Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 188 страниц)

Его бёдра дёрнулись вверх – резко, сильно – пробивая в меня глубже, и я вскрикнула от неожиданного удовольствия.

– Боги… не могу… – задыхался он. – Не могу просто лежать…

Его руки скользнули с моих бёдер – одна легла на мою грудь, обхватила, сжала. Большой палец провёл по соску, и я выгнулась, застонала.

Вторая рука нашла дорогу между нашими телами.

– Оберон… – выдохнула я, и движения стали быстрее, отчаяннее.

– Не могу просто смотреть, – прорычал он, приподнимаясь на локте, и его рот нашёл мою грудь. – Должен касаться. Должен чувствовать.

Губы обхватили сосок – посасывали, язык кружил – пока пальцы между нами продолжали свои безжалостные круги.

Я скакала на нём быстрее – уже не контролируя, просто преследуя удовольствие – руки впились в его плечи, ногти царапали кожу.

– Да… вот так… – его голос вибрировал на моей коже.

– Оберон… я… я не могу… – задыхалась я, чувствуя, как удовольствие сжимается в тугой узел внизу живота.

– Можешь, – прорычал он, переключаясь на второй сосок, посасывая сильнее. Пальцы ускорились. – Кончай для меня, Кейт. Кончай на моём члене. Сейчас.

Его бёдра поднялись навстречу – сильно, глубоко – пробивая в меня снизу, и мир взорвался.

Оргазм разорвал меня на части – ещё сильнее, чем первый. Волны накатывали одна за другой, вырывая крики из горла, заставляя тело содрогаться. Мышцы сжались вокруг него – пульсируя, хватая, не отпуская.

– Богиня… да… – его рык был диким, отчаянным. – Сжимаешь меня так чертовски крепко…

Он перевернул нас снова – резко, властно – прижал меня спиной к матрасу и начал двигаться с новой силой.

Жёстко. Быстро. Глубоко.

Преследуя собственный оргазм, пока я всё ещё содрогалась под ним.

Его лицо над моим – напряжённое, почти болезненное. Линия челюсти сжата. Шея напряжена. Золотые глаза горят – дикие, неконтролируемые.

– Кейт… – моё имя сорвалось с его губ как молитва, как проклятие. – Я сейчас… боги… я не могу…

– Да, – прошептала я, поднимая руки к его лицу, заставляя смотреть на меня. – Кончай, Оберон. Внутри меня. Хочу почувствовать.

Его взгляд вспыхнул.

Ещё два толчка – жёстких, глубоких, отчаянных – и он замер.

Рык разорвал его горло – громкий, утробный, наполненный чем‑то первобытным – и я почувствовала, как он пульсирует внутри, изливаясь.

Горячо. Глубоко. Снова и снова.

Его тело содрогалось над моим – каждая мышца напряжена, руки дрожат, пытаясь не обрушиться на меня всем весом.

Я держала его – руки на его спине, ноги обхватили бёдра – пока последние волны проходили через него.

Потом он обмяк – тяжёлый, горячий, всё ещё внутри меня – лоб прижался к моему плечу.

Несколько секунд мы просто дышали – рвано, синхронно – сердца колотились в унисон.

– Богиня света, – прошептал он наконец, и голос дрожал. – Что ты со мной делаешь, Кейт?

Я провела пальцами по его волосам – мягко, успокаивающе.

– То же самое, что ты со мной, – прошептала я в ответ.

Он приподнял голову – посмотрел на меня. Золотые глаза были мягче теперь, тёплые, уязвимые.

И он поцеловал меня.

Медленно. Нежно. Как обещание.

Когда он наконец вышел – мы оба тихо застонали от потери – он перекатился на бок, утягивая меня с собой.

Я оказалась прижата к его груди – его рука на моей талии, ноги переплелись. Одеяло он небрежно накинул на нас.

– Это было… – начал он.

– Невероятно, – закончила я.

Его тихий смех вибрировал у меня на затылке.

– Десять из десяти? – спросил он, и в голосе слышалась усмешка.

Я повернулась в его руках – посмотрела на него. На растрепанные золотые волосы. На удовлетворённую улыбку. На царапины, которые я оставила на его плечах.

– Одиннадцать, – прошептала я серьёзно.

Его улыбка стала шире – мальчишеской, почти счастливой.

– Тогда я доволен.

Он притянул меня ближе, уткнулся носом в мои волосы, вдохнул глубоко.

