Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 88 (всего у книги 188 страниц)

Живой трон. Древний. Могущественный.

А на троне сидел он.

Король Осени.

И я впервые увидела его таким – не голым дикарём, который повиновался зову крови и выкрал меня прямо со свадьбы, не безумцем, который на самайне выжигал во мне страсть, срывая последние остатки контроля, не отчаянным мужчиной, который бросился за мной к водопаду и спас, не думая о последствиях. Нет, сейчас передо мной сидел Король Осени – холодный, величественный, облачённый в королевское достоинство и власть, недосягаемый, как само Подгорье.

Он восседал на троне с величественной непринуждённостью, расставив ноги широко, словно сама земля принадлежала ему, безупречная осанка подчёркивала каждую линию его фигуры. Камзол из бархата цвета тёмного мха облегал широкие плечи и мускулистую грудь, расшитый золотыми нитями в замысловатые узоры дубовых листьев. Брюки цвета ржавчины подчёркивали длинные ноги. Высокие сапоги из коричневой кожи поблёскивали в свете факелов. Плащ из терракотового бархата, подбитого золотым шёлком, небрежно свисал с одного плеча, закреплённый массивной фибулой в форме жёлудя – символом его власти над осенним двором.

Волосы – медные с золотыми и каштановыми бликами – были распущены, падая волнами до плеч, обрамляя лицо. Сильная челюсть, покрытая лёгкой щетиной. Полные губы, сейчас сжатые в задумчивую линию. Острые скулы, отбрасывающие тени в мерцающем свете.

И глаза.

Пронзительные, хищные, цвета выдержанного виски.

Они нашли меня в тот момент, когда я переступила порог, и больше не отпускали.

На голове его покоилась корона. Тонкий золотой обруч, украшенный дубовыми листьями из янтаря и топазов, переплетённый с тонкими ветвями, которые казались живыми. Крошечные жёлуди из полированного золота свисали на тонких цепочках, мерцая при каждом движении.

Власть исходила от него волнами. Заполняла зал. Давила на плечи, на грудь, заставляя хотеть преклонить колени, склонить голову, признать превосходство.

Нет.

Я стиснула челюсти и сделала шаг вперёд, держа спину прямо.

Не преклонюсь. Ни перед кем. Никогда.

По обе стороны от трона стояли фигуры.

Слева – высокий мужчина в камзоне цвета увядшей травы с медными рунами на воротнике. Длинные серебристые волосы, заплетённые в косу, перекинутую через плечо. Лицо тонкое, изящное, с острыми чертами. Глаза цвета зимнего неба – бледно‑голубые, почти ледяные. На шее мерцал амулет из молочно‑белого камня, покрытый рунами.

Советник. Или маг.

Справа от трона стояли двое воинов в золотых доспехах, украшенных резьбой в виде дубовых листьев – более богатых, чем у обычных стражников. Командиры, судя по регалиям. Лица суровые, руки на эфесах мечей. Один – широкоплечий, с шрамом через бровь. Второй – жилистый, с косой из огненно‑рыжих волос.

А у подножия трона, чуть в стороне, стояла Фиола – целительница. Кожаная сумка в руках, взгляд опущен в пол. Рядом с ней – молодая фейри в простом платье цвета охры, держащая поднос с какими‑то флаконами.

И ещё десятки фейри – придворные, советники, воины – выстроились вдоль стен, образуя живой коридор к трону. Одежды всех оттенков осени – золотые, багряные, бронзовые, терракотовые, цвета ржавчины и опавших листьев. Все смотрели на меня.

Оценивали.

Судили.

Взвешивали.

Я подняла подбородок выше и пошла вперёд.

Каблуки звонко цокали по деревянной мозаике – единственный звук в мёртвой тишине зала. Шаг за шагом. Ближе к трону. Ближе к нему.

Король не шевелился. Только глаза следили за каждым моим движением – голодные, тёмные и опасные.

Когда я остановилась у подножия возвышения, между нами было не больше четырёх метров.

Достаточно близко, чтобы видеть, как дрогнула его челюсть. Как сжались пальцы на деревянном подлокотнике трона, и как побелели костяшки. Как в золотых глазах вспыхнуло что‑то первобытное, едва сдерживаемое.

Голод.

И я почувствовала это.

Метку.

Золотая нить натянулась, запела, потянула меня к нему. Тело отозвалось помимо воли – кожа покрылась мурашками, дыхание участилось, внизу живота разлилось жаркое томление.

