Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 167 (всего у книги 188 страниц)

– За мной! – Рёв Лиса прорезал панику. Матросы,  рванули к нему, формируя подобие строя – топоры, сабли, всё что было под рукой.

Лис шагнул вперёд, протянул свои клинки ближайшему матросу.

– Держи, – бросил он коротко.

Руки вскинулись вверх, и магия Света взорвалась ослепительной вспышкой. Из воздуха материализовался меч – огромный, сотканный из чистого белого света, что пульсировал и потрескивал, выжигая воздух вокруг.

Лис развернулся и обрушился на первого пирата – того самого, рогатого гиганта.

Тот попытался блокировать своим клинком, но тщетно.

Клинок Лиса прошёл сквозь металл как через масло, разрубил пополам – и продолжил, рассёк пирата от плеча до паха одним движением.

Кровь хлынула фонтаном, окропила палубу тёмными каплями, но пират не упал сразу – ещё секунду стоял, покачиваясь, широко распахнутые глаза смотрели с недоумением, будто не веря, что может умереть.

Потом рухнул – тяжело, как мешок с камнями, – и тело забилось в конвульсиях, пока не застыло окончательно.

Лис не смотрел на труп – уже развернулся, искал следующую цель, серебряные глаза сканировали палубу с холодной расчётливостью хищника, выбирающего жертву.

Магия Света пульсировала вокруг него неровными вспышками, что окутывали руки, плечи, грудь серебристым сиянием – неконтролируемая до конца, на грани срыва.

– ДЕРЖАТЬ СТРОЙ! – Рэдли командовала с мостика, пистолет в руке нацелился и выстрелил. Пуля прошила крылатого пирата в голову – он даже не вскрикнул, просто рухнул с перил в воду.

Матросы «Серебряной чайки» собрались полукругом у главной мачты – десяток мужчин с саблями, топорами, баграми. Дрались отчаянно, как крысы, загнанные в угол, но координированно, прикрывая друг друга спинами.

Пираты прибывали волнами – ещё пятеро, семеро, десять – перелезали через борт или прыгали с верёвок, визжали, рычали, орали на непонятных языках.

Я стояла у фок‑мачты, зажатая между бочками с водой и свёрнутыми канатами, кинжалы сжаты в руках, сердце колотится где‑то в горле, адреналин гонит кровь так быстро, что в висках стучит.

Надо двигаться. Надо помочь. Надо….

Пират вырвался из общей свалки – невысокий, но широкий, с зубами, заточенными в клыки, саблей в одной руке, кинжалом в другой. Глаза жёлтые, зрачки вертикальные, как у змеи.

Заметил меня. Усмехнулся, обнажая клыки, и кинулся.

Инстинкты сработали раньше разума.

Я шагнула в сторону, уходя с линии атаки, – тренировки в Ордене вбили движение в мышечную память, – и сабля пролетела мимо, просвистев в дюйме от лица.

Ветер от удара обжёг щеку.

Пират не остановился – развернулся, кинжал пошёл снизу вверх, целясь в живот.

Я блокировала левым клинком, металл звякнул о металл, вибрация отдалась в запястье, но устояла.

И правым клинком ударила – быстро, не целясь толком, просто в ту сторону, где было открытое пространство.

Лезвие вошло ему в бок под рёбра – не глубоко, но достаточно, чтобы он зашипел от боли, отшатнулся, и я увидела кровь – тёмную, почти чёрную – что пропитала его рваную рубаху.

Первая кровь.

Я ранила кого‑то. Настоящего противника. Не манекен на тренировках.

Тошнота подступила к горлу на секунду, но я задавила её силой воли, не давая разрастись.

Нельзя сейчас. Нельзя.

Пират зарычал – низко, животно – и бросился снова, быстрее, яростнее, сабля пошла серией ударов, что заставили отступать, блокировать обоими клинками, искать зазоры между атаками.

