Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 188 страниц)

Я посмотрела на отражение Оберона в стекле. Он стоял позади – не вплотную, но достаточно близко, чтобы я чувствовала его присутствие, как тепло солнца на коже.

– Я найду способ снять это, – произнёс он тихо, и только я услышала. – Обещаю.

Я не обернулась.

– Хорошо.

– Но пока она там… – Его голос стал ниже, темнее. – Ты в безопасности. Любой фейри, увидевший её, не посмеет тронуть тебя.

– Потому что я твоя собственность? – Сарказм был привычный, щитом между нами.

– Потому что ты под защитой Короля Лета, – поправил он жёстко, и в словах прозвучала сталь. – Даже падшего, даже лишённого силы – моя метка всё ещё имеет вес. Все, кто видел меня у власти, знают, что я из себя представляю. – Пауза. – И никто не рискнёт навлечь мой гнев.

Я повернулась, встречаясь с его взглядом – янтарь пылал, древний и смертоносный.

– А если ты не вернёшь силу? Если Печати останутся навсегда?

Что‑то тёмное скользнуло по его лицу – жестокая решимость, которая заставила моё дыхание сбиться.

– Тогда я найду другие способы защитить тебя, – произнёс он с такой абсолютной уверенностью, что что‑то сжалось в груди. – Смертными методами. Человеческими. Не важно. – Он шагнул ближе, и голос стал тише, интимнее, опасно соблазнительным. – Но пока я дышу, Кейт, никто не причинит тебе вреда. Это я обещаю. Кровью. Костями. Душой.

Воздух между нами сгустился – тяжёлый, наэлектризованный, полный невысказанного.

Я смотрела на него – на жёсткую линию челюсти, на янтарные глаза, полные чего‑то первобытного и защитного, на губы, которые обещали и грех, и спасение.

– Почему? – Слово сорвалось прежде, чем я успела его остановить. – Почему тебе не всё равно? Я просто смертная. Просто…

– Ты не просто. – Он оборвал меня, и пальцы коснулись моей щеки – лёгкое прикосновение, едва ощутимое, но обжигающее, как пламя. – Ты никогда не была просто. С того момента, как схватила меня в больничном коридоре и оценила на семь из десяти. – Усмешка тронула губы, и в глазах промелькнуло что‑то тёплое, почти нежное. – Ты вломилась в мою жизнь с сарказмом и сковородой. Спасла меня, когда могла уйти. Бросила вызов, когда должна была склониться. Заставила чувствовать снова, когда я думал, что всё потерял. – Голос стал серьёзным, хриплым. – Так что нет, Кейт. Ты не просто. Ты – проклятие и благословение в одном лице. И я…

– Встреча назначена, – объявила Лекси, и момент разбился, как хрупкое стекло. – Сегодня, полночь. Старые доки у реки Лагань. – Она посмотрела на нас. – Прерываю что‑то важное?

Оберон отстранился – медленно, неохотно, как будто каждый дюйм между нами причинял боль.

– Нет, – бросил он коротко, но голос звучал напряжённо.

Но его рука задержалась на моей талии – секунда, не больше, пальцы сжались, оставляя обжигающий след – прежде чем отпустить полностью.

Я выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание.

– Полночь, – повторила я, заставляя голос звучать ровно, собирая осколки своего самообладания. – Хорошо. У нас есть время подготовиться.

– И поесть, – добавила Лекси, толкая пакет с круассанами ко мне. – Потому что, детка, ты выглядишь как зомби.

Я взяла круассан, откусила. Тесто таяло во рту – масляное, слоёное, восхитительное, возвращающее меня в реальность.

Когда я в последний раз ела нормально? Вчера перед балом? Между кражей артефакта и страстным поцелуем?

– Спасибо, – пробормотала я с полным ртом.

Лекси усмехнулась, повернулась к Оберону.

– А ты, Король Лета, будешь?

Он посмотрел на круассаны с подозрением, достойным человека, который никогда не видел французскую выпечку.

– Это… безопасно?

– Это французская выпечка, а не яд, – фыркнула Лекси. – Хотя, учитывая количество масла, может, и яд. Медленный. Вкусный.

Оберон осторожно взял один, понюхал, изучая, как драгоценность. Откусил маленький кусочек.

Жевал медленно, задумчиво, выражение лица оставалось непроницаемым.

– Приемлемо, – вынес он вердикт.

Лекси расхохоталась – громко, искренне.

