кричащий так отчаянно, будто мир был слишком ярок, слишком холоден для него. Рыжа девушка передаёт мне его – «Держи племянника, Алистор, познакомься». Тёплый комочек в руках, такой маленький, умещавшийся на одной ладони. Мягкий, беззащитный, пахнущий молоком и чем‑то сладким, детским. Крошечные пальчики сжались вокруг моего, и сердце сжалось вместе с ними. «Привет, малыш,» – шёпот, полный клятвы. «Я твой дядя. И я всегда буду защищать тебя».

Картинка растаяла так же быстро, как появилась, но оставила после себя эхо тепла.

– Дядя Лис! – прокричал он прямо в ухо так громко, что я вздрогнула, и интонация была полна восторга вперемешку с обидой. – Ты приехал! Наконец‑то приехал!

Второй мальчик, примерно младше на год, но почти такой же по внешности, прижался к ноге так отчаянно, обхватив её обеими руками, будто боялся, что я исчезну или убегу, если он отпустит хоть на одно мгновение. Те же золотые кудри, только чуть короче и светлее на солнце. Те же яркие зелёные глаза, полные надежды и нетерпения. Если бы не небольшая разница в росте и возрасте, их легко можно было бы принять за близнецов.

– Мы ждали! – выкрикнул он, подпрыгивая на месте от возбуждения и заставляя мою ногу двигаться вместе с ним. – Целую неделю ждали!

Я застыла на месте, абсолютно не зная, что мне делать с этими крошечными существами, висевшими на мне как цепкие лианы на старом дереве.

Паника, только начавшая отступать после помощи Лиса, вернулась новой ледяной волной и накрыла с головой.

– Я...

– Дядя Лис! – продолжал старший мальчик, не давая мне договорить, и голос его стал заговорщицким, полным детского восторга перед чем‑то запретным и невероятно интересным. – Когда мы украдём яблоки с Древа Вечного Лета! Те, что никогда не гниют!

Младший на моей ноге закивал так энергично, что золотые кудри запрыгали во все стороны. – Папа не разрешает! Сказал, до Праздника Урожая надо ждать!

А ты обещал сейчас! Ты же обещал!

– И ещё ты обещал показать нам секретные ходы в нашем дворце! – добавил старший, не ослабляя мёртвой хватки на моей шее, и теперь говорил почти шёпотом, будто делился величайшей тайной мира. – Те самые, где никто никогда не бывает! Которые ведут в папину сокровищницу! Ты обещал!

Крошечные ручки сжались на моей шее крепче, требовательно.

– Я... – слово снова застряло в пересохшем горле, вышло хрипло и совершенно неуверенно, абсолютно не похоже на то, как Алистор разговаривал бы со своими любимыми племянниками, которых явно обожал и которым много чего обещал.

– НЕЙТАН! ЭЛИО! А НУ‑КА ПРЕКРАТИТЕ ОТ МЕНЯ УБЕГАТЬ!

Женский, яростный крик прорезал двор насквозь, полный той неукротимой материнской ярости, не знающей пощады и не терпящей никакого неповиновения.

– СЕЙЧАС ЖЕ ВЕРНИТЕСЬ КО МНЕ, ИНАЧЕ Я ВСЁ РАССКАЖУ ВАШЕМУ ОТЦУ!

Все головы во дворе повернулись на этот крик одновременно, как по невидимой команде. Толпа фейри расступилась автоматически, инстинктивно освобождая проход, и я наконец увидела её.

Через двор бежала фейри. Рыжие волосы растрепались, выбились из хвоста, падали на лицо. Джинсы рваные на коленях, чёрная майка с выцветшим логотипом – The Clash, узнаваемые буквы, потёртые от стирок. Белые кроссовки, грязные, со следами травы.

Никакого платья. Никаких украшений, кроме подвески на шее – крохотное солнышко, инкрустированное мелкими бриллиантами, сверкавшее на груди единственным признаком статуса. Никакой королевской осанки.

Обычная мать, гонящаяся за непослушными детьми.

Я знала, кто она.

Орден учил нас, орден следил. Орден знал каждого короля, каждую королеву, каждое значимое имя в Подгорье. Досье на столе мастера Дрейка – толстые папки с фотографиями, отчётами, наблюдениями. Часы лекций, где мы запоминали лица, имена, связи.

Кейт Морроу. Королева Лета. Жена Оберона.

Наполовину человек наполовину фейри, проживший всю сознательную жизнь в смертном мире, не зная о своём происхождении. Спасла Короля Лета, когда он был без памяти и магии. Попала в Подгорье. Обрела брата – Алистора. Обрела отца – Короля Осени. Вышла замуж за Оберона и стала королевой.

Её история была легендой среди охотников. Человек среди фейри. Смертная, носившая корону. И не важно, что она наполовину фейри. Для нас она оставалась человеком.

Но то, что я увидела, превзошло все ожидания.

Джинсы, футболка The Clash и грязные кроссовки.

Весь этот фейри‑этикет, вся эта элегантность, вся эта величественная чопорность – посланы к чёрту одной потёртой майкой и растрепанными волосами.

В груди шевельнулось что‑то тёплое, непрошенное и неожиданное.

Улыбка коснулась губ – сама, без моего разрешения, прежде чем я успела её остановить.

И имя вырвалось шёпотом, прежде чем я поняла, что говорю:

– Кейт?

Она замерла на полушаге, на полуслове, на полувдохе.