Нет. Чёрт. Нет.

Я стиснула кулаки, вдавливая ногти в ладони, используя боль, чтобы вернуть контроль.

Не поддавайся. Это магия. Проклятая фейри‑магия.

Тишина растянулась, натянутая до предела.

Потом один из придворных – старый фейри с седой бородой, заплетённой в косу, и глазами цвета осеннего мха – шагнул вперёд.

– Преклоните колено перед Его Величеством, смертная, – произнёс он холодно. Голос гулкий и властный. – Вы стоите перед Королём Осени, Повелителем Листопада, Хранителем Урожая, Владыкой Вечного Багряного Леса, Рованом...

– Знаю, кто он, – оборвала я, не отрывая взгляда от короля.

По залу прокатился судорожный вдох.

Старый фейри побагровел, глаза сузились.

– Дерзость! Вы осмеливаетесь...

– Элион, – тихо произнёс Рован, и его голос – низкий, хриплый, как костёр в ночном лесу – прорезал тишину, как удар меча.

Советник мгновенно замолк, отступив на шаг. Склонил голову в почтительном поклоне.

Король медленно поднялся с трона. Плащ скользнул с плеча, оставляя только камзол и брюки. Он спустился по ступеням – одна, две, три – и каждый шаг отдавался эхом в моей груди, в метке, связывающей нас.

Он остановился прямо передо мной.

Так близко, что я чувствовала жар его тела. Запах – осенний лес после дождя, дым от костра, корица и что‑то дикое, первобытное, пьянящее.

Высокий. Намного выше меня – даже в туфлях на каблуках я едва доставала ему до подбородка. Мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

Золото встретилось с сизо‑голубым.

Связь усилилась, невидимая нить натянулась, запела, затрепетала.

Рован сделал вдох – медленный, контролируемый – и взгляд его скользнул по моему лицу. Задержался на губах. Опустился ниже – к декольте, к ложбинке между грудей, к изгибу шеи.

Зрачки расширились. Дыхание стало глубже.

– Мейв О'Коннор, – произнёс он, и в голосе слышалось едва сдерживаемое напряжение. – Ты выглядишь... – Он замолчал, подбирая слово. Челюсть напряглась. – Восхитительно.

Сердце ударило быстрее. Но я удержала маску безразличия.

– Рада, что мой тюремный гардероб тебе нравится, – сухо бросила я.

Уголок его губ дрогнул. Почти улыбка. Что‑то вспыхнуло в золотых глазах – восхищение? Удивление?

Но потом он повернулся к залу, и маска Короля вернулась на лицо – холодная, непроницаемая и властная.

– Фиола, – позвал он громко. – Доложи.

Целительница шагнула вперёд, склонив голову в почтительном поклоне.

– Ваше Величество, я провела полный осмотр смертной, как вы приказали. – Голос был ровным, профессиональным. – Никаких серьёзных травм. Синяки на бёдрах и запястьях от келпи заживут через пару дней. Ссадины на руках поверхностные. Целостность костей не нарушена.

Рован кивнул, но плечи не расслабились, напряжение не ушло.

– И... другое?

Фиола колебалась секунду. Взгляд скользнул на меня, потом обратно на Короля.

– Я чувствовала необычную энергию, Ваше Величество. Спящую, но присутствующую. Не могу определить природу, но... – Она подняла взгляд, встречаясь с золотыми глазами. – Она не обычная смертная.

Шёпот прокатился по залу, как волна.

Не обычная. Что она такое? Полукровка? Ведьма?

Я стиснула кулаки, удерживая спокойное выражение лица.

Рован повернулся к мужчине в камзоле цвета увядшей травы – советнику с серебряными волосами и ледяными глазами.

– Каэль, – позвал он. – Ты готов?

Советник кивнул и шагнул вперёд. Бледно‑голубые глаза скользнули по мне, холодные, оценивающие и изучающие.

– Я проведу осмотр, Ваше Величество, – произнёс он спокойно. Голос был ровным, без эмоций. – Но мне понадобится её согласие. Прикосновение к её внутренней сущности без разрешения может быть... болезненным.

Все взгляды обратились на меня.

Я перевела взгляд с Каэля на Рована.

– Зачем?

– Чтобы понять, что за связь образовалась между нами, – ответил Король тихо. – И как её разорвать.

Отлично!

Освободиться и вернуться домой. К нормальной жизни, где самой большой проблемой был график совещаний и бестолковый управляющий.

