Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 188 страниц)

– Заткнись.

Он не поворачивал головы, но я услышала напряжение в каждом слоге.

Морвен остановилась в пяти метрах от нас. Её стальной взор скользнул по Оберону, задержался на железном оружии в его руке, потом переместился ко мне.

И расширился.

– Видящая, – прошептала она, и в голосе прозвучало что‑то похожее на благоговение. – Истинная Видящая. Я чувствую силу. Древнюю. Нетронутую.

Она сделала шаг ближе.

Оберон шагнул между нами.

– Ни шагу, – низко, опасно. – Ни единого шага к ней, Морвен.

Морвен остановилась. Изучала его долгим взглядом. Потом усмехнулась – холодно, печально.

– Всё ещё такой собственник. Некоторые вещи не меняются. Даже когда ты стал смертным.

– Я не смертный, – огрызнулся Оберон. – Просто… временно ограничен.

– Печати Изгнания, – кивнула Морвен. – Мне докладывали, что Короля Лета изгнали.

Что его предали. Что он стал человеком и исчез. – Она наклонила голову. – Но я не верила. Пока не увидела тебя собственными глазами.

Она обвела взглядом доки – фургон, отключённого Стража, меня, Оберона.

– Ты крадёшь артефакты, – продолжила она. – Чтобы снять Печати. Умно. Отчаянно. И абсолютно незаконно.

– Морвен, – Оберон сделал шаг вперёд, тон стал мягче. – Ты знаешь меня. Мы были… друзьями. Когда‑то. Позволь нам уйти. Один артефакт. Это всё, что мне нужно.

– Друзьями, – повторила она, и улыбка стала грустнее. – Да, когда‑то. Сто лет назад, когда ты правил Летним Двором, а я была простой воительницей в твоей армии. – Она покачала головой. – Но прошло сто лет, Оберон. Я больше не воительница. Я капитан Стражей. У меня есть долг.

– Долг? – я не выдержала, выглянув из‑за Оберона. – Долг перед кем? Перед теми, кто держит артефакты взаперти, пока люди не знают, что фейри существуют?

Взгляд, холодный как лёд, переместился ко мне. Острый. Изучающий.

– Долг перед балансом, девочка, – холодно. – Эти артефакты опасны. В неправильных руках они могут разрушить барьер между мирами. Развязать войну. Убить тысячи. – Она посмотрела на Оберона. – Даже в правильных руках они опасны. Ты знаешь это лучше, чем кто‑либо.

– Мне нужен один артефакт, – повторил Оберон, каждое слово стало жёстче. – Клинок Рассечённой Тени. Чтобы снять Печати. Это не разрушит баланс.

– Нет, – согласилась Морвен. – Но это откроет дверь. Сначала один артефакт. Потом второй. Третий. А потом что? Ты вернёшься в Подгорье, и начнётся новая война за трон? Сколько погибнет, Оберон? Сколько крови прольётся, пока ты будешь мстить тем, кто тебя предал?

Тишина.

Оберон не ответил. Но я видела, как сжалась его челюсть, как напряглись плечи.

Морвен вздохнула.

– Я не хочу тебя убивать, – тихо. – Ты был хорошим королём. Справедливым. Я служила тебе с честью. Но если ты заберёшь артефакт…

Она не договорила. Не нужно было. Четверо Стражей за ней синхронно выхватили оружие – серебряные лезвия.

– Последний шанс, Оберон, – серьёзно. – Положи оружие. Вернись со мной. Мы решим это цивилизованно.

Оберон напрягся, готовясь к броску.

А я усмехнулась.

– Знаешь, Морвен, – я засунув руку в карман куртки, – у меня тоже есть долг.

Стальной взор переместился ко мне.

– Какой долг, Видящая?

– Долг выжить, – я нащупала в кармане маленький хрустальный шар – размером с грецкий орех, тонкий, почти невесомый. Ещё один подарок от Элдара. – И не дать этому высокомерному ублюдку умереть.

– Кейт, – предупредил Оберон. – Что ты задумала?

– Импровизирую, – я вытащила шарик, размахнулась и метнула со всей силы прямо под ноги Морвен и её Стражам.