– Боже, вы двое – идеальная пара. Она язвительная и циничная. Ты высокомерный и придирчивый. – Она допила кофе. – Честно, я не знаю, вы убьёте друг друга или поженитесь.

Я поперхнулась круассаном.

– Лекси!

– Что? – Она пожала плечами невинно. – Просто констатирую факты. – Взгляд скользнул на метку. – Особенно учитывая, что он уже тебя пометил. В некоторых культурах это считается обручением.

– Это не обручение! – взвилась я.

– В мире фейри – да, – добавил Оберон спокойно, и я почувствовала, как жар разливается по щекам. – Метка Короля – это высшая форма претензии. Девушка, носящая её, считается обещанной. – Пауза. – И неприкосновенной для других.

Лекси присвистнула.

– Значит, ты не просто пометил её. Ты заявил права. Серьёзные права.

– Я не заявлял…

– Твоя магия заявила, – поправила Лекси. – Что, кстати, ещё интереснее. – Она посмотрела на меня, усмехаясь. – Его подсознание считает тебя своей. Даже если он это отрицает.

Оберон сжал челюсть. Золотые глаза потемнели.

– Это был несчастный случай.

– Магия не ошибается, красавчик, – Лекси похлопала его по плечу. – Особенно такая древняя, как твоя. – Она повернулась ко мне. – Так что, детка, хочешь ты этого или нет, но ты официально помолвлена с падшим королём фейри. Поздравляю.

Мир качнулся.

Помолвлена.

Обещанная.

Его.

– Я… нам нужно идти, – выдавила я, хватая телефон, ключи, всё, что попалось под руку. – Подготовиться к встрече. Спланировать. Что‑то.

Я рванула к выходу, не глядя назад.

Слышала смех Лекси. Тихий вздох Оберона.

Но не остановилась.

Потому что если остановлюсь – придётся признать.

Признать, что метка на моём запястье жжёт не от магии.

А от того, что часть меня – маленькая, безумная, опасная – не хочет её снимать.

И это пугало больше всего.

***

Старые доки пахли гнилью, солёной водой и чем‑то металлическим – ржавчиной, смешанной с промышленными отходами. Река Лагань плескалась у причалов – тёмная, маслянистая, отражающая огни города размытыми пятнами.

Полночь.

Мы стояли у входа в заброшенный склад – Оберон, я и нервное напряжение, которое можно было резать ножом. Лекси осталась в машине – на случай, если что‑то пойдёт не так и нам понадобится быстрая эвакуация.

Я натянула капюшон толстовки ниже, пряча лицо. Оберон сделал то же самое. В темноте мы выглядели как обычные люди, ищущие неприятностей. Ничего необычного для этого района.

– Помнишь план? – прошептала я.

– Молчать, если не спрашивают напрямую. Дать тебе вести разговор. Не угрожать. – Он бросил на меня взгляд из‑под капюшона. – И если почувствую хоть намёк на опасность – вытаскиваю тебя оттуда. Силой, если понадобится.

– Оберон…

– Не обсуждается, – оборвал он жёстко.

Я вздохнула, но не стала спорить. Время поджимало.

Массивная металлическая дверь склада приоткрылась – скрипнув так громко, что я вздрогнула. Из темноты высунулась фигура – худая, в длинном пальто, лицо скрыто тенью.

– Кейт Морроу? – Голос был нейтральным, бесполым.

– Да.

– Маркус ждёт. Один человек с тобой. Не больше.

Я кивнула. Мы вошли.

Внутри склада было темно – только несколько тусклых лампочек, свисающих с потолка, отбрасывали жёлтые круги света на бетонный пол. Запах усилился – плесень, старое дерево, что‑то химическое.

Нас провели вглубь – мимо покрытых пылью ящиков, ржавых станков, заброшенного оборудования. Эхо наших шагов гулко отдавалось от стен.

И там, в дальнем углу, освещённом единственной лампой, за старым металлическим столом сидел мужчина.

Первое впечатление – обычный.

Среднего роста, возраст неопределённый – может, тридцать пять, может, пятьдесят. Тёмные волосы, аккуратно зачёсанные назад. Острые черты лица. Очки в тонкой оправе. Дорогой костюм – серый, безупречно сидящий.

Он выглядел как банковский клерк. Или адвокат. Кто‑то, кого встретишь в офисе, а не на заброшенных доках в полночь.

Но что‑то было не так.