Но что‑то внутри меня – то золотое, жадное, дремлющее – взвыло от протеста при мысли о разрыве связи.

Нет. Он наш. НАШ.

Я вздрогнула от силы этой мысли.

Какого хрена?

– Мейв? – тихо позвал Рован, и в голосе послышалась тревога. – Ты в порядке?

Я моргнула, возвращаясь в реальность.

– Да, – выдавила я. – Делай что должен.

Каэль шагнул ближе и протянул руку – тонкую, изящную, с длинными пальцами. Кольца на каждом пальце – серебро, покрытое рунами, мерцающими холодным светом.

– Дайте мне вашу ладонь, – произнёс он спокойно. – И постарайтесь не сопротивляться. Это может быть неприятно, но не навредит вам.

Я колебалась секунду, потом положила руку в его.

Прикосновение было ледяным.

Каэль закрыл глаза, и руны на его кольцах вспыхнули, заливая зал холодным серебристым светом.

Магия обвилась вокруг моего запястья – ледяные щупальца, скользкие и чужие. Холод пополз вверх по руке, проникая под кожу, в вены, в кости.

Я стиснула зубы, удерживая вздох. Мерзко, так мерзко. Словно кто‑то копался в моей душе ледяными пальцами, перебирая воспоминания, эмоции, сущность.

Магия двигалась дальше – к локтю, к плечу, к груди.

И там...Что‑то проснулось. Теплое, золотое, яркое. Оно почувствовало чужую магию – и...

Вкус взорвался на языке мёдом и зимним утром. Сладкое, холодное, опьяняющее.

И голод.

Внезапный, всепоглощающий, безумный голод обрушился на меня, как волна. Тело запело от желания – не сексуального, а какого‑то первобытного, жадного, требующего больше, ещё, сейчас.

Я задохнулась, и мир вокруг размылся.

Вместо тронного зала я увидела...

Его.

Каэля.

Он стоял передо мной в видении – не в тронном зале, а где‑то в тумане. Серебристые волосы распущены, ледяные глаза широко раскрыты. Губы приоткрыты в изумлении.

И его магия.

Она текла ко мне серебристые ручьи холодной силы, проникающие в мою сущность, касающиеся меня изнутри.

Вкусная.

Такая вкусная.

Золотое что‑то внутри меня потянулось к этим ручейкам – жадно, голодно – и начало пить.

Магия втекала в меня, наполняя пустоту, которую я даже не осознавала. Сладкая, как мёд. Холодная, как зимнее утро. Опьяняющая.

Я видела, как глаза Каэля расширялись. Как он пытался отстраниться, но не мог. Словно невидимые нити держали его, притягивали ближе.

– Что... – прошептал он, и голос дрожал. – Что ты...

Но я не слышала слов. Только чувствовала голод. Больше... Ещё... Дай мне всё.

Золотое внутри меня развернулось, словно хищный цветок, раскрывая лепестки. И потянуло сильнее.

Магия хлынула потоком – уже не ручейки, а река. Холодная сила Каэля втекала в меня, наполняя каждую клетку, каждый вдох.

Боже, как хорошо.

Я видела, как его лицо бледнеет. Как руки начинают дрожать. Как в ледяных глазах вспыхивает паника.

– Остановись, – выдохнул он. – Пожалуйста... остановись...

Но я не могла. Не хотела. Не знала как контролировать.

Так вкусно. Так правильно. МОЁ.

И тогда я почувствовала это.

Желание.

Оно исходило не от меня. Оно текло от него. Вместе с магией, вплетённое в серебристые нити.

Каэль смотрел на меня, и в глазах больше не было холода. Только жар. Первобытный. Безумный.

Зрачки расширились, почти поглотив радужку. Дыхание участилось. Губы приоткрылись.

– Ты... – прохрипел он. – Что ты со мной делаешь?..

Он шагнул ко мне. Потом ещё один. Движения механические, словно кто‑то другой управлял его телом.

Рука потянулась к моему лицу – дрожащая, неуверенная.

И я почувствовала это через связь.

Желание прикоснуться. Желание целовать. Желание ВЗЯТЬ.

Оно горело в нём, разрасталось с каждой секундой, пожирая разум. Словно я не просто пила его магию – я пила его волю, его контроль, оставляя только голый инстинкт.

Хочу её. Нужна она. Сейчас. СЕЙЧАС.

Каэль сделал ещё шаг, и пальцы почти коснулись моей щеки.

