Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 186 (всего у книги 188 страниц)

Эпилог

Гиблые острова встретили нас тишиной.

Не той зловещей, которая предшествует беде, а той, которая приходит после бури – глубокой, всеобъемлющей, почти священной. Дождь прекратился где‑то на подходе к берегу, тучи разошлись, и сквозь них пробилось мягкое, золотистое солнце, окрасившее воду в оттенки янтаря и мёда.

Шлюпки коснулись песка с тихим скрежетом, и я почувствовала, как напряжение, которое держало всех последние часы, наконец начало отпускать.

Мы выжили. Не все, не каждый член команды, не каждая душа, которая была на «Серебряной чайке», когда напал Коракс, но большинство добралось до берега.

Лис спрыгнул первым, развернулся и протянул руки, помогая мне выбраться. Ноги подкосились, когда коснулись твёрдой земли – после воды, после трансформации, после всего тело отказывалось слушаться, просто хотело упасть и не подниматься. Но он подхватил, обнял за талию, прижал к себе.

– Не торопись, красавица, – пробормотал он у самого уха. – Ты только что сражалась с древним левиафаном. Имеешь полное право быть немного неустойчивой на ногах.

Я прислонилась к нему, благодарная за поддержку, и огляделась.

Берег был... неожиданно красивым.

Чёрный песок, мелкий и мягкий, растягивался вдоль кромки воды, переходя в заросли высокой травы и мха, которые покрывали землю толстым изумрудным ковром. Деревья начинались примерно в сотне футов от берега: высокие, древние, с толстыми стволами, покрытыми лишайником, и кронами, которые сплетались над головой, создавая живой зелёный свод. Воздух был влажным, прохладным, пах землёй, морем и чем‑то ещё – магией, древней и дикой, которая пульсировала под поверхностью, ощущалась кожей, щекотала инстинкты.

Острова жили. Дышали. Ждали.

Команда выбиралась на берег молча, медленно, каждый погружённый в свои мысли. Кто‑то сразу падал на песок, не в силах сделать ещё шаг. Кто‑то стоял у кромки воды, глядя туда, где ещё недавно была «Серебряная чайка», и на лицах читалась тихая скорбь.

Рэдли последней вышла на берег, выпрямилась, упёрла руки в бока и огляделась с выражением, которое балансировало между облегчением и недоверием.

– Ну что ж, – выдохнула она хрипло. – Мы добрались, ублюдки. Гиблые острова. Воплоти. Ха!

Она повернулась к команде, и голос окреп, наполнился командными нотками:

– Всем слушать! Первым делом – разведка. Нужно найти пресную воду, место для лагеря, проверить, что нас тут не съедят в первую же ночь. Вейрон, Джаспер, возьмите троих и осмотрите периметр. Не уходите далеко, не делайте резких движений и, ради всех богов, не трогайте ничего из того, что светится, шипит или выглядит подозрительно. Ясно?

– Ясно, капитан, – отозвался Вейрон, кивнул и направился к группе матросов, отбирая людей для разведки.

Джаспер на мгновение задержался, посмотрел на меня, с чем‑то похожим на вопрос в карих глазах, потом медленно кивнул и последовал за Вейроном.

Рэдли развернулась к остальным:

– Остальные – разгружайте шлюпки. Всё, что смогли вытащить с корабля, тащим выше по берегу. Провизию, воду, оружие, снаряжение. Организованно, без паники. Марш работать!

Команда зашевелилась. Медленно, устало, но послушно, начав вытаскивать ящики, мешки, бочонки из шлюпок.

Эш подошёл ко мне неуверенно, остановился в паре шагов, и в янтарных глазах плескалось невероятное количество эмоций: восхищение, благоговение, преданность, которая граничила с детским обожанием. Он опустился на одно колено, открыл рот, и голос дрожал:

– Аделин, я... – он запнулся, щёки вспыхнули ярким румянцем, и он поспешно поправился: – Простите. Моя королева. Я просто... то, что вы сделали... это было... – слова путались, сбивались, и он сглотнул, явно борясь с волнением. – Вы превратились в дракона. Сражались с чудовищем. Всех спасли. Я хочу служить вам верой и правдой. Если позволите.

Последние слова вырвались торопливо, почти на одном дыхании, и он замолчал, склонил голову ещё ниже, словно боялся посмотреть мне в глаза.