Он намного сильнее меня. Каждый удар сотрясал руки, проходил через кости болью, заставлял сжимать зубы, чтобы не закричать.

Но он медленнее.

И я это видела – микросекунды промедления, когда он переносил вес, когда замахивался.

Обучение Изабеллы не прошло даром – она учила драться не силой, а точностью, использовать слабости противника, его вес против него самого.

Жди момента, наблюдай, не торопись.

Он замахнулся саблей широко – слишком широко, – и я нырнула под удар, проскользнула сбоку, развернулась и полоснула клинком по задней стороне его колена.

Сухожилие лопнуло с хрустом, нога подломилась, и он упал на одно колено завыв от боли.

Не думай, действуй!

Я шагнула вперёд и вонзила клинок в основание черепа – там, где позвоночник встречается с головой, – одним точным ударом, без колебаний.

Тело дёрнулось, обмякло.

Он упал лицом вниз, и кровь потекла из раны, растекаясь тёмной лужей по палубе.

Мёртв.

Я убила его.

Дыхание вырывалось рваными всхлипами, руки тряслись, кинжалы скользили в мокрых от пота и крови ладонях.

Первое убийство. Настоящее. Живое существо, что секунду назад дышало, двигалось, хотело убить меня.

И я убила его первой.

– АДЕЛИН! СЗАДИ!

Крик Вейрона прорезал туман, и я обернулась – инстинктивно, не успев осознать.

Другой пират уже был в шаге – огромный, с топором размером с бочку, замахнулся, целясь прямо в голову.

Времени уворачиваться не было.

Я сделала единственное, что пришло в голову – рванулась не назад, а вперёд, прямо к нему, под замах, и ткнула клинком вверх, в горло, слепо, отчаянно.

Лезвие вошло в мягкие ткани, прошло сквозь, вышло с другой стороны.

Кровь хлынула мне на руки, лицо, залила глаза, рот, горячая, липкая, с металлическим привкусом.

Топор выпал из рук пирата, грохнулся на палубу в дюйме от моей ноги.

Он хрипел, хватал меня за плечи, пытаясь сбросить, но силы уходили с кровью, что фонтанировала, не останавливаясь.

Я вырвала клинок, отшатнулась, и он рухнул на колени, потом на бок, захлёбываясь собственной кровью.

Две секунды – и он затих.

Второе убийство.

Я стояла, тяжело дыша, вся в крови, дрожащая, с клинками в руках, и мир вокруг был слишком резким, слишком ярким, слишком громким.

Крики, стоны, лязг металла. Запах крови, пороха, дыма. Вкус железа на губах.

Это война, настоящая, грязная, без романтики, что описывали в книгах Ордена. Просто резня.

БУМ!!!

Взрыв оглушил – пушечное ядро врезалось в борт в трёх футах от меня, дерево взорвалось щепками, что полетели во все стороны острыми снарядами.

Ударная волна швырнула меня как тряпичную куклу.

Мир перевернулся – небо, палуба, море слились в один вращающийся калейдоскоп, – и спина с грохотом врезалась в перила.

Боль взорвалась вдоль позвоночника – острая, обжигающая, пронзила от копчика до черепа, выбила весь воздух из лёгких одним безжалостным ударом.

Я не могла дышать. Рот открыт, но воздух не шёл, лёгкие судорожно сжимались, пытаясь втянуть хоть глоток, но ничего.

Паника.

Руки инстинктивно схватились за перила, пытаясь удержать равновесие, и клинки выскользнули из пальцев.

Нет!

Я увидела, как они падают – медленно, словно время растянулось, – лезвия мелькают серебром в утреннем свете, вращаются в воздухе.

Один упал на палубу, звякнул о доски и покатился к краю. Второй пролетел между досками перил и исчез за бортом.

Воздух наконец ворвался в лёгкие – болезненный, жгучий, я задышала рваными хрипящими вдохами, согнулась пополам, хватаясь за перила, чтобы не упасть.

Всё тело дрожало – от удара, от боли, от шока, что накатывал волнами, грозя захлестнуть с головой.

Спина горела, рёбра ныли. Руки онемели до локтей, пальцы не слушались, когда пыталась сжать их в кулаки.

Безоружна. Я безоружна посреди гребаной битвы! Паника закралась глубже, сжала сердце холодными когтями.

И тут – визг.

Высокий, детский, полный абсолютного ужаса.

Эш?!

Я дёрнула головой вправо – туда, откуда донёсся звук, – и сердце остановилось.

Юнга стоял у борта, прижавшись к бочке, а перед ним возвышался пират – тощий, с длинными руками, что заканчивались когтями вместо пальцев. Лицо... если это можно было назвать лицом... представляло собой месиво шрамов, один глаз выжжен, другой горел жёлтым.

Он тянул когтистую руку к мальчику, медленно, наслаждаясь страхом.

– Маленькая рыбка, – прохрипел пират, и голос был как скрежет металла по камню. – Вкусненькая...

НЕТ.

Что‑то сломалось внутри.

Ярость, чистая, выжигающая ярость на эту тварь, что посмела тронуть ребёнка.

Ноги сами понесли вперёд, и я даже не помнила, как оказалась у борта, как рука схватила обломок доски, что валялся на палубе – тяжёлый, с торчащими гвоздями.

Пират услышал шаги, обернулся – жёлтый глаз расширился от удивления.

Я не дала ему времени среагировать. Взмахнула доской изо всех сил, вложила в удар всю ярость, весь страх, всё отчаяние и ненависть.

Гвозди вонзились в горло пирата, прошли сквозь плоть, застряли.

Он захрипел, схватился за шею обеими руками, кровь хлынула между пальцев – чёрная, вонючая, не похожая на человеческую.

Пошатнулся назад.

Я дёрнула доску, выдирая её, и ударила ещё раз – в лицо, в грудь, снова и снова, пока он не рухнул на палубу, дёргаясь в конвульсиях.

Дыхание вырывалось рваными толчками, руки тряслись, держа окровавленную доску.

– Аделин... – тихий голос Эша вырвал меня из ступора.

Я обернулась.

Мальчишка смотрел на меня широко распахнутыми глазами – страх, благодарность, шок – всё смешалось в одном взгляде.

– Беги, – выдавила я хрипло. – Беги вниз, в трюм, прячься! СЕЙЧАС!

Он рванул, не оглядываясь, исчез в люке.

Я обернулась к палубе – окровавленная доска всё ещё сжата в руках, дрожащих от адреналина.

Бой бушевал.

Лис сражался в центре – вихрь света и стали, меч рассекал врагов одного за другим, магия взрывалась волнами, сшибала пиратов с ног. Но их было слишком много. Матросы падали – один, второй, третий.

Кровь текла по палубе ручьями, смешивалась с морской водой, что хлестала через борт от ударов пушек.

Мой взгляд скользнул дальше – к пиратскому кораблю, что возвышался рядом, связанный с нами абордажными крюками и досками.

И остановился, замер. На капитанском мостике стояла фигура.

Высокая – выше большинства пиратов вокруг, – статная, с осанкой хищника, что не нуждается в доказательствах своей силы. Длинный плащ цвета полуночи развевался на ветру, открывая кожаный доспех, что облегал тело второй кожей.

Волосы – цвета воронова крыла, настолько чёрные, что отливали синим там, где падал свет – были собраны в тугую косу, перекинутую через плечо, но несколько прядей вырвались, обрамляя лицо.

Кожа пепельно‑серая, словно высеченная из камня древних статуй, с лёгким серебристым отливом там, где падал рассветный свет.

Из висков росли рога – чёрные, изогнутые назад, острые на концах, с резными узорами, что тянулись вдоль всей длины.

Лицо... уродливое, неприятное, с острыми скулами. И через левый глаз шёл шрам – от брови до скулы, грубый, старый, – и сам глаз был закрыт чёрной кожаной повязкой.