Тишина накрыла нас – комфортная, интимная. Только звуки дыхания и далёкий шум ночного города за окном.

Осколок лежал где‑то на полу в клатче – забытый, ненужный в этот момент.

Потому что то, что только что произошло между нами, не имело ничего общего с магией.

Это было реальным. Честным. Нашим.

– Кейт, – прошептал он в темноте, и голос был серьёзным.

– М‑м?

– Если это Осколок… если завтра ты пожалеешь… – он замолчал, напрягся.

Я повернулась полностью – легла лицом к нему – коснулась его щеки.

– Я не пожалею, – сказала я твёрдо, глядя прямо в золотые глаза. – Это был мой выбор. Не Осколок. Мой.

Что‑то в его взгляде смягчилось. Потеплело.

– Хорошо, – прошептал он и поцеловал меня в лоб. – Тогда спи. Завтра нас ждёт долгий день.

Я закрыла глаза, устраиваясь удобнее на его груди.

Его сердцебиение под ухом – ровное, успокаивающее – было последним, что я услышала перед тем, как провалиться в сон.

Глубокий. Безмятежный. Безопасный.

В объятиях короля, который больше не был королём.

И почему‑то это пугало меня больше, чем все гримы мира.

Глава 10

Я проснулась от солнца, бившего в глаза с наглостью, достойной Оберона. Голова раскалывалась – не от похмелья, а от магического истощения. Осколок, телепортация, снятие чар… всё это оставило след.

И ещё один след оставил Оберон.

Воспоминания о прошлой ночи обрушились лавиной – его руки на моём теле, его рот между моих ног, то, как он заполнял меня полностью, как я скакала на нём, царапая его плечи и грудь…

Жар разлился по щекам.

Я лежала на животе, уткнувшись лицом в подушку, и чувствовала его запах. Летний лес, дождь, мускус. Простыни пахли сексом и чем‑то пряным, магическим.

Рука скользнула по кровати – ища тепло его тела.

Пусто.

Я приподняла голову, заставляя глаза открыться.

Оберона не было рядом.

Но я слышала его – лёгкие шаги по паркету, шорох ткани. Повернула голову.

Он стоял у окна спиной ко мне – голый, если не считать полотенца, небрежно обёрнутого вокруг бёдер. Видимо, только что из душа – волосы влажные, тёмно‑золотые пряди прилипли к затылку. Капли воды стекали по широким плечам, по лопаткам, исчезали под полотенцем.

Руны на спине – тёмные, пульсирующие – выделялись резче на влажной коже.

Он смотрел на город внизу – руки скрещены на груди, поза расслабленная, но в линии плеч читалась напряжённость.

Я наблюдала несколько секунд, просто рассматривая его. Линию позвоночника. Изгиб поясницы. Мышцы, перекатывающиеся под кожей при малейшем движении.

Моё тело откликнулось – предсказуемо, предательски – лёгкой пульсацией между ног, воспоминанием о том, как он был там несколько часов назад.

Я села, натягивая простыню до груди. Волосы растрепались – я чувствовала узлы, которые он оставил, когда зарывался в них пальцами.

– Доброе утро, – бросила я, и голос прозвучал хрипло. Горло пересохло.

Оберон обернулся – медленно, плавно – и ухмылка уже играла на губах.

Янтарный взгляд скользнул по мне – от растрепанных волос к обнажённым плечам, к простыне, едва прикрывающей грудь.

– Доброе, – протянул он, и в голосе слышалось столько самодовольства, что захотелось швырнуть в него подушкой. – Хорошо спала?

Я закатила глаза.

– Нормально.

– Нормально? – Бровь поползла вверх, ухмылка стала шире. – Только нормально? – Он оттолкнулся от окна, двинулся к кровати – медленно, с хищной грацией. – Странно. Потому что, насколько я помню, ты кричала моё имя так громко, что соседи наверняка всё слышали.

Жар полыхнул по лицу.

– Заткнись.

– И умоляла не останавливаться, – продолжил он, явно наслаждаясь моим смущением. Он замер у края кровати, смотрел сверху вниз с этим невыносимым самодовольным выражением. – И что‑то про "глубже" и "сильнее"…

– Оберон, – предупредила я, сжимая простыню.

– И когда ты скакала на мне, – его голос стал ниже, темнее, – твоё лицо было таким… восхитительным. Потерянным. Отчаянным. – В его глазах сверкнули золотые искры. – Так что "нормально" – это весьма скромная оценка произошедшего.

