Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 177 (всего у книги 188 страниц)

– Ты невозможный, – прошипела я, сдаваясь.

– Знаю, – он подмигнул. – Но ты всё равно не можешь устоять перед моим обаянием.

Дверь его каюты открылась сама – магия, лёгкая вспышка света – и он внёс меня внутрь, пнув дверь ногой назад, чтобы она закрылась.

Опустил на кровать мягко, осторожно, будто боялся сломать.

Присел на корточки перед койкой и руки метнулись к моим сапогам.

– Что ты... – начала я, но он уже стягивал первый сапог – ловко, проворно, бросил в угол с глухим стуком.

Второй последовал следом.

Потом пальцы скользнули к поясу с ножнами на моей талии, расстегнули пряжку одним точным движением и сняли весь пояс вместе с клинками.

– Алистор! – попыталась я отстраниться, но он уже тянулся выше.

Стянул кожаный шнурок с моей косы, и волосы рассыпались по плечам мягкими волнами.

Он выпрямился, скрестив руки на груди, и посмотрел сверху вниз с лёгкой усмешкой.

– Вот. Теперь спи.

– Ты просто приказываешь мне спать? – я приподняла бровь, устало, но с вызовом.

– Именно, – он наклонился, убирая прядь волос с моего лица, и пальцы задержались на щеке тёплым прикосновением. – И, если ослушаешься... – он сделал паузу, усмешка стала шире, – привяжу к кровати. У меня есть верёвки. Хорошие. Прочные.

Тон был игривым, но в серебряных глазах читалась серьёзность.

Он действительно это сделает, если придётся.

Я выдохнула, сдаваясь окончательно, и легла на подушку. Что‑то сжалось в груди – острое, режущее. На языке вертелся вопрос, что нестерпимо жёг горло.

«Останешься?»

Одно слово. Всего одно слово, но я не могла его произнести. Потому что если он скажет «да» – это будет предательством Джаспера, лежащего раненым в соседней каюте. А если скажет «нет» – я не выдержу ещё одну потерю сегодня.

Так что я проглотила вопрос, заставила себя вытолкнуть другой – безопаснее, проще:

– Ты... ты проверишь его? Джаспера? Убедишься, что всё в порядке?

Пауза.

Долгая, тяжёлая секунда, в которой серебряные глаза смотрели прямо в мои, и я знала – он понял. Понял, что я хотела спросить на самом деле. Понял и не сказал.

Усмешка вновь коснулась его губ, почти незаметная.

– Конечно, – слово вышло слишком легко, слишком просто, и от этой простоты что‑то в груди сжалось. – Пойду присмотрю за охотником.

«Охотником».

Между нами, невидимой стеной, повисла вежливая и холодная дистанция, и я почувствовала острый, режущий укол, будто тонкое лезвие скользнуло между рёбер и нашло сердце.

– Но прежде...

Рука скользнула в карман, и он извлёк амулет.

Изящный, на тонкой цепочке, что переливалась жидким металлом. Точно такой же, как тот, что я видела на его шее под распахнутым воротом рубашки – амулет, блокирующий связь, хранящий приватность там, где магия стирала границы.

Сердце забилось чаще и мир сузился до этого маленького серебряного круга, качающегося на цепи между его пальцев.

– У тебя... – голос сорвался, застрял в горле, и я сглотнула, заставляя слова выйти наружу. – У тебя был второй?

Вопрос вышел тихим, почти шёпотом, но в нём читался шок и недоверие.

Всё это время.

Всё это время у него был способ дать мне приватность, разорвать связь, что позволяла ему чувствовать каждую мою эмоцию, каждый всплеск желания, страха, стыда.

И он не дал.

Спокойные, непроницаемые серебряные глаза встретились с моими, но в их глубине мелькнуло что‑то похожее на вину, быстро скрытое за маской лёгкой усмешки.

– Да, – ответил он просто, без оправданий, без объяснений. – Был.

Он провёл рукой по волосам, взъерошивая рыжие пряди, и на секунду – всего на одну – маска соскользнула. Голос стал тише, срываясь на краях, и в нём прорвалось что‑то тёмное, обнажённое, как открытая рана.