В моей груди сжалось и одновременно наполнилось теплом.

Он влюблён. По‑юношески, наивно, возвышенно – не в меня как в женщину, а в образ, в героиню, которая спасла всех, рискуя собой.

Лис рядом тихо фыркнул, и я почувствовала через метку его усмешку.

– Похоже, ты обзавелась личным рыцарем, красавица, – пробормотал он мне на ухо. – Принимаешь его службу или отправляешь искать другую даму для спасения?

Я посмотрела на Эша снова – на искренность в глазах, на решимость, которая читалась в каждой линии тела, – и медленно кивнула.

– Тогда служи, Эш. Но не из‑за мести, не из‑за крови. А потому что ты сам так выбрал. Идёт?

Его лицо озарилось яркой, благодарной улыбкой и он снова склонил голову.

– Идёт, моя госпожа. Клянусь.

Он поднялся, отступил и поспешил к остальным, помогая разгружать шлюпки с такой энергией, словно вес мира только что упал с его плеч.

Лис обнял меня за талию сзади, прижался подбородком к макушке, и через метку я почувствовала волну тепла.

– Коллекционируешь верных слуг теперь? – пробормотал он. – Сначала команда корабля, потом личный рыцарь. Что дальше? Армия поклонников, которые будут петь оды твоей храбрости?

Я толкнула его локтем в рёбра, и он рассмеялся – тихо, с усталостью, но искренне.

– Шучу, красавица. Ты заслужила каждую каплю уважения, которое они тебе показывают. И больше.

Губы коснулись моего виска нежно, и голос стал серьёзнее:

– Гордость – не то слово, которое описывает то, что я чувствую, глядя на тебя. Ты невозможная. Знаешь?

Я прислонилась к нему, закрыла глаза и позволила себе просто насладиться моментом – твёрдой землёй под ногами, его теплом за спиной, приглушёнными звуками команды, которая разбирала снаряжение неподалёку. Мы добрались сюда, пройдя чудовищный путь и заплатив высокую цену, но теперь мы здесь. Коракс мёртв, проклятие разорвано, и я наконец‑то свободна.

***

Рассвет над Гиблыми островами был на удивление прекрасен.

Небо, ещё ночью затянутое остатками штормовых туч, окрасилось в нежные оттенки розового и золотого. Солнце медленно поднималось из‑за горизонта, и первые лучи скользили по мокрому чёрному песку, заставляя его блестеть, словно россыпь тёмных жемчужин.

Я стояла у кромки воды босиком, укутанная в чужой плащ, который всё ещё пах табаком и морем, и смотрела на волны, которые лениво накатывали на берег. Тихие, спокойные, словно океан устал от вчерашнего безумия и теперь просто дышал – размеренно, глубоко, мирно.

Трудно было поверить, что всего день назад я сразилась здесь за свою жизнь. Превратилась в левиафана. И благодаря Лису убила отца, которого никогда не знала.

Рука инстинктивно скользнула через плечо к спине, туда, где под одеждой пульсировала метка – ровно, тепло, как второе сердце в такт моему собственному.

Странно. Острова высасывали магию из всего живого, блокировали любые чары. Но наша связь не прерывалась. Может быть, метка была не просто магией, а частью чего‑то более древнего и неподвластного этим землям. Может, любовь действительно находилась за пределами законов природы и воли богов.

Через метку я чувствовала Лиса в лагере, разбитом примерно в четверти мили от берега. Он спал, и я не стала его будить, когда выскользнула из объятий на рассвете. Просто укрыла потеплее и вышла к воде, потому что мне нужно было побыть одной. Подумать, осознать, принять всё, что произошло.

Я полукровка, дочь левиафана. Существо, которое может превращаться в одно из древнейших созданий Подгорья.

Мысль всё ещё казалась нереальной, будто я проснусь и окажется, что это был просто кошмар. Очень долгий, очень яркий, очень странный кошмар.

Но метка на спине была реальной. Раны, которые затянулись благодаря магии Лиса, но всё ещё ныли тупой болью, были реальными. И память о том, как чешуя покрывала кожу, как хвост двигался в воде, как инстинкты левиафана просыпались в крови – всё это было слишком чётким, слишком живым, чтобы быть просто сном.

– Не спится?

