Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 149 (всего у книги 188 страниц)

Яблоко лежало на его ладони как дар. Как обещание. Драгоценность, предложенная без ожидания платы.

Медленно, неуверенно, будто боясь, что он одумается и заберёт обратно, я протянула руку. Взяла.

– Вот и отлично, – кивнул он с удовлетворением. Откусил от своей половины с громким хрустом, что отдался в тишине под деревом. Жевал, смотрел на небо сквозь ветви дуба, прищурившись от солнца, что пробивалось сквозь листву золотыми иглами. – Тут не так страшно, как кажется. Наставники орут, но не бьют. Еды хватает. Постель чистая. И...

Он помолчал, подбирая слова, словно взвешивал, можно ли мне их доверить.

– ...здесь безопасно. – Голос стал тише, серьёзнее. – Фейри сюда не придут. Стены высокие, магия защитная. Обещаю.

Безопасно.

Слово ударило под рёбра, слёзы хлынули прежде, чем я успела их остановить – горячие, предательские, что катились по щекам и капали на руки. Но на этот раз не от страха. От чего‑то другого. Чего‑то, что грело изнутри и ранило одновременно, разрывало грудь на части и собирало обратно.

– Спасибо, – прошептала я. Первое слово за три дня.

Голос вышел хриплым, сломанным, почти неслышным. Но он услышал.

Повернул голову, посмотрел на меня – долгим, внимательным взглядом, а потом широко, по‑мальчишески улыбнулся, с той лёгкостью, что рождается только в сердце, ещё не знавшем настоящего предательства.

– Не за что. – Он снова откусил от яблока. Жуя, добавил с той серьёзностью, что звучала смешно в устах тринадцатилетнего: – Знаешь, у меня есть теория. Яблоки делают всё лучше. Проверено лично.

Уголки моих губ дрогнули. Шевельнулись впервые за три дня.

Почти улыбка.

Хрупкая, неуверенная, как первый цветок сквозь пепел.

Но настоящая.

***

Ночь пришла, как всегда с кошмарами, что ждали меня в темноте.

Я лежала в своей маленькой комнате, с одной кроватью у стены, столом, заваленным чужими книгами, и окном, выходящим во двор. Пока ещё отдельной. Изабелла сказала, что через неделю меня переведут в общую спальню с другими ученицами.

Но сейчас я была одна.

И это было хуже всего.

Лежала под тонким одеялом, что пахло чужим мылом и не грело, и смотрела в потолок, где тени от луны ползли медленно, меняли форму, превращались в чудовищ с длинными пальцами, что тянулись ко мне из темноты.

Каждый звук заставлял вздрагивать.

Шаги в коридоре – мерные, тяжёлые, патрульного, что проверял помещения перед сном. Скрип двери где‑то далеко – протяжный, как стон. Ветер за окном, что царапал стекло голыми ветками, словно кто‑то пытался пробраться внутрь.

Всё напоминало.

Дым. Огонь. Крики. И смех тварей, что решили развлечься в человеческом мире.

Я зажмурила глаза так сильно, что в висках заныло. Пыталась не думать. Не вспоминать. Считала вдохи. Раз, два, три. Дыши, Аделин. Просто дыши.

Но сон не приходил.

Только тишина, тяжёлая и липкая, наполненная призраками. И страх, что сидел в груди свинцовым комком, не давая дышать полной грудью.

Дверь тихо скрипнула.

Я замерла. Перестала дышать. Сердце рванулось вскачь.

Кто‑то вошёл.

Лёгкие шаги – осторожные, крадущиеся, словно кто‑то старался не разбудить.

Я зажмурила глаза ещё сильнее, притворяясь спящей. Натянула одеяло до подбородка. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всей комнате.

Пожалуйста, пройди мимо. Пожалуйста, не подходи.

Кровать прогнулась под чужим весом.

Паника взорвалась под рёбрами. Я сжалась, вдавилась в стену, приготовилась бежать, кричать...

Чужое тело легло сзади, не касаясь, просто устроилось на краю кровати, осторожно, чтобы не потревожить.

Потом на плечо легла рука. Поверх одеяла. Лёгкая и успокаивающая.

– Тише, – голос Джаспера прорезал темноту – тихий, сонный, но такой спокойный, что паника начала отступать. – Всё нормально, ты в безопасности.

Я вздрогнула. Всхлипнула, не сумев сдержаться. Влага хлынула снова, пропитала подушку.

– Я слышал, как ты плачешь, – продолжал он просто, без осуждения, без жалости, что была бы невыносима. – Из коридора. Подумал, что тебе одиноко.

– Мне тоже было страшно, – сказал он тихо, почти шёпотом, словно признавался в чём‑то постыдном. – Первые месяцы. Каждую ночь снились кошмары. Просыпался и не понимал, где я. Думал, что они вернулись. Что снова...

Голос сломался. Он на секунду замолчал, потом тверже продолжил:

– Но потом прошло. Обещаю, пройдёт.

Рука сжала моё плечо чуть сильнее.

Я повернулась к нему – медленно, неуверенно, всё ещё дрожа.

Он лежал на боку, смотрел на меня в полутьме. Лунный свет падал на его лицо, высветлял скулы, делал глаза темнее. Тёплые, серьёзные глаза, что видели слишком много для тринадцати лет.

– Спи, – сказал он твёрдо, с той уверенностью, что не допускала возражений. – Я посижу. Если что – я здесь. Никто тебя не тронет Аделин, я не позволю.

Я не позволю.

Слова легли в душу тяжестью клятвы. Якорем, за который можно было зацепиться в темноте.

Слёзы высохли, дыхание постепенно выровнялось, и я закрыла глаза. На этот раз не от страха.

Его дыхание было ровным, спокойным – как метроном, под который можно было дышать в такт. Медленно и глубоко, не думая о страхе и крике. Я снова обернулась к стене. Тепло его тела грело спину через одеяло. Рука на плече давала ощущения защиты.

И впервые с той ночи, когда монстры пришли и забрали всё, что я любила, я уснула. Спокойно, глубоко, зная, что кто‑то рядом.

Что я больше не одна в этом огромном, пугающем мире, что больше никогда не будет прежним.

***

Я просыпалась медленно, словно всплывала из глубокого тёплого озера, где было безопасно и тихо.

Сначала я почувствовала руки. Они обнимали меня сзади. Потом тело, прижимавшееся к спине крепко и надёжно. Дыхание, ровное и глубокое, согревало шею даже сквозь ткань рубашки.

Знакомое.

Джаспер.

Улыбка тронула губы сама собой, мягкая и счастливая, рождённая в той блаженной дрёме, где ещё можно было верить, что всё вернулось на свои места.

Тело было расслабленным. Усталость отступила, оставив в мышцах лишь приятную истому. Я с удовольствием потянулась, не открывая глаз, и накрыла его руку своей. Сжала пальцы, переплела с его. Они были тёплыми, такими знакомыми, что сердце сладко сжалось.

– Джаспер... – имя слетело с губ сонным шёпотом, полным нежности.

Пауза затянулась. Долгая и тяжёлая.

А потом я услышала голос. Мой собственный, высокий и женский.

– Ну, – произнёс он с насмешливой ленцой, – сейчас ты можешь звать меня как угодно, красавица. Но боюсь, Джаспер не самый подходящий вариант.

Дыхание оборвалось.

– Хотя, признаюсь, – продолжал голос, и я чувствовала, как губы растягиваются в улыбке у меня за спиной, – просыпаться в обнимку с собственным телом... Опыт уникальный. Весьма поучительный.

Реальность рухнула лавиной.

Я села рывком. Сердце забилось бешено, в горле пересохло. Руки уперлись в тюфяк, что пах сыростью и старой соломой.

Обернулась.

На тюфяке, растянувшись во весь рост, лежало моё тело.

Но серебряные глаза смотрели с той вечной усмешкой, которая никогда, ни разу мне не принадлежала.

Лис в моей коже.

– Доброе утро, Ваше Величество, – произнёс он моим голосом, и усмешка стала шире, обнажая мои зубы в улыбке.

Он потянулся с кошачьей грацией, запрокинув голову, выгнув спину.

– Кстати, спишь ты мирно. Даже тихонько посапываешь. Мило. Не ожидал от яростной охотницы.

Лицо залило жаром.

– Ты... ты обнимал меня?! – слова вырвались хрипло, полны ужаса от осознания. – Всю ночь?!

– По сути, – поправил он философски, непринуждённо наклонив мою голову в сторону, – ты обнимала меня. Весьма крепко, кстати. Вцепилась в мои, то есть свои, руки так, будто боялась, что я исчезну. Я просто не стал будить. Выглядела... умиротворённой.

Он замолчал на секунду. Что‑то изменилось в его взгляде, стало мягче, серьёзнее.

– К тому же, – голос потерял насмешливость, – ты шептала имя во сне. Джаспер. Снова и снова. Как мантру. Как молитву.

Пауза. Что‑то промелькнуло в серебряных глазах слишком быстро, чтобы понять. Сочувствие? Понимание?

– Должен признать, красавица, – голос стал тише, почти нежным, – ты действительно любишь его. В наши дни это... редкость. Большинство даже не знают, что это такое.

Горло болезненно сжалось, и я не ответила. Просто смотрела на своё лицо, в котором жил кто‑то другой. На мои губы, что произносили его слова. На мои руки, что двигались не так, как я привыкла.

И постепенно, мучительно долго реальность вернулась. Тяжёлая, неумолимая, как камень на грудь.

Обмен тел, магия, погоня, телепортация, Подгорье.

Всё это не сон.

Это реальность.

И выхода нет.

– Где мы? – голос вырвался хриплым, низким, чужим. Я всё ещё не привыкла к этому звуку вместо своего.

– Заброшенная хижина, – ответил Лис просто. Он оглядел покосившиеся стены. Местами крыша провалилась, и сквозь дыры виднелось серое небо. – Судя по состоянию, старая человеческая постройка. Лет пятьдесят, не меньше. Твоя память привела нас сюда.

Он посмотрел в разбитое окно, где брезжил серый рассвет, окрашивая мир в оттенки золы и свинца.

– Кстати, добро пожаловать в мой мир, Аделин. Официально.

Он усмехнулся моими губами. Движение знакомое и чужое одновременно.

– Надеюсь, тебе понравится. – Пауза. Улыбка исчезла. Взгляд стал серьёзным, тяжёлым. – Потому что артефакт, который ты использовала, одноразовый. И судя по остаточной магии, которую я чувствую даже в твоём теле... обмен необратим без второго ключа.

Желудок провалился в ледяную пропасть. Мир качнулся, стены хижины поплыли перед глазами.

– Какого второго ключа? – слова едва вышли, застряли где‑то между горлом и губами.

Лис усмехнулся моими губами, но в этой усмешке не было веселья. Только горькая ирония.

– Того, – он развёл руками в стороны, – о существовании которого ты понятия не имела. Как, впрочем, и я.

Тишина упала тяжёлым саваном.

– То есть... – голос дрожал, несмотря на попытки контролировать, – мы застряли? Навсегда?

– Боюсь, что да, красавица. – Он откинулся на стену, закрыл глаза. – Пока не найдём второй артефакт. Или того, кто знает, как это исправить. Что в Подгорье задача почти невыполнимая.

Пауза.

– Но вот что интересно, – он открыл один глаз, посмотрел на меня, – ты веришь, что он жив? Твой Джаспер? После трёх недель в плену?

Вопрос повис в воздухе острый, режущий, беспощадный.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. В его ладони, большие, с длинными пальцами и шрамами на костяшках.

– Да, – ответила я твёрдо. – Верю.

Лис посмотрел на меня долго, изучающе.

Потом усмехнулся, но на этот раз в усмешке была не насмешка. Что‑то похожее на уважение.

– Тогда, красавица, – он поднялся, потянулся моим телом, хрустнув суставами, – нам нужен план. Потому что ты в моём теле, я в твоём, мы застряли в Подгорье, где тебя убьют при первой встрече, а меня... – он хмыкнул, – ну, меня тоже, но по другой причине.

Он протянул мне руку, чтобы помочь подняться.

– Так что давай договоримся. Временное перемирие. Ты помогаешь мне выжить в твоём теле. Я помогаю тебе не спалить Подгорье моей магией. И вместе ищем способ вернуться обратно. И твоего Джаспера заодно.

Я посмотрела на протянутую руку.

На свою руку, которой управлял кто‑то другой.

Медленно, неуверенно взялась за неё.

– Перемирие, – повторила я.

Его губы изогнулись в улыбке.

– Отлично. – Он крепко сжал мою ладонь. – Тогда добро пожаловать в худшее приключение твоей жизни, Аделин. Обещаю, будет незабываемо.

И я, глядя в серебряные глаза на своём лице, поняла одно.

Он не шутил.

Глава 4

Первое, что я поняла о теле короля Света – оно никогда не молчало.

Магия пульсировала под кожей постоянным гулом, как далёкая гроза на горизонте. Ощутимая – живая сущность, что дышала в такт сердцебиению, текла по венам вместе с кровью, шевелилась в костях. Я чувствовала её каждую секунду – покалывание на кончиках пальцев, жар в груди, который то разгорался ярче, то затухал до тлеющих углей.

Словно внутри меня поселилось второе сердце, выкованное из расплавленного света.

И оно терпеливо, но настойчиво ждало. Ждало момента, когда эмоции выплеснутся наружу сильнее, чем я смогу контролировать. Ждало, чтобы вырваться и сжечь всё вокруг дотла.

Я сидела на сломанной табуретке у разбитого окна хижины и пыталась дышать медленно, как учил Лис. Вдох на четыре счёта. Задержка. Выдох на шесть. Представить магию как воду в кувшине – она там, она плещется, но не переливается через край, пока кувшин стоит ровно.

Не помогало.

Магия чувствовала моё напряжение, мой страх, мою ярость на эту невозможную ситуацию. И разгоралась в ответ, требуя выхода.

Свет начал просачиваться сквозь кожу на ладонях – тусклое свечение, едва заметное в сером рассвете, но достаточное, чтобы я его увидела.

– Чёрт, – прошептала я, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Боль помогла на мгновение, сила споткнулась и отступила, но ненадолго.

– Дыши, – донёсся мой собственный голос откуда‑то из глубины хижины.

Я обернулась.

Лис стоял у дальней стены, изучая содержимое старого сундука, что стоял в углу под слоем пыли и паутины. Моё тело двигалось с его грацией – плавно, уверенно, каждый жест выверен. Он перебирал тряпки и какие‑то инструменты, откладывая в сторону то, что могло пригодиться.

Даже сейчас, в чужом теле, окружённый развалинами, он выглядел... собранным и спокойным.

А я разваливалась на части.

– Я дышу, – огрызнулась я. – Это не помогает.

– Потому что ты дышишь неправильно. – Он даже не оглянулся, продолжая копаться в сундуке. – Ты пытаешься задушить магию. Запихнуть её обратно силой воли. Но магия так не работает.

Он вытащил из сундука что‑то похожее на старый дорожный плащ, встряхнул, оценивающе осмотрел. Пыль взлетела облаком.

– Сейчас магия – это часть тебя. Как рука или нога. Ты же не пытаешься «не думать» о руке, когда тянешься за чем‑то? Просто инстинктивно делаешь.

Он повернулся ко мне, серебряные глаза встретились с моими. На моём лице читалась та серьёзность, что казалась неуместной.

– Магия Света отзывается на намерение, а не на контроль. Чем сильнее ты пытаешься её задавить, тем яростнее она сопротивляется. – Он бросил плащ мне. Я рефлекторно поймала. – Поэтому перестань с ней бороться. Просто... позволь ей быть. Как фоновому шуму, как дыханию.

– Легко говорить, – пробормотала я, разворачивая плащ. Ткань была грубой, выцветшей, но целой. – Это не твоя магия сейчас рвётся наружу и грозит спалить всё вокруг.

– Вообще‑то, – поправил он с той интонацией, что всегда предшествовала его ехидству, – это именно моя магия. Я знаю её лучше, чем собственное имя.

Он приблизился, остановился в шаге от меня. Наклонил голову, изучая. Потом медленно протянул руку, давая время отстраниться.

Маленькая ладонь легла на широкую грудь. Прямо над сердцем.

Тепло, успокаивающее.

– Чувствуешь? – тише спросил он. – Она пульсирует в такт биению сердца. Не быстрее, не медленнее, а в унисон. Потому что сейчас она и есть часть тебя.

Я смотрела вниз, на его руку на моей груди. На груди этого тела. Господи, это так запутанно.

– Поэтому дыши в такт магии, – продолжал он. – Не против неё. Вместе с ней. Как с партнёром в танце, а не с врагом в бою.

Пульс силы под его рукой мерцал – раз, два, раз, два. Ровно. Спокойно.

Я попробовала. Вдох в такт пульсации. Выдох, когда энергия затихала между ударами.

И почувствовала, как она... успокаивается.

Не исчезает и не отступает, просто перестаёт рваться наружу с такой яростью.

Свечение на ладонях потускнело и ушло обратно под кожу.

Лис убрал руку, удовлетворённо кивнул.

– Вот видишь, уже лучше. – Он отступил на шаг, скрестил руки на груди. – Но это только начало, красавица. – Насмешливая интонация подчеркнула абсурдность обращения к его собственному телу. – Тебе придётся научиться намного большему, если хочешь выжить в Подгорье в теле короля.

– Я не хочу выживать в Подгорье, – ответила я резко. – Я хочу вернуться обратно, найти Джаспера и вернуть своё тело.

– Благородные желания. – Усмешка тронула мои губы. – Но, боюсь, реальность жестока. Ты застряла здесь как минимум на некоторое время.

Он развернулся, зашагал обратно к сундуку.

– Поэтому давай решим более насущные проблемы. Первая – ты голодна. Я чувствую это и, должен сказать, ощущение чертовски неприятное. – Серебряные глаза сузились. – Когда ты кормила это тело последний раз?

– Вчера, утром. Перед... – Слова застряли в горле. – Перед тем, как всё пошло к чертям.

– Вчера. – Лис покачал моей головой – медленно, с явным неодобрением, и движение вышло изящным даже в чужом теле. – Чудесно, просто великолепно, значит, моё тело балансирует на грани истощения.

– Не драматизируй, – огрызнулась я, тоже скрестив руки на груди – на его широкой груди. – Сутки без еды тебя не убьют.

Он приподнял бровь, и в жесте читалось столько снисходительной насмешки, что захотелось ему врезать.

– А как твоё тело отреагирует на еду фейри? – Тон стал серьёзнее. – Я знаю, вы, охотники, принимаете что‑то. Защитные настойки, амулеты, заклинания – что‑то, чтобы наша пища не влияла на вас магически.

Серебряные глаза впились в меня, не давая отвести взгляд.

– Это до сих пор работает? Или мне придётся рыскать по Подгорье в поисках человеческой еды, которой здесь днём с огнём не найдёшь?

Я стиснула челюсть.

Секрет, это был секрет Ордена, но выбора не было.

– Работает, – коротко бросила я, не вдаваясь в подробности.

Я почувствовала, как вопросы роятся у него в голове. Как именно? Что за защита? Где она?

Но он промолчал. Только легко, одобрительно усмехнулся.

– Хорошо, – кивнул он наконец.

– Но если всё‑таки будет возможность раздобыть человеческую еду... – Я сделала паузу, подбирая слова.– ...раздобудь. Не хочу, чтобы моё тело злоупотребляло вашей пищей.

Лис небрежно пожал плечами.

– Как скажешь, красавица. – Лёгкий тон скрывал понимание, что я только что открыла ему брешь в броне. – Постараюсь, хотя обещать ничего не могу.

Он окинул меня оценивающим взглядом с ног до головы и поморщился.

– Вторая проблема – одежда. Твоя, то есть моя, рубашка порвана, промокла и выглядит так, будто через неё прошло стадо кентавров. Брюки не лучше. Ты выглядишь как бродяга.

– Ты тоже не образец элегантности, – парировала я, кивнув на мой кожаный костюм, что облегал его тело. Корсет был испачкан грязью, на боку темнело пятно крови, а из пореза выступала зелёная травяная кашица, которую Лис нанёс ещё ночью. Пахло резко и терпко, но средство останавливало кровотечение и воспаление.

– Справедливо. – Он хмыкнул. – Хотя должен признать, твоя фигура весьма... компактна и гибка, удивительно, как много мышц в таком маленьком теле.

Жар вспыхнул на лице.

– Хватит обсуждать моё тело!

– Сейчас это моё тело, – поправил он с ухмылкой. – Но ладно, вернёмся к проблемам. Третья – мы в Подгорье. В моих владениях, Двора Света, это хорошо, но...

Он шагнул к окну, выглянул наружу. Рассвет окрашивал небо в оттенки лаванды и золота. Три луны всё ещё висели на горизонте – призрачные, полупрозрачные в свете дня.

– Мы далеко от моего Дворца. Дня три‑четыре пути. Может больше, если учесть, что ты до сих пор спотыкаешься о собственные ноги каждые пять шагов.

Желудок сжался.

– И что ты предлагаешь?

– Двигаться. – Он посмотрел через плечо, глаза цвета расплавленного металла блеснули решимостью. – К ближайшему поселению. Найти еду, одежду, коней и информацию. И, возможно, кого‑то, кто знает об артефактах обмена.