Хрусталь разбился об асфальт с тихим звоном.

И мир взорвался белым.

Облако пыли вырвалось из осколков – густое, плотное, искрящееся серебром. Оно развернулось стеной, поднимаясь вверх, расширяясь, заполняя пространство между нами и Стражами за секунды.

Соль. Освящённая соль, смешанная с серебряной пылью и чем‑то ещё – травами, толчёным железом, магическими компонентами, о которых я даже не подозревала.

Первый крик прорезал воздух почти мгновенно.

Страж – тот, что стоял ближе всего к эпицентру – вскрикнул и отшатнулся. Гламур сорвался, обнажив острые скулы, заострённые уши. Его рука, коснувшаяся облака, покрылась красными ожогами.

– СОЛЕВАЯ ЗАВЕСА! – заорал второй Страж, пятясь назад. – ОТОЙТИ!

Морвен отступила так быстро, что превратилась в размытое пятно. На ее лице промелькнул шок.

– Ты… – выдохнула она. – У тебя солевое оружие?

– Сюрприз, – я уже тянула Оберона за руку. – А теперь БЕЖИМ!

***

Облако расширялось позади, превращаясь в стену высотой метра в четыре, полностью перекрывая проход. Сквозь белую пелену я слышала голоса – яростные, приказывающие:

– Обойти! С боков!

– Вызвать подкрепление!

– НЕ ДАТЬ ИМ УЙТИ!

Я добежала до водительской двери, вцепилась в ручку. Сердце колотилось так сильно, что я слышала пульс в ушах.

– Оберон, быстрее…

Обернулась.

Он не бежал за мной.

Стоял между мной и солевым облаком. Клинок в руке. Спина прямая. Плечи расправлены. Голова высоко поднята, подбородок вскинут.

Каждая линия его тела – от напряжённых мышц до того, как он держал оружие – кричала об одном: власть.

Не магия. Не сила фейри, которую у него отняли.

Чистая, неразбавленная власть того, кто правил тысячу лет и знает, что значит побеждать.

Моё дыхание застряло в горле.

– Оберон? – голос прозвучал слишком высоко, слишком испуганно. – Что ты делаешь?

– Беги к машине, – сказал он спокойно. Как будто мы не убегали от фейри‑полиции. Как будто он не стоял один против пятерых Стражей. – Заводи двигатель. Мне нужна минута.

– Какая минута?! Там…

– Доверься мне, Кейт, – он всё ещё не оборачивался, не отрывал взгляда от солевого облака.

Из‑за белой пелены вырвались силуэты.

Элитные Стражи фейри. Те, кто охотился на нарушителей столетиями. Те, кто не знал поражений.

И один Оберон – без магии, без фейри‑силы, с железным оружием против четверых вооружённых профессионалов, каждый из которых мог убить его одним ударом.

Это не бой. Это самоубийство.

Первый Страж шагнул вперёд – высокий, с короткими светлыми волосами и шрамом через левую бровь, в руках два серебряных кинжала, лезвия изогнуты, как клыки голодного зверя. Его голос был холодным, профессиональным, без эмоций – голос палача, объявляющего приговор.

– Оберон из Летнего Двора. Капитан Морвен предлагает тебе последний шанс. Сдайся. Мы не хотим проливать твою кровь.

Оберон усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, столько презрения, что воздух будто стал гуще, тяжелее, насыщен обещанием насилия.

– Правда? Как мило. Жаль, но я не в настроении сдаваться.

Второй Страж – тёмноволосый, с острыми чертами лица и холодными зрачками – начал двигаться влево, обходя Оберона медленно, расчётливо. Третий и четвёртый синхронно разошлись вправо, и я поняла – они окружают его, загоняют в ловушку, профессионально, стремительно, без лишних слов и угроз, потому что им не нужны слова, когда есть оружие и опыт.

Моё сердце забилось так сильно, что я почти не слышала собственных мыслей сквозь грохот крови в ушах.

Беги к фургону. Заводи двигатель. Он сказал – минута.