Голос позади заставил вздрогнуть. Я обернулась.

Джаспер стоял в нескольких шагах, руки в карманах потрёпанных штанов, которые кто‑то одолжил ему из запасов. Волосы растрепаны, лицо бледное, но рёбра больше не были перебиты – Вейрон потратил остатки целебных мазей, чтобы залечить самые серьёзные раны.

Мы смотрели друг на друга долго, и в тишине между нами повисло всё несказанное, вся боль последних дней, все слова, которые были произнесены в ярости и не могли быть взяты обратно.

– Не спится, – ответила я тихо, отводя взгляд обратно к морю. – Слишком много мыслей.

Он медленно подошёл ближе, остановился рядом, не касаясь, но достаточно близко, чтобы я чувствовала его присутствие.

– Я всю ночь не спал, – признался он, и голос звучал устало. – Думал. О многом. О том, что сказал тебе на корабле. О том, как... как всё пошло не так.

Пауза. Волна накатила на песок, отступила.

– Прости, – выдохнул он, и слово далось с трудом. – За всё, что я сказал. За то, как отреагировал на метку. За то, что обвинил тебя в... в том, за что ты не была ответственна.

Я к нему повернулась, и слёзы предательски защипали глаза.

– Джаспер...

– Нет, дай мне закончить, – перебил он мягко. – Я был несправедлив. Ревновал, злился на мир, на фейри, на судьбу, которая отняла у меня многое.

Он сглотнул.

– Но это не твоя вина. Ты не виновата, что он пометил тебя. Не виновата, что влюбилась в него. И я... я не имел права требовать от тебя быть той девочкой, которая меня ждала.

Слёзы подступили сильнее, но я сдержалась.

– Ты был моим домом, – прошептала я. – Моей семьёй. Моим... всем. И я никогда не думала причинять тебе боль.

– Знаю, – кивнул он, и на губах появилась грустная, кривая улыбка. – Но дома иногда становятся тесными. Иногда нужно уйти, чтобы найти себя. И ты... ты нашла. Нашла того, кто заставляет тебя гореть, а не просто тлеть.

Он посмотрел на меня долго, и во взгляде не было ни ревности, ни гнева. Только принятие.

– Я отпускаю тебя, Аделин, – сказал он тихо. – Отпускаю не потому, что разлюбил. А потому что люблю достаточно, чтобы хотеть для тебя счастья. Даже если оно не со мной.

Слёзы всё‑таки прорвались, потекли по щекам горячими дорожками.

– Спасибо, – выдавила я сквозь комок в горле. – За то, что спас меня тогда, в детстве. За годы рядом. За то, что стал моим домом, когда дома больше не было.

Джаспер шагнул вперёд и обнял – коротко, крепко, по‑братски. Я обняла его в ответ, и в этом объятии было прощание. Не злое, не горькое. Просто... финальное.

Когда он отстранился, на лице была улыбка – уже не такая печальная.

– Береги себя, Аделин. И если он когда‑нибудь обидит тебя, – усмешка стала чуть шире, – пришли весточку. Я найду способ добраться и надрать ему задницу.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

– Обещаю.

Мы постояли ещё мгновение, потом он кивнул и развернулся, направляясь обратно к лагерю. Я смотрела ему вслед, и на сердце было... легко. Впервые за долгое время – по‑настоящему легко.

Прошлое отпустило. Наконец‑то.

***

– РЭДЛИ! ЭШ! ВЕЙРОН! БЛЯТЬ, ВСЕ СЮДА! ЖИВО!

Крик разнёсся по лагерю так громко, что птицы взлетели с ближайших деревьев с испуганным щебетом.

Я обернулась резко, сердце испуганно дёрнуло.

Один из матросов, стоял на вершине каменного утёса, который возвышался над лагерем, и махал руками так отчаянно, словно за ним гналась целая армия.

– ЧТО ТЫ ОРЁШЬ, ИДИОТ?! – рявкнула Рэдли, выскакивая из палатки с кинжалом в руке. – На нас напали?!

– НЕТ! НЕ НАПАЛИ! ТАМ... ТАМ... – голос сорвался на визг восторга. – КОРАБЛИ! ЦЕЛАЯ ГРЕБАНАЯ ФЛОТИЛИЯ!

Тишина.