Губы его изогнулись в странной, одержимой улыбке.

– Прекрасная, – прошептал он хрипло. – Такая прекрасная... Позволь мне... позволь...

Он наклонился ближе. Дыхание обожгло мою кожу.

И в этот момент мир взорвался.

– КАЭЛЬ!

Рык, прокатившийся с громом, сотряс стены тронного зала. И видение разлетелось на осколки.

Я ахнула, когда реальность врезалась обратно – резко, болезненно, словно кто‑то вырвал меня из воды.

Тронный зал. Свечи. Фейри. Рован.

Рован.

Он стоял между мной и Каэлем – огромный, излучающий ярость. Золотые глаза горели, как расплавленный металл. Руки сжаты в кулаки, костяшки побелели. Магия вихрилась вокруг него светясь янтарным светом.

Власть била волнами, давила на всех присутствующих. Несколько придворных отступили, пригибаясь под тяжестью королевского гнева.

Но Каэль, казалось, ничего не замечал. Вообще ничего.

Советник стоял в шаге от меня, и протянутая рука всё ещё тянулась вперёд, пальцы дрожали от нестерпимого желания прикоснуться. Глаза остекленели, расширились, зрачки почти поглотили радужку – и в них горело то же безумное, всепоглощающее желание, что я видела в видении.

Боги... он всё ещё под чарами. Он всё ещё хочет меня.

– Прекрасная... – выдохнул Каэль хрипло, и голос его надломился, стал почти умоляющим.

Он сделал шаг к Ровану, словно собирался обойти короля, как досадное препятствие. Движения были механическими, одержимыми, лишёнными всякой его обычной элегантности.

– Позволь... позволь мне... только прикоснуться... только раз...

Он попытался протиснуться мимо, вытянул руку, тянулся ко мне с одержимой настойчивостью. На лице читалась мука – физическая боль от невозможности дотянуться, прикоснуться, взять.

Мой желудок свело от отвращения и... страха. Я сделала это. Я превратила холодного, сдержанного советника в это... в эту одержимую тень.

– Стражи! – рявкнул Рован, и в голосе прозвучала такая власть, что половина зала вздрогнула. – СЕЙЧАС ЖЕ!

Из‑за колонн мгновенно материализовались двое фейри в тёмных доспехах, украшенных осенними листьями. Они схватили Каэля за руки с двух сторон, выкрутили их за спиной с профессиональной жёсткостью, но советник даже не отреагировал на боль. Продолжая рваться вперёд.

– Нет... отпустите... мне нужно... – бормотал он, и слова сливались в невнятное бормотание. – Прекрасная... такая прекрасная... пожалуйста... пожалуйста...один поцелуй, всего один поцелуй….

Слёзы блеснули в его глазах. Настоящие слёзы отчаяния.

Боги... что я наделала?

Один из стражей – высокий фейри с шрамом через всё лицо – прижал ладонь к затылку Каэля. Серебристое сияние вспыхнуло, окутало голову советника мягким коконом усыпляющей магии.

Каэль мгновенно обмяк. Глаза закатились, показывая белки, и его безвольное тело повисло в руках стражников, как тряпичная кукла.

– Отведите его в покои, – приказал Рован ледяным тоном, в котором не осталось ни капли тепла. – Пусть целители осмотрят его немедленно. Выясните, что с ним. И никого – никого – не впускайте, пока я сам не приду.

Стражи синхронно кивнули, подхватили обмякшее тело Каэля под руки и потащили его к массивным дверям. Серебристые волосы волочились по полу, голова безвольно свисала на грудь.

В зале повисла гробовая тишина, такая плотная, что я слышала собственное сердцебиение – быстрое, паническое, отдающееся в висках.

Все смотрят на меня. Все видели. Боги, они все видели, что я сделала с советником.

Рован медленно повернулся ко мне. Золотые глаза нашли мои – и в них горел вопрос. Беспокойство. И что‑то ещё... что‑то, от чего внутри всё сжалось.

Он открыл рот, чтобы что‑то сказать, но его перебили.

– Боги милостивые...

Голос прорезал тишину, как нож по шёлку – тихий, дрожащий, полный такого ужаса, что по моей спине пробежали мурашки.

Все разом повернулись.

Фиола стояла у края помоста, и лицо её было белее снега, белее саванов, которыми укрывают мертвецов. Обе руки прижаты ко рту, словно она пыталась сдержать крик или рвоту. Широко распахнутые глаза уставились на меня – и в них читался чистый, неподдельный ужас.