– Нравилось знать, что ты чувствуешь, – признался он, и каждое слово падало между нами тяжёлым камнем. – Нравилось видеть, как ты реагируешь на меня – дыхание учащается, зрачки расширяются, щёки вспыхивают, – даже когда пыталась скрыть. Нравилось это преимущество, этот контроль.

Пауза, долгая и мучительная, и серебряные глаза впились в мои – без усмешки, без игры, только правда, голая и беспощадная.

– Несправедливо? – голос стал жёстче. – Абсолютно. Манипулятивно? Безусловно. Я – трикстер, Аделин. Лжец по своей природе, существо, сотканное из обмана и теней. И я использовал каждое преимущество, что имел, каждую лазейку, каждую слабость... чтобы...

Он не договорил, но слова повисли между нами, незавершённые и от того ещё более болезненные.

Чтобы пробраться под твою кожу.

– Ты... ты отвратителен, – прошептала я, и голос дрожал от ярости и боли. – Всё это время ты лгал! Притворялся!

– Не притворялся, – перебил он жёстко. – Чувства настоящие, Аделин. Всё остальное – да, манипуляция. Но то, что я чувствую... это единственная правда, что у меня есть.

Он поднялся, отступая к двери.

– И именно поэтому я даю тебе медальон сейчас. Потому что ты заслуживаешь приватности. Заслуживаешь не чувствовать моё присутствие, когда будешь рядом с ним. Медальон блокирует связь – но не разрывает полностью. Для этого нужен второй артефакт. Но хотя бы так... ты будешь свободна от моего невидимого присутствия. От того, чтобы я чувствовал каждый твой вздох рядом с ним.

Голос сломался на последнем слове, и он отвернулся резко, пряча лицо.

– Спи, Аделин. Завтра будет тяжёлый день.

Рука легла на ручку двери.

– А я пойду проверю охотника. Как обещал. И кстати, тебя ещё ждёт разговор про твоего одноглазого пирата. А теперь спи.

Он замер на пороге, не оборачиваясь, и голос прозвучал тихо – почти для себя, но я услышала:

– Если бы мог вернуться в тот день в хижине... отдал бы медальон сразу. Не стал бы красть то, что ты не предлагала сама.

Пауза.

– Но не жалею ни о дне, что провёл рядом. Даже если ты возненавидишь меня за них.

– Алистор... – начала я, но он уже вышел, закрыв дверь с тихим щелчком.

И я осталась одна – с медальоном на шее, что он скрывал всё это время, и с яростью, что смешивалась с болью, виной, путаницей.

Засыпая, я думала не о Джаспере, что спал в соседней каюте. А о серебряных глазах и лисьей усмешке, что преследовали даже в темноте.

***

– Аделин. Аделин, проснись.

Голос пробился сквозь густой туман сна, тихий и настойчивый, а рука легла на плечо, осторожно встряхивая.

Я рывком открыла глаза, и несколько секунд мир плыл перед взглядом в дезориентирующем калейдоскопе образов, пока сердце колотилось где‑то в горле. Незнакомые стены, запах сандала и моря, мерная качка корабля – всё складывалось медленно, по кусочкам.

Каюта Лиса.

Над койкой склонился Эш с растрепанными тёмными волосами и серьёзным лицом, в глазах которого читалось что‑то тревожное.

– Твой человек очнулся, – коротко сказал он, и этих слов было достаточно.

Я сорвалась с кровати, даже не думая о сапогах. Эш посторонился, молча пропуская меня в коридор, где холодное дерево обжигало ступни, а неровности впивались в кожу, но я не чувствовала боли, не замечала ничего, кроме одной цели, звучавшей в голове оглушающим набатом.

Дверь моей каюты была приоткрыта, и я влетела внутрь, замирая на пороге от увиденного.

Джаспер сидел на краю койки, согнувшись вперёд так, что локти упирались в колени, а голова была опущена, пряча лицо.

Вейрон стоял рядом, положив руку на его плечо и говоря что‑то тихое и успокаивающее, но Джаспер не реагировал, только неподвижно сидел, дыша тяжело и прерывисто, словно каждый вдох давался через силу.

Но он был в сознании – живой, бодрствующий, здесь.

Обернувшись на звук моих шагов, Вейрон тихо выдохнул моё имя, и на лице мелькнуло облегчение.