Потом все разом сорвались с места и побежали к утёсу – Рэдли первой, Вейрон следом, матросы толпой, Эш, спотыкаясь на ровном месте от волнения.

Я тоже побежала, обогнув палатку, где спал Лис и взлетела на утёс, цепляясь за камни.

И замерла.

За мысом, в укрытой от ветра бухте, которую не было видно с нашего пляжа, стояли семь кораблей.

Семь огромных, прекрасных, смертоносных судов, которые покачивались на спокойной воде, будто спали после долгого плавания. Чёрные паруса были свёрнуты, мачты возвышались к небу, как копья гигантов, а на бортах блестели пушки – ряды за рядами, готовые разнести в щепки любого, кто посмеет приблизиться.

Флагманский корабль был самым большим – в два раза больше «Серебряной чайки», с резной носовой фигурой в форме змеи, которая извивалась вдоль форштевня, с глазами из рубинов, которые сверкали даже в утреннем свете.

И на мачте развевался флаг. Чёрный, с изображением серебряного левиафана, обвивающего луну.

Флаг Коракса.

– Боги милостивые, – выдохнул Вейрон, и в голосе было благоговение. – Это... это его флот. Легендарный флот Повелителя Глубин.

Рэдли стояла неподвижно, и на лице застыло выражение, которое я никогда раньше не видела. Не просто удивление. Алчность. Чистая, неприкрытая, восхищённая алчность.

– Семь кораблей, – прошептала она, и голос дрожал. – Семь гребаных военных кораблей, оснащённых лучше, чем флот любого Двора. С магическими пушками. С трюмами, полными припасов. С... с...

Она не закончила. Просто развернулась и посмотрела на меня.

Все посмотрели на меня.

– Что? – выдавила я, отступая на шаг.

– Ты убила Коракса, – сказала Рэдли медленно, и в зелёных глазах плясали огоньки, которые обещали безумные планы. – По законам моря, по законам фейри, по любым гребаным законам, которые существуют – всё, что принадлежало ему, теперь принадлежит тебе.

Пауза. Усмешка стала хищной.

– Включая флот.

Мир качнулся.

– Что... нет, это... я не могу просто...

– Можешь, – перебил Вейрон, и в янтарных глазах плескалось согласие. – Право завоевателя. Ты победила его в честном бою, убила, доказала превосходство. Всё его наследие переходит к тебе. Так было всегда. Так будет и сейчас.

– Но я не пират! Я не капитан! Я даже не...

– Ты – королева, – перебила Рэдли, и слово прозвучало жёстко и властно. – Королева Короля Света. Полукровка‑левиафан. Убийца древнего чудовища, которое терроризировало моря столетиями.

Она шагнула ближе, и на лице была абсолютная серьёзность.

– И если ты, твоей милостью и добротой, соизволишь подарить эти корабли команде, которая сражалась рядом с тобой... – голос стал мягче, почти умоляющим, – ...мы будем служить тебе до конца наших дней.

Тишина.

Я моргнула, не зная, смеяться или плакать.

Она подмигнула.

– Плюс, если мы будем плавать на кораблях Коракса, каждый пират в Подгорье дважды подумает, прежде чем связываться с нами. Легенда, знаешь ли. Репутация.

Вейрон фыркнул:

– Ты просто хочешь флагман с магическими пушками.

– Конечно хочу! – рявкнула Рэдли без капли стыда. – Ты видел эти красоты? Они могли бы пробить броню дракона, если бы эти твари ещё существовали! Представляешь мощь?!

Эш упал на колени, молитвенно сложил руки:

– Моя королева, если вы даруете нам эти корабли, я... я построю вам алтарь! Буду молиться на вас каждый день! Назову всех своих будущих детей в вашу честь!

– Эш, у тебя нет детей, – заметил кто‑то из матросов.

– БУДУТ! – заорал Эш. – Найду жену специально, чтобы народить кучу маленьких Аделин!

Я не выдержала и рассмеялась, громко, до слёз, до боли в животе, сгибаясь пополам.

Абсурд. Всё это было полным, безумным абсурдом.

Вчера я сражалась с отцом‑монстром. Сегодня раздаю флот кораблей, как подарки на день рождения.

– Хорошо, – выдохнула я, когда смогла говорить. – Они ваши. Все семь. Делайте с ними что хотите.