Я смотрела на него – на самодовольную физиономию, на торжество во взгляде, на то, как он стоял передо мной – почти голый, мокрый, уверенный в своей неотразимости.

Нарциссический. Самовлюблённый. Невыносимый.

Типичный мужик после хорошего секса.

Я пожала плечами – нарочито равнодушно, – откинула волосы за плечо.

– Ну было и было, – бросила я небрежно, встречая его взгляд. – Классно, спасибо. Давай одиннадцать из десяти поменяем на восемь. Утро отрезвляет.

Его довольная улыбка замерла.

Глаза расширились – на долю секунды, но я заметила.

– Что? – выдавил он.

– Восемь, – повторила я, вставая с кровати и направляясь к ванной. – Неплохо для разовой акции. Но ничего, что заставило бы вернуться за добавкой.

Я прошла мимо него, не глядя, чувствуя его ошеломлённый взгляд на спине.

– Разовой… – начал он, и в голосе прозвучало что‑то опасное.

– М‑м, – я обернулась в дверях ванной, усмехнулась. – Слушай, это было весело. Ты неплохо владеешь языком и руками. Но давай без иллюзий, ладно? Мы оба знаем, что это было. Адреналин. Напряжение. Осколок, который снимал барьеры. – Пожала плечом. – Классический секс после ограбления. Ничего особенного.

Тишина была оглушительной.

Он смотрел на меня – неподвижно, напряжённо – и что‑то тёмное клубилось в янтарных глубинах. Не гнев. Что‑то острее.

– Ничего особенного, – повторил он медленно, тестируя слова.

– Именно, – подтвердила я легко. – Так что можем просто… забыть и двигаться дальше? У нас ещё два артефакта впереди. – Я повернулась к душу. – Займёмся делом.

Я закрыла дверь ванной, прислонилась к ней спиной.

Сердце колотилось.

Руки дрожали.

Ложь. Каждое чёртово слово – ложь.

Но я не могла позволить ему знать правду. Не могла показать, что прошлая ночь значила… больше. Что я всё ещё чувствовала отпечаток его рук на коже. Что хотела снова.

Потому что он уйдёт.

Как только найдём артефакты, как только снимем Печати – он вернётся в Подгорье. К своему миру. К своей магии.

А я останусь здесь. В мире мёртвого шёлка и пластиковых упаковок.

Лучше закончить это сейчас. Чисто. Без привязанности.

Я включила душ, позволяя горячей воде смыть с кожи его запах.

Но даже под струями я чувствовала жжение там, где его губы меня целовали.

***

Когда я вышла из душа, завёрнутая в полотенце и с влажными волосами – Оберон всё ещё стоял там, где я его оставила.

У кровати. Неподвижный. Напряжённый.

Полотенце на бёдрах съехало ниже, обнажая V‑образную линию мышц. Руки скрещены на груди. Скулы напряжены.

Его взгляд впился в меня – тяжёлый, тёмный, читающий.

Я проигнорировала его, прошла к своему рюкзаку. Достала чистую футболку, джинсы. Начала одеваться – спокойно, методично, словно его не было в комнате.

– Кейт.

Голос был низким. Опасным.

– М‑м?

– Посмотри на меня.

Я натянула футболку через голову, обернулась.

Он стоял ближе теперь – в двух шагах – и воздух между нами сгустился.

– Ты лжёшь, – произнёс он тихо, и каждое слово было пропитано уверенностью.

– О чём?

– О том, что прошлая ночь ничего не значила.

Я встретила его взгляд – прямо, не моргая.

– Не лгу.

– Лжёшь, – повторил он, шагнув ближе. – Я чувствую. Вижу. – Янтарные глаза скользнули по моему лицу. – Твоё сердце бьётся быстрее, когда я рядом. Дыхание сбивается. Ты стискиваешь кулаки, чтобы не коснуться меня.

Чёрт.

– Нарциссизм на новом уровне, – я скрестила руки на груди. – Думаешь, весь мир крутится вокруг твоего эго?

Его губы дрогнули – почти улыбка.

– Не весь мир, – он склонил голову. – Только ты.

Что‑то сжалось в груди – болезненно, обжигающе горячо.

– Слушай, – я сделала шаг назад, создавая дистанцию, – может, в твоём мире каждая фейри падала к твоим ногам после одной ночи. Но я не фейри. Я не собираюсь сохнуть по тебе только потому, что ты хорош в постели.