Но как я могла бежать, когда он стоял там, один против четверых, когда каждая клетка моего тела кричала, что я должна остаться, должна помочь, должна что‑то сделать, что угодно, только не оставлять его?

Моя рука нырнула под куртку – к кобуре на боку, где лежал пистолет, холодный, тяжёлый, способный выровнять шансы, – но я даже не успела коснуться рукояти.

– НЕ СМЕЙ! – рявкнул Оберон, и даже не оборачивался, даже не смотрел на меня, но он знал, чёрт возьми, он всегда знал. – ОНИ МОИ, КЕЙТ!

Обещание. Угроза. Приказ, от которого перехватило дыхание.

– Кейт, – его голос прорезал мой ступор – Машина.

Я развернулась, рванула дверь фургона, и руки тряслись так сильно, что я едва смогла вцепиться в ручку.

Отключённый Страж всё ещё сидел за рулём – голова на руле, тело обмякшее, без сознания, мёртвый вес, который мешал мне добраться до места водителя.

– Подвинься, красавчик, – я дёрнула его за плечо, потянула, и он был таким чертовски тяжёлым, что я уперлась ногой в порог и потащила сильнее, вложив всю силу отчаяния. Страж покачнулся, сполз с сиденья. Ещё один рывок – и он вывалился из кабины, плюхнулся на асфальт с глухим звуком.

Я запрыгнула за руль, захлопнула дверь, провернула ключ в зажигании, и двигатель взревел – громко, спасительно громко.

И в тот же момент я услышала лязг стали о сталь, и моя голова дёрнулась к окну.

Враги атаковали.

Оберон двигался – молниеносно, слишком стремительно для человека, но недостаточно для фейри, и это различие могло убить его. Он уклонился от первого удара, отпрыгнул назад, железное оружие взметнулось, отразило второй, и искры полетели – сверкающий металл встретился с железом, и звук был резким, визгливым, как крик.

Но их было четверо.

Третий фейри рванулся сбоку – удар пришёлся в рёбра, и Оберон заблокировал его, но сила удара отбросила его на метр назад, ноги заскользили по асфальту.

Четвёртый ринулся следом – серебряный кинжал прочертил воздух, целясь в горло, в яремную вену, в быструю смерть.

Оберон нырнул под удар, перекатился, вскочил на ноги, но я видела – он дышал тяжелее, двигался медленнее, и каждое движение стоило ему усилий, потому что без магии он был всего лишь человеком с многовековым опытом боя против фейри.

– Твоя скорость не та, что прежде, Король Лета, – насмешливо бросил светловолосый воин, кружа вокруг него, как волк вокруг раненной добычи. – Печати сделали тебя слабым. Смертным. Жалким.

– Достаточно сильным, чтобы справиться с тобой, – огрызнулся Оберон, но я слышала напряжение в его словах, слышала усталость.

Они атаковали снова – синхронно, с двух сторон, холодный металл сверкал, прочерчивая смертельные дуги.

Оберон парировал удар справа, развернулся, заблокировал слева, но третий противник был проворнее – его клинок прошёл сквозь защиту, прошёлся по боку Оберона, не глубоко, но достаточно.

Оберон резко втянул воздух, отшатнулся, и его ладонь прижалась к боку – на секунду, потом отвёл. Пальцы блестели красным.

Кровь.

Мир сузился до этого пятна, до этого красного, растущего, ужасающего пятна, но я не двинулась с места, как он и просил.

Четвёртый Страж атаковал сзади – лезвие понеслось к его спине, целясь между лопаток, туда, где сердце билось под рёбрами, но Оберон обернулся в последний момент, отразил удар железным оружием, и удар был обманным – враг отпрыгнул назад, создавая дистанцию, и поднял руку.

Воздух вокруг его ладони замерцал – серебристый свет вспыхнул, закружился, сгустился, и из света, из воздуха, из ничего начала формироваться форма – изогнутая, элегантная, смертельная. Лук. Короткий, из чёрного дерева с серебряной инкрустацией, материализовывался прямо в руке фейри – сначала призрачный, полупрозрачный, потом всё более плотный, реальный, готовый убивать.

– ЧЁРТ! – вырвалось у меня, и я ударила ладонью по стеклу, бесполезно, отчаянно.