Правый глаз... фиолетовый. Яркий, как аметист, светящийся изнутри каким‑то неестественным светом.

Капитан?

Он стоял неподвижно, руки сложены на груди, и наблюдал за битвой с холодным спокойствием зрителя в театре, словно всё это – смерть, кровь, крики – было представлением для его развлечения.

И что‑то в этой фигуре...

Что‑то знакомое.

Болезненно знакомое.

Сердце споткнулось, пропустило удар, и холод пополз по позвоночнику – не от страха, а от чего‑то другого, что я не могла назвать.

Аметистовый глаз дёрнулся и посмотрел прямо на меня.

Мир сузился до одной точки.

Всё исчезло – битва, крики, грохот пушек, – остался только он и я, и этот взгляд, что пронзил меня насквозь, добрался до чего‑то глубокого, тёмного, что пряталось в закоулках памяти.

Губы капитана дрогнули – кривая усмешка, полная чего‑то жестокого и торжествующего.

И вдруг – вспышка.

***

Вода. Везде вода. Холодная, тёмная, душит, заполняет рот, нос, лёгкие.

Я кричу, но звук теряется в глубине, превращается в пузыри, что поднимаются вверх, туда, где свет – далёкий, недосягаемый.

Сильные, безжалостные руки держат меня под водой. Давят на затылок, на плечи, не дают всплыть, сколько бы я ни дёргалась, ни царапала их когтями, ни пыталась вырваться.

Лёгкие горели, сердце колотилось так быстро, что вот‑вот разорвётся.

Я умираю, тону.

И сквозь толщу воды, искажённое, размытое, я вижу лицо.

Серая кожа. Чёрные волосы, что развеваются в воде как щупальца тёмного чудовища. Фиолетовые глаза, что смотрят на меня без жалости, без эмоций.

Только холодное любопытство.

«Интересно, сколько ты продержишься, маленькая человечья девочка?»

Голос – мужской, глубокий, насмешливый – звучит в голове, хоть под водой не должно быть слышно ничего.

Я захлёбывалась.

Тьма надвигалась с краёв зрения, поглощая мир, превращая всё в чёрную пустоту.

Умираю.

НЕТ!

Рука безнадёжно нащупывает дно, камни. Пальцы хватают один – острый, зазубренный край, что режет ладонь. Меня тянут резко вверх. Голова выныривает из воды, воздух врывается в горло – болезненный, жгучий. Я кашляю и хриплю.

«Ты сильнее, чем думал, девочка».

Он держит меня за плечи, поднимает выше, рассматривает. Фиолетовые глаза сверкают торжеством. За его спиной на берегу свист и улюлюканье, ставки на то, сколько я ещё продержусь, а чуть в стороне мой дом, объятый пламенем, а на берегу трупы моих родителей, брата и сестёр.

Последний шанс. Рука взмывает вверх, камень сжат в кулаке, и я бью – прямо по лицу в аметистовый глаз.

Острый край врезается в мягкую плоть. Горячая жидкость брызжет на пальцы. Кровь.

Звериный, полный боли и ярости крик разрывает воздух. Руки отпускают, и я падаю обратно в воду. Течение подхватывает, тянет прочь от берега.

Сквозь слёзы вижу – он стоит, согнувшись, рука прижата к лицу, кровь стекает по серой коже. В единственном глазе цвета аметиста чистая, леденящая ярость.

«Я найду тебя, девочка. И тогда пожалеешь, что не утонула сегодня».

Течение уносит меня за поворот. Он исчезает. Последнее, что помню – холодная вода и вкус крови на губах. Не моей. Его.

Кровь фейри, что отобрал у меня всё!

***

– АДЕЛИН! – крик Алистора вырвал меня из флешбека, и я рывком вернулась в настоящее, дёрнула головой в его сторону.

И увидела, как ко мне подобрался фейри размером с гору.

Топор взлетел.