– Хорош? – Его насмешливая улыбка стала шире. – Секунду назад было восемь из десяти. Теперь "хорош"? – Он шагнул ближе, сократив расстояние, которое я создала. – Признай, маленькая дерзость. Это было больше, чем "хорошо". Это было…

– Сексом, – оборвала я резко. – Отличным сексом. Но всё равно просто сексом. Без обязательств. Без продолжения. – Я вызывающе подняла подбородок. – Так что спустись с небес, ваше бывшее величество, и прими реальность.

Желваки на его скулах заходили ходуном.

Несколько секунд он просто смотрел на меня – изучающе, словно пытался прочитать то, что я прятала.

Затем развернулся резко, прошёл к своей одежде.

– Как скажешь, – бросил он холодно, натягивая джинсы. – Если ты хочешь притворяться, что это ничего не значило – твоё право.

– Не притворяюсь…

– Но рано или поздно, – он обернулся, и в янтарных глубинах плясало что‑то тёмное, обещающее, – ты признаешь правду. – Кривая улыбка – хищная, уверенная. – И я буду ждать этого момента.

Он натянул футболку через голову, скрывая торс, и я почувствовала странное разочарование.

Идиотка.

Я отвернулась, делая вид, что роюсь в рюкзаке.

Тишина легла тяжёлым одеялом.

Неловкая. Напряжённая.

Я достала телефон, проверяя сообщения, чтобы отвлечься и занять руки хоть чем‑то.

И в этот момент солнечный луч прорезал пространство лофта – яркий, золотой, падая прямо на моё левое предплечье.

Я почувствовала покалывание, тепло. Как будто кожа ожила под светом.

Посмотрела вниз и застыла.

Узор.

Золотой узор вился от запястья до локтя – тонкие, сложные линии, переплетающиеся в орнамент из рун и завитков. Светящийся. Пульсирующий. Как жидкое солнце, впечатанное в кожу.

Он был невидим секунду назад. Но под лучом солнца проявился – ярко, отчётливо, абсолютно нереально красиво.

Маленькая, предательская часть меня замерла в восхищении. А потом до меня дошло.

Это МЕТКА. На МОЁМ теле.

– Что за херня… – прошептала я, поворачивая руку к свету.

Узор вспыхнул ярче – золотые линии заплясали по коже, реагируя на движение. Тёплый на ощупь. Живой.

– Оберон, – позвала я, и голос прозвучал выше, чем хотелось. – Что это?

Тишина.

Слишком долгая тишина.

Я обернулась.

Он стоял замершим – в трёх шагах от меня. Лицо побледнело. Глаза расширились – шок, ужас, полное непонимание.

Смотрел на моё запястье так, будто я держала бомбу.

– Оберон? – повторила я, и тревога вползла под рёбра. – Что. Это. Такое?

Он медленно шагнул вперёд. Подошёл ближе – осторожно, как будто боялся спугнуть что‑то хрупкое.

Взял мою руку – нежно, почти благоговейно – повернул запястье к свету.

Его пальцы дрожали.

– Невозможно, – прошептал он хрипло. – Это… это не может быть.

– Что не может быть?! – Паника закипала. – Оберон, говори!

Он поднял взгляд – встретился со мной – и в янтарных глубинах плескался абсолютный шок.

– Это метка, – выдавил он. – Метка фейри.

Мир качнулся.

– Метка? Какая метка?

Его пальцы обвели узор – лёгкое прикосновение, едва касаясь кожи.

– Когда фейри находит… того, кого считает своим. – Голос был осторожным, каждое слово взвешенным. – Мы метим. Оставляем узор на коже. Знак… претензии. – Он сглотнул, Адамово яблоко дёрнулось. – В моём мире девушка, носящая метку фейри… это высшая честь. Она становится неприкасаемой. Защищённой. – Пауза. – А метка короля… – Его пальцы сжались на моём запястье. – Редкость. Огромная редкость.

Кровь отхлынула от лица.

– Ты… ты пометил меня?! – Голос взлетел на октаву. – Как… как чёртов скот?!

– Я не… – Он покачал головой, и во взгляде читалась такая же паника, как у меня. – Я не делал этого! Я не мог! Моё тело человеческое! Моя магия заперта! – Он посмотрел на узор, потом на меня. – Это невозможно! Метки не появляются сами!

– Но она здесь! – Я дёрнула руку, пытаясь вырваться, но он держал крепко. – На моей коже! Золотая! Светящаяся! Как она появилась, если ты её не ставил?!

Он молчал – смотрел на метку, и я видела, как мысли роятся за золотым взглядом. Шок. Непонимание. И что‑то ещё.

Что‑то тёмное. Собственническое.

– Осколок, – прошептал он наконец. – Это должен быть Осколок.

– Что?

– Осколок Ночного Стекла, – он провёл рукой по лицу, по волосам. – Он снимает барьеры. Контроль. Открывает то, что запечатано. – Янтарный взгляд вернулся ко мне. – Он… должно быть, ослабил Печати. Хоть на мгновение. Достаточно, чтобы магия прорвалась. – Голос дрожал. – И каким‑то чудом… метка проявилась. Бессознательно.

– Бессознательно?! – Я вырвала руку, отступила на шаг. – Ты бессознательно решил пометить меня как своё имущество?!

– Это не имущество! – огрызнулся он, и в голосе прозвучала обида. – Это связь! Признание! Это значит…

– Это значит, что ты поставил на мне клеймо без моего согласия! – Я ткнула пальцем ему в грудь – резко, яростно. – Ты использовал украденный магический артефакт как прелюдию, а теперь у меня магическая венерическая болезнь!

Оберон задохнулся, и во взгляде вспыхнуло такое возмущение, что я едва сдержала истерический смешок.

– Магическая. Венерическая. Болезнь, – повторила я, наслаждаясь каждым словом. – Потому что стандартных проблем после секса, видимо, мало! Нет, я должна была переспать с фейри и получить светящуюся татуировку как побочный эффект!

– Это не венерическая болезнь! – взревел он, и воздух задрожал от ярости в его голосе. – Это метка! Почётная, древняя…

– Светящаяся сыпь, – перебила я невозмутимо. – Вот что это. – Я ткнула в узор на запястье. – Золотая. Светящаяся. Говорящая всем и каждому, что я кому‑то принадлежу! Это выглядит как что‑то из магического порно!

Его ноздри раздулись. Руки сжались в кулаки.

– Я не корова, которую можно маркировать! Не территория, на которую вешают табличку "занято"!

– Я не хотел…

– Но сделал! – Я подняла запястье, тыкая узором ему в лицо. – Вот она! Твоя чёртова метка! – Голос сорвался на крик. – Убери её! Сейчас же!

– Я не могу!

– Что значит "не можешь"?!

– Это значит, что я не знаю как! – заорал он в ответ, и воздух задрожал от ярости в его голосе. – Метки ставятся магией! Снимаются магией! У меня нет магии, Кейт! Моя сила запечатана в моём же теле, превратившая меня в жалкого смертного!

Мы стояли посреди лофта – оба орущие друг на друга, тяжело дыша.

Его грудь вздымалась. Моя тоже.

Янтарные глаза горели. Мои, наверное, не меньше.

– Тогда найди способ, – процедила я сквозь зубы, силой опуская голос. – Потому что я не собираюсь носить это… это клеймо!

– Это не клеймо…

– Это чёртово клеймо! – Я ткнула в узор на запястье. – Золотое. Светящееся. Говорящее всем и каждому, что я кому‑то принадлежу!

Что‑то вспыхнуло в его взгляде – тёмное, первобытное.

– Технически…

– Не смей, – предупредила я, отступая. – Не смей заканчивать это предложение.

– Метка появилась, – произнёс он медленно, контролируя каждое слово. – Я не планировал этого. Не хотел. – Сжал зубы. – Я никогда не ставил метки. Ни на ком. Ни на одной фейри, ни на ком‑либо ещё. – Голос стал жёстче. – Это не в моих правилах – создавать связи. – Пауза. – Но раз она есть…

– Раз она есть, ты найдёшь способ её убрать, – оборвала я. – Или я сама найду ведьму, которая…

Рык вырвался из его горла – низкий, угрожающий.

– Не смей, – прорычал он, шагнув ближе. – Ни одна ведьма не прикоснётся к моей метке.

– К ТВОЕЙ метке?! – Я ткнула в своё запястье. – Она на МОЕЙ руке!

– Но это МОЯ метка! – Он схватил моё запястье – не грубо, но крепко – поднял между нами. – Мой узор! Моя магия! Моя…

Дверь лофта распахнулась с грохотом.

– Кейт, детка, я принесла круассаны и… святая мать божья.

Лекси.

