Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 188 страниц)

Холодная честность вернулась в голос.

– Ты права. Люди не могут жить здесь вечно. – Пожал плечами – движение усталое, почти человеческое. – Рано или поздно вы начнёте чахнуть. Тосковать. Сохнуть, как цветы без воды. Это неизбежно. Ваши души привязаны к вашему миру, к короткой, быстрой жизни. Здесь вы как рыбы, вытащенные на сушу.

Он посмотрел на меня, и в глазах плескалось что-то похожее на сожаление.

– Но у тебя есть выбор. – Голос стал жёстче, увереннее. – Если через какое-то время ты захочешь уйти, вернуться в свой мир – я отпущу тебя. Через врата. Домой. К своей жизни.

Я засмеялась. Коротко, горько, надрывно – смех отозвался болью в груди.

– Как ты отпустил меня в Пограничье? – Прямо в глаза, не отводя взгляда. – Ты УЖЕ соврал. Обещал отвезти туда, а привёз сюда. Почему я должна тебе верить теперь?

Лицо Оберона не изменилось. Ни намёка на стыд, на раскаяние.

– Тогда у меня не было причин выполнять обещание. – Холодная логика. – Ты была ничейной. Свободной добычей. Я мог взять тебя без последствий, без нарушения законов.

Пауза. Он скрестил руки на груди.

– Но если согласишься на мои условия – станешь моей официально. По договору. По магическому контракту. – Голос стал увереннее. – А я не нарушаю договоров. Никогда. Слово короля фейри – это не просто слова. Это закон. Магический закон, который связывает меня так же крепко, как и тебя.

Он сделал шаг ближе, взгляд не отрывался от моих глаз.

– Если нарушу слово, данное в контракте – потеряю силу. Магию. Власть над двором. – Жёстко, чётко. – Это не угроза, которую я принимаю легко. Понимаешь? Когда я даю магическое слово – я связан им абсолютно.

Холодная логика. Неумолимая. Правдивая.

– Когда я получу то, что хочу… – Продолжал он спокойно. – Когда отомщу Морфросту, когда он увидит тебя рядом со мной, счастливую, довольную, выбравшую меня… – Пожал плечами. – Ты мне будешь не нужна. Зачем держать ненужную игрушку? Зачем рисковать магией ради того, кто уже сыграл свою роль?

Усмехнулся – без тепла, но и без жестокости. Просто констатация факта.

– Отпущу. Без условий. Через врата, обратно в твой мир. Ты вернёшься к своей жизни. Я получу свою месть. Все останутся довольны.

Я смотрела на него, пытаясь понять – врёт или нет. Читать фейри невозможно. Их лица, голоса – всё контролируется веками практики лжи и правды, сплетённых так тесно, что не разберёшь, где кончается одно и начинается другое.

Но логика… логика была железной.

Его рука опустилась, жест окончательный.

– Но до тех пор ты моя. Под моей защитой. В безопасности от Морфроста. – Голос стал увереннее. – Под моей властью, да. Но живая. Сытая. Защищённая.

Он развернулся к выходу, движения плавные, неспешные – как у человека, который знает, что время работает на него.

– Подумай. – Бросил через плечо. – У тебя есть время. Ночь. Может, больше.

Рука легла на ручку двери.

– А пока… – Обернулся, зелёные глаза сверкнули в свете факелов. – Будешь голодать. Здесь. Одна. Или согласишься. И получишь еду, комфорт, безопасность. Тёплую постель. Защиту от кошмаров.

Пауза. Улыбка – лёгкая, почти дружелюбная, но холодная.

– Выбор за тобой, дорогая. Всегда был и будет.

Дверь открылась бесшумно. Он вышел, движения неспешные, уверенные. Золотистые волосы сверкнули в последнем луче света из коридора.

Створка закрылась. Замок щёлкнул – тихо, но окончательно.

Я осталась одна.

В золотой клетке, наполненной запахом роз и мёда. Между двумя королями – один хочет сломать, подчинить, превратить в покорную куклу. Другой – использовать как оружие мести, живое напоминание о боли.

Я опустилась на край кровати, ноги подкосились. Руки легли на колени, пальцы сцепились так сильно, что побелели костяшки.

Тишина давила. Голод грыз изнутри. Усталость наваливалась тяжёлым одеялом.

И я не знала – совершенно не знала – какой вариант хуже.

Медленно легла на бок, подтянув колени к груди. Мягкие подушки приняли голову, шёлковое покрывало холодило кожу сквозь тонкое платье.

Закрыла глаза.

Слёзы жгли, но я не дала им пролиться.

Не сейчас. Не здесь. Не для него.

***

Прошёл день. Или то, что казалось днём в этом проклятом мире, где солнце никогда не садится полностью.

Я сидела у окна, обхватив колени руками, и смотрела на сады внизу. Красота. Бесконечная, идеальная красота. Цветы всех оттенков. Деревья под тяжестью плодов. Фонтаны, сверкающие на солнце. Фейри прогуливались по аллеям в лёгких одеждах, смеялись и танцевали под музыку, доносившуюся откуда-то издалека.

Идиллия.

А я сидела в башне, запертая, голодная и одинокая. Желудок снова свело судорогой.

Здесь даже не было воды. Я обыскала всё помещение. Ничего. Ни капли. В горле пересохло. Губы потрескались. Язык прилип к нёбу. Попробовала слизнуть капли конденсата с окна, но стекло было сухим и тёплым.

Магия. Даже воздух здесь подчинялся магии.

Часы тянулись бесконечно. Я то лежала на кровати, то ходила по помещению, то сидела у окна. Пыталась не думать о еде. О воде. Не получалось.

Желудок сжимался всё сильнее. Голова начала кружиться. Конечности налились слабостью. Я знала, что так и было задумано. Оберон не забыл обо мне. Не оставил умирать. Он давил. Ломал волю. Заставлял соглашаться.

Классическая пытка – лишение базовых потребностей.

И хуже всего – знать, что еда есть. Где-то в этом дворце. Человеческая еда, безопасная для меня. Всё, что нужно – это согласиться. Стать его.

Сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Нет. Не сдамся. Не так быстро. У меня есть время. Четыре дня до седьмой ночи. Я продержусь. Должна продержаться.

***

Ближе к вечеру створка открылась. Вскочила с кровати, сердце забилось быстрее. Оберон?

Нет.

Вошла женщина – та самая Элария, капитан стражи. Золотые волосы заплетены в косу, на ней лёгкая туника и брюки цвета листвы. В руках – поднос.

Запах ударил мгновенно.

Еда. Тёплый хлеб. Жареное мясо. Что-то сладкое – пирог или кекс.

Рот наполнился слюной. Желудок свело так сильно, что я согнулась, схватившись за живот.

Элария поставила поднос на стол у окна, не глядя на меня. Движения механические, равнодушные.

Я смотрела на поднос, не в силах отвести взгляд. Хлеб – румяный, с золотистой корочкой, от которого шёл пар. Мясо – сочное, на кости, с запахом специй и дыма. Фрукты. Яблоки, груши, что-то похожее на персики. Кувшин. С водой, наверное. Или с вином.

– Это… это из моего мира?

Голос прозвучал хрипло, словно чужой.

Элария наконец посмотрела на меня. Лицо холодное, безразличное.

– Нет.

Сердце упало.

– Это еда нашего мира. Летнего Двора. Если съешь – привяжешься. Не сможешь вернуться.

Пауза.

– Но если голодна – ешь. Король разрешил предложить.

Повернулась к выходу.

– ПОДОЖДИ!

Остановилась, не оборачиваясь.

– Где… где человеческая еда? Он говорил, что у него есть!

– Есть. Но ты получишь её, только если согласишься на предложение короля.

Вышла. Створка закрылась.

Я осталась одна. С подносом еды в трёх шагах от меня.

Смотрела на поднос. Потом на закрытый выход. Понимание пришло медленно, но верно.

Оберон говорил, что у него есть ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ еда. Для торговцев. Для дипломатов. Но присылает мне ЕДУ ФЕЙРИ. Специально. Чтобы я сломалась быстрее. Выбрала между голодом и привязкой к этому миру.

Сволочь.

Он не просто использует голод как оружие. Он использует саму мою природу против меня.

Ярость вспыхнула – горячая, очищающая. Думает, я такая глупая? Думает, сломаюсь за один день?

Нет. Ни за что.

Запах наполнял помещение, проникал в ноздри, сводил с ума. Подошла ближе. Медленно. Руки тянулись сами собой. Хлеб был тёплым. Я чувствовала исходящее от него тепло. Всего один кусочек. Один маленький кусочек. Утолить голод. Набраться сил.

Пальцы коснулись корочки.

НЕТ.

Отдёрнула руку, как от огня. Еда фейри. Привяжет к этому миру навеки. Я не смогу вернуться домой. Никогда. Даже если доживу до седьмого дня, даже если дойду до врат. Они не откроются. Потому что я уже буду частью этого мира.

Отступила от стола, прижав руки к груди.

Не буду. Не стану. Лучше голод. Лучше жажда. Но я вернусь домой. К маме. К Хлое. К своей жизни.

Повернулась спиной, вернулась к кровати и легла, натянув одеяло на голову. Закрыла глаза. Не смотреть. Не нюхать. Не думать.

Но запах просачивался. Настойчивый. Соблазнительный. Желудок сжимался всё сильнее.

Зажала рот рукой, сдерживая рвотный позыв.

Элиза продержись. Просто продержись.

Глава 12

Ночь пришла медленно, как густой мёд стекает с ложки. Солнце наконец начало садиться – не полностью, но свет изменился, стал мягче, золотистее, окрасив комнату в тёплые янтарные тона. Тени удлинились, поползли по стенам.

Я лежала на кровати и смотрела в расписной потолок, где переплетались золотые листья и птицы. Тело было ватным, слабым.

Поднос всё ещё стоял на столе у окна. Еда давно остыла – видела, как от неё больше не поднимается пар. Но запах остался. Сладкий, тёплый аромат свежего хлеба. Пряный дух жареного мяса. Фруктовая свежесть. Каждый вдох был пыткой, заставлял желудок сжиматься болезненной судорогой.

Я закрыла глаза, пытаясь заснуть. Может, во сне станет легче. Может, не буду чувствовать голод. Тело требовало отдыха – проваливалось в забытьё само, против воли.

Тьма сгущалась медленно, обволакивала тёплой тяжестью. Я тонула в ней, как в густом сиропе.

И вдруг почувствовала холод.

Знакомый. Пронзительный. Зимний холод, который не имел ничего общего с температурой воздуха – он шёл изнутри, от меток на коже, от связи, которую невозможно разорвать.

Глаза распахнулись.

Комната исчезла.

Я стояла в тронном зале. В том самом – с колоннами из чёрного льда, уходящими в звёздный купол, с синими свечами, горящими холодным пламенем без воска. Но зал был пуст. Никаких гостей в сверкающих нарядах. Никакой музыки. Никакого запаха вина и еды. Только эхо, которое подхватывало каждое дыхание и уносило в пустоту.

И трон в дальнем конце – массивный, из чёрного льда, обсидиана и костей.

И он.

Кейлан Морфрост сидел на троне, небрежно закинув ногу на подлокотник, подперев подбородок рукой. В простой чёрной тунике без доспехов, волосы распущены серебряным водопадом. Смотрел на меня не мигая. В зимних глазах плескалось что-то тёмное, холодное, опасное.

Сердце бешено заколотилось, кровь ударила в виски.

Он нашёл меня. Даже здесь, в Летнем Дворце, за стенами чужой магии. Он нашёл способ проскользнуть.

Медленно, очень медленно он поднялся с трона – движение плавное, кошачье. Начал спускаться по ступенькам. Каждый шаг эхом отдавался в пустом зале, множился, окружал со всех сторон.

Я попыталась отступить, ноги дёрнулись – но не двигались. Примёрзли к полу. Магия удерживала, как невидимые оковы.

Он подошёл ближе. Ближе. Остановился в паре шагов, и холод усилился, обжёг кожу через тонкое платье.

Мы смотрели друг на друга. Долго. Я видела, как его грудь поднимается и опускается в медленном, контролируемом ритме. Видела, как сжались пальцы в кулаки, потом разжались.

Затем он заговорил – тихо, холодно, каждое слово чёткое, как удар:

– Летний Двор. – Пауза. – Оберон забрал тебя.

Не вопрос. Констатация факта.

Я молчала, горло сжалось так, что не могла выдавить ни слова.

Его глаза сузились – едва заметно, но температура вокруг будто упала ещё на несколько градусов.

– Интересно. – Он начал обходить меня кругом, медленно, изучая. – Я искал тебя. Весь день. Не мог найти.

Остановился за спиной. Я чувствовала его взгляд между лопаток – тяжёлый, пронзающий.

– Его магия заблокировала меня. – Голос стал жёстче. – Он посмел заблокировать мою связь с моей добычей.

Обошёл, встал передо мной. В зимних глазах плескалась ярость – холодная, сдержанная, но от этого ещё опаснее.

– Но ты ослабла. – Рука поднялась, палец провёл по моей щеке, обвёл тёмный круг под глазом. – Голодная. Жаждущая. Измученная.

Усмешка тронула губы.

– И его блокировка дала трещину. Достаточно большую, чтобы я проскользнул.

Ладонь легла на мою щеку – ледяная, обжигающая. Я дёрнулась, но магия не давала отступить.

– Что он тебе предложил? – Тихо, опасно тихо. – Какую сделку?

Я поджала губы, стиснула зубы. Молчание.

Его рука скользнула вниз, пальцы сжали мой подбородок – не больно, но крепко, заставляя поднять голову, смотреть в глаза.

– Говори. – Приказ, не терпящий возражений.

– Он… – Голос сорвался, прозвучал хрипло. – Он хочет, чтобы я осталась. Стала его.

Молчание. Долгое. Тяжёлое, как могильная плита.

– Его. – Он повторил медленно, и слово прозвучало как проклятие, как плевок.

Его рука опустилась на мою шею, пальцы провели по меткам – по его меткам, по узорам инея. Прикосновение было холодным, собственническим.

– Ты моя. – Просто. Холодно. Абсолютно. – Моя добыча. Моя охота. Моя.

Он наклонился ближе, губы почти коснулись моего уха. Дыхание обожгло кожу – ледяное, но обжигающее.

– И Оберон не заберёт то, что принадлежит мне.

Обнял за талию, притянул к себе – крепко, властно. Я уперлась руками в его грудь, но это было как толкать каменную стену.

– Слушай меня внимательно, Элиза. – Голос стал тише, вкрадчивее. – Ты знаешь, что я могу видеть твои мысли. Твои воспоминания. Через нашу связь. Через метки.

Пальцы скользнули по узорам на моей шее – медленно, обводя каждую линию.

– Я знаю о твоей семье. – Пауза. – Мать, которая печёт пироги по воскресеньям. Отец, который читает газету в старом кресле. Маленький тихий домик на окраине города, где ты выросла.

Голос стал холоднее, как первый лёд на озере.

Ужас сдавил горло ледяной хваткой.

– И твоя лучшая подруга. Хлоя. – Он произнёс имя медленно, смакуя каждый звук. – Милая, наивная Хлоя, которая верит в сказки и мечтает о приключениях. Которая покупает билеты на концерты и смеётся над глупыми шутками.

Пауза. Его рука сжалась на моей талии.

– Я вижу её лицо в твоих воспоминаниях. Ясно. Чётко.

Слёзы выступили на глазах, затуманили зрение. Он знает. Конечно, знает. Благодаря связи он видит всё – каждую мысль, каждое воспоминание, каждого человека, которого я люблю.

– И если ты согласишься на предложение Оберона… – Голос стал жёстче, рука сжалась на моей талии так сильно, что кости заныли. – Если ты станешь его…

Он отстранился, посмотрел мне прямо в глаза.

– Я приду за ними. – Просто. Без эмоций. Как сообщают прогноз погоды. – Мать. Отец. Хлоя. Все, кого ты любишь.

– Нет… – Голос вырвался шёпотом. – Пожалуйста, нет…

– Я заберу их. – Продолжал он методично, не отрывая взгляда. – Приведу сюда. В свой Двор. И сделаю с ними всё, что захочу.

В его зимних глазах не было жалости. Ничего, кроме холодной решимости.

Губы коснулись моего виска – ледяной поцелуй, обжигающий.

– Твою мать я сделаю служанкой. – Шёпот у виска. – Будет стирать, мыть полы, прислуживать высшим фейри. Пока пальцы не сотрутся до костей. Пока спина не согнётся. Пока не превратится в горстку праха.

Поцелуй переместился на щёку – медленно, методично.

– Отца отправлю в конюшни. – Голос оставался ровным, как будто обсуждал меню ужина. – Убирать за животными. Таскать тяжести. До конца его коротких человеческих дней. Пока сердце не остановится от усталости.

Всхлип вырвался из горла. Слёзы потекли по щекам, горячие, предательские.

– А Хлоя… – Голос стал мягче, но от этого только страшнее. – Твоя милая, наивная Хлоя, которая так мечтала о приключениях…

Он отстранился, вытер слезу с моей щеки большим пальцем.

– Она станет игрушкой для моих гостей.

– ПРЕКРАТИ! – Крик вырвался, эхом ударил по стенам, вернулся искажённым.

Я дёрнулась, пытаясь вырваться. Но хватка была железной, магия держала крепче любых цепей.

– Будет развлекать их. – Продолжал он равнодушно, как читает список покупок. – Ночами. Каждую ночь. В гостевых покоях. На пирах. Везде, где захотят.

Пауза. Палец провёл по моей нижней губе.

– Пока не сойдёт с ума от ужаса. Или не умрёт от истощения. – Наклонил голову. – Что случится раньше.

Он отпустил меня, отступил на шаг. Я рухнула на колени, ноги не держали. Рыдания сотрясали тело.

– Вот что произойдёт, если ты выберешь Оберона. – Просто констатировал факт, глядя сверху вниз. – Понимаешь?

Ужас сжал сердце ледяной хваткой. Да. Он может. Если захочет – может достать кого угодно, где угодно.

Я не могла говорить. Только кивнула, рыдая, обхватив себя руками.

– Хорошо. – Удовлетворённый кивок.

Он развернулся, начал ходить по залу, руки сцеплены за спиной. Шаги мерные, неспешные.

– Тогда вот что ты сделаешь.

Остановился, обернулся.

– Ты откажешь Оберону. Скажешь, что не согласна на его условия. – Голос стал жёстче, приказнее. – Любой ценой. Голодай, терпи, но не соглашайся.

Пауза.

– А потом найдёшь способ сбежать.

Я подняла голову, вытирая слёзы дрожащей рукой.

– Я не могу забрать тебя оттуда напрямую. – Он снова подошёл ближе, присел на корточки, чтобы быть на уровне моих глаз. – Его магия защищает дворец. Стены, башни, сады. Я не могу проникнуть физически.

Усмешка тронула губы.

– Но если ты выйдешь за пределы стен… за границы его владений…

Палец провёл по моей щеке, вытирая слёзы.

– Я буду ждать. Сразу за рекой. В лесу. В каждой тени.

Голос стал мягче, почти нежным.

– Сбеги Элиза. Сама найди путь к выходу. Доберись до леса. – Он поднялся, протянул руку, помогая встать. – И я обещаю – клянусь своей магией – что твоя семья будет в безопасности.

Я встала на дрожащих ногах, держась за его руку.

– Хлоя будет и дальше смеяться, мечтать, покупать билеты на концерты. – Он коснулся моего лба – короткое, холодное прикосновение. – Не зная, что её чуть не забрали в кошмар.

Пауза. Его глаза сверкнули.

– Но если ты останешься у Оберона… если согласишься стать его…

Пальцы сжались на моём плече.

– Жди гостей из моего Двора в твоём мире. Очень скоро.

– Как? – Голос прорвался хрипло. – Как мне сбежать? Я заперта! Окна заколдованы, дверь на замке, везде стража!

– Сколько? – Быстро. – Сколько стражников?

– Двое. У выхода. Постоянно.

Я вытерла остатки слёз тыльной стороной ладони, пытаясь взять себя в руки.

– Они сменяются?

– Не знаю. – Я покачала головой. – Наверное.

Он задумчиво кивнул, взгляд стал отстранённым – просчитывал варианты.

– Двое… справишься, если будешь умницей. – Серьёзно посмотрел на меня. – Ты находчивая. Сильная. Не каждый смертный может пройти через Белую Леди, Сирену и Мёртвый Лог.

Пауза. В голосе прозвучало что-то похожее на уважение.

– Найдёшь способ.

Он отступил на шаг, оглядел меня оценивающим взглядом.

– Но для этого… – Щёлкнул пальцами.

***

Мир изменился.

Тронный зал растворился, как дым под порывом ветра. Стены поплыли, контуры размылись, цвета потекли. Я моргнула – и когда открыла глаза, всё было по-другому.

Мы больше не были в зале.

Огромное пространство с высокими сводчатыми потолками, откуда свисали железные цепи и кольца. Стены из грубого серого камня, без украшений, без гобеленов – только голая, холодная поверхность, исцарапанная и выщербленная. Пол деревянный, потёртый до блеска бесчисленными шагами, со следами крови, впитавшейся в древесину. Пахло потом, кожей, маслом для оружия и чем-то металлическим.

По стенам висело оружие – мечи всех размеров, от коротких гладиусов до длинных двуручных клинков. Кинжалы, копья с чёрными древками, луки из тёмного дерева. В дальнем углу стояли тренