Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 188 страниц)

Он кивнул, и на мгновение между нами повисла тишина – не тяжёлая, а почти спокойная.

А потом грудь сжало. Сначала едва заметно, как предчувствие, как тень чего‑то большего. Я вдохнула глубже, пытаясь разобраться, что это… И тогда это ударило.

Резко, сильно, словно невидимая рука прошла сквозь рёбра и сжала сердце в кулак.

Я задохнулась. Холодный пот мгновенно выступил на лбу. Сердце заколотилось так бешено, что я слышала его в ушах. Кожа покрылась мурашками, руки задрожали.

– Кейт? – голос Оберона был встревоженным. – Что с тобой?

Я не могла ответить, не могла дышать. Что‑то внутри меня болезненно тянуло вправо, к краю телеги. Иди.

– Кейт! – он подался ближе, связанные руки потянулись ко мне. – Говори со мной. Тебе плохо? Это еда? Тьма, я так и знал, что еда фейри…

– Нет, – выдавила я сквозь стиснутые зубы.

Мне нужно было увидеть.

Я неуклюже развернулась, связанные руки мешали, и поползла к краю телеги, к брезенту, к щели в ткани.

– Кейт, что ты делаешь?!

Я не ответила. Добралась до края, нашла дыру в брезенте и заглянула наружу.

И мир остановился.

Мы ехали по узкой дороге вдоль обрыва. Слева – серая скала, поросшая золотыми лишайниками. Справа – пропасть. А внизу простирался лес.

Осенний.

Деревья с корой цвета ржавчины и старой крови. Листья – багровые, медные, тёмно‑золотые – кружились в воздухе, падали медленно, бесконечно. Туман клубился между стволами. Запах холодного дождя, гниющей листвы, дыма.

Магия поднялась из осеннего леса – холодная, древняя.

И что‑то внутри меня разорвалось.

Как будто кто‑то распечатал коробку, запертую двадцать пять лет. Как будто нить, связывающая меня с этим лесом, натянулась – туго, больно, невозможно.

Дом.

Слово обожгло изнутри, вырвалось раньше, чем я успела его задушить. Слёзы хлынули – горячие, непрошеные. Руки дрожали, горло сжалось.

Я хотела спрыгнуть с телеги, скатиться вниз по склону, нырнуть в этот туман и больше никогда не выходить.

И это было неправильно. Чертовски, невозможно неправильно.

Потому что я никогда не была в этом лесу.

Правда?

Глава 16

– Кейт!

Голос Оберона прорезал туман в моей голове – резкий, встревоженный, слишком близкий.

Я моргнула. Осенний лес всё ещё был там, внизу – багровые листья кружились в вечном падении, туман клубился между стволов цвета ржавчины и крови. Запах гниющей листвы и холодного дождя наполнил ноздри – острый, почти осязаемый. Тяга не ослабевала. Она жгла под рёбрами, тянула вниз, к деревьям, к чему‑то знакомому и забытому одновременно.

Но я оторвала взгляд.

Развернулась.

Оберон смотрел на меня – глаза тёмные, почти чёрные в полумраке телеги, полные вопросов, которые я не могла себе позволить услышать. Связанные руки протянуты в мою сторону, пальцы сжаты, словно он хотел дотянуться, схватить меня, не дать упасть туда, куда я так отчаянно хотела прыгнуть.

– Что с тобой? – его голос был ниже теперь, хриплым. – Ты выглядишь так, будто видела призрака.

Я сглотнула. Горло было сухим, словно выжженным изнутри. Сердце билось слишком быстро, кровь стучала в висках.

– Ничего, – я отползла от края телеги, от щели в брезенте. Инстинктивно потянула связанные руки к груди. Верёвки впивались в запястья, грубые, шершавые, оставляя красные следы на коже. – Просто… голова закружилась.

Ложь. Но я не могла объяснить правду. Не когда я сама её не понимала.

Он не поверил – я видела это в том, как сузились его глаза, как напряглась челюсть. Но не стал настаивать.

– Мы близко, – сказал он вместо этого, кивнув куда‑то вперёд. – Чувствуешь?

Я прислушалась.

Грохот колёс изменился – больше не глухой стук по грунту, а что‑то другое. Более ровное. Звук копыт, скрип других повозок, гул голосов. Движение. Много движения. Запахи ударили следом – пряности, жареное мясо, сладость перезрелых фруктов, пот, дым, магия. Всё смешалось в один густой коктейль, от которого слегка закружилась голова.