Джаспер медленно поднял голову, и его глаза, что когда‑то смотрели на меня с теплотой, заботой и обещанием защиты, были пустыми и мёртвыми, словно что‑то внутри выгорело дотла и больше никогда не вернётся.

Горло болезненно сжалось, перекрывая дыхание, но я не дала эмоциям вырваться наружу, только сглотнула комок и шагнула вперёд, протягивая к нему руки.

– Джаспер, – имя вырвалось хриплым ломким шёпотом, едва слышным.

Он не ответил, только продолжал смотреть на меня, и в этом взгляде не было вчерашнего узнавания, не было радости.

– Джаспер, это я, – я шагнула ближе, ещё один шаг, пока не оказалась у койки, руки потянулись к нему сами. – Аделин. Я здесь. Я нашла тебя.

Вейрон выпрямился, отступил на шаг, давая мне место, и янтарные глаза смотрели с сочувствием, смешанным с чем‑то похожим на предупреждение.

– Он в шоке, – сказал он тихо, почти извиняющимся тоном. – Физически стабилен, но ментально... – пауза, и он покачал головой. – Не знаю, что они с ним там делали, но это оставило глубокий след.

Я кивнула, не в силах оторвать взгляд от Джаспера, и медленно опустилась на край койки, осторожно, чтобы не причинить боль.

– Джаспер, – повторила я мягче, и рука потянулась к его лицу, пальцы коснулись щеки нежно, поглаживая. – Я здесь, всё кончилось. Ты в безопасности.

Он дрогнул под прикосновением – еле заметно, но я почувствовала – и глаза наконец сфокусировались на мне, медленно, словно пробиваясь сквозь туман.

– Аделин? – голос вышел хриплым, сорванным. – Ты... правда, настоящая?

Горло сжалось, но я удержала слёзы внутри, кивнула отчаянно и прижалась лбом к его плечу осторожно, чтобы не задеть раны.

– Настоящая, – прошептала я в его кожу, и голос сломался окончательно. – Я здесь. Я правда здесь.

Его рука поднялась – медленно, дрожа – и коснулась моих волос неуверенно, словно боясь, что я исчезну, если сожмёт слишком крепко. Пальцы зарылись в тёмные пряди, прижали голову к себе, и я услышала, как дыхание сорвалось, как из груди вырвался звук – полузадушенный всхлип, смешанный со стоном облегчения и боли одновременно.

– Думал... приснилось, – голос прервался, и он сглотнул тяжело, пытаясь продолжить. – Думал, что схожу с ума. Что ты... мираж. Что я умер на той арене, и всё после – это просто... последнее, что видит разум перед концом.

– Нет, – я выпрямилась, взяла его лицо в ладони, заставляя посмотреть на меня, и в моих глазах он должен был видеть всю правду. – Нет, ты жив. Мы оба живы. Я искала тебя недели, Джаспер. Недели, и я не сдалась, не остановилась, пока не нашла. Обещаю, больше тебя не потеряю.

Он смотрел на меня долго, изучая каждую черту лица, словно пытаясь убедиться, что это действительно я, что это не сон, не галлюцинация, рождённая отчаянием. А потом руки обхватили меня – резко, отчаянно, притянули к себе так крепко, что рёбра затрещали, но мне было всё равно. Я обняла его в ответ, прижалась ближе, вдыхая запах, ставший таким родным за годы, что напоминал о доме, о семье, о единственном человеке, который был рядом всегда.

Мы сидели так долго – переплетённые, держащиеся друг за друга, пока его дыхание выравнивалось, а моё сердце медленно успокаивалось.

Вейрон тихо вышел из каюты, закрыв дверь за собой и оставив нас наедине.

– Как ты нашла меня? – наконец спросил Джаспер, и голос всё ещё был хриплым, но уже более живым. – Как... как ты вообще здесь? Где мы?

Я немного отстранилась, чтобы видеть его лицо, и рассказала – коротко, сбивчиво, пропуская детали, что не имели значения. О том, как Орден отказался спасать его, как я ушла сама, как встретила Лиса, как заключила с ним сделку.

При упоминании Лиса что‑то мелькнуло в его глазах – быстро, едва уловимо – но я заметила. Напряжение, настороженность, что не была там секунду назад.

– Лис? – повторил он медленно, и тон стал осторожным. – Король Света?

Я кивнула.