Пауза затянулась, тяжёлая и наполненная невысказанным.

– Но есть проблема.

– Ещё одна? – Я устало потёрла лицо. Щетина на щеках кололась под пальцами. Непривычное, отвратительное ощущение.

– Ты не умеешь притворяться мной. – Интонация стала серьёзной, лишилась той игривости, что звучала секунду назад. – Твои движения, речь, манеры – всё кричит «человек». Любой фейри распознает подделку за милю.

Он подступил вплотную. Задрал голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

– А в нашей ситуации раскрытие – гарантированная смерть. Для нас обоих.

Холод пробежал по позвоночнику.

– Поэтому я научу тебя. – Решимость в словах не допускала возражений. – Как ходить, как говорить, как смотреть. Как быть королём Света хотя бы внешне.

– За сколько времени? – скептически спросила я.

– За то, что у нас есть. – Он пожал плечами. – Час, может два, прежде чем нам придётся идти. Не идеально, но лучше, чем ничего.

Он отступил на шаг, собираясь начать демонстрацию, но я подняла руку – большую, с длинными пальцами, что всё ещё казались чужими.

– Подожди. – Жар начал подниматься по шее, заливая лицо. – Прежде чем начнём... мне нужно...

Слова застряли в горле, отказывались выходить наружу.

Лис наклонил голову, изучая меня с любопытством.

– Тебе нужно...? – Он протянул слово, явно наслаждаясь моим дискомфортом.

Я скрипнула зубами, заставила себя выплюнуть:

– В кусты. Мне нужно... воспользоваться кустами.

Секунда тишины.

– О. – Протяжно, с той интонацией, что говорила – сейчас будет весело. – Конечно. Как я мог забыть о естественных потребностях.

Он скрестил руки на груди, откинулся на стену.

– Ну что ж, красавица, добро пожаловать в захватывающий мир мужской анатомии. – Пауза для эффекта. – Надеюсь, ты не из тех скромниц, что теряют сознание при мысли взять в руки мужское достоинство? Даже если оно теперь твоё?

Лицо полыхнуло огнём.

– Заткнись!

– Просто уточняю. – Он поднял руки в примирительном жесте, но ухмылка никуда не делась. – Потому что если понадобится помощь – я прекрасный учитель. У меня триста лет практического опыта работы с этим... инструментом.

Я развернулась, зашагала к двери, пытаясь игнорировать то, как он хохотал за спиной – моим смехом, высоким и звонким, но наполненным его мерзким весельем.

– Куда идёшь? – донёсся голос.

– Подальше от тебя!

– За хижиной есть неплохие кусты! – крикнул он мне вслед. – Густые, высокие! Никто не увидит твой позор!

Я выскочила наружу, хлопнув дверью так, что та чуть не слетела с петель.

***

Кусты действительно были густыми.

Я стояла перед ними и пыталась заставить себя двигаться дальше. Руки дрожали, когда опустились к поясу брюк.

Чужих брюк, на чужом теле, с чужой... анатомией, которой мне предстояло воспользоваться.

Боги.

Это было неправильно на стольких уровнях, что разум отказывался это обрабатывать.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Выдох.

Это просто тело. Временно. Всего лишь биология. Ничего личного.

Мантра не помогала.

Пальцы нашли пуговицы на поясе, расстегнули их. Звук показался оглушительным в утренней тишине леса.

Я стянула брюки ниже бёдер, не глядя вниз, отказываясь смотреть, потому что если увижу – окончательно потеряю остатки самообладания.

Просто сделай это быстро, не думай.

Но как, чёрт возьми, это вообще работает?!

Ненависть обожгла острее стыда. Ненависть к фейри, к их роду, что веками охотился на людей как на скот. К иронии судьбы, что заставила меня носить их кожу, дышать их магией.

Предательство собственного тела было почти физически ощутимым.

– Проблемы, красавица?

Голос прозвучал так близко, что я подпрыгнула, едва не свалившись в кусты.

Обернулась через плечо.

Лис стоял в нескольких шагах, прислонившись к дереву, руки скрещены на груди. В глазах плясали искры озорства.

–ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ?! – вопль вырвался сам собой.

– Наслаждаюсь представлением. – Он пожал плечами. – Ты уже десять минут торчишь тут, как статуя. Решил проверить – не потеряла ли сознание от невиданной красоты.

Щёки вспыхнули.