Кожаная сумка с травами выскользнула из её пальцев, упала на мраморный пол с глухим стуком, который прогремел в тишине, как удар молота.

– Боги милостивые, – повторила целительница, и голос надломился, превратился в сдавленный шёпот. – Она... она...

Фиола сглотнула, пытаясь отдышаться. Грудь вздымалась и опускалась, словно она только что пробежала марафон.

А потом медленно, дрожа всем телом, подняла руку и указала на меня длинным бледным пальцем.

– Она Лианан Ши.

Слова упали в абсолютную тишину зала, как камни в бездонный колодец.

Секунду никто не двигался.

Никто не дышал.

Даже пламя свечей, казалось, застыло.

Я почувствовала, как Рован каменеет рядом со мной. Мощные плечи напряглись под бархатом камзола. Магия, что вихрилась вокруг него, на мгновение замерла – словно сам воздух задержал дыхание.

Он медленно ко мне повернулся и золотые глаза встретились с моими. И в них я увидела шок. Непонимание.

И... страх?

Нет. Нет‑нет‑нет. Что такое лианан ши? Почему он так смотрит на меня?

– Что? – прошептала я, и голос прозвучал чужим, испуганным. – Что это значит?

Но ответа не последовало.

Потому что в следующую секунду зал взорвался.

– Лианан ши?!

– В Осеннем Дворе?!

– Это невозможно!

– Их не существует уже тысячелетия!

– Суккуб! Она суккуб!

– Советник... она заколдовала советника!

– Короля! Боги, она заколдовала самого Короля!

Голоса наслаивались друг на друга, становясь всё громче, превращаясь в какофонию обвинений и страха. Придворные отступали от меня, словно я была прокажённой. Некоторые хватались за оружие. Другие творили защитные знаки в воздухе.

А я стояла посреди этого хаоса, чувствуя, как пол уходит из‑под ног.

Лианан ши.

Суккуб.

Что я такое?

Глава 6

Шёпот нарастал, превращаясь в гул.

Лианан ши.

Слова звучали незнакомо. Чуждо. Но что‑то внутри меня – то золотое, дремлющее – откликнулось.

Узнавая.

Холод пополз по позвоночнику – медленный, липкий, въедающийся под кожу.

Я повернулась к Фиоле.

– Что?.. – Голос сорвался, застрял где‑то между горлом и грудью. – Что это значит?

Целительница смотрела на меня с ужасом. И жалостью – той мерзкой, липкой жалостью, от которой хотелось содрать с себя кожу.

– Лианан ши, дитя, – повторила она тихо, и каждое слово падало, как камень в воду. – Древняя раса фейри. Суккубы. Они... – Она сглотнула, и я увидела, как дрогнули её пальцы. – Они питаются жизненной силой через... близость. Мужчины чахнут рядом с ними. Сгорают. Умирают.

Слова врезались в меня болезненно.

Суккуб.

Убийца.

Монстр.

Желудок скрутило узлом. Горло сжалось так, что невозможно было вдохнуть.

– Нет, – прошептала я. – Нет, я... я не...

Но воспоминание накрыло – жестокое, безжалостное, не дающее спрятаться.

Каэль. Его руки на моей талии. Жар его тела. Вкус силы – сладкий, опьяняющий, божественный. Как он тянулся ко мне, словно я была воздухом, которым он дышал. А потом – его глаза. Пустые. Мёртвые.

Я сделала это.

Мысли закружились – хаотичные, режущие, как битое стекло в голове. Лианан ши. Древняя раса. Я – не человек. Никогда не была.

Как?

Почему я не знала?

Откуда это во мне – этот голод, это золотое, эта жажда, которая жгла изнутри, пока я не коснулась его?

А потом – как удар в солнечное сплетение – другая мысль.

Тётка.

Она знала.

Конечно, знала.

Дейрдре. Ирландская ведьма, которой неизвестно сколько лет, которая видит сквозь завесы, читает кости, разговаривает с духами старше самой земли. Которая всегда знала больше, чем говорила.

Она чувствовала магию, как я чувствовала дыхание. Она видела меня насквозь с того дня, как я появилась в её доме.

И молчала всю мою гребаную жизнь.

Ярость полыхнула – горячая, слепящая, разъедающая всё остальное. Руки задрожали. Я сжала кулаки, вдавливая ногти в ладони до боли, лишь бы удержать контроль, лишь бы не дать окружающим увидеть, как я разваливаюсь изнутри.