Я чувствовала это – покалывание на затылке, тот же инстинкт, что сработал в особняке Холлоуэя. Просыпающийся Дар Видящей.

Воздух вокруг него… дрожал. Едва заметно, как марево над раскалённым асфальтом. Словно реальность истончалась, показывая что‑то другое под поверхностью.

Я прищурилась, сосредоточилась.

И увидела.

Второй образ – накладывающийся на первый, мерцающий, почти прозрачный.

Уши. Заострённые, изящные, выглядывающие из‑под волос.

Глаза. Не карие за стёклами очков, а фиолетовые – холодные, древние, хищные.

Кожа. Не смуглая человеческая, а бледная, с лёгким серебристым отливом, словно лунный свет впитался в плоть.

Гламур.

Он фейри под гламуром.

Оберон рядом со мной резко напрягся. Всё его тело окаменело. Рука метнулась к моему локтю – схватила, сжала в предупреждении.

Он тоже увидел.

Маркус медленно поднял взгляд от бумаг на столе. Улыбнулся – вежливо, профессионально.

– Мисс Морроу. Как любезно с вашей стороны прийти. – Голос был мягким, культурным, с лёгким акцентом, который я не могла определить. – И вы привели… спутника. – Взгляд скользнул на Оберона, задержался. – Интересно.

Он не предложил нам сесть. Просто смотрел – изучающе, оценивающе.

Я сглотнула, заставляя голос звучать уверенно.

– Лекси сказала, что вы можете помочь найти определённый артефакт.

– Возможно, – Маркус откинулся на спинку стула, скрестив пальцы. – Но сначала – формальности. Кто вы? Зачем вам артефакт? И что вы готовы предложить взамен?

Я сделала шаг вперёд, чувствуя руку Оберона на локте.

– Меня зовут Кейт. Я хакер. Ищу Клинок Рассечённой Тени. Нужен для… личного проекта. – Я встретилась с его взглядом через очки, видя серебро, мерцающее под гламуром. – В обмен предлагаю свои услуги. Один взлом. Любая цель, которую вы назовёте.

Маркус наклонил голову – жест был слишком плавным, слишком грациозным для человека.

– Хакер, – повторил он задумчиво. – Интересная профессия. Редкая. – Пауза. Взгляд снова скользнул на Оберона. – А ваш спутник? Кто он?

– Охрана, – ответила я быстро, прежде чем Оберон успел что‑то сказать. – Партнёр.

– Охрана, – Маркус усмехнулся – тихо, насмешливо. – Как… осмотрительно. – Он поднялся со стула – движение было текучим, бесшумным – и обошёл стол. – Знаете, мисс Морроу, у меня есть правило. Я не веду дела с теми, кто лжёт мне в лицо.

Холодок пробежал по позвоночнику.

– Я не лгу…

– О, но лжёте, – он шагнул ближе, и воздух вокруг него задрожал сильнее. Гламур трещал по швам, истончался. – Вы говорите, что он охрана. Партнёр. Но я вижу больше. – Фиолетовые глаза сверкнули. – Я чувствую больше.

Оберон сделал шаг вперёд – резко, властно, загораживая меня собой.

– Хватит игр, – прорычал он, и голос был ледяным. – Говори прямо, фейри.

Тишина.

Абсолютная. Давящая.

Маркус застыл. Улыбка исчезла. Гламур дрогнул – на секунду я увидела его настоящее лицо полностью. Острые скулы. Нечеловеческие глаза, холодные как зимний лёд. Бледная кожа, покрытая тонкими линиями – шрамами или татуировками, я не могла понять.

Потом гламур вернулся – плотнее, крепче.

– Фейри, – повторил Маркус медленно, и в голосе прозвучало что‑то острое. – Как… проницательно. – Он скрестил руки за спиной. – Смертные не видят сквозь мой гламур. Даже сильные. Но вы… – Взгляд переместился на меня. – …вы увидели, не так ли? С первого взгляда.

Я не ответила. Не подтвердила. Не опровергла.

Маркус усмехнулся – понимающе, насмешливо.

– Видящая, – прошептал он, и слово прозвучало почти благоговейно. – Как редко. Как… ценно. – Он сделал ещё шаг, и Оберон напрягся, готовый прыгнуть. – Я не встречал Видящих больше века. Думал, ваш вид вымер. Или был уничтожен Дворами.

– Отойди, – Оберон прорычал – низко, угрожающе. – Сейчас же.