– Человечина, – прохрипел он довольно. – Свеженькая.

Я даже не успела испугаться. В последнюю секунду – вспышка серебра, меч из чистого белого света пронзил пирата сзади, прошёл насквозь, вышел из груди в дюйме от меня.

Пират захрипел, осел, и меч выдернули, позволив телу рухнуть.

Лис стоял передо мной, весь в крови – чужой, своей, невозможно различить. Грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, серебряные глаза горели белым пламенем, магия бушевала вокруг него ураганом.

– Ты ранена? – голос хриплый, срывающийся.

Я покачала головой, не в силах говорить.

– Ты ослушалась?! – рявкнул он, стаскивая меня в относительно безопасное место за грудой канатов. – Я сказал, держись ЗА моей спиной, не ПОД НОГАМИ врагов!

– Я... я справилась, – выдавила я, и голос дрожал, предательски слабый. – Убила двоих….троих.

Что‑то мелькнуло в его глазах – гордость? облегчение? – но исчезло так быстро, что не успела рассмотреть.

– Молодец, – бросил он коротко, и развернулся, выглядывая из‑за канатов. – Но битва ещё не кончилась.

Я посмотрела через его плечо – и сердце ухнуло вниз.

Пиратов было больше, намного больше.

Ещё одна волна перебиралась с их корабля – десятки, уже не считая павших. Команда «Серебряной чайки» редела – тела матросов валялись по палубе, кто‑то стонал, кто‑то вообще не двигался.

Рэдли сражалась на мостике, окружённая пятью пиратами, сабля мелькала серебром, но даже издалека видно, что она устаёт – движения стали медленнее, дыхание тяжелее.

Вейрон защищал трап в трюм вместе с боцманом – оба истекали кровью, но держались.

– Нужно прорваться к Рэдли, – выдохнул Лис, и в голосе появилась нотка, которую я не слышала раньше. Усталость. – Если они убьют капитана, команда сломается.

– Тогда пошли, – сказала я, и встала, сжимая клинки.

Он посмотрел на меня – долгим взглядом, что скользнул по лицу, залитому кровью, по рукам, дрожащим, но не выпускающим оружие, – и кивнул.

– Держись рядом и не умирай.

Усмешка тронула губы – та самая, лисья, что обещала хаос и авантюры.

– За мной, красавица.

И мы ринулись в самое пекло.

***

Лис двигался как ураган – быстро, смертоносно, оставляя за собой след из тел.

Магия Света взрывалась вспышками, превращаясь в клинки, стрелы, хлысты света, что рассекали плоть, кости, металл без разбора.

Я бежала за ним, держась в тени, используя его как щит и отвлечение, прикрывая спину, когда кто‑то пытался атаковать сзади.

Дралась инстинктивно, не думая – блок, удар, уворот, удар, снова и снова, пока клинки не стали продолжением рук.

Третий пират. Четвёртый. Пятый.

Я перестала считать.

Кровь, пот, крики сливались в одно сплошное месиво ощущений, и я просто двигалась, дышала, убивала, чтобы не быть убитой, не давая себе времени думать, чувствовать, осознавать.

Добрались до мостика, где Рэдли сражалась в одиночку, окружённая телами пиратов, что она уже успела отправить в объятия смерти.

Лис вырвался вперёд, меч из света прошёлся сквозь оставшихся пиратов как коса по спелой пшенице – одним широким, безжалостным взмахом, не оставляя шансов.

Три тела упали разом, разрубленные почти пополам, и кровь брызнула фонтаном, окропила палубу тёмными каплями.

Рэдли опустила саблю, тяжело дыша, и кровь стекала по лицу из глубокого пореза над бровью, смешивалась с сажей и потом.

– О, спасибо, Ваше Величество, – прохрипела она с кривой усмешкой, вытирая лезвие о штаны противника. – Думала, сдохну тут без помощи королевской задницы.