Воспоминание вспыхнуло – острое, как нож под рёбра.

Мне одиннадцать. Я стою в прихожей коттеджа с чемоданом в руках. Дождь барабанит по крыше. Ветер воет в трубе. Я смотрю на тётку, а она – на дождь за окном.

"Почему я не могу остаться?"

"Потому что тебе нужно образование, дитя."

"Но я хочу учиться у тебя! Ты же ведьма, ты можешь…"

"Нет."

Один слог. Жёсткий, как сталь. Окончательный, как смерть.

Она не повернулась. Стояла спиной ко мне, и плечи её были напряжены так, словно она удерживала что‑то огромное, тяжёлое, готовое рухнуть.

Словно боялась посмотреть на меня.

А я думала – наивная, глупая – что она хочет для меня лучшего. Образования. Будущего. Жизни среди нормальных людей, а не в глуши с ведьмой, которая пугала соседей.

Но она не хотела лучшего.

Она хотела избавиться от меня.

Спрятать.

От кого? От себя? От мира фейри? От того, что я могу стать?

Или она уже знала, кем я стану, и просто... отложила неизбежное?

Вопросы множились, сплетались, душили. Кто мои родители? Как я стала лианан ши – родилась такой или это проклятие, которое кто‑то на меня наложил? Почему золотое спало двадцать пять лет, а потом проснулось именно в его руках, именно в Самайн, именно когда барьер между мирами истончился до предела?

И главное – знала ли она, что я убью кого‑то? Что стану тем, кого боятся?

Я подняла голову.

Десятки глаз смотрели на меня – испуганные, брезгливые, жадные. Фейри видели монстра. Хищницу. Суккуба, который высосет их досуха, если они подойдут слишком близко.

Пусть видят.

Пусть боятся.

К чёрту их всех.

К чёрту тётку, которая выбрала ложь вместо правды.

К чёрту этот мир, который швырнул меня сюда без предупреждения, без объяснений, без единого шанса подготовиться.

Я не просила быть лианан ши. Не просила убивать. Не просила этот голод, который жёг меня изнутри, пока я не прикоснулась к нему и не выпила то, что он предложил.

Но раз уж так вышло...

Золотое мурлыкнуло – довольное, хищное.

ДА. ПОКАЖИ ИМ. МЫ СИЛЬНЕЕ.

Я выпрямилась. Расправила плечи. Скрестила руки на груди и окинула зал взглядом – медленным, насмешливым, вызывающим.

– Ну и что, – выдала я, и голос прозвучал ровно, почти скучно. – Кто‑нибудь ещё хочет потрогать меня без спроса? Или урок усвоен?

Несколько фейри шарахнулись ещё дальше.

Хорошо. Пусть боятся.

Золотое внутри мурлыкало от удовольствия, растягиваясь под кожей, как кошка. Оно насытилось силой того придворного ублюдка, который схватил меня, и теперь требовало большего.

Больше. Ещё. Вон тот, с янтарными глазами. Или вон та, с серебряными волосами. Все они пахнут так аппетитно...

Рован стоял в двух шагах от меня.

Не двигался. Не говорил.

Просто смотрел – золотые глаза потемнели, стали почти медными, а мышцы под бархатным камзолом напряглись так, что швы, казалось, вот‑вот разойдутся.

Я подняла подбородок, встречая его взгляд.

Хочешь меня судить, Ваше Величество? Давай. Только учти – я не из тех, кто опускает голову и просит прощения.

– Вот почему, – наконец произнёс он, и голос прозвучал низко, с хрипотцой. – Вот почему я не мог прикоснуться к другой женщине после той ночи.

Он сделал шаг вперёд – медленный, хищный.

– Почему каждая клетка моего тела кричит, требуя тебя. Почему я просыпаюсь с твоим именем на губах и болью в чреслах, от которой нет спасения. В вашем мире прошло лишь пару дней. А в моей с той ночи больше месяца.

Ох, чёрт.

Жар полыхнул в животе – предательский, неуместный, абсолютно неконтролируемый.

Золотое внутри взвыло от восторга.

ДА. ЕГО. НАШЕГО. ВОЗЬМИ СЕЙЧАС.

Я сжала кулаки сильнее.

Успокойся. Не сейчас.