– Да. Он... он помог мне. Без него я бы не смогла добраться до Карброка, не смогла бы спасти тебя.

– За какую цену? – вопрос прозвучал жёстче, и в карих глазах читалось что‑то похожее на ревность, смешанную с подозрением. – Фейри никогда ничего не делают просто так. Особенно короли. Что ты ему пообещала?

Я замялась, и это, видимо, было ответом само по себе, потому что его челюсть сжалась, а руки на моей талии напряглись.

– Аделин, – произнёс он тише, но в голосе прорвалась боль. – Что ты отдала ему?

– Ничего, что имеет значение, – ответила я быстро, слишком быстро, и поняла по его лицу, что он не поверил. – Джаспер, это не важно сейчас. Важно то, что ты жив, что мы вместе...

– Важно, – перебил он, и его руки меня отпустили, создавая расстояние что было почти физической болью. – Очень важно. Потому что фейри нам не друзья и никогда не будут, особенно короли. Те, у кого власти больше, лгут лучше всех.

Он отвернулся, провёл рукой по лицу, и в движении читалась усталость – глубокая, костная, въевшаяся за недели плена.

– Я видел, что они делают с людьми, Аделин. Видел, как играют жизнями, как используют, выжимают досуха и выбрасывают, когда надоест. – Голос стал тише, жёстче. – И ты думаешь, что этот король другой? Что он помог тебе из доброты сердца?

Дверь открылась и на пороге появился Лис.

Рыжие волосы растрепаны, рубашка расстёгнута небрежно, босиком, как всегда. В руках поднос с водой и чашкой с едой.

Серебряные глаза скользнули по комнате – по мне, по Джасперу, по расстоянию между нами.

Усмешка коснулась губ – лёгкая, ироничная, но не коснувшаяся глаз.

– Простите, – сказал он легко, ставя поднос на стол. – Похоже, я не вовремя.

Джаспер резко обернулся, и тело напряглось, но он не встал, не шагнул вперёд. Сломанные рёбра напомнили о себе острой болью, и он сжал челюсть, удерживая себя на месте.

– Ты, – выдохнул он, и в голосе прозвучала едва сдерживаемая ярость. – Король Света.

Лис наклонил голову в лёгком поклоне, насмешливом и грациозном одновременно.

– К твоим услугам, охотник, – ответил он с той самой лисьей усмешкой. – Рад видеть тебя на ногах. Или почти на ногах. Вейрон хорошо поработал.

Джаспер попытался встать – руки упёрлись в койку, но тело не слушалось, боль прострелила рёбра, и он застыл на полпути.

– Что ты с ней сделал? – голос был низким, опасным. – Какую сделку заключил? Какой магией связал?

Лис не шевельнулся, только усмешка стала чуть шире, и в серебряных глазах мелькнуло что‑то тёмное.

– Я спас твою жизнь, охотник, – ответил он спокойно. – Думал, хотя бы «спасибо» услышу. Но, видимо, ожидания были завышены.

– Отвечай! – Джаспер сжал кулаки порываясь встать.

– Джаспер, не надо! – я бросилась вперёд, руки легли на его плечи, мягко, но настойчиво. – Пожалуйста, остановись! Ты ещё слишком слаб...

Он смотрел на меня снизу вверх, и в карих глазах читалось острое, режущее предательство.

– Ты не знаешь его, – выдохнула я, и голос дрогнул. – Ты не знаешь, через что мы прошли...

– Тогда расскажи, – перебил он, и руки легли на мои плечи – крепко, почти больно. – Расскажи мне, Аделин. Что связывает тебя с Королём Света? Что ты ему обещала? Что он взял взамен?

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.

Потому что как объяснить? Как рассказать про артефакт, про обмен телами, про связь, что позволяла чувствовать его эмоции? Про то, как он смеялся и строил проказы, как держал меня на руках, как смотрел так, будто я была чем‑то драгоценным?

Про то, как я начала видеть в нём не врага, а.… кого?

Пауза затянулась слишком долго.

Что‑то изменилось в лице Джаспера – напряжение сменилось чем‑то болезненным и холодным.

– Боги, – выдохнул он, отпуская мои плечи и откидываясь на стену. – Только не говори, что влюбилась в него.

За моей спиной раздался тихий звук – что‑то металлическое ударилось о дерево.