– ВСЕ СЕМЬ?! – Рэдли схватилась за сердце, словно у неё случился приступ. – Ты... ты серьёзно?!

– Абсолютно, – кивнула я. – Вы заслужили. Потеряли свой корабль, чуть не погибли. Считайте это компенсацией.

Рэдли открыла рот, закрыла. Открыла снова. Потом издала нечленораздельный вопль восторга и бросилась ко мне, подхватила на руки, закружила.

– Ты официально моя любимая королева! – Рэдли расхохоталась. – Самая щедрая в истории Подгорья! Хотя флагманский оставь себе – вам с Лисом пригодится для романтических морских прогулок.

И она подмигнула.

Вейрон качал головой, но губы дрожали в усмешке:

– Безумие. Чистое безумие.

Рэдли опустила меня, но руки держали за плечи крепко, и в зелёных глазах плескалась искренняя благодарность.

– Спасибо, – сказала она серьёзно. – По‑настоящему. Ты изменила нашу жизнь.

– Только есть одна проблема, – вклинился Вейрон, и все обернулись. – Нас десять человек. Управлять семью боевыми кораблями такой командой... невозможно. Нужно минимум двести моряков.

Рэдли нахмурилась, обдумывая.

– Тогда так, – сказала она решительно. – Берём флагман. Самый большой, самый быстрый. На нём доплывём до Подгорья, высадим вас у Двора Света. Потом я вернусь сюда с полноценной командой – наймём в портах, из старых контактов соберу – и заберём остальные шесть.

Она посмотрела на острова вокруг.

– Гиблые острова – идеальное место, чтобы спрятать флот. Магия, которая высасывает силу, отпугнёт любого, кто случайно наткнётся. А мы знаем, как сюда попасть. Корабли подождут пару месяцев.

– Разумно, – согласился Вейрон. – Флагман в хорошем состоянии, провизии на борту хватит на несколько недель плавания. Магические системы... – он прищурился, – нужно проверить, но интуиция подсказывает, что Коракс держал флагман в идеальном состоянии.

– Тогда решено! – Рэдли хлопнула в ладоши. – Матросы! Собираем вещи! Грузимся на флагман! Отплываем через два часа!

Команда взорвалась суетой, кто‑то побежал разбирать лагерь, кто‑то тащил припасы к шлюпкам, Эш причитал о том, какую каюту займёт на новом корабле.

Рэдли задержалась, посмотрела на меня:

– Готова к путешествию на легенде, королева?

– Готова, капитан, – улыбнулась я.

– Отлично. Потому что на флагмане капитанская каюта размером с мой старый дом. И я великодушно уступлю её тебе и твоему королю. – Усмешка стала шире. – Хотя, если услышу оттуда слишком громкие звуки, то буду стучать шваброй в потолок.

Я покраснела до корней волос.

Рэдли рассмеялась и побежала отдавать команды.

***

– Ты просто раздала флот, не спросив меня?

Голос позади заставил обернуться.

Лис стоял у края утёса, растрепанный, в одних штанах, без рубашки, босиком. Очевидно, проснулся от крика команды и выбежал, не удосужившись одеться.

Но серебряные глаза горели, и на губах играла усмешка.

– Я... да? – выдавила я неуверенно. – Это... это плохо?

Он подошёл, обхватил меня за талию, и притянул к себе.

– Это великолепно, – прошептал он и поцеловал – коротко, но обещающе. – Щедрая королева, раздающая сокровища достойным. Мне нравится.

Пауза.

– Хотя флагман ты оставила нам, надеюсь?

Я кивнула.

– Рэдли настояла.

– Умная женщина, – одобрил Лис. – Флагман Коракса – это не просто корабль. Это легенда, символ. И теперь он твой. Наш.

Руки скользнули к метке на спине, обвели узор пальцами.

– Что скажешь, красавица? Готова вернуться домой? Во Двор Света? К Элио, Нейтану, Кейт?

Домой.

Слово эхом прокатилось в груди, наполнило теплом.

– Готова, – прошептала я. – Более чем готова.

– Тогда идём, – он взял меня за руку, переплёл пальцы. – Флагман отплывает через два часа. Вейрон суетится, Рэдли орёт на матросов... – голос стал ниже, многообещающе, – ...а мы вполне успеем позаботиться друг о друге. Команда справится без королевского надзора.