– Лианан ши – естественные хищники для фейри высокой крови. Мы для них... деликатес. Ты связала меня той ночью, – продолжал Рован, делая ещё шаг. – Пометила. Не специально, знаю. Инстинктивно. Твоя сущность узнала мою и решила, что я принадлежу ей.

Ещё шаг.

Теперь он был так близко, что я чувствовала жар его тела – обжигающий, манящий, абсолютно запретный.

Корица и дым. Осенние листья и что‑то тёмное, пряное, от чего внутри всё сжималось от желания.

– А теперь, – голос стал жёстче, – я буду чахнуть. Гореть изнутри. Метка будет требовать завершения. Пока я не сгорю дотла. Или пока ты не выпьешь меня досуха.

Он остановился в дюйме от меня и протянул руку. Медленно, словно давая мне шанс отстраниться пока пальцы не коснулись моей щеки.

Прикосновение обожгло.

Золотое внутри рванулось вперёд – жадное, голодное, хищное. Сила потекла из него в меня через точку контакта – сладкая, пьянящая, божественная.

ЕЩЁ. БОЛЬШЕ. ВОЗЬМИ ВСЁ.

Глаза Рована расширились – зрачки раздулись, поглощая янтарь радужки. Губы приоткрылись, и из горла вырвался тихий стон удовольствия.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Я отпрянула, вырываясь из захвата, и почти споткнулась о собственные ноги.

– Не прикасайся ко мне! – Крик вырвался сам, резкий, отчаянный. – Не смей! Я убью тебя, идиот!

Рован не отступил. Только горько и безумно усмехнулся.

– Знаю, – тихо произнёс он. – Но, видишь ли, у меня нет выбора.

Он провёл рукой по груди – поверх рубашки, медленно, словно ощущая что‑то под тканью. Пальцы скользнули ниже, к животу, ещё ниже...

И остановились у пояса.

– Связь уже установлена, – продолжал Рован, и усмешка стала ещё более горькой. – Метка выжгла меня. Я принадлежу тебе, Мейв. Хочу я того или нет. Моя сила, моя жизнь, моё проклятое тело – всё твоё.

Воспоминание вспыхнуло в голове – его тело, прижимающее меня к дереву так сильно, что кора впивалась в спину. Большие ладони на моих бёдрах, задирающие юбку. Горячее дыхание на шее.

И он – твёрдый, горячий, входящий в меня одним жадным, безжалостным толчком.

Я закричала. Он зарычал мне в ухо – низко, хрипло, по‑звериному.

И двигался так, словно хотел оставить отпечаток на моей душе.

– Ты уже видела метку, – голос стал хриплым. – Знаешь, где она. Знаешь, насколько глубоко она вошла.

Жар полыхнул в животе, разливаясь ниже.

Золотое мурлыкало.

Помним. Хотим снова. Вкус. Силу. Его.

– Она растёт, – продолжал Рован, не отводя взгляда. – Уже распространяется дальше. – Пауза. – И каждую проклятую ночь, когда я возбуждаюсь, думая о тебе она горит. Жжёт. Требует завершения.

Он сделал шаг ближе, и голос упал до хриплого шёпота:

– Требует тебя.

Боги.

Влажное тепло разлилось между ног – мгновенно, предательски.

Золотое взвыло.

ХОТИМ. УВИДЕТЬ. ПОПРОБОВАТЬ СНОВА.

Нет. Нет. Нет.

Я резко оттолкнула его ладонями в грудь.

Он отступил, и в глазах мелькнуло удовлетворение.

Ублюдок. Он специально меня провоцирует.

– Послушай, – выдала я, и голос прозвучал удивительно твёрдо для кого‑то, кто внутренне паниковал, – я не собираюсь убивать тебя, ясно? Как бы ты там ни... не принадлежал мне. Я просто вернусь в свой мир и….

– Не сработает.

– Извини, что?

– Не…. Сработает. – Рован шагнул ближе, и во взгляде полыхнуло что‑то тёмное, почти злое. – Метка будет тянуть. Жечь. Становиться сильнее с каждым днём. Ты почувствуешь голод – настолько сильный, что не сможешь думать ни о чём другом. Каждый мужчина, которого встретишь, будет казаться... неправильным. Недостаточным.

Он наклонился, и губы оказались у моего уха.

– Потому что это буду не я.

Дыхание обожгло кожу.

– А я... – голос стал хриплым, – буду сходить с ума. От желания. От боли. От того, что твой запах везде – на моей коже, на моих простынях, в моих снах. Я буду доводить себя до исступления каждую ночь, представляя твоё тело подо мной. И это не поможет.