Она стояла в дверном проёме – ключи в одной руке, бумажный пакет в другой – уставившись на нас с широко распахнутыми глазами. Алые волосы растрепались, пирсинг в брови поблёскивал в утреннем свете. Кожаная куртка, рваные джинсы, ботинки на массивной подошве – классический образ девушки, которая не боится ничего и никого.

Мы замерли.

Я – в футболке и трусах, с растрепанными волосами.

Он – в футболке и джинсах, всё ещё сжимающий мою руку.

Посреди лофта. После ора друг на друга.

Тишина была абсолютной.

Её губы медленно растянулись в усмешке – грязной, понимающей, абсолютно невыносимой.

– Так вот почему ты не отвечала на звонки, – протянула она, и в голосе слышалось плохо скрываемое веселье. – Была… занята.

Жар разлился по лицу.

– Лекси…

– И, судя по состоянию вас обоих, – она цокнула языком, заходя внутрь, закрывая дверь ногой, – очень, очень занята. – Её взгляд снова скользнул на Оберона, задержался на его торсе. – Хотя, глядя на это произведение искусства, я тебя понимаю. Я бы тоже не вылезала из постели.

Оберон отступил на шаг, скрестив руки на груди – защитный жест, недоверие.

Я скрестила руки на груди, пытаясь выглядеть достойно в футболке и трусах перед подругой, которая только что застукала меня в самой неловкой ситуации в жизни.

Лекси прошла в гостиную – совершенно непринуждённо, как будто не застала нас на грани драки – опустила пакет на барную стойку.

– Так, – протянула она, доставая круассаны, – кто‑то хочет объяснить, почему вы орали друг на друга в десять утра? Или мне догадаться самой?

– Не твоё дело, – буркнула я, натягивая джинсы.

– О, детка, это стало моим делом в тот момент, когда я услышала ваш ор из лифта. – Она повернулась, облокотилась на стойку. Взгляд переместился на Оберона. – Итак, красавчик, как тебя на самом деле зовут? Или мне так и называть тебя "парень с голосом, от которого мокреют трусы"?

Оберон застыл, бросил на меня вопросительный взгляд.

– Лекси, – представила я устало. – Она… помогает нам. И да, она знает о… некоторых вещах.

– Некоторых? – Лекси подняла бровь. – Детка, я знаю, что ты угнала пациента из больницы, ограбила особняк миллионера и теперь прячешься в чужом лофте с мужиком, который выглядит как модель с обложки. – Пауза. – Так что давайте без недомолвок. Кто он? И почему вы орали про "метки"?

Я посмотрела на Оберона. Он смотрел на меня.

В янтарных глубинах читался вопрос: насколько ей можно доверять?

Я встретила его взгляд – доверяю ей. Полностью.

Что‑то в его выражении смягчилось. Он медленно кивнул.

– Оберон, – представился он, поворачиваясь к Лекси. – Раньше был… правителем определённого места. Сейчас временно не при должности.

Лекси уставилась на него.

– Правителем. Определённого места. – Она медленно выпрямилась. – Кейт, твой красавчик – беглый диктатор?

Несмотря на всё, я фыркнула.

– Не диктатор. Король. Из… другого мира.

– Другого мира, – повторила Лекси ровно. – Типа параллельного измерения? Или мы говорим про Нарнию?

– Подгорье, – ответил Оберон, и в голосе прозвучала гордость. – Мир фейри. Я был Королём Летнего Двора до того, как меня… изгнали.

Тишина затянулась – тяжёлая, напряжённая.

Лекси перевела взгляд с него на меня и обратно.

– Фейри, – произнесла она медленно. – Он только что сказал "фейри". И "Король".

– Да, – подтвердила я.

– И ты… веришь ему?

– Видела доказательства.

Лекси усмехнулась – насмешливо, недоверчиво.

– Детка, большой член – ещё не доказательство, что мужик сказочный король. – Она скрестила руки на груди, прищурилась. – Может, он просто псих с манией величия? Или актёр, слишком вжившийся в роль?

– Я видела его раны, – сказала я ровно. – Шрамы на спине. Они… не человеческие. Магические печати.

– Татуировки бывают разные, – парировала Лекси. – Видела я таких "волшебников" на фестивалях. Все верят, что они особенные.

Оберон напрягся – оскорблённый, но сдерживающийся.

– Я не шарлатан.

– Конечно нет, ваше величество, – протянула Лекси с преувеличенной почтительностью. – А я королева Англии. Рада познакомиться.