– Не за что, капитан, – ответил Лис, оглядываясь по сторонам, оценивая ситуацию острым взглядом хищника. – Сколько их ещё?

– Меньше, чем было, – Рэдли сплюнула кровь и кивнула в сторону пиратского корабля. – Мои ребята срубили абордажные крюки минуту назад. Течение унесло этих ублюдков на приличное расстояние.

Я проследила за её взглядом и увидела – пиратский корабль действительно отдалялся, медленно дрейфовал прочь от нас, связь разорвана, канаты болтались в воде.

Облегчение кольнуло в груди, но Рэдли не выглядела довольной.

– Но, – продолжила она, и голос стал жёстче, настороженнее, – думаю, это намеренно. У них есть маг. Видишь? Что‑то колдует на корме. И я готова поспорить на свой лучший ром, что готовится нас поразить.

Лис резко обернулся к борту, всмотрелся в фигуру на вражеском корабле – высокую, в тёмных одеждах, с поднятыми руками, вокруг которых клубилась чёрная, маслянистая масса.

Тьма.

Живая, извивающаяся, растущая с каждой секундой.

– Магия теней, – процедил он сквозь стиснутые зубы, и серебряные глаза сузились. – Сильная, очень сильная.

Развернулся к Рэдли, лицо стало жёстким и решительным.

– Держи мостик. Я заканчиваю это.

Не дожидаясь ответа, метнулся к борту, оттолкнул меня в сторону мягко, но настойчиво.

– Отойди, – бросил он коротко.

– Что ты задумал? – спросила я, но уже знала ответ по тому, как магия начала собираться вокруг него, по тому холодному, безжалостному выражению на лице.

Лис поднял руки вверх – ладони раскрыты, пальцы растопырены, – и белый свет хлынул потоками, начал конденсироваться в воздухе над его головой.

Шар. Огромный, пульсирующий, что рос с каждой секундой, становился ярче, горячее, выжигал вокруг воздух.

– Топлю их, – ответил он просто, не отрывая взгляда от вражеского корабля. – Пора заканчивать прямо сейчас.

Магия требовала сил – я видела, как напряглись мышцы на его руках, плечах, как выступил пот на лбу, смешался с кровью, как дрожали пальцы от усилия удерживать такую мощь.

Через прорвавшуюся связь я почувствовала – боль, что разрывала изнутри, решимость, что не знала границ, и ярость. Холодную, расчётливую.

Шар рос, светил так ярко, что смотреть стало нестерпимо.

Пираты на их корабле заметили, закричали, заметались в панике.

Маг теней ускорил заклинание, тьма взвилась выше, формируя щупальца.

– Ещё секунда... – прошептал Лис, мышцы напряглись до предела. – Ещё...

И в этот момент из тумана справа, бесшумно, как призрак, материализовался второй корабль. Огромный, тоже с чёрными парусами, с красным флагом, что развевался на ветру. Он прижимался к нашему борту с другой стороны.

Ловушка.

Сердце ухнуло вниз.

– Алистор, Справа!!! – крик вырвался сам, пронзил горло болью.

Он дёрнул головой в ту сторону, увидел, и лицо исказилось – шок, ярость, понимание.

– Боги... – не успел договорить.

С палубы второго корабля взлетел рой горящих стрел – магических, алых, пылающих неестественным огнём. Они взмыли дугой через небо, прямо на нас.

Лис метнулся, опустил одну руку и направил её в сторону стрел. Магия света взорвалась щитом – огромным, мерцающим. Но шар над его головой затрепетал, начал рассеиваться. Он не мог держать и щит, и атаку одновременно.

– АДЕЛИН, ВНИЗ! – рёв, и он развернулся ко мне, протянул вторую руку. Щит расширился, накрыл меня, только меня, защищая от стрел.

Шар света взорвался бесконтрольно – осколки полетели во все стороны, часть врезалась в пиратские корабли, часть в воду. Стрелы ударились о щит вокруг меня и отскочили, высекая искры.