Его губы медленно коснулись моих, обещающе. Рука скользнула ниже, провела по талии, задержалась.

– Я приметил идеальное местечко. Укромное, тихое, без назойливых пиратов поблизости. Два часа, вполне достаточно, чтобы правильно попрощаться с островами. И поздороваться друг с другом как следует.

– Ты невыносим.

– Знаю, – он усмехнулся и поцеловал снова – жарче, требовательнее. – Именно поэтому ты меня любишь. Пойдём, красавица. Время не ждёт.

Мы спустились с утёса вместе, и внизу кипела работа – матросы таскали припасы, проверяли паруса, Вейрон что‑то кричал про рунические якоря.

А в стороне, у костра, сидел Джаспер. Рядом с ним Рэдли. Они о чём‑то тихо разговаривали, и на лице Джаспера впервые за долгое время была улыбка. Не вымученная. Настоящая.

– Он остаётся? – спросила я тихо, глядя на них.

– Похоже на то, – ответил Лис, следуя за моим взглядом. – Рэдли предложила ему место в команде. Новый старт. Новая жизнь. Он подумает, но... думаю, согласится.

– Это... хорошо, – выдохнула я. – Он заслуживает счастья.

– Как и ты, – Лис остановился, развернул меня к себе. – И я собираюсь дать тебе это. Обещаю.

Губы коснулись моих снова, и мир сузился до этого момента. До нас. До тепла, которое разливалось через метку. До уверенности, что теперь, когда прошлое отпустило, будущее может быть каким угодно.

И оно будет прекрасным.

***

Через два часа мы стояли на палубе флагмана.

«Повелитель Бездны» – гласила табличка на борту, выгравированная серебром на чёрном дереве.

Корабль был... величественным. Другого слова не подобрать. Палуба – широкая, отполированная до блеска. Три мачты, каждая толщиной с вековое дерево. Паруса – чёрные, с серебряными рунами, которые мерцали в утреннем свете.

И пушки. Боги, пушки. Двадцать четыре орудия на каждом борту, каждое украшено гравировкой в форме змей.

– Магические, – пояснил Вейрон, проходя мимо и поглаживая одну из них почти нежно. – Стреляют не просто ядрами. Энергетическими снарядами. Могут пробить магический щит. Редкость. Очень дорогая редкость.

Лис стоял у штурвала, скрестив на груди руки, и на лице была абсолютно довольная, улыбка.

– Надо признать, – протянул он, оглядывая корабль, – для монстра у Коракса был отменный вкус. Этот красавец стоит целое состояние.

– И теперь он наш, – добавила я, подходя ближе.

– Твой, – поправил он, и серебряные глаза сверкнули. – Ты убила. Ты завоевала. Я просто... скромный пассажир, наслаждающийся видом.

Я фыркнула:

– «Скромный». Конечно.

Он притянул меня к себе, обнял за талию.

– Хотя, должен признать, – прошептал он в макушку, – идея иметь личный боевой корабль для морских приключений... весьма соблазнительна. Представляешь? Когда надоест политика Двора, мы просто садимся на «Повелителя Бездны» и уплываем в закат. Романтично и практично.

Рэдли прошла мимо, проверяя снасти:

– Эй, голубки! Хватит ворковать! Через десять минут отплываем! Лис, раз уж магия кончилась, может, хоть мускулами поможешь? Якоря сами себя не поднимут!

Лис театрально закатил глаза:

– Работа, работа... От левиафана спас, магию всю отдал, а меня ещё и якоря таскать заставляют. Где справедливость?

Он чмокнул меня в висок и направился к носу, где действительно трое матросов пытались расцепить якорные цепи.

Я осталась у борта, глядя на остальных шесть кораблей, которые стояли в бухте, ожидая своего часа.

Они были прекрасны, смертоносны, и теперь принадлежали людям, которые стали мне семьёй.

– Красиво, правда?

Джаспер подошёл незаметно, встал рядом.

– Очень, – согласилась я. – Ты... ты точно хочешь остаться? С Рэдли?

Он кивнул, и на лице была спокойная решимость:

– Да. Мне нужно... начать заново. Забыть то, кем был. Стать кем‑то другим. А море... море даёт такую возможность.

Пауза.