Маркус остановился. Посмотрел на Оберона – долго, изучающе.

– А ты… – Он прищурился. Гламур истончился, позволяя проницательным глазам видеть больше. – Ты… знакомый. Слишком знакомый. – Он обошёл нас кругом – медленно, осторожно, как хищник оценивающий добычу. – Энергия. Присутствие. Даже под печатями – я чувствую её. Древнюю. Королевскую. – Он остановился перед Обероном, и улыбка вернулась. – Летний Двор.

Оберон не шевельнулся. Не подтвердил. Но я видела напряжение в линии его плеч.

– Ты – тот самый, – прошептал Маркус, и в голосе прозвучало восхищение. – Король Лета. Пропавший. Изгнанный. – Он рассмеялся – тихо, недоверчиво. – Боги. Слухи ходили по Подгорью. Говорили, ты мёртв. Говорили, тебя стёрли. Но ты здесь. Живой. В смертном теле.

Воздух сгустился.

Я почувствовала это – резкий скачок температуры, волну тепла, исходящую от Оберона. Его рука на моём локте сжалась так сильно, что стало больно.

Когда он заговорил, голос был ледяным – смертельно спокойным, что было страшнее любого крика:

– Ещё одно слово об этом – и я забуду, что мы здесь за информацией.

Маркус замер. Улыбка не исчезла, но стала осторожнее.

– Угрозы, ваше величество?

– Обещание, – поправил Оберон, и золотые глаза вспыхнули – буквально, на долю секунды осветив пространство вокруг нас неестественным светом. – Я могу быть лишён большей части магии. Но поверь мне – мне не нужна магия, чтобы разорвать тебя на части. Смертные руки справятся не хуже.

Что‑то изменилось в его позе – плечи расправились, подбородок поднялся, взгляд стал хищным. На секунду я увидела не человека в толстовке, а короля. Древнего. Опасного. Абсолютно смертоносного.

И я поняла – узнавание было не просто неприятностью. Это была прямая угроза.

Потому что если Маркус знает, кто он, то может продать эту информацию. Врагам Оберона. Тем, кто изгнал его. Тем, кто захочет добить окончательно.

– Оберон, – тихо позвала я, сжимая его руку в ответ. Предупреждение. Мы здесь за Клинком. Не за дракой.

Его челюсть сжалась так сильно, что желваки заходили ходуном. Но он отступил на шаг – минимальный, неохотный.

Маркус выдохнул – медленно, осторожно, как человек, осознавший, что только что балансировал на краю пропасти.

– Понял, – произнёс он ровно, поднимая руки в примирительном жесте. – Никаких упоминаний. Никаких вопросов о прошлом. – Пауза. – Хотя, должен признать, ваше величество, вы производите впечатление даже без короны.

– Заткнись и говори о Клинке, – процедила я сквозь зубы, чувствуя, как Оберон дрожит от сдерживаемой ярости рядом со мной. – Или мы уходим. И ты теряешь сделку.

Маркус посмотрел на меня – оценивающе, с новым уважением.

– Она держит тебя на коротком поводке, – заметил он с лёгкой усмешкой. – Впечатляет. Мало кто осмелится.

– Она – единственная, кому это позволено, – ответил Оберон жёстко, и в голосе прозвучало что‑то тёмное, собственническое. Его рука скользнула с моего локтя на поясницу – не убирая, а наоборот, притягивая ближе. Претензия. Предупреждение Маркусу.

Я почувствовала жар его ладони сквозь ткань толстовки. Притяжение между нами – магнитное, неизбежное, несмотря на утренний конфликт.

Маркус заметил. Конечно заметил. Его взгляд скользнул на руку Оберона на моей спине, задержался на секунду дольше необходимого.

– Интересно, – пробормотал он почти про себя. – Очень интересно.

– Что интересно? – огрызнулась я.

Он покачал головой, усмехаясь.

– Ничего. Просто… редко видишь короля Летнего Двора настолько… привязанным. – Взгляд переместился на моё запястье – то, что было спрятано под рукавом толстовки. – Хотя, полагаю, у привязанности есть причины.

Кровь отхлынула от лица.

Он видел метку? Или догадывается?

Оберон шагнул вперёд – резко, угрожающе – загораживая меня полностью.

– Последнее предупреждение, фейри, – прорычал он, и воздух задрожал от еле сдерживаемой ярости. – Либо говоришь о Клинке. Либо я выношу тебя отсюда в мешке для трупов.