Дорога.

Я нашла щель в брезенте с другой стороны телеги, осторожно выглянула.

И увидела.

Мы ехали по широкому тракту, вымощенному серым камнем – гладким, отполированным до блеска временем и тысячами колёс. По обе стороны дороги тянулись поля. Пшеница росла выше человеческого роста, колосья переливались золотом и медью под лучами солнца, которое всё ещё висело высоко в небе, не собираясь садиться. Виноградники вились по деревянным опорам, лозы были усыпаны гроздьями – тёмно‑фиолетовыми, почти чёрными. Воздух был сладким, тяжёлым, пропитанным ароматом созревающего винограда и тёплой земли. Фруктовые сады простирались до горизонта – яблони с плодами размером с две ладони, груши цвета янтаря, что‑то ещё, чего я не узнала.

Фейри работали в полях – собирали урожай, обрезали лозы, таскали корзины. Некоторые пели – мелодичные песни на незнакомом языке.

Вечное лето.

Даже здесь, в обычных полях, в обычный день, магия пульсировала в воздухе – тёплая, густая, сладкая как мёд на языке.

– Летний Двор, – тихо сказал Оберон рядом. Его голос звучал странно. Пусто. – Мои земли. Или… были моими.

Я обернулась. Он смотрел в щель, на поля, на фруктовые сады. Лицо было каменным, но глаза… в глазах была боль. Глубокая. Сырая. Я почувствовала как что‑то сжалось в груди – острое, болезненное.

Он видел свой дом. И не мог вернуться.

– Элтариан, – он моргнул, возвращаясь в настоящее. Голос звучал глухо. – Торговый город. Крупнейший в Летнем Дворе.

– Торговый?

– Сердце торговли. Рынки там работают круглосуточно – ткани, пряности, оружие, артефакты… – он запнулся, – живой товар. Всё, что можно продать и купить.

Холод прополз по спине, осел между лопаток. Я инстинктивно поёжилась.

– И кто там главный?

– Наместник, – ответил Оберон. В его голосе мелькнула горечь. – Я назначил его двести лет назад. Лорд Ивандор. Верный, опытный, безжалостный когда нужно. Он управляет городом от моего имени – контролирует торговлю, собирает налоги, следит за порядком.

Его голос потемнел.

– Но теперь он служит моему двойнику. Получает приказы от того, кто сидит на моём троне. И если я появлюсь перед ним… – он усмехнулся горько, – он либо решит что я сумасшедший самозванец, либо арестует как угрозу своему новому королю.

Я стиснула зубы.

– Значит, даже если ты скажешь ему кто ты…

– Он посмеётся мне в лицо, – оборвал Оберон. – Или хуже. Ивандор не терпит того, что угрожает стабильности. А самозванец, называющий себя королём, – прямая угроза. – Его губы искривились в подобии улыбки. – В лучшем случае – продаст меня на торгах сам. Лично. И получит процент.

– Отлично. Просто чертовски отлично.

Телега качнулась, поток повозок стал плотнее. Я снова выглянула в щель.

Впереди, на вершине пологого холма, показались ворота.

Массивные. Три арки, выложенные из белого камня, который ловил солнечный свет и отражал его тысячей золотых бликов. Каждая арка была высотой с четырёхэтажный дом, украшена резьбой – виноградные лозы, солнечные символы, фигуры танцующих фейри.

На вершине центральной арки красовался герб Летнего Двора.

Пылающее солнце в окружении золотых лучей, под ним – виноградная лоза, обвивающая корону.

Власть. Процветание. Вечное лето.

– Ворота Элтариана, – прошептал Оберон. – Я сам заложил первый камень семьсот лет назад.

Я посмотрела на него. Его лицо было неподвижным, но пальцы сжались сильнее, костяшки побелели.

– Ты построил этот город?

– Я сделал его великим, – поправил он. – Город был здесь и раньше. Небольшой. Ничем не примечательный. Но я вложил в него ресурсы, привлёк гильдии, открыл дороги, назначил наместника, которому доверял…

Дорога пошла вверх. Поток повозок замедлился, выстраиваясь в очередь к воротам. Я видела как впереди стражники проверяли каждую телегу – заглядывали внутрь, опрашивали возниц, иногда приказывали открыть ящики.

– Проверка у ворот, – пробормотал Оберон. – Они проверяют на контрабанду магических артефактов высшего уровня. И запрещённые товары.

– Какие запрещённые товары?

– Души фейри в артефактах. Яды, способные убить членов королевской семьи. Проклятые предметы класса "катастрофа". – Пауза. – Всё остальное – легально. За налоги, которые идут в казну наместника. И дальше – королю.

Я почувствовала как желудок сжался, тошнота подкатила к горлу.

Стража стояла у каждых ворот – высокие фейри в доспехах золотого цвета с красными плащами. На нагрудниках – тот же герб, что и на воротах. Пылающее солнце. Копья в руках были длинными, с наконечниками, на которых плясали руны. Мечи на поясах – прямые, смертоносные, украшенные солнечными символами.

Наша телега подкатила ближе. Ещё одна повозка. Ещё одна.

Потом наша очередь.

Нортан спрыгнул с козел, направился к ближайшему стражнику. Я не слышала их разговора – только видела как Нортан протянул что‑то, как стражник развернул свиток, прочитал, кивнул.

Потом он подошёл к телеге.

Я инстинктивно отстранилась от щели, вжалась в угол. Дерево под ладонями было грубым, занозистым. Оберон рядом замер, напрягся. Я чувствовала тепло его тела, запах пота и чего‑то ещё – дыма, магии, его собственного аромата.

Брезент сдёрнули. Не полностью – только с одного края. Золотой шлем стражника появился в проёме.

Его глаза – холодные, безразличные, цвета льда – скользнули по нам. Задержались на мне. На Обероне.

Оберон не отводил взгляда. Смотрел прямо на стражника – вызывающе, почти надменно. Даже связанный, даже лишённый магии, он смотрел как король.

Но стражник даже не дрогнул.

Его взгляд скользнул дальше, оценивая нас как… скот. Товар. Ничего больше.

– Груз? – его голос был ровным, безразличным.

– Двое смертных, – ответил Нортан снаружи. – Взяты на границе. Чистые, без болезней, без проклятий.

Стражник молчал несколько секунд. Изучал нас.

– Документы на ввоз живого товара?

– Здесь, – Нортан протянул ещё один свиток.

Конечно. Разбойники продумали всё до мелочей. Документы, печати, свитки – наверняка липовые, но кому какое дело? Главное – бумажка есть.

Стражник взял, не отрывая взгляда от нас. Развернул одной рукой, пробежался глазами. Я слышала шелест пергамента, звук дыхания стражника – ровный, спокойный.

– Гильдия Аукционистов уведомлена?

– Будет уведомлена в течение трёх часов после въезда. Знаю правила.

Стражник хмыкнул. Свернул свиток, вернул Нортану.

Его взгляд снова упал на Оберона и задержался на секунду.

Я затаила дыхание. Лёгкие сжались, воздух застрял в горле.

Он узнал?

Но стражник только поморщился – едва заметно, брезгливо, словно смотрел на кучу навоза – и отвернулся.

– Проезжайте. И не забудьте о регистрации. Просрочите – штраф десять золотых. За каждый час.

– Не просрочу, – огрызнулся Нортан.

Брезент опустили обратно. Телега дёрнулась вперёд.

Я выдохнула, даже не заметив что задерживала дыхание. Голова слегка закружилась от резкого притока воздуха.

Оберон сидел неподвижно. Смотрел в стенку телеги. Лицо было каменным, но руки дрожали. Едва заметно, но дрожали. Я видела как напряглись мышцы на руках, как побелели костяшки.

– Он не узнал тебя, – прошептала я.

– Нет, – его голос был глухим, пустым. – Он посмотрел на меня и увидел грязного смертного. Товар. Мусор. – Пауза. – Этот стражник, возможно, стоял в почётном карауле когда я приезжал в Элтариан. Возможно, видел меня на балконе дворца наместника. И он посмотрел сквозь меня, словно я не существую.

Я не знала что сказать.

– Оберон…

– Всё в порядке, – оборвал он, но голос дрогнул. – Я знал что так будет. Я… просто не думал, что это будет так чертовски больно.

Он закрыл глаза, откинул голову назад. Я видела как напряглась его челюсть, как дрогнули губы.

Я потянулась к нему – неловко, со связанными руками, – коснулась его плеча. Ткань футболки была влажной от пота, тёплой.

Он не отстранился.

– Он не увидел метку, – сказал он через минуту, не открывая глаз.

– Я спрятала.

– Хорошо. Продолжай прятать. Если кто‑то из торговцев узнает что ты носишь королевскую метку…

– Что?

Он посмотрел на меня.

– Цена вырастет в десять раз. И вопросов будет больше. Много больше. Никто не поймёт, почему смертная женщина несёт метку Короля Лета. Начнутся слухи. Расследования. Информация дойдёт до наместника. – Его челюсть напряглась. – А он обязан докладывать обо всём необычном моему двойнику. И тогда…

Он не закончил. Не нужно было.

Я кивнула, снова проверяя что рукав куртки прикрывает запястье.

Телега въехала под арку.

Звук изменился мгновенно – эхо, гулкое и глубокое. Температура упала на несколько градусов – резко, ощутимо. Я инстинктивно поёжилась. И магия…

Магия обрушилась на нас как волна.

Густая, плотная, давящая. Она скользила по коже – холодная, липкая, неприятная. Проникала в лёгкие, сканировала, проверяла, искала что‑то конкретное. Я почувствовала металлический привкус на языке.

Оберон задохнулся. Дёрнулся вперёд, согнулся пополам. Руки сжались в кулаки, костяшки побелели. Пот выступил на лбу, шее, заблестел в тусклом свете. Дыхание стало прерывистым, хриплым – каждый вдох давался с трудом.

– Оберон! – я схватила его за плечо, удерживая. Мышцы под моей ладонью были твёрдыми как камень. – Что…

– Печати, – выдавил он сквозь стиснутые зубы. – Они… реагируют… на сканирование…

Я почувствовала как магия сгущается вокруг него, давит сильнее. Что‑то на его спине – там, где были Печати – пульсировало, жгло, сопротивлялось проверке. Запах горелого мяса ударил в нос – слабый, но отчётливый.

– Дыши, – прошептала я, не знала что ещё сказать. – Просто дыши. Это пройдёт.

Он кивнул, не открывая глаз. Челюсть сжата так сильно, что я слышала скрежет зубов.

Магия продолжала давить ещё несколько бесконечных секунд. Проверяла, копалась, искала запрещённые артефакты.

Но Печати держались. Не раскрывали своей истинной природы. Были созданы слишком хорошо, слишком тщательно, чтобы обычное сканирование могло их распознать.

Наконец, давление отступило.

Мы выехали из‑под арки. На другую сторону.

В Элтариан.

Оберон медленно выпрямился, откинулся назад, прислоняясь к стенке телеги. Дыхание всё ещё было тяжёлым. Лицо бледным, мокрым от пота. Но глаза открыты.

– Ты в порядке? – спросила я.

– Буду, – выдохнул он. – Это… как удар молнии. Печати не любят когда их трогают.

Я хотела сказать что‑то ещё, но слова застряли в горле.

Потому что я выглянула в щель снова.

И увидела Элтариан.

***

Город.

Но не такой, каким я представляла средневековые фейри‑поселения из книг и фильмов.

Элтариан был… живым.

Улицы расходились от ворот широкими лучами – вымощенные тем же белым камнем, что и арки, отполированные до зеркального блеска. Между плитами росли цветы – маленькие, золотистые, светящиеся изнутри мягким светом. Они источали сладкий аромат – что‑то среднее между жасмином и ванилью. Они тянулись вдоль мостовой, создавая живые линии света.

Здания поднимались по обе стороны – три, четыре, пять этажей. Белый камень, резные балконы, арочные окна с витражами, которые переливались всеми цветами радуги. Крыши были покрыты черепицей цвета меди и золота. Башни тянулись к небу, увенчанные шпилями, на которых плясали языки магического пламени – не обжигающие, а декоративные, вечно горящие.

Виноградные лозы оплетали стены, свисали с балконов. Гроздья винограда – тёмные, спелые – висели так низко, что прохожие могли сорвать их прямо на ходу.

Фонари висели на каждом углу – не электрические, а магические. Хрустальные сферы, внутри которых плясало живое пламя. Золотое и тёплое. Оно не мерцало, а горело ровно, отбрасывая мягкий свет на улицы.

Но больше всего поражали не здания.

Люди.

Нет – фейри. Тысячи.

Улицы были забиты толпой – фейри всех мастей, размеров, видов. Высокие и изящные, с острыми чертами лица и глазами цвета драгоценных камней. Низкорослые, коренастые, с кожей серого или коричневого оттенка – гоблины? Крылатые создания, парящие над головами толпы, смеясь и перекликаясь на незнакомых языках. Фейри с рогами, с хвостами, с кожей покрытой чешуёй или корой.

Все двигались, торговались, кричали, смеялись. Шум был оглушительным – тысячи голосов, сливающихся в один непрерывный гул.

Рынок.

Нет – рынки. Десятки рынков, сливающихся в один бесконечный поток торговли.

Палатки тянулись вдоль улиц – яркие, пёстрые, украшенные флагами и лентами. Товары лежали на прилавках, свисали с крючков, громоздились в корзинах.

Ткани переливались в свете фонарей – шёлк всех цветов радуги, бархат, парча, кружева тонкие как паутина.

На прилавках лежало оружие: мечи с клинками, на которых плясали руны, луки из светящегося изнутри дерева, кинжалы с рукоятками из кости и драгоценных камней.

Артефакты пульсировали магией – амулеты, кольца, браслеты, подвески. Я чувствовала вибрацию в воздухе даже через стенку телеги, покалывание на коже.

Столы ломились от фруктов размером с арбуз, пирогов, источающих аромат корицы и мёда, жареного мяса на вертелах. Запах дыма и специй заставил мой желудок предательски заурчать. Из бочек с вином разливали напитки в кубки прямо на месте.

И… клетки.

Мой желудок сжался, тошнота вернулась волной.

Они стояли в стороне – на отдельной площади, огороженной невысоким каменным барьером. Железные клетки, выстроенные рядами. Внутри – существа. Полукровки с искажёнными чертами – наполовину фейри, наполовину что‑то ещё. Низшие фейри – серокожие, с тусклыми глазами, в лохмотьях. Кто‑то из других дворов – я видела существо с кожей цвета льда, закованное в цепи с рунами.

Фейри ходили между клетками, разглядывая товар. Торговцы выкрикивали цены.

– Добро пожаловать в Элтариан, – тихо сказал Оберон рядом. Его голос был пустым, безжизненным.

Я не ответила. Смотрела на клетки, на рынки, на толпу.

На город, который процветал на крови и магии.

Телега свернула с главной улицы в более узкий переулок. Здания здесь стояли ближе друг к другу, балконы почти соприкасались над головой. Света было меньше. Толпа – реже. Воздух был более прохладным, пахло сыростью и чем‑то кислым.

– Куда мы едем? – спросила я.

– К Гильдии Аукционистов, – ответил Оберон. – Нортан должен зарегистрировать нас в течение трёх часов. Иначе штраф. А разбойники не любят терять деньги.

– И что будет дальше?

– Осмотр. Оценка. Подготовка к аукциону. – Пауза. – Обычно это занимает от нескольких часов до суток. Зависит от того, насколько ценный товар.

Я посмотрела на него.

– А мы ценные?

Его губы дрогнули в подобии улыбки.

– Два смертных человека? В Подгорье? – он усмехнулся горько. – Кейт, люди здесь – редкость. Диковинка. Большинство фейри никогда не видели живого человека. Обычно работорговцы торгуют полукровками, низшими фейри, пленниками из других дворов. Но люди… – он замолчал. – За нас заплатят целое состояние.

Холод прополз по спине, осел в животе свинцовым грузом.

– Отлично. Просто чертовски отлично.

Телега остановилась.

Я выглянула в щель.

Мы стояли перед массивным зданием из серого камня. Четыре этажа, узкие окна с железными решётками, тяжёлая дубовая дверь, окованная металлом. Над дверью висела вывеска – золотые буквы на чёрном фоне:

«Гильдия Аукционистов Элтариана»

Под вывеской – символ. Весы с двумя чашами. На одной чаше лежала монета. На другой – крошечная фигурка фейри.

Желудок сжался ещё сильнее.

– Мы здесь, – прошептал Оберон.

Брезент сдёрнули.

Нортан стоял у края телеги, усмехаясь. Запах его пота – кислый, неприятный – ударил в нос.

– Вылезайте, голубки.

Двое его людей схватили меня за руки, грубо потянули к краю телеги. Пальцы впились в плечи – болезненно, оставляя синяки.

– Эй! – я дёрнулась, пытаясь вырваться. – Руки убрал, урод!

Один из бандитов усмехнулся.

– Темпераментная. Покупателям понравится.

Меня стащили с телеги. Ноги подкосились – от долгого сидения, от онемения – и я бы упала, если бы они не держали меня за руки. Камень мостовой под ногами был холодным, гладким. Я почувствовала вибрацию – сотни шагов, копыт, колёс, пульсирующих через землю.

Оберона вытащили следом. Он не сопротивлялся – знал что бесполезно. Но взгляд, которым он одарил Нортана, мог бы испепелить камень.

Нортан только рассмеялся.

– Ну что, красавчик? Скучаешь по дому? – он кивнул в сторону города, где над крышами виднелись шпили дворца. – Может махнём туда, скажешь "привет" наместнику?

Оберон молчал. Челюсть сжата, глаза горели.

Нортан усмехнулся шире и развернулся к зданию.

– Пошли. И веди себя прилично, иначе заткну рты обоим. Магией. Насовсем.

Тяжёлая дверь распахнулась.

Внутри было прохладнее. Запах сменился мгновенно – больше никакого пота и уличной пыли. Теперь пахло воском, старым деревом, чернилами и чем‑то металлическим. Магией. Она висела в воздухе густым облаком, давила на плечи, ползла по коже мурашками.

Мы оказались в просторном зале.

Каменный пол, отполированный до блеска. Стены из тёмного дерева, украшенные резьбой – сцены аукционов, торговцы, рабы в цепях. Вдоль стен стояли скамьи. На них сидели фейри – торговцы? покупатели? – одетые в дорогие одежды. Шёлк, бархат, украшения. Они разговаривали тихо, перешёптывались, изучали свитки.

В центре зала возвышалась стойка – массивная, из тёмного дерева, за которой сидел фейри средних лет. Высокий, худой, с серебристыми волосами, зачёсанными назад. Глаза – холодные, серые, оценивающие. Одет в чёрный камзол с золотыми пуговицами. На пальцах – кольца с рунами.

Он поднял взгляд, когда мы вошли. Изучил нас несколько секунд. Брови поползли вверх.

– Нортан, – его голос был ровным, отстранённым. – Давно не виделись.

– Валтор, – Нортан кивнул, подталкивая меня вперёд. – Привёз товар. Особенный.

Валтор медленно встал. Обошёл стойку, приблизился. Я инстинктивно отшатнулась, но руки бандитов держали крепко.

Валтор остановился в метре от меня. Изучал. Его взгляд скользил по моему лицу, волосам, фигуре – холодный, клинический, безэмоциональный. Словно я была картиной в музее.

Потом он повернулся к Оберону.

То же самое. Изучающий, оценивающий взгляд. Задержался на лице, на руках, на том, как Оберон стоял – гордо, несмотря на связанные руки и грязную одежду.

– Люди, – наконец произнёс Валтор. Не вопрос. Утверждение.

– Чистокровные, – подтвердил Нортан. – Оба.

– Где взял?

– На границе. Пытались пробраться в Подгорье через портал в Грейстоунских болотах.

Валтор медленно кивнул. Его пальцы сплелись за спиной. Он снова посмотрел на меня.

– Имя?

Я стиснула зубы.

– Отвечай, когда тебя спрашивают, – рявкнул один из бандитов, дёргая меня за плечо.

– Кейт, – выдавила я сквозь зубы. – Моё имя Кейт. И если твои руки не уберутся с моих плеч в ближайшие три секунды, я откушу тебе пальцы.

Тишина.

Несколько фейри на скамьях подняли головы, заинтересованно уставились на нас.

Валтор моргнул. Потом – что‑то мелькнуло в его глазах. Удивление? Любопытство?

– Темпераментная, – пробормотал он. – Это хорошо. Покупатели ценят характер. – Он повернулся к Оберону. – А ты?

Валтор вернулся за стойку. Взял перо, приготовился записывать.

– Оберон, – ответил он ровно. Голос был спокойным, но я чувствовала напряжение в каждом его слове.

Валтор замер.

– Оберон, – медленно повторил он. В его глазах мелькнуло что‑то – удивление? Насмешка? – Как наш Король Солнца?

Нортан фыркнул.

– Ага, точно как король. Этот придурок вообще вообразил себя им, когда я его поймал. Орал что‑то про "я вас всех сотру в пыль" и "вы пожалеете". – Нортан расхохотался, обнажив жёлтые зубы. – Представляешь? – Наш‑то Король – само совершенство! Под семь футов ростом, глаза как расплавленное золото, все перед ним на колени падают.

А этот? – он пренебрежительно кивнул на Оберона. – Ни ростом, ни физиономией не дотягивает.

Валтор усмехнулся – тонко, почти незаметно.

– Действительно. Наш Король Лета не стал бы прятаться в смертных землях. И уж точно не дал бы связать себя каким‑то разбойникам.

– Вот‑вот! А этот ещё и сопротивлялся. Пришлось хорошенько вмазать, чтобы угомонился.

Оберон стоял неподвижно. Смотрел прямо на Валтора – вызывающе, почти надменно. Челюсть сжата так, что скулы побелели. В висках пульсировала жилка.

Я чувствовала через метку его ярость – белую, обжигающую, едва сдерживаемую. Она пульсировала в моём запястье, требовала выхода.

Валтор изучал его ещё несколько долгих секунд. Потом кивнул, делая пометку в свитке.

– Что ж. Оберон, значит. – Он произнёс имя с лёгкой насмешкой, словно это была детская выдумка. – Запишу как есть. Покупателям нравятся рабы с… амбициями.

Нортан снова расхохотался.

– Хороший товар, – сказал Валтор. – Оба. Редкие. Здоровые, судя по всему. – Он достал свиток, развернул его на столе. – Регистрация будет стоить десять золотых. За каждого.

Нортан поморщился.

– Двадцать золотых? В прошлый раз было по пять!

– Цены выросли, – равнодушно ответил Валтор, не отрывая взгляда от свитка. – Если не устраивает – можешь попробовать продать их самостоятельно. Без регистрации. И надеяться что городская стража не арестует тебя за незаконную торговлю.

Нортан сплюнул в сторону, но достал кошель. Высыпал золотые монеты на стол – они звякнули, покатились. Валтор пересчитал их спокойно, методично. Кивнул.

– Регистрация пройдена. Теперь они официально твой товар. Но обычно рекомендуется провести осмотр, оценку, подготовить документы о состоянии товара перед…

– Мне плевать на обычно, – оборвал Нортан. Голос звучал резче, нервнее. Я заметила как он бросил быстрый взгляд к выходу, как напряглись плечи. – Документы оформишь потом. Мне нужны деньги. Сейчас.

Валтор поднял бровь.

– Ты хочешь продать их прямо сейчас? Без подготовки? Без аукциона?

– Аукцион будет, – Нортан усмехнулся, но улыбка не достигла глаз. – Прямо на площади. Главной площади. Там всегда толпа. Редкий товар сам себя продаст.

Валтор нахмурился.

– Это… нетрадиционно. Обычно гильдия организует закрытые торги для ценного товара. Приглашает избранных покупателей, обеспечивает конфиденциальность…

– И берёт двадцать процентов от сделки, – закончил Нортан. – Знаю как вы работаете. – Он сплюнул снова. – Не хочу делиться. Продам сам. На площади. Прямо сейчас.

– Ты нарушаешь протокол…

– Я заплатил регистрационный сбор, – огрызнулся Нортан. В его голосе проскользнуло что‑то похожее на отчаяние. Страх? – Значит имею право продать товар как захочу. Или твоя гильдия теперь диктует где и как торговать?

Валтор сжал губы. Несколько секунд смотрел на Нортана – внимательно, изучающе. Словно видел что‑то, что я не замечала.

Потом медленно кивнул.

– Делай что хочешь. Но если будут жалобы от покупателя на качество товара – это твоя проблема. Гильдия не несёт ответственности.

– Не будет жалоб, – Нортан развернулся к своим людям. – Тащите их на площадь. Живо!

Меня дёрнули за руку.

– Погоди! – я попыталась сопротивляться, но со связанными руками и онемевшими ногами только пошатнулась. – Ты не можешь просто…

– Могу, – бросил Нортан через плечо, уже направляясь к выходу. – И сделаю. Чем быстрее продам вас, тем быстрее уберусь из этого города к чертям.

Они потащили нас обратно к выходу. Мимо стойки, мимо любопытных взглядов фейри на скамьях.

Я обернулась, встретилась взглядом с Обероном.

Хотела что‑то сказать – мол, всё будет нормально, мы справимся, придумаем что‑то – но один из бандитов дёрнул меня за руку.

– Тихо, – рявкнул он. – Ни слова.

Оберон смотрел на меня – долго, тяжело. В его глазах читалось всё: ярость, бессилие, отчаяние.

И я поняла, что он думает то же самое.

Мы не знали, как выбраться отсюда.

Дверь распахнулась. Уличный шум хлынул внутрь – крики торговцев, смех, топот копыт. Запах жареного мяса и специй смешался с холодным каменным воздухом здания гильдии.

Нас вытолкнули наружу.

Солнце всё ещё висело высоко – вечное лето, вечный день. Свет резанул по глазам. Я зажмурилась, моргнула, пытаясь привыкнуть.

Мы свернули за угол.

И я увидела площадь.

***

Главная площадь Элтариана была огромной.

Круглая, вымощенная белым камнем, который блестел в лучах солнца как полированное серебро. В центре возвышался фонтан – массивный, трёхъярусный, из которого била вода цвета жидкого золота. Она переливалась, искрилась, падала каскадами, создавая радуги в воздухе. Запах был сладким – мёд, ваниль, что‑то цветочное. От него слегка кружилась голова.

Вокруг фонтана стояли статуи. Фейри в доспехах, с мечами и копьями, застывшие в героических позах. Лица были гордыми, прекрасными, высеченными из белого мрамора.

По периметру площади тянулись здания – дворцы, особняки, магазины с витражными окнами. Балконы были забиты зрителями – фейри в дорогих одеждах, с бокалами вина в руках, смеялись и переговаривались.

Но больше всего народу было внизу.

Толпа.

Сотни – может быть тысячи – фейри толпились у лотков, торговались, кричали, смеялись. Музыканты играли на углах – странные инструменты, издающие мелодии, от которых по спине бежали мурашки. Жонглёры подбрасывали горящие шары. Фокусники превращали воду в вино прямо в руках зрителей.

Воздух был густым – запахи смешивались в один плотный коктейль. Пот, духи, еда, дым, магия. Всё вместе, всё сразу. Я почувствовала как желудок сжался, тошнота подкатила к горлу.

И в стороне, у края площади – помост.

Деревянный, возвышающийся над толпой, с широкой платформой. К нему вели ступени. По углам стояли столбы с цепями.

Платформа для торгов.

Желудок сжался ещё сильнее. Инстинкт заорал: беги. Но бежать было некуда.

– Вот здесь, – сказал Нортан, останавливаясь у помоста. Он повернулся к своим людям, кивнул на меня. – Её первой. Начнём с девушки. Люди любят смотреть на женщин.

– Нет! – я дёрнулась, пытаясь вырваться. Верёвки впились в запястья – больно, оставляя ожоги на коже. – Отпусти!

Меня схватили за плечи, потащили к ступеням.

– Отпусти, ублюдок! – я извивалась, пыталась ударить ногой, но связанные руки и двое бандитов были сильнее.

Они втащили меня на помост.

И в тот же момент – что‑то вспыхнуло.

Под рукавом куртки. На запястье.

Метка.

Золотая метка Короля Лета.

Она полыхнула жаром – резким, обжигающим, как раскалённое железо прижатое к коже. Я задохнулась, дёрнулась. Воздух застрял в лёгких, сердце пропустило удар.

Но боли не было.

Только жар. И что‑то ещё.

Ярость.

Не моя.

Его.

Оберона.

Я почувствовала её через метку – волну чистой, неконтролируемой ярости, бьющей как молот по наковальне. Она обрушилась на меня, затопила, проникла в каждую клетку. Я почувствовала его беспомощность, его страх за меня, его отчаяние. Он видел как меня тащат на помост. Видел и не мог ничего сделать. Связанный. Лишённый магии. Бессильный.

И метка отзывалась на его эмоции.

Пульсировала. Жгла. Требовала.

Я сжала зубы, прижала руку к груди, пряча метку под курткой. Ткань была влажной от пота – моего собственного страха, запечатанного в волокнах.

– Стой смирно! – один из бандитов толкнул меня к центру помоста.

Я пошатнулась, но удержала равновесие. Доски под ногами были тёплыми от солнца, гладкими, истоптанными тысячами ног до этого.