– Я... – голос сорвался. – ...пытаюсь разобраться с твоим проклятым телом!

– О, я вижу. – Усмешка стала ещё шире. – Впечатлена масштабом? Не стесняйся признаться. Тысячи лет эволюции и хорошей генетики делают нас поистине выдающимися в определённых местах.

Белая, выжигающая ярость прорвалась сквозь смущение.

– Жаль, – процедила я сквозь стиснутые зубы, – что эволюция щедра только избирательно. Видимо, когда природа вкладывала всё в одно место, на мозги ресурсов не хватило.

Пауза, наполненная ядом.

– Хотя это многое объясняет о тебе и о вашей расе в целом.

Он прижал ладони к груди.

– Ранен насмерть, – протянул он театрально. – Убит остроумием девятнадцатилетней девчонки. Какой позор для трёхсотлетнего фейри.

Он выпрямился, насмешка вернулась на лицо.

– Хотя должен признать – у тебя неплохо получается. Для новичка в словесных дуэлях.

Взгляд скользнул вниз, к моим рукам.

– А вот в других дуэлях, судя по позе, успехи так себе. И как, красавица? Разобралась с базовой механикой? Или нужна помощь специалиста?

Желание убить его голыми руками стало физически ощутимым.

– Могу помочь, – он оттолкнулся от дерева, шагнул вперёд.

– НЕ СМЕЙ ПОДХОДИТЬ БЛИЖЕ!

Он замер, поднял руки в примирительном жесте, но издёвка никуда не делась.

– Ладно, ладно. Спокойно. – Пауза. – Просто дам пару советов. Во‑первых – расслабься. Ты так напряжена, что ничего не выйдет. Во‑вторых – не надо так сильно хвататься. Это не рукоять меча. Обращайся... нежнее, хотелось бы при возвращении получить тело неповреждённым. В‑третьих, – продолжал он, явно наслаждаясь моими мучениями, – цель вниз и чуть вперёд. Не бойся промахнуться, с практикой придёт и меткость.

– Я! Тебя! НЕНАВИЖУ!

– Знаю. – Он развернулся, направился обратно к хижине, бросив через плечо: – Но это не отменяет того факта, что без моих инструкций ты бы тут до вечера простояла.

Он обернулся на пороге, и улыбка стала совершенно мерзкой.

– Удачи, красавица. И не забудь потрясти в конце. Это важно.

Дверь за ним закрылась.

Я осталась одна. С кустами. С чужой анатомией. И с абсолютной, всепоглощающей яростью, что давала силы довести это унизительное дело до конца.

***

Когда я вернулась в хижину несколько минут спустя – красная, взъерошенная, готовая убить – Лис сидел на старом тюфяке и ухмылялся.

– Ну что, справилась?

Я не ответила. Просто прошла мимо к разбитому окну, где на подоконнике стояла старая миска с дождевой водой. Окунула руки и начала тереть ладони так яростно, будто пыталась стереть кожу вместе с воспоминанием о последних десяти минутах.

– О, да ладно тебе, – продолжал он весело. – Всего лишь немного простой анатомии. Ничего такого, чего ты раньше не...

Он осёкся.

Секунда звенящей тишины, а потом – тихий, протяжный смешок.

– Подожди‑ка. – Интонация изменилась, наполнилась тем самым мерзким любопытством. – Не может быть. Ты серьёзно никогда раньше...?

Я стиснула челюсть так сильно, что зубы заныли.

– Заткнись.

– Боги. – Смех стал громче. – Ты ДЕВСТВЕННИЦА. Не просто в буквальном смысле, а полностью! Даже руками никогда не...

– ЗАТКНИСЬ!

Я развернулась, и он увидел моё лицо – красное до корней волос, искажённое яростью и унижением.

Лис откинулся на тюфяк, держась за живот от смеха. Моё тело сотрясалось, мои губы растянулись в самой широкой, самой мерзкой усмешке, что я когда‑либо видела.

– О, это... это просто восхитительно, – выдавил он между приступами хохота. – Девятнадцать лет. Охотник‑убийца. И при этом...

Он вытер выступившие слёзы.

– Знаешь что самое смешное, красавица? – Он сел, в серебре глаз сверкало веселье. – Твой первый контакт с мужским достоинством случился, когда ты оказалась его обладательницей.

Пауза для эффекта.

– Это ирония невероятного масштаба.