Боги.

– Потому что метка знает, – прошептал он, и губы почти коснулись моей шеи, – что мне нужна ты. Твои руки. Твой рот. Твоё тело, сжимающееся вокруг меня, пока ты выпиваешь мою силу.

Я не сдержала тихого всхлипа.

Рован усмехнулся – тёмно и удовлетворённо.

– Видишь? Ты уже чувствуешь это. Притяжение и голод.

Он выпрямился, и потемневшие глаза смотрели на меня с жестокой нежностью.

– Мы оба прокляты Мейв.

Я стояла, глядя на него, и в голове был полный ахтунг.

Это нереально. Это бред. Это...

Это правда.

Золотое внутри шептало – довольное, сытое, уже планирующее следующий раз.

Наш. Король. Сила. Вкусно. Ещё хотим.

– Тогда что ты предлагаешь? – огрызнулась я, пытаясь вернуть хоть каплю контроля над ситуацией. – Потому что, судя по твоим словам, варианта два: я убью тебя или ты сойдёшь с ума. Отличный выбор, спасибо.

– Есть третий вариант.

– Какой?

– Мы найдём способ разорвать связь.

Я фыркнула.

– Как? Гуглом? Или у вас тут есть волшебная библиотека с разделом "Как не убить своего фейри‑короля за три простых шага"?

Рован усмехнулся – настоящая, быстрая улыбка, и от этого что‑то болезненно сжалось в груди.

– Почти угадала. Древние тексты. Забытые знания. Лианан ши существовали тысячелетия. Кто‑то должен был найти способ.

– И ты уверен, что...

– Нет, – честно ответил он. – Но я попробую. Потому что альтернатива – смерть. Моя или твоя.

Где‑то позади раздался недовольный голос:

– Ваше Величество, это безумие. Лианан ши слишком опасны. Её нужно изолировать, запереть, или лучше сразу же...

– Закончи это предложение, Элион, – прорычал Рован, – и клянусь всеми богами Подгорья, я лично вырву тебе язык и скормлю воронам.

Тишина.

Потом тихий шорох – кто‑то поспешно отступил.

– Слушайте мой приказ, – произнёс Король, и голос гулко отразился от стен. – Мейв О'Коннор – гостья Осеннего Двора под моей личной защитой. Любой, кто посмеет причинить ей вред или даже неуважительно на неё посмотреть, ответит передо мной.

Пауза.

– Она останется во дворце. В покоях рядом с моими под охраной.

Кто‑то ахнул.

Я нахмурилась.

– Рядом с твоими? – переспросила я тихо. – Это... хорошая идея?

Рован посмотрел на меня, и усмешка тронула губы.

– Нет, – честно ответил он. – Вероятно, худшая из всех, что у меня были. Но метка... – Его взгляд скользнул вниз, к своему поясу, и я поняла, о чём он. – Метка не даст мне держаться подальше. Лучше держать тебя близко. Под контролем.

– Чьим контролем? – усмехнулась я. – Твоим или моим?

– Увидим, – произнёс он тихо, и обещание в этих словах заставило низ живота сжаться.

О боги. Я в полной заднице.

– Стража, – голос стал холоднее, маска короля вернулась – проводите мисс О'Коннор в её покои.

– И да, Мейв. Без глупостей. С этой минуты ты не пытаешься сбежать и не замышляешь ничего гнусного. Носишь перчатки за пределами своей комнаты и не касаешься моих подданных. – Пауза. – Если попробуешь применить свою силу, будешь незамедлительно наказана. Надеюсь, тебе всё понятно?

Что‑то болезненно сжалось в груди.

– Кристально, Ваше Величество, – процедила я сквозь зубы.

Стража шагнула вперёд – двое высоких воинов, державшихся на почтительном расстоянии. Как от чумной. Они повели меня к выходу, придворные стремительно расступались. Я дошла до дверей тронного зала и обернулась.

– Когда проклятие будет разрушено, – голос прозвучал ровнее, чем я чувствовала, – ты меня отпустишь?

Тишина. Янтарные глаза встретились с моими. Секунда. Две. Вечность.

– Да, – ответил он. – Отпущу.

***

Стражи вели меня по коридорам дворца – держась на расстоянии трёх шагов, словно я была диким зверем.

Коридоры были почти пусты. Слишком пусты для этого времени суток.