Несколько секунд они смотрели друг на друга – два фейри, древние, опасные, балансирующие на грани насилия.

Потом Маркус рассмеялся – тихо, искренне.

– Хорошо, хорошо. Вы убедили меня. – Он вернулся к столу. – Давайте поговорим о бизнесе. – Долг, – произнёс он медленно, взвешивая каждое слово. – Один. На моё усмотрение. Когда я призову – ты ответишь. Без вопросов. Без отказа.

Тишина повисла в воздухе, тяжёлая и плотная.

Я моргнула, переваривая услышанное.

Потом рассмеялась – коротко, невесело.

– Нет, – сказала я просто. – Следующий вариант.

Маркус даже бровью не повёл.

– Это не обсуждается.

– Всё обсуждается, – парировала я, шагнув вперёд. – Открытый долг фейри? Это же классика "Как продать душу и пожалеть об этом". Ты думаешь, мы идиоты?

– Я думаю, вы отчаянны, – ответил Маркус спокойно. – Иначе не искали бы Клинок. Иначе не пришли бы ко мне. – Он наклонил голову. – У вас нет других вариантов. И мы оба это знаем.

Я сжала кулаки.

– Слушай, красавчик, не знаю, как у вас там в мире фейри, но в моём мире такое называется "жёсткий развод". Или, в данном случае, магическое рабство.

– Это не рабство, – возразил Маркус. – Это страховка. – Он посмотрел на Оберона. – Я не прошу убийства. Не прошу предательства. Я прошу защиты. Или помощи. Когда придёт время. – Голос стал тише. – Я живу в этом мире два века. Скрываюсь от Дворов, которые считают изгнанников предателями. Торгую на чёрном рынке. И рано или поздно мне понадобится защита того, кто сильнее меня. – Пауза. – Твоё имя всё ещё имеет вес, Оберон. Даже здесь. Даже сейчас. И когда ты вернёшь силу – ты снова станешь тем, кем был. – Усмешка. – Долг короля – лучшая страховка.

Оберон молчал, глядя на Маркуса – долго, изучающе.

Я видела, как мысли роились за золотым взглядом. Расчёт. Оценка рисков.

– Оберон, – позвала я тихо. – Не делай этого. Это ловушка.

Он посмотрел на меня – спокойно, решительно.

– Без информации о Клинке мы не снимем Печати, – произнёс он ровно. – Без Печатей я не верну силу. А без силы… – Он не закончил фразу, но я поняла.

Без силы он умрёт. Медленно, мучительно, в смертном теле.

Я сжала челюсть, чувствуя, как раздражение смешивается с чем‑то тяжёлым в желудке.

– Ладно, – выдавила я наконец. – Твоя жизнь, твои плохие решения. Но если этот долг выстрелит в самый неподходящий момент, не говори, что я не предупреждала.

Оберон кивнул – коротко. Потом повернулся к Маркусу, протянул руку.

– Клятва крови, – произнёс он твёрдо. – Один долг. Одна помощь или защита, когда ты призовёшь. Не убийство. Не предательство тех, кого я считаю своими. И если твоя просьба нарушает мою честь – сделка разрывается.

Маркус взял его руку. Сжал.

– Согласен.

Воздух вспыхнул.

Золотой и серебряный свет переплелись – яркие, ослепительные, как разряд молнии. Я зажмурилась от вспышки, почувствовав волну магии – тяжёлую, древнюю, липкую.

Кожа покрылась мурашками. Волосы на затылке встали дыбом.

Когда свет погас, на ладонях обоих появились тонкие линии – золотая у Оберона, серебряная у Маркуса. Метки клятвы.

Они разжали руки.

– Ну вот, – пробормотала я. – Теперь у тебя магическая татуировка дружбы. Поздравляю. – Я скрестила руки на груди. – Ладно, давай информацию по Клинку.

Маркус усмехнулся, доставая ключи от машины.

– Не так быстро. Поехали, я отвезу вас. – Он направился к двери.

– Куда? – спросила я настороженно.

Маркус обернулся. В его взгляде мелькнуло что‑то хищное. Опасное. Почти предупреждающее.

– В место, которое смертным недоступно, – произнёс он медленно. – Где правят совсем другие законы. – Пауза, тяжёлая, как удар. – В Квартал Теней.

Холодок пробежал по моему позвоночнику.

Почему‑то я была уверена – после этого визита всё изменится.