Вторая рука противника потянулась к плечу, и ещё одна вспышка – колчан со стрелами материализовался на спине, полный, готовый. Он выхватил стрелу, наложил на тетиву, прицелился в Оберона, и моё сердце остановилось.

– НЕТ! – я закричала, но звук потонул в рёве двигателя.

Оберон не стал ждать, не стал размышлять – он просто рванулся вперёд, не назад, не в укрытие, а вперёд, прямо на лучника, и это было безумие, чистое безумие, потому что тот уже натягивал тетиву, уже целился.

Но Оберон был проворнее.

Он преодолел расстояние за две секунды – размыто, как молния, как хищник, настигающий добычу. Клинок взлетел, и он ударил рукояткой – не лезвием, точно, хирургически точно – прямо по виску фейри.

Глухой звук. Хруст кости.

Глаза противника закатились, лук выпал из ослабевших пальцев, упал на асфальт с лёгким звоном, и он покачнулся, осел на колени, потом лицом вперёд на землю.

Вырубился.

Оберон не остановился – наклонился, подхватил лук одной рукой, стремительно, не глядя, как будто делал это тысячу раз, как будто это было частью танца, который он исполнял столетиями. Выхватил стрелу из колчана на спине упавшего врага – одним плавным движением, не останавливаясь, не колеблясь. Наложил на тетиву. Натянул.

И мир замедлился.

Я не могла оторвать взгляд, не могла дышать, не могла даже моргнуть, завороженная тем, что видела.

Его движения были текучими, совершенными, как будто он не целился, а танцевал под музыку, которую слышал только он. Спина выпрямилась, плечи развернулись, мышцы перекатились под окровавленным худи, когда рука натянула тетиву – плавно, без рывка, с абсолютным контролем. Глаза прищурились, фокусируясь на цели, и тетива натянулась до предела – лук изогнулся дугой, серебряная инкрустация вспыхнула в утреннем свете.

Грация. Смертельная, завораживающая, нечеловеческая грация.

Я видела его лицо – сосредоточенное, спокойное, прекрасное в своей холодной ярости. Никакой боли. Никакого страха. Только расчётливость хищника, выслеживающего добычу, только уверенность воина, который знает, что его стрела найдёт цель.

Не беспомощный калека из больничной палаты.

Не раненный фейри без магии.

Воин. Король. Смерть в обличье мужчины.

Он отпустил тетиву.

Стрела взвыла – высоко, протяжно, как крик ночной птицы. Прошила воздух серебристой молнией, полетела к тёмноволосому противнику – тому, что двигался проворнее всех, кружил слева с холодной расчётливостью убийцы.

Фейри увидел стрелу в последний момент, дёрнулся в сторону – в мгновение ока, нечеловечески резко, размыто, но не достаточно.

Стрела прошла мимо сердца, попала в грудь, и он взвыл – не по‑человечески, протяжно, как раненный зверь, пойманный в капкан. Упал на колено, вцепился в древко, и кровь текла между его пальцев – тёмная, почти чёрная, слишком много крови.

Оберон уже натягивал вторую стрелу – выстрелил в светловолосого, но тот отпрыгнул, размыто, как тень, увернулся ещё до того, как стрела покинула тетиву, прочитал траекторию по движению плеч. Третий воин атаковал справа – Оберон натянул тетиву снова, выстрелил, промах, противник нырнул под траекторию. Ещё один выстрел – в светловолосого, мимо, бесполезно. Они были слишком проворными – фейри, читающие движения, видящие траекторию, уворачивающиеся раньше, чем стрела срывалась с тетивы. Оберон потянулся к колчану за спиной поверженного врага – пусто. Стрелы закончились.

Светловолосый усмехнулся, двинулся вперёд медленно.

– Стрелы закончились, Король Лета. А мы всё ещё здесь. Всё ещё готовы убить тебя.

Оберон бросил лук. Перехватил клинок, выпрямился, посмотрел на двух оставшихся противников – холодно, расчётливо, без страха, без сомнений, только с той ледяной уверенностью, которая приходит после тысячи столетий правления и войн.