Я подняла запястье, повернула к свету.

Узор вспыхнул – золотой, сложный, живой. Линии медленно плыли под кожей, переплетались, пульсировали в такт моему сердцебиению.

Лекси замерла. Насмешка исчезла с лица.

– Что. За. Херня. – Она подошла ближе – медленно, осторожно – схватила мою руку. Повернула её, изучая узор. – Это… проекция? Голограмма?

– Магия, – сказал Оберон тихо. – Метка фейри. Знак связи.

Лекси провела пальцем по узору – и вздрогнула, отдёргивая руку.

– Он тёплый. И… – она посмотрела на свои пальцы, – …покалывает. Как будто живой.

– Потому что он живой, – подтвердил Оберон. – Это моя магия. Прорвавшаяся сквозь печати.

Лекси медленно подняла на него взгляд. Скепсис всё ещё был в глазах, но появилась и осторожность.

– Хорошо, – протянула она, – предположим, это не фокус. Предположим, ты действительно… кто‑то необычный. – Пауза. – Но фейри? Короли? Магические миры? – Она покачала головой. – Это звучит как херня из фэнтези‑романа.

– Неделю назад я бы сказала то же самое, – признала я. – Но потом увидела гримов – монстров из мира фейри, которые чуть не разорвали меня на куски в больнице. – Я сглотнула, вспоминая. – Один укусил меня. Яд был магическим. Я чуть не умерла. – Встретилась с её взглядом. – Видела ведьму. Морриган. Настоящую, древнюю, с магией, от которой волосы встают дыбом. Видела телепортацию – мгновенный перенос через город. Видела Осколок Ночного Стекла – артефакт, который светится и снимает магические барьеры. – Голос стал тише. – Лекс, я знаю, это безумие. Но это правда. Всё это реально.

Молчание затянулось.

Лекси смотрела на метку. Затем на Оберона. Затем на меня.

– Гримы, – повторила она наконец.

Я кивнула. – Фейри. Низшие. Охотники.

– И телепортация. Ты видела, как он телепортируется?

– В особняке. Мы телепортировались оттуда обратно сюда. – Я махнула рукой, указывая на лофт. – Мгновенно.

Лекси провела рукой по лицу, выдохнула медленно.

– Блядь. – Она посмотрела на Оберона. – Ладно. Я куплюсь на твою историю. – Её глаза сузились. – Но ты всё равно докажешь. Прямо сейчас. Сделай что‑нибудь магическое.

Оберон нахмурился.

– Я не могу. Печати блокируют магию почти полностью.

– Как удобно, – протянула Лекси.

– Почти, – подчеркнул он, и в голосе прозвучало раздражение. – Небольшие проявления возможны. При сильных эмоциях.

– Тогда разозлись и покажи фокус.

Пауза.

Холодная. Звенящая.

Что‑то изменилось в его лице. Скулы напряглись. Плечи окаменели. В его взгляде вспыхнуло что‑то тёмное – обида, ярость, уязвлённая гордость.

– Фокус? – Голос стал ледяным. Опасным. – Ты называешь мою природу… фокусом?

Воздух в лофте сгустился. Потяжелел.

Его глаза вспыхнули – буквально. На секунду они засветились изнутри тем самым неземным светом, который я видела в особняке. Яркие, как расплавленное солнце, пульсирующие силой.

Лекси ахнула, отшатнулась.

– Вот это… это ненормально.

– Я и не утверждал, что нормальный, – Оберон произнёс каждое слово отчётливо, с ледяным презрением. – Я король Летнего Двора. Повелитель солнечного света и жизни. Рождённый от древней магии. – Он шагнул вперёд, и в движении читалась хищная грация. – И мне не нужно доказывать свою природу смертной, которая не верит своим глазам.

Высокомерие вернулось – во всей красе. Холодное. Королевское. Абсолютное.

Лекси уставилась на него. Потом медленно – очень медленно – усмехнулась.

– Окей. Убедил. – Она достала круассан из пакета, откусила. – Ты либо король фейри, либо чертовски хороший актёр с контактными линзами. – Пауза. – Но метка на Кейт меня убедила больше, чем твои светящиеся глаза.

Оберон расслабился – чуть‑чуть.

Я выдохнула с облегчением, не замечая, что задерживала дыхание.

– Кейт. Если ты говоришь, что это реально, я верю. Не потому что верю в магию. А потому что верю тебе. – Она сжала мою руку. – Но, блядь, детка. Ты влипла в какую‑то дичь.