И не в лучшую сторону.

Глава 11

Чёрный «Ягуар» Маркуса блестел даже в тусклом свете доков – кожаный салон пах так дорого, что у меня заслезились глаза. Или это была аллергия на роскошь. Я плюхнулась на заднее сиденье. Оберон сел рядом, его бедро прижалось к моему.

Я не отстранилась. Что само по себе было тревожным сигналом.

Маркус завёл мотор – движок мурлыкнул, как довольный кот, пожравший канарейку.

Я быстро накатала сообщение Лекси:

«Всё ок. Едем к осведомителю. Жди или вали домой. Напишу позже».

Ответ пришёл мгновенно:

«Детка, ты едешь ночью с двумя фейри в неизвестном направлении. Это противозаконно "ок". Но ладно. Звони, если надо будет вытаскивать твой труп».

Я фыркнула. Лекси всегда умела поднять настроение.

Город проплывал за окнами – тёмный, мокрый, огни размазывались жёлтыми кляксами по стеклу, как будто кто‑то пролил неон и забыл вытереть. Белфаст ночью сбрасывал маску благопристойности и показывал настоящее лицо – мрачное, с синяками под глазами и привкусом опасности на губах.

Романтично, блядь.

Я нахмурилась, повернулась к Маркусу.

– Квартал Теней. Звучит как плохой фэнтези‑роман. Что это?

Маркус не обернулся, но я видела, как дёрнулся уголок его губ в зеркале заднего вида.

– Карман реальности. Между вашим миром и Подгорьем.

– Типа чистилища?

– Типа помойки, – поправил он. – Для тех, кому не рады ни там, ни тут.

– Отбросы, значит.

Он свернул на узкую улицу, ведущую к промзоне.

– Если хочешь так назвать существ, которые могут сожрать тебя на ужин – твоё право.

Я прищурилась.

– Мне удобнее знать, кто может попытаться меня сожрать. Так что да, отбросы подойдёт.

Маркус притормозил перед мостом – серым, обшарпанным, с граффити, которое выглядело как предсмертная записка урбанистики.

Я посмотрела на Оберона. Он смотрел в окно, лицо застыло, как высеченное из мрамора, но пальцы вцепились в колено так, что костяшки побелели. Челюсть напряглась. Ноздри раздулись, будто он учуял что‑то знакомое и ненавистное одновременно.

– Ты знаешь это место? – спросила я тихо.

Он покачал головой – медленно, напряжённо.

– Слышал. Никогда не был.

– Почему?

Золотые глаза метнулись ко мне – быстро, остро, как удар ножом.

– Короли не посещают помойки.

Я прищурилась.

– А бывшие короли?

Его челюсть напряглась ещё сильнее. Скулы обозначились резче, будто кожа натянулась на кость.

– Бывшие короли делают то, что должны.

В его тоне не было высокомерия. Только что‑то глухое, болезненное – как незажившая рана, которую постоянно задевают.

Я открыла рот, чтобы спросить, но Маркус заглушил мотор.

– Мы здесь.

Отлично. Потому что мне так не хватало приключений сегодня на задницу.

Мы вышли из машины. Мост выглядел как декорация из фильма ужасов категории Б – бетон, ржавчина, тёмная вода внизу, которая булькала так, будто переваривала трупы. Ветер выл в балках, как умирающий.

Уютненько.

Но когда я подошла к перилам, воздух изменился.

Покалывание на коже – как тысяча иголок. Головокружение накатило волной. Тошнота поднялась к горлу.

Воздух стал плотнее, вязким, будто я шагнула в патоку. Дышать было трудно – каждый вдох давался с усилием, как будто лёгкие забыли, как это делается.

Оберон сделал шаг ближе – не прикоснулся, но я почувствовала жар его тела у себя за спиной. Его дыхание стало медленнее, глубже. Напряжённее.

– Барьер, – произнёс он низко. – Чувствуешь?

– Чувствую, что меня сейчас стошнит, – пробормотала я. – Это считается?

– Считается.

Я посмотрела вниз и сосредоточилась – как в особняке, когда Осколок пел мне свою сладкую, ядовитую песню.

Мерцание. Лёгкое, дрожащее, как жар над асфальтом в полдень. Складки реальности сплетались, расплетались, дёргались, точно паутина, которую треплет ветер.

И там, в глубине… свет. Не жёлтый. Не белый. Другой – серебристо‑зелёный, болезненный, как свечение гнилушек в лесу.