Её взгляд распахнулся широко. Рот приоткрылся. На лице промелькнуло столько эмоций за одну секунду, что я не успела разобрать – шок, облегчение, радость, боль.

Она рванула с места.

Три быстрых шага. Она схватила меня за предплечье, дёрнула вперёд – сильнее, чем я ожидала – и обняла сверху, прижимаясь к моим плечам.

Нейтан всё ещё висел на шее, Элио – на ноге. Кейт обняла нас всех разом.

– Боже, – выдохнула хрипло, и интонация сломалась. – Мы так переживали. Три дня без вести.

Аромат ударил в нос – что‑то цветочное, лёгкое, человеческое. Запах яблочного шампуня смешивался с чем‑то тёплым, знакомым. Тепло живого тела прижималось к моему. Стук чужого сердца отдавался у виска – ровный, успокаивающий, настоящий.

Слишком близко, слишком тепло, слишком... человечно.

Что‑то сжалось в груди – острое, болезненное, непрошенное. Никто и никогда не обнимал меня так.

Да, Джаспер обнимал, много раз.

Но не так, не с этим отчаянием, не с этой болью облегчения. Не как семья.

У меня были братья и две сестры. Я помнила их смутно – лица размытые, голоса стёртые временем, и я забыла, как это – когда кто‑то обнимает, потому что боялся потерять, боялся за тебя, радуется, что ты жив.

Секунда слабости.

Одна проклятая секунда, когда я позволила себе соврать, притвориться, что это меня обнимают. Не Алистора, не короля Света.

Меня. Аделин.

Что у меня есть кто‑то, кто бежал через двор, забыв о достоинстве. Кто переживал, кто держит сейчас так крепко, будто я могу исчезнуть.

Горло сжалось так сильно, что дышать стало больно. Глаза предательски защипало, и я отчаянно зажмурилась, пытаясь загнать слёзы обратно, туда, где они не могли предать меня на глазах у сотни чужих.

Нет, прекрати, это не твоё, не для тебя.

Я резко моргнула, заставляя влагу отступить, и в этот момент….

– МАМА! МАМА, СМОТРИ!

Интонация Элио разорвала тишину – пронзительная, восторженная, полная детского триумфа.

– ДЯДЯ ЛИС ПРИВЁЛ НЕВЕСТУ!

Смешок взорвался по двору – негромкий, но достаточный, чтобы я услышала каждый оттенок. Придворные прикрывали рты руками, плечи тряслись. Стражники отворачивались, пряча улыбки за профессиональной невозмутимостью. Кто‑то фыркнул – быстро, украдкой.

Жар залил лицо мгновенно – его лицо, технически, но смущение было моим, абсолютно моим. Невеста? Я? Его?! Абсурд такой силы, что хотелось истерично рассмеяться.

Кейт замерла.

Руки соскользнули с моих плеч – медленно, неохотно, словно каждый дюйм расстояния причинял боль. Отстранилась на шаг, и взгляд переместился на Лиса.

На хрупкую фигуру в окровавленном кожаном костюме охотника, стоявшую в окружении стражников. Одна рука прижата к раненому боку, где кровь всё ещё просачивалась сквозь пальцы. Взгляд опущен вниз – покорно, правильно для человека в присутствии фейри. Тёмные волосы растрепались, выбились из косы, падали на бледное лицо.

Человек.

Девушка.

Раненая, истощённая, хрупкая.

Её взгляд скользнул по лицу Лиса – по незнакомым чертам. Задержался на необычном цвете глаз – серебро, невозможное для обычного человека. Переместился на то, как он держал руку на боку, на позу, правильную, но не совсем.

Потом вернулся ко мне.

И я увидела момент, когда всё сложилось.

Её взгляд метнулся – быстро, лихорадочно, собирая детали как пазл.

Серебряные глаза на женском лице. Невозможный цвет для смертной.

Манеры – тот наклон головы, та усмешка в уголках губ, чисто Алистор, даже на чужом лице.

Секунда.

Щелчок.

Понимание упало на неё как ледяная вода. Я видела это – как расширились зрачки, как застыло дыхание, как мир для неё перевернулся в одно мгновение.

Лицо застыло. Мышцы напряглись – в скулах, в линии челюсти, в плечах, поднявшихся и замерших. Пальцы сжались в кулаки. А дыхание стало чуть глубже, чуть медленнее – контролируемым усилием воли.

Воздух между нами сгустился – тяжёлый, плотный, давящий на грудь. Магия под моей кожей зашевелилась в ответ, почувствовала напряжение, начала просачиваться сквозь пальцы тускло‑белым свечением.

Я поняла: она догадалась.

Секунда тишины – долгая, бесконечная, полная невысказанного. А потом интонация Кейт прорезала двор – властная, чёткая, не допускающая возражений:

– Чего застыли?!

Крик разнёсся эхом от колонн, заставил воду в фонтанах дрогнуть.

Слуга с подносом вздрогнул так сильно, что кубки полетели – один разбился о мрамор с громким звоном. Молодая фейри замерла на полувдохе, глаза распахнулись. Стражник рядом с Лисом выпрямился так резко, что звякнули доспехи.

– Приготовить купальню для Его Величества! – Кейт шагнула вперёд, и толпа расступилась автоматически. – Немедленно! Горячую воду! Целебные масла – лаванду, арнику, экстракт лунного цветка! Полотенца! Много полотенец!

Слуги рванулись исполнять – быстро, спотыкаясь друг о друга в спешке.

– И Лекаря! – Взгляд метнулся к командиру стражи. – Сейчас же! Для короля и его гостьи! И еды!