Я сжала кулаками края миски так сильно, что думала она прогнётся.

– Закончил?

– Почти. – Он поднялся, приблизился, остановился в шаге. В его взгляде промелькнуло что‑то ещё. Любопытство. – Хотя должен спросить. Джаспер, твой возлюбленный, ради которого ты готова на всё.

Тон стал тише, вкрадчивее.

– Вы вместе, наверное, ни один год. И за всё это время ни разу не...?

– Это не твоё дело.

– О, но это МОЁ тело сейчас, – парировал он. – А значит, всё что с ним связано, моё дело.

Он наклонил голову, изучая меня.

– Он святой? Или просто трус? Много лет рядом с такой... – серебряные глаза скользнули по моему настоящему телу, оценивающе, – ...страстной девушкой и ни одной попытки?

Лицо полыхнуло, ярость залила всё тело волной.

– Джаспер не трус, он джентльмен. Он УВАЖАЕТ меня. Ждёт, пока...

– Пока что? – Лис усмехнулся. – Пока ты станешь полноценной охотницей? Пока Орден разрешит? Пока звёзды сойдутся правильно?

Он отступил на шаг, скрестил руки на груди.

– Знаешь что я думаю? Думаю, он боялся. Боялся разбудить в тебе что‑то, что не сможет контролировать. Потому что под всей этой праведностью, под маской послушной ученицы...

Голос упал до шёпота, интимного и опасного.

– ...горит огонь. Я чувствовал его когда ты целовала меня. Когда твоё тело отзывалось на каждое прикосновение, даже когда разум кричал «стой».

Дыхание перехватило.

– Ты ничего не знаешь обо мне.

Я стояла, дрожа от ярости. Хотела ударить его. Хотела сжечь эту проклятую усмешку с его лица.

Но вместо этого процедила сквозь зубы:

– Закончил меня унижать?

– Пока да. – Он выпрямился, серьёзность вернулась на лицо. – Теперь учимся выживать.

Он отошёл к противоположной стене.

– Урок первый. Как стоять, чтобы не выглядеть как девственница, которая только что впервые прикоснулась к члену и теперь хочет отрубить себе руки.

Он замолчал, посмотрел на моё лицо. Что‑то в выражении изменилось.

– Хотя, – он добавил тише, – если интересно – могу дать пару дополнительных уроков. Практических, исключительно ради обучения, конечно.

Последняя капля.

Магия под кожей рванулась в ответ на ярость. Свет вспыхнул на ладонях – яркий, ослепительный.

Лис поднял руки примирительно, но насмешка не исчезла.

– Шучу, шучу! Боги, какая вспыльчивая. – Он попятился на безопасное расстояние. – Хотя злость тебе идёт, глаза светятся по‑другому.

Я заставила себя медленно дышать. Боже, дай мне терпения! Сила отступила неохотно, свернулась обратно под кожу.

– Начинаем… Обучение… Сейчас. – Каждое слово сквозь зубы. – И если ты ещё раз заговоришь о... о ТОМ...

– Спалишь меня дотла? – Он рассмеялся. – Красавица, ты слишком предсказуема. Но ладно, буду серьёзным, обещаю. – Пауза. – Минут на десять, как минимум.

И с этими словами он отодвинулся на шаг. Подбородок вверх, плечи расправлены, но не напряжены. Взгляд прямой, чуть насмешливый. Уголки губ приподняты в полуулыбке.

– Вот так стою я. – Интонация стала чёткой, командной. – Не как солдат на плацу. Не с той жёсткостью, что у тебя. Я держусь... расслабленно. Будто мне всё равно. Будто я знаю, что я сильнейший в комнате, и мне не нужно это доказывать.

Я попыталась повторить. Выпрямилась и расслабила плечи.

Лис покачал головой.

– Нет. Ты всё ещё выглядишь как охотник, готовый к бою. Слишком напряжённо. Слишком... человечно.

Он подступил, коснулся моего плеча.

– Опусти их, совсем. Представь, что ты не ждёшь нападения. Потому что тебе не нужно. Ты сама – угроза.

Я попробовала снова. Плечи вниз, спина прямая, но не жёсткая.

– Лучше, – одобрительно кивнул он. – Теперь голова. Чуть вверх. Не вызывающе, не надменно. Просто... с лёгким любопытством. Будто мир вокруг – театр, а ты зритель, который наслаждается представлением.