– Тогда закончим это по‑старому, – слова прорезали тишину – спокойные, ледяные, безжалостные, голос короля, объявляющего смертный приговор. – Клинок к клинку.

Враги переглянулись, и в их зрачках мелькнуло что‑то похожее на сомнение, на страх, но они заглушили его, потому что они были Стражами, потому что они не боялись смерти.

Они атаковали одновременно – синхронно, как стая волков, сверкающий металл прочерчивал смертельные дуги в утреннем свете.

И Оберон двигался.

Как вода, перетекающая через камни.

Как ветер, ускользающий сквозь пальцы.

Как смерть, танцующая с жертвами перед последним ударом.

Я не могла пошевелиться, не могла дышать – просто смотрела, как он двигался между ними, уклонялся, блокировал, контратаковал – железо встречалось с серебром, искры летели.

Третий фейри бросился с воем, и Оберон развернулся, железо полоснуло по бедру – достаточно глубоко. Противник взвыл, схватился за ногу, рухнул на колени.

Светловолосый атаковал последним – отчаянно, яростно, два клинка прочертили смертельные дуги, но Оберон нырнул под удар, перекатился, вскочил за спиной врага и ударил рукояткой по затылку. Глухой хруст. Светловолосый покачнулся, клинки выпали из рук, и он рухнул на колени, тяжело дыша, кровь стекала по пальцам:

– Я сдаюсь, Король Лета.

Оберон не ответил – просто развернулся и побежал к фургону, прихрамывая, держась за бок, но в темпе, не останавливаясь.

– Поехали, – я вдавила газ в пол.

Фургон рванул вперёд с воем шин.

И в тот же момент воздух прямо перед капотом дрогнул.

Вспышка серебристого света.

Морвен материализовалась из ниоткуда – просто появилась в пяти метрах перед фургоном. Руки разведены в стороны, ладони светятся магией. Холодные, как лёд, глаза смотрят прямо на меня сквозь лобовое стекло.

– Стоять! – её голос прорезал воздух, усиленный магией.

– Нихрена! – я вдавила газ ещё сильнее.

Фургон набирал скорость. Морвен стояла на месте – неподвижная, как статуя.

Мы неслись прямо на неё.

Десять метров. Семь. Пять.

– КЕЙТ! – заорал Оберон. – ТЫ ЕЁ СОБЬЁШЬ!

– ЗНАЮ!

Три метра.

Морвен подняла руки выше. Серебристый свет вспыхнул ярче, магия сгустилась в воздухе.

Два метра.

– КЕЙТ, ОНА НЕ ОТОЙДЁТ!

– ТОГДА ЕЁ ПРОБЛЕМЫ!

Один метр.

И Морвен исчезла.

Просто растворилась – вспышка серебра, и её нет.

Фургон пронёсся сквозь пустое пространство, где она стояла секунду назад.

– Куда она… – начал Оберон.

БАБАХ!

Что‑то тяжёлое ударилось о крышу кабины сверху. Металл прогнулся с визгом.

Я глянула в боковое зеркало.

Морвен сидела на крыше фургона – присела, как кошка, одной рукой держится за край, другая светится магией. Тёмные волосы развеваются на ветру. Серебристые зрачки смотрят вниз – прямо в зеркало, прямо на меня.

И улыбаются.

– ОНА НА КРЫШЕ! – заорала я.

– ЧТО?! – Оберон обернулся, посмотрел вверх.

– НА ЧЁРТОВОЙ КРЫШЕ ФУРГОНА!

Металл над головой застонал. Морвен двигалась – я слышала скрежет по крыше, царапанье.

Она ползла к лобовому стеклу.

– Резко тормози! – рявкнул Оберон.

– Она удержится!

– ТОГДА ПОВОРАЧИВАЙ! РЕЗКО!

Я вывернула руль влево. Фургон занесло, покрышки взвизгнули.

Скрежет по крыше усилился – Морвен скользила, пыталась удержаться.

Но держалась.

Чёртовы фейри и их магия.

Мы вылетели на набережную. Я влезла в утренний трафик, подрезая автобус. Вокруг взревели гудки.

Морвен всё ещё на крыше – я видела в зеркале, как она подтягивается ближе к лобовому стеклу.

– Она доберётся до стекла через секунд десять! – заорал Оберон.

– ВИЖУ!

– И что ты будешь делать?!

– ИМПРОВИЗИРУЮ!

Впереди мелькнули жёлтые строительные знаки – треугольники с восклицательными знаками, предупреждающие об опасности. Я не обратила внимания, слишком занята Морвен на крыше.

Впереди – мост. Я не знала какой, не было времени разбираться. Широкий, с высокими металлическими конструкциями по бокам.

Я вдавила газ в пол, разогнала фургон ещё сильнее.

– Кейт? – из его горла вырвалось настороженно. – Что ты задумала?

– Держись, – пробормотала я. – Крепко.

Мы влетели на мост. Я вела фургон ближе к краю – к металлическим балкам конструкции.

Морвен уже почти у лобового стекла. Я видела её руку, тянущуюся к краю крыши.

Одна балка. Две. Три.

Я резко дёрнула руль влево.

Фургон шарахнуло к краю. Правая сторона прошла вплотную к металлической балке.

ЛЯЗГ!

Металлический звон. Морвен не успела среагировать.

Балка снесла её с крыши – одним ударом, жёстко, без предупреждения.

Я глянула в зеркало.

Морвен летела назад – кувыркалась в воздухе, серебристые зрачки расширены от шока.

Упала на асфальт моста, прокатилась несколько метров и замерла.

– ПОЛУЧИЛОСЬ! – заорала я торжествующе.

– Кейт, – тон Оберона стал странным. Тихим. – Притормози.

– Что? Нет! Мы должны…

– КЕЙТ! ПРИТОРМОЗИ СЕЙЧАС ЖЕ!

Я глянула вперёд.

И мир остановился.

Впереди, метрах в пятидесяти, мост… заканчивался.

Просто обрывался. Край асфальта, за ним – пустота. Металлические балки торчали из бетона, арматура, строительные ограждения, сбитые в сторону.

Недостроенный участок.

Мост был недостроен.

– ЧЁРТ! – я вдавила тормоз в пол.

Покрышки взвизгнули. Фургон занесло. Запах жжёной резины ударил в нос.

Но мы ехали слишком резво. Слишком тяжёлый фургон. Слишком большая инерция.

Край моста приближался.

Сорок метров. Тридцать. Двадцать.

– МЫ НЕ ОСТАНОВИМСЯ! – заорал Оберон.

– ВИЖУ!

Пятнадцать метров.

Я выкрутила руль, пытаясь развернуть фургон боком, увеличить тормозной путь.

Десять метров.

Фургон скользил по асфальту – боком, покрышки дымились, но не останавливался.

Пять метров.

Я видела край моста – чётко, ясно. За ним река Лиффи. Высота метров двадцать. Может больше.

Падение… Вода… Смерть…

– Оберон… – прошептала я.

Он сжал мою руку. Крепко. Золотые зрачки встретились с моими – испуганные, отчаянные, но не отпускающие.

– Держись, – выдохнул он.

Фургон вылетел за край моста.

Мир перевернулся.

Гравитация исчезла. Мы летели – вниз, в пустоту, к воде.

Я закрыла глаза, сжала его руку.

И в последний момент – меньше чем за секунду до удара о воду – я почувствовала это. Рябь. Не в воздухе, а в самом пространстве, как будто реальность дрогнула, споткнулась, треснула по швам. Вспышка света ударила сквозь сомкнутые веки – не белого, не золотого, а тёмного, голубовато‑чёрного, как ночное небо перед грозой. Холод обжёг кожу, пронзил насквозь, добрался до костей. Звук – высокий, звенящий, нечеловеческий – прорезал воздух, заставил барабанные перепонки вибрировать от боли.

И мир… изменился. Не исчез. Не взорвался. Изменился.

Последнее, что я услышала перед тем, как всё поглотила тьма – голос Оберона, хриплый, потрясённый:

– Это невозможно…

Потом – ничего.

Только тьма.

И холод.

И ощущение падения, которое не заканчивалось.