– Вижу, – выдохнула я.

Маркус начал спускаться по узкой, скользкой тропке.

– Видящие всегда видят. Идёмте. И старайтесь не упасть. Барьер не любит, когда его тревожат.

– А что он сделает? Укусит?

Маркус не ответил.

Что, конечно, было охрененно обнадёживающе.

Под мостом было темнее, холоднее, воздух пах сыростью, ржавчиной и чем‑то сладковато‑приторным – как переспелые фрукты, которые сгнили, но никто не удосужился их выбросить.

В животе всё сжалось.

И там, в углу, за бетонной колонной, висела дверь.

Просто висела. В воздухе. Без стен. Без рамы. Без чего‑либо, на чём она могла бы держаться.

Деревянная, старая, испещрённая светящимися рунами – они пульсировали, мерцали, точно сердце, выложенное на блюдо и продолжающее биться.

– Какого хрена, – выдохнула я.

– Врата, – сказал Маркус. – В Квартал Теней.

– Ага. Магическая дверь в никуда. Совершенно нормально. Я, видимо, слишком мало выпила сегодня.

Маркус повернулся к нам, и его лицо стало серьёзным – настолько, что по спине пробежал холодок.

– За этой дверью – другие правила. Не трогайте ничего. Не смотрите долго в глаза. Не вступайте в сделки. – Его взгляд впился в меня. – И не показывай, что ты Видящая. Это сделает тебя мишенью.

– Мишенью для чего? – уточнила я. – Для фейри? Для демонов? Для налоговой?

Маркус не улыбнулся.

– Для тех, кто захочет купить, продать или использовать твой дар. Видящие там ценятся на вес золота. А некоторые существа не спрашивают разрешения. Они просто берут.

Меня пронзило холодом – острым, ледяным, будто кто‑то провёл ножом вдоль позвоночника.

Оберон шагнул вперёд – так резко, что я вздрогнула. Его рука легла мне на поясницу – не мягко, не нежно. Жёстко. Собственнически. Пальцы впились в ткань рубашки, сжали так, что я почувствовала жар его ладони сквозь все слои одежды, как клеймо.

Он развернул меня к себе – одним движением, быстро, почти грубо. Его лицо было в дюйме от моего, золотые глаза горели, в них мелькнуло что‑то дикое, хищное, первобытное.

– Ты не отходишь от меня, – произнёс он, и голос был тихим, но в нём прозвучало рычание – низкое, утробное. – Ни на шаг. Ни на дюйм. – Его дыхание коснулось моих губ, обожгло. – Если кто‑то попытается тебя тронуть, я разорву его на части. Медленно. По кускам. И получу от этого удовольствие.

У меня перехватило дыхание.

Не от страха.

От чего‑то другого – тёмного, жаркого, свернувшегося узлом внизу живота и пульсирующего в такт сердцебиению.

Обычно я бы огрызнулась. Оттолкнула его. Сказала, что не нуждаюсь в защите. Что сама справлюсь. Что не его собственность.

Но сейчас…

Сейчас его прикосновение было единственным, что удерживало меня от того, чтобы развернуться и сбежать к чёртовой матери.

Я сглотнула.

– Понятно, – выдавила я, и голос прозвучал хрипло.

Его взгляд задержался на моих губах – на секунду, может, меньше. Ноздри раздулись. Пальцы на моей пояснице сжались ещё сильнее, большой палец медленно провёл дугу по коже – вверх, к рёбрам, и что‑то горячее, жидкое разлилось по венам.

Я должна была отстраниться. Оттолкнуть его руку. Сделать шаг назад.

Вместо этого я застыла.

И возненавидела себя за это.

Маркус достал бронзовый ключ, покрытый рунами. Вставил в замок. Повернул.

Щелчок эхом разнёсся под мостом.

Дверь открылась.

И за ней…

Свет. Звуки. Запахи. Хаос.

Узкая улочка, вымощенная булыжником, тянулась вдаль в тумане. Здания – старые, перекошенные, с покосившимися крышами и светящимися окнами. Вывески на непонятных языках. Символы, от которых глаза слезились.

Существа двигались по улице – фигуры в плащах, с капюшонами. Некоторые явно не человеческие – слишком высокие, слишком тонкие, с лишними конечностями. Светящиеся глаза в темноте.

Музыка доносилась откуда‑то – странная, гипнотическая.