– Знаю, – прошептала я.

– И этот король… – Лекси кивнула на Оберона, – …он собирается вернуться в свой мир, когда вернёт магию?

Вопрос повис в воздухе.

Я почувствовала его взгляд на себе – тяжёлый, пристальный.

Не смотри на него. Не сейчас.

– Да, – ответила я ровно. – Он вернётся. Как только соберём артефакты.

Молчание.

– А метка? – не отставала Лекси. – Она останется?

– Нет, – сказал Оберон тихо, и в голосе прозвучало что‑то болезненное. – Я сниму её.

Что‑то сжалось в груди – острое, режущее. Я не позволила этому проявиться на лице.

Лекси смотрела на нас обоих – понимающе, сочувственно.

– Блядь, – выдохнула она. – Вы оба идиоты.

– Лекси, – я вернула разговор в нужное русло, – нам нужна помощь.

Она оторвала взгляд от Оберона, повернулась ко мне.

– Какая именно?

– Второй артефакт. Клинок Рассечённой Тени. – Я достала телефон, открыла заметки. – Морриган сказала, что он где‑то на чёрном рынке. Я пыталась найти следы онлайн, но…

– Чёрный рынок артефактов не работает через интернет, детка, – оборвала Лекси, качая головой. – Слишком рискованно. Всё через личные контакты. Закрытые аукционы. Приглашения от проверенных людей.

– У тебя есть доступ?

Она задумалась, постукивая алым ногтем по кружке с кофе, который только что себе налила.

– Возможно. Знаю одного парня – Маркус. Не Холлоуэй, другой. – Усмешка. – Он торгует… редкими вещами. Не задаёт вопросов. Может знать, где всплывает оружие с магическими свойствами. – Пауза. – Но он не из дешёвых. И не любит новичков.

– Сколько? – спросила я прямо.

– Информация? Тысяч двадцать. Минимум.

Я уставилась на неё.

– У меня нет двадцати тысяч фунтов!

– Тогда придётся искать другой способ платить. – Лекси пожала плечами. – Маркус любит бартер. Услуга за услугу. – Взгляд переместился на меня. – Твои хакерские навыки, например.

Оберон оттолкнулся от окна, подошёл ближе.

– Что именно он хочет?

– Не знаю точно. Маркус всегда подбирает задачи под способности исполнителя. – Лекси скрестила руки. – Но у него есть клиенты, которым нужны взломы. Базы данных, защищённые системы, конфиденциальная информация. – Её взгляд задержался на мне. – Хакер твоего уровня для него золотая жила.

– Одна работа. И он даст информацию о Клинке?

– Если согласишься встретиться, он озвучит детали. Работа в обмен на доступ к его сети и инфу. – Лекси откусила круассана. – Честно? Это лучший вариант. Маркус знает о чёрном рынке всё. Если твой Клинок где‑то всплыл, он в курсе.

Я посмотрела на Оберона. Он смотрел на меня – янтарь в глазах потемнел, стал настороженным.

– Твоё решение, – сказал он тихо. – Но если почувствую угрозу…

– Ты разнесёшь всё к чертям, – закончила я. – Знаю.

Усмешка тронула его губы – короткая, хищная, обещающая насилие.

– Рад, что мы понимаем друг друга.

Я повернулась к Лекси.

– Устрой встречу.

– Уверена?

– Нет, – призналась я честно. – Но другого выбора нет. Два артефакта. Один уже есть. Второй – за этой встречей. Третий… – Я взглянула на Оберона, и что‑то болезненное кольнуло в груди. – В Подгорье.

– В мире фейри. – Лекси присвистнула. – Ты, детка, влипла в приключение века. – Она достала телефон. – Хорошо. Напишу Маркусу. Если повезёт, сможем встретиться сегодня вечером.

– Так быстро?

– Он ночная сова. Любит проводить сделки после полуночи. – Усмешка скользнула по её губам. – Говорит, так романтичнее.

Я закатила глаза.

– Конечно.

Лекси начала печатать сообщение, а я встала, подошла к окну.

Город внизу просыпался – машины ползли по улицам, люди спешили на работу, стекло и сталь сверкали в утреннем свете. Обычная жизнь. Скучная. Безопасная.

Мне уже не принадлежащая.

Потому что теперь я видела больше. Чувствовала больше. Знала, что под поверхностью этого обычного мира скрывается нечто древнее, опасное, магическое.