– Плюс, Рэдли сказала, что научит меня фехтованию на палубе. И обещала, что первый абордаж будет незабываемым.

Я рассмеялась:

– Она тебя убьёт. Или ты её. Или вы убьёте друг друга.

– Может быть, – согласился он с лёгкой улыбкой. – Но хотя бы не будет скучно.

Мы постояли ещё мгновение, потом он кивнул и ушёл помогать команде.

Якоря поднялись с громким лязгом. Паруса развернулись, наполнились ветром.

«Повелитель Бездны» дрогнул, ожил и медленно двинулся из бухты.

Я стояла на корме, наблюдая, как Гиблые острова медленно растворялись в утреннем тумане, как вода под килем менялась с мрачной зелени на чистую синеву.

Гиблые острова – проклятые, опасные. Место, куда не ступала нога фейри столетиями, потому что легенды говорили: магия здесь высасывает жизнь, духи забирают разум, а боги отвернулись от этих земель навсегда.

Но для меня острова стали не проклятием, а благословением. Здесь я узнала правду о себе. Здесь встретила и победила Коракса. Здесь прошлое наконец‑то отпустило, позволив будущему начаться.

Может, проклятия существуют только для тех, кто в них верит. Может, острова просто ждали, пока кто‑то не посмотрит на них не со страхом, а с надеждой. Или боги решили, что после всего пережитого мы заслужили убежище.

Я мысленно попрощалась с островами, благодарная за тишину, за землю под ногами, за передышку перед новой главой жизни.

– Спасибо…

***

Путешествие до Двора Света заняло десять дней.

Десять дней, что пролетели как одно долгое, размеренное дыхание океана. Дни сливались воедино в ритме морской жизни: рассветы, которые окрашивали небо в розовое и золотое, закаты, когда солнце тонуло в волнах, оставляя за собой след расплавленного янтаря. Ночи под звёздами, когда я стояла на палубе, укутанная в плащ, и слушала, как вода шепчет что‑то древнее бортам корабля.

«Повелитель Бездны» скользил по волнам легко, словно был рождён для этого. И, наверное, так и было. Магические руны на парусах светились по ночам тусклым серебром, направляя ветер туда, куда нужно, ускоряя движение вдвое по сравнению с обычными судами.

Команда работала слаженно несмотря на то, что корабль был огромен и на нём не хватало рук. Рэдли командовала жёстко, но справедливо. Вейрон управлял магическими системами, Эш возглавил вахту на мачте, а остальные матросы разделили обязанности так, чтобы никто не падал от усталости.

Джаспер тоже нашёл своё место – помогал с канатами, учился управляться с парусами, и в свободное время Рэдли действительно учила его фехтованию на палубе. Я видела их пару раз – как они двигались, отражая удары, как Рэдли хохотала, когда он спотыкался, как он улыбался в ответ, и эта улыбка была настоящей, свободной от боли, которая держала его последние месяцы.

А я... я проводила время с Лисом.

В капитанской каюте, что Рэдли великодушно уступила, как и обещала. Огромной, с резной мебелью из тёмного дерева, широкой кроватью под балдахином, окнами, через которые лился солнечный свет, и картами на стенах, которые отмечали маршруты по всему Подгорью.

Мы говорили о будущем. О том, что нас ждёт, когда вернёмся. О Дворе, который должен принять меня не просто как королеву рядом с королём, но как полукровку. О том, как объяснить Элио и Нейтану, что их «тётя Аделин» может превращаться в гигантскую морскую змею.

– Они будут в восторге, – уверял Лис, лёжа рядом со мной на кровати, рисуя ленивые узоры на моей спине. – Элио попросит покататься. Нейтан попытается тебя нарисовать и повесит картину в своей комнате.

– Или испугаются и будут обходить стороной.

– Невозможно, – он наклонился, поцеловал в плечо. – Ты же видела, как они на меня смотрят. А я – король с репутацией трикстера и способностью материализовать иллюзии из кошмаров. Если они приняли меня, примут и тебя. Особенно когда поймут, что ты спасла их дядю от смерти.

Я повернулась к нему, прижалась лбом к его груди:

– А Двор? Остальные фейри?

Пауза. Пальцы скользнули к моему подбородку, приподняли лицо, заставили встретиться взглядом.