Я обернулась.

Лис стоял у стола, и его рука замерла в воздухе над опрокинутой кружкой, что покатилась по столешнице, оставляя мокрый след. Вода растекалась лужицей, капала на пол тихими каплями.

Серебряные глаза смотрели на меня – широко распахнутые, и в них мелькнуло что‑то обнажённое, прежде чем исчезнуть за привычной маской.

– Ой, – произнёс он легко, слишком легко, и улыбка коснулась губ. – Простите за неловкость. Не хотел прерывать такой... драматичный момент.

Пальцы подняли кружку, поставили обратно на поднос с преувеличенной осторожностью.

– Продолжайте, прошу. Притворюсь что меня здесь нет.

Но я видела. Видела, как дрожали пальцы, когда он отпустил кружку. Видела, как напряглись плечи, как что‑то в лице стало слишком неподвижным, слишком контролируемым.

Маска. Идеальная, безупречная маска трикстера, что скрывала всё настоящее.

Я развернулась обратно к Джасперу, шагнула к нему, схватила за руку – его кожа была горячей под моими пальцами, пульс бился неровно в запястье.

– Джаспер, нет! Это не... я всё тебе расскажу, и ты поймёшь!

Слова сыпались быстро, сбивчиво, отчаянно – голос дрожал на каждом слоге.

– С самого начала, обещаю!

Он смотрел на меня долго – изучающе, пытаясь прочесть правду в глазах. На его лице боролись недоверие и желание поверить.

Наконец медленно кивнул.

– Хорошо, – выдохнул он устало, и плечи опустились под тяжестью услышанного. – Рассказывай.

Лис за спиной хмыкнул:

– Выйду. Не буду мешать.

Но он не двинулся с места, продолжая стоять так близко, что я чувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки.

Джаспер напрягся, переводя взгляд на Лиса.

– Нет, – сказал он жёстче, чем следовало. – Оставайся. Раз уж ты здесь – выслушай. Хочу знать твою версию тоже.

Лис приподнял бровь, и усмешка коснулась губ.

– Моя версия? – повторил он с лёгкой иронией, склоняя голову набок. – Охотник, боюсь, она совпадёт с её. Магия не терпит лжи в таких вещах.

– Тогда не соврёшь, – парировал Джаспер, скрестив руки на груди в зеркальном отражении позы Лиса. – Останься.

Повисла тяжёлая пауза, наполненная невысказанным, когда все трое смотрели друг на друга, взвешивая, оценивая, пытаясь понять, что происходит на самом деле.

Лис посмотрел на меня – вопрос читался в серебряных глазах ясно, и я медленно кивнула, не зная зачем соглашаюсь, но чувствуя, что это... правильно? Или катастрофически неправильно?

Он отступил на шаг и прислонился к стене с той непринуждённой грацией, что была его второй натурой – руки скрестил на груди, одна нога согнута в колене, ступня упирается в стену.

– Как скажешь, – произнёс он легко, слишком легко. – Слушаю.

И я начала рассказывать.

– Орден отказался тебя спасать.

Голос вырвался ровнее, чем я ожидала, хотя внутри всё тряслось от накопившихся эмоций.

– Дрейк сказал, что ты мёртв по протоколу. Сказал, что не станут рисковать жизнями ради одного пленника, и приказал забыть и жить дальше.

Пауза – тяжёлая, наполненная воспоминанием о той боли, что разорвала грудь на части в тот момент.

– Но Марк видел, как тебя забрали, рассказал мне про рыжие волосы, белую мантию, корону из света.

Джаспер слушал молча с каменным лицом, но я видела, как напряглись мышцы в скулах и сжались пальцы в кулак.

– Король Света, – продолжала я, и имя прозвучало как проклятие. – Я знала, чувствовала, что ты жив. Поэтому ушла сама, украв портальный камень из сокровищницы Ордена и гламур‑амулет, чтобы притвориться фейри. Пошла на Праздник Равновесия в его Дворец, притворившись одной из них в чёрном платье среди белого. Нашла его за игрой в кости, окружённого толпой.

Слова шли медленнее – я чувствовала, как каждое взвешивается на языке, оставляя горький привкус лжи умолчанием, потому что я не сказала, как он почувствовал меня сквозь иллюзию, как играл со мной, зная правду, как смотрел, когда я подходила ближе.