Воздух был густым, пропитанным магией. Я почувствовала её вкус – горький, пряный.

– Святое дерьмо, – прошептала я.

Маркус усмехнулся, шагнув через порог.

– Добро пожаловать в Квартал Теней. – Он обернулся. – Постарайся не умереть. Мой осведомитель не любит трупов в своём заведении. Плохо для бизнеса.

Я сглотнула, посмотрела на Оберона.

Он смотрел на улицу – настороженно, с напряжением в плечах. Рука на моей спине сжалась крепче.

– Держись рядом, – прошептал он.

И мы шагнули в другой мир.

Первое, что ударило по чувствам – запах.

Не просто запах. Симфония ароматов, каждый из которых боролся за доминирование. Жареное мясо – но не курица или говядина, что‑то более экзотическое, с пряностями, которые я не могла опознать. Благовония – сладкие, дурманящие, заставляющие голову кружиться после первого же вдоха. Сырость старого камня. Металл. Кровь. И под всем этим – что‑то цветочное, медовое, одновременно притягивающее и тревожное.

Второе – звуки.

Голоса на десятке языков. Смех – слишком высокий, слишком мелодичный. Музыка из какого‑то заведения слева – струнные инструменты, играющие мелодию, от которой кожа покрывалась мурашками. Топот копыт по булыжнику. Скрип вывесок на ветру.

Третье – ощущение магии.

Она была везде. Плотная, как туман, осязаемая, как шёлк на коже. Покалывала на языке, вибрировала в костях, заставляла сердце биться чуть быстрее. Каждый вдох был насыщен ею – древней, дикой, опасной.

Я застыла на пороге, не в силах двигаться, просто впитывая всё одновременно.

– Кейт. – Голос Оберона у моего уха, тёплый и настойчивый. – Дыши. Не застревай.

Я моргнула, заставляя лёгкие работать. Шагнула вперёд полностью, и дверь за спиной захлопнулась – беззвучно, окончательно.

Когда я обернулась – её уже не было. Только старая кирпичная стена, покрытая светящимся мхом.

– Как мы вернёмся? – Голос прозвучал выше, чем хотелось.

– Через другие врата, – ответил Маркус, уже идя по улице. – Их несколько по периметру Квартала. – Он обернулся, и в его улыбке читалось понимание. – Не беспокойся. Я вас выведу. – Пауза. – Живыми.

«Живыми» прозвучало не слишком обнадёживающе.

Я двинулась следом, чувствуя Оберона рядом – так близко, что наши плечи касались при каждом шаге. Его рука легла на мою поясницу – не грубо, но крепко, собственнически. Жар его пальцев прожигал ткань рубашки, отпечатывался на коже, пульсировал в такт моему сердцебиению. Каждый раз, когда я делала шаг, его прикосновение смещалось – дюйм вниз, к изгибу бедра, и что‑то тёплое, жидкое сворачивалось внизу живота.

Якорь в этом безумии. Или цепь. Я уже не была уверена, в чём разница.

Улица петляла, сужалась, расширялась снова. Здания наклонялись друг к другу, словно заговорщики, шепчущие секреты. Некоторые окна светились изнутри тёплым золотым светом. Другие были тёмными, пустыми, как глазницы черепа.

Мы прошли мимо лавки с висящими травами и сушёными… частями животных? Или не животных. Когти, зубы, что‑то, похожее на крылья летучей мыши, но слишком большие.

Мимо кузницы, где за открытой дверью гремел молот по наковальне, и искры вспыхивали синим, зелёным, фиолетовым.

Мимо таверны, из которой доносился хохот и звон кружек. Вывеска над дверью гласила: «Утопленная Русалка». На ней была нарисована женщина с хвостом, держащая в руках отрубленную голову.

– Уютно, – пробормотала я.

У входа в таверну столпились фигуры – фейри, но не такие, как Оберон. Эти были слишком утончёнными, слишком острыми, будто их вырезали из лунного света ножом. Кожа мерцала серебром, волосы струились, как жидкий металл. Красивые. Смертельно красивые – как яд в хрустальном бокале.

Один из них повернул голову, когда мы проходили мимо.

И я застыла.

У него не было глаз.

Только пустые глазницы, из которых сочился серебряный дым – густой, медленный, как кровь.

Он улыбнулся. Слишком широко. Слишком много зубов – острых, как осколки стекла, неровных, будто кто‑то вбивал их в дёсны наугад.