Но с первого корабля – того, что справа, – обрушилась тьма.

Чёрные щупальца, огромные, толщиной с мачту, ударили по палубе как невидимая гигантская рука. Смели всех, кто стоял – матросов, ящики, канаты, меня.

Мир перевернулся.

Я летела, невесомая и беспомощная, отброшенная теневым заклятием как щепка. В последнюю секунду увидела: Лис развернулся, рука метнулась ко мне, магия взорвалась белым светом.

– АДЕЛИIIИН!!! – крик вырвался из его груди, полный ужаса. – НЕТ!!!

Он попытался поймать, оттолкнуть меня от края, спасти, но горящая стрела, что прорвалась сквозь ослабевший щит, пронзила его между лопаток. Вышла из груди в фонтане крови.

Алый огонь вспыхнул и побежал по коже.

Его глаза расширились – шок, боль, ужас. Губы приоткрылись, но звука не вышло. Магия на кончиках пальцев затрепетала и погасла. Рука, что тянулась ко мне, дрогнула.

Корабль тряхнуло так, что доски треснули с оглушительным хрустом. Палуба накренилась. Моя спина ударилась о перила, боль пронзила рёбра, и я полетела за борт.

Падала спиной вперёд.

Волосы развевались вокруг головы, обрамляли лицо мокрыми прядями. Ветер свистел в ушах, переплетаясь с криками – моими и чужими, что слились в один протяжный вой отчаяния. Капли крови зависли в воздухе красными бусинами.

И я видела.

Мир замедлился – секунды растянулись в вечность, каждая деталь отпечаталась в памяти с болезненной ясностью.

Горящий корабль. Алое пламя, что пожирало мачты, паруса, превращало «Серебряную чайку» в погребальный костёр. Крики, чёрный и едкий дым, что поднимался к небу столбом.

И Лис.

Он стоял на четвереньках, пытался подняться, руки скользили по залитым кровью доскам, не держали, предательски слабые. Серебряные глаза нашли меня в последний раз – широко распахнутые, полные такого ужаса, такой боли, что сердце разорвалось пополам.

Губы беззвучно сформировали одно слово.

Аделин.

Связь между нами пульсировала – отчаяние, вина, страх за меня. Только за меня.

– Алистор!!! – Из горла вырвался крик, разодрал его в кровь, но было поздно.

Меня поглотила вода.

Холодная, безжалостная, она сомкнулась над головой с глухим всплеском, заполнила уши, нос, рот, потянула вниз железной хваткой.

Паника взорвалась мгновенно – животная, первобытная, что не знала логики.

ВОДА. Я В ВОДЕ. НЕТ. НЕТ. НЕТ.

Руки отчаянно забились, ноги дёргались, пытаясь найти дно, опору, хоть что‑то. Но под ногами была только пустота – бездонная, тёмная, что тянула всё глубже.

Лёгкие горели, требовали воздуха, который я не могла дать. Рот инстинктивно открылся, и солёная вода хлынула внутрь, обожгла горло, заполнила лёгкие тяжестью, что давила, душила.

Умираю, снова тону. Как тогда.

Фиолетовые глаза всплыли в памяти – насмешливые, жестокие, полные холодного любопытства.

«Интересно, сколько ты продержишься, маленькая человечья девочка?»

Его голос эхом отдался в черепе.

Я захлёбывалась.

Тьма надвигалась с краёв зрения, поглощала мир, превращала всё в чёрную пустоту, что не знала границ.

Нет. Не так. Не сейчас.

Мысли путались, сознание ускользало, как песок сквозь пальцы.

Джаспер. Я не нашла его. Обещала. Не сдержала.

Лис. Он ранен. Умирает.

А я...

Руки перестали биться. Ноги обмякли, бесполезные и тяжёлые. Холодная вода тянула вниз, в бездонную глубину, где не было ни света, ни воздуха, ни надежды, и я больше не сопротивлялась.

Тьма сомкнулась, милосердная и окончательная.