– Подошла, заговорила, дождалась момента, когда остались одни, и вколола яд – нирнрут с лунным маком, прямо в шею.

Джаспер замер, его дыхание оборвалось на полувдохе, а глаза распахнулись:

– Ты... отравила Короля Света?

Голос вырвался хрипло, полным шока, граничившего с восхищением и ужасом одновременно.

– Да, – я встретила его взгляд твёрдо, не моргая. – Он упал, и я притащила его через портал в Цитадель в железную клетку с антимагическими рунами.

Воспоминание вспыхнуло ярко – холодный пол подземелья под коленями, запах сырости и старой крови, его серебряные глаза, смотревшие на меня сквозь прутья с той вечной усмешкой.

– Я допрашивала его, требовала сказать, где ты, но он отказался, говорил, что не знает никакого Джаспера.

Тишина упала тяжёлым одеялом, и я слышала, как дождь барабанит по палубе корабля над нами монотонно и бесконечно, как скрипит дерево под напором волн, как дыхание Джаспера стало неровным и рваным.

– Дрейк узнал, – продолжала я, и слова шли быстрее, будто я пыталась выговорить их, пока не передумала. – Заставил отпустить, сказав, что я подписала смертный приговор всему Ордену, что, если Двор Света найдёт след... нас всех убьют.

Голос сорвался на последнем слове.

– Я не могла оставить так. Побежала за ним, догнала у портала в лесу и напала с кинжалами.

Воспоминание обожгло – дождь, грязь, его усмешка, когда он уходил от каждого удара.

– Он был намного сильнее, играл со мной, а потом предложил сделку – если выиграю в бою, поможет тебя найти.

Я сжала кулаки так сильно, что пальцы заломило.

– Проиграла. И тогда в отчаянии использовала артефакт из архивов Ордена – чёрный шестигранный камень. Думала, заставлю его сказать правду, произнесла заклинание на древнем языке и….

Закрыв глаза, я увидела мир за веками красным от пульсирующей крови в висках, а потом открыла их снова:

– И мы поменялись телами.

Тишина взорвалась – не звуком, а отсутствием его, и даже дождь на секунду замолчал, будто мир задержал дыхание.

Джаспер уставился на меня с приоткрытым ртом и глазами.

– Очнулась в его коже, – продолжала я тихо, и голос дрожал теперь от воспоминания. – Он – в моей. Орден увидел, решили, что он на меня напал, и начали стрелять.

Пальцы непроизвольно сжались – я всё ещё помнила ощущение железных болтов, просвистевших мимо головы.

– Магия... его магия во мне сорвалась, телепортация швыряла нас через пространство – раз, два, десять, пока не попали в хижину в Подгорье.

Вдох вышел дрожащим, обжигающим лёгкие.

– Он сказал, что обмен необратим без второго артефакта, и предложил перемирие – учил меня контролировать его магию, чтобы я не спалила пол‑Подгорья, я помогаю ему выжить в моём теле, а вместе искали способ вернуться обратно и найти тебя. Потом добрались до деревни фейри, купили портальный камень и переместились в его Двор, где нашли старого мага Маэлора, который помог вернуть тела обратно. Но связь осталась – магическая, слабая, почти незаметная.

Ещё одна ложь обжигала язык, но я держала взгляд твёрдым и спину прямой.

Ничего про то, как он целовал меня, как проникал в мои сны и вытворял постыдное. Ничего про хижину, где мы ночевали вдвоём, про его семью, что приняла меня как свою, про Нейтана и Элио, виснувших на моей шее. Ничего про игры на грани дозволенного и конечно ничего про ночь, когда он целовал меня в темноте его каюты, и мир сузился до прикосновений его губ, рук, тела.

Только верхушку айсберга всех наших злоключений.

– Он помог мне добраться до Карброка, – закончила я, и голос дрожал от напряжения. – Помог расспросить торговцев, узнать про арену, а потом спас тебя, рискуя собственной жизнью, телепортировавшись прямо на арену, когда тот зверь чуть не...

Голос сорвался, и я сглотнула комок в горле.

После долгой тяжёлой паузы я тихо закончила:

– Это всё. Вынужденный союз, временное сотрудничество. Ничего больше.

Ложь обжигала язык сильнее любого яда, но я заставила себя не отводить взгляд.

Джаспер медленно выдохнул, как человек, только что услышавший, что мир не рухнул окончательно.

– Обмен телами, – повторил он медленно, и в голосе прозвучало недоверие, смешанное с чем‑то похожим на облегчение. – Ты... была в его теле? А он в твоём?

Я кивнула.

– Да. Это был... кошмар. Пытались найти способ вернуться обратно. Маэлор, старый маг, помог. Но связь осталась – магическая. Слабая. Почти незаметная.

Ещё одна ложь. Связь была всем, кроме слабой.

Но Джаспер смотрел на меня долго – слишком долго – и я видела как что‑то работает в его глазах. Анализирует. Взвешивает.

– Ты говоришь правду, – сказал он медленно. – Но не всю.

Сердце ухнуло вниз.

– Джаспер...

– Я чувствую, Аделин. Десять лет рядом, я знаю когда ты что‑то скрываешь.

Пауза, и он тяжело выдохнул.

– Но сейчас... – голос стал мягче, – сейчас мне просто нужно поверить, что ты здесь. Что мы вместе. Остальное... потом.

Он снова меня обнял, осторожно, и я прижалась к нему, чувствуя, как что‑то внутри разрывается на части.

Потому что он принял правду, а я солгала.

Дверь за спиной тихо открылась, едва слышный скрип петель, что я бы пропустила, если бы не тишина в каюте. А потом закрылась, почти бесшумно, осторожно, словно кто‑то пытался не потревожить.

Лис ушёл, не сказав ни слова, оставляя нас наедине.

Сердце болезненно сжалось, но я заставила себя не обернуться, не смотреть за закрытой дверью.

– Прости, – прошептал он в мои волосы. – Просто... всё это слишком. Слишком быстро. Слишком странно.

– Я знаю, – прошептала я в ответ, и голос дрожал. – Знаю.

Мы сидели так долго, обнявшись, и я чувствовала тепло его тела, знакомый запах, ритм дыхания – всё то, что когда‑то было домом.

Но теперь что‑то было не так. Что‑то изменилось.

Джаспер отстранился первым, взял моё лицо в ладони и посмотрел прямо в глаза.

– Обещай мне, – сказал он серьёзно. – Обещай, что будешь осторожна с ним. Фейри другие, Аделин. Даже те, кто кажутся хорошими. Особенно короли.

Пауза, и голос стал тише, уязвимее.

– Я не могу тебя снова потерять. Не после того, как только нашёл.

Горло сжалось, но я удержала слёзы, кивнула.

– Обещаю, – прошептала я. – Обещаю быть осторожной.

Он коротко улыбнулся – слабо, устало, но искренне – и поцеловал меня в лоб.

– Хорошо. Тогда всё в порядке.

Отпустил меня.

– Мне нужно отдохнуть, – сказал он, и голос звучал измученно. – Черноволосый фейри накачал меня зельями, и они начинают действовать. Голова плывёт.

Я кивнула.

– Конечно, ложись. Я... я зайду позже. Проверю как ты.

Он медленно лёг, движение далось тяжело, боль читалась в каждой линии тела, откинулся на подушки с задушенным стоном, и глаза закрылись почти мгновенно.

Дыхание выровнялось через несколько секунд, сон забрал его быстро и милосердно.

Я стояла, глядя на него, и что‑то тяжёлое легло на грудь.

Облегчение? Вина?

Не знаю.

Потерла ладонью лицо и вышла из каюты, закрыв за собой дверь. Но тут же, в коридоре замерла.

***

Потому что в конце коридора, прислонившись к стене, стоял Лис.

Серебряные глаза смотрели прямо на меня. Губы изогнулись в усмешке – той самой, хищной, обещающей что угодно, кроме покоя.

Он выглядел слишком спокойным. Слишком довольным собой.

Слишком опасным.

– Знаешь, – начал он легко, и голос звучал почти мечтательно, словно он размышлял вслух, – я сегодня кое‑что осознал.

Он оттолкнулся от стены плавным, грациозно движением, как хищник, что идёт к добыче, зная, что она никуда не денется.

Несколько шагов ближе. Ещё. Остановился в паре футов.

– И что же? – выдавила я, и голос прозвучал глухо.

Усмешка стала шире, в глазах вспыхнуло что‑то дикое.

– Что я соврал.

Пауза.

Он склонил голову набок, изучая моё лицо с тем любопытством, что всегда предшествовало его самым безумным идеям.

– Забавная штука с нами, фейри. Ты же знаешь, что фейри лгут, даже когда говорят правду.

Я нахмурилась.

– Лис, я не...

– Я обещал отойти в сторону, – перебил он, и тон стал насмешливым, будто цитировал самого себя с издёвкой. – Когда найдётся твой охотник. Сказал, что выполню сделку и исчезну. Красиво, благородно, почти героически.

Шагнул ещё ближе, сокращая расстояние до дюйма.

– Но вот незадача, красавица. Оказывается, я значительно переоценил свои способности отпускать то, что считаю своим.

Слово «своим» прозвучало опасно, тёмно, нагруженное смыслами, что заставили кожу вспыхнуть жаром.

– Ты не...

– Твой Джаспер прав. Мы, фейри, действительно лживые до мозга костей. Особенно я. Триста лет практики, знаешь ли. Мастерство оттачивалось годами.

Он передёрнул плечами – небрежно, словно скидывая с себя груз.

– Кстати, о твоём Джаспере.

Поморщился, будто попробовал что‑то кислое.

– Он мне совсем не понравился. Слишком... – пауза, он театрально искал слово, глядя в потолок, – напряжённый? Нервный? Такую драму развёл из‑за пары безобидных вопросов. «Что ты ему отдала, Аделин?» – передразнил он тон Джаспера с преувеличенной мелодраматичностью, прижав руку к груди. – «Какой магией связал?»

Усмешка стала злее.

– Если бы он знал, что именно ты мне отдавала позапрошлой ночью... и ночь до этого – голос понизился, стал интимным, обволакивающим, – ...и как охотно, как громко... Думаю, бедняга не пережил бы.

Щёки вспыхнули пламенем, и я отшатнулась, спина ударилась о стену.

– Ты... – голос сорвался, – ты обещал! Ты сказал, что отпустишь!

– Сказал, – согласился он легко, шагая вперёд, загоняя меня к стене. – Но передумал.

Пауза, и усмешка стала насмешливой.

– Люди – удивительные создания. Вы можете передумывать сотню раз на дню, и это называется «гибкостью мышления». Но если я меняю решение – это «коварство фейри». Двойные стандарты в действии, красавица.

Он склонил голову набок, изучая моё лицо.

– Хотя причину я уже назвал, если ты слушала. Переоценил свою готовность отпускать то, что считаю своим.

Ещё шаг ближе, и расстояние между нами исчезло.

– И знаешь, возможно... – голос стал тише, задумчивее, – когда мы найдём второй артефакт, разорвём связь окончательно... тогда всё встанет на места. Может быть это она виновата – магия, что связывает наши души. Может это она заставляет меня хотеть тебя так, что сводит с ума.

Руки легли на стену по обе стороны от моей головы, запирая в клетке.

– Может когда связь исчезнет, я смогу смотреть на тебя без желания украсть. Прикоснуться к тебе без того, чтобы сердце выскакивало из груди. Слышать твой голос без того, чтобы каждая клетка кричала «моя».

Лицо склонилось ближе, серебряные глаза смотрели прямо в мои.

– Может тогда я стану благородным. Отступлю и отпущу по‑настоящему.

Пауза, и опасная улыбка вернулась.

– Но пока связь жива... – голос упал до шёпота, – я её раб. И ты – моя.

Нос скользнул по моей щеке – медленно, нежно, оставляя за собой дорожку огня, прошёлся вдоль скулы к виску, зарылся в волосы.

Дыхание прервалось, сердце колотилось так яростно, что он должен был слышать каждый удар.

Его зубы мягко сомкнулись на мочке – не больно, почти игриво – и потянули, заставив выдохнуть звук, что был наполовину стоном, наполовину всхлипом.

Колени подкосились, но стена держала, а его тело – слишком близко, слишком горячее – не давало упасть.

– Запомни этот звук, – прошептал он, и в голосе прорвалось что‑то хищное. – Тот, что ты только что издала. Потому что он мой. Как и всё остальное, что ты пытаешься спрятать за ложью.

Пауза.

– Рано или поздно ты это признаешь. И я помогу.