– Двор будет шокирован, – сказал он честно. – Напуган. Некоторые попытаются использовать это против нас. Скажут, что я связал себя с чудовищем, с дочерью того, кто терроризировал моря столетиями.

Он наклонился ближе, и серебряные глаза полыхали.

– Но я не дам им говорить это безнаказанно. Ты – моя королева. Моя половина. И если кто‑то посмеет оскорбить тебя, унизить, назвать тем, кем ты не являешься – я покажу им, что Король Света может быть так же безжалостен, как Король Тьмы, когда дело касается защиты того, что ему дорого.

Слова легли теплом в грудь, растопили последние остатки сомнений.

– Я люблю тебя, – прошептала я.

– И я тебя, – ответил он, и губы накрыли мои мягко, обещающе.

***

На восьмой день плавания я впервые попробовала трансформацию добровольно.

Это случилось вечером, когда солнце уже садилось, окрашивая небо в багровое, и большинство команды ужинало в кубрике. Лис стоял у борта, смотрел на воду задумчиво, и я подошла, встала рядом.

– О чём думаешь? – спросила я тихо.

– О том, насколько быстрее мы доберёмся, если ты поплывёшь рядом в форме левиафана и поможешь магией воды ускорить течение, – ответил он с совершенно серьёзным лицом.

Я фыркнула:

– Ты издеваешься?

– Абсолютно нет, – он повернулся, и в серебряных глазах плясали дьявольские искры. – Представляешь картину? Легендарный флагман Коракса, который идёт по океану в сопровождении прекрасной морской змеи с изумрудным гребнем. Каждый, кто увидит, обмочится от страха и восхищения одновременно.

Пауза, усмешка стала мягче.

– К тому же, ты ещё ни разу не трансформировалась с тех пор, как вернулась в человеческую форму на шлюпке.

– Алистор, – позвала я тихо, и голос дрогнул, выдал неуверенность, которую пыталась скрыть.

– М‑м? – отозвался он, не отпуская, и я почувствовала, как его подбородок лёг мне на макушку.

Я сглотнула, стиснула пальцы на рубашке крепче, словно боялась, что он исчезнет, если отпущу.

– А что если... – начала я и осеклась, не зная, как сформулировать страх, который грыз изнутри. – Что, если я не смогу контролировать это? Форму, силу. Что если... не вернусь?

Его тело под моими руками едва заметно напряглось, но я почувствовала.

– Что ты имеешь в виду? – голос стал настороженным.

Я подняла голову, встретилась с серебряным взглядом, и слова вырвались сами, честные, полные сомнения:

– Я превратилась в него, Алистор. В левиафана. В чудовище, которое топит корабли, убивает людей, пожирает магию. Я стала тем же существом, которое убило мою семью. – Голос сорвался, задрожал. – И когда была в той форме... я чувствовала это. Голод, ярость, инстинкты, которые шептали: «Убей. Разорви. Сожри».

Я тяжело вздохнула.

– Я едва удерживала контроль. Едва. А что будет сейчас? Что если не справлюсь? Что если стану таким же монстром, как он? Что если... – голос упал до шёпота, – что, если причиню тебе боль? Или кому‑то ещё?

Алистор помолчал несколько секунд, но они мне показались вечностью, и в сердце закрался холодный и липкий страх.

Он посчитает меня опасной. Пожалеет, что когда‑то признался в любви. Поймёт, что я угроза, и...

Но потом его руки крепко и властно обхватили моё лицо и заставили посмотреть ему в глаза.

– Слушай меня внимательно, Аделин, – начал он, и голос звучал жёстко, но в серебряных глазах плескалось столько тепла, что перехватило дыхание. – Я прожил три столетия. Видел тысячи существ – фейри, оборотней, вампиров, духов, демонов. Видел тех, кто был рождён монстрами. И тех, кто ими стал по выбору.

Большие пальцы вытерли слёзы с моих щёк.

– Коракс был монстром не потому, что был левиафаном. Он был монстром, потому что выбрал быть им. Выбрал насилие. Выбрал убийство. Выбрал жестокость снова и снова, столетие за столетием.

Он наклонился ближе, уперся лбом в мой, и его дыхание обожгло губы.

– Форма не определяет душу, красавица. Сила не делает тебя монстром. Только выбор. И твои выборы – все до единого – доказывают, что ты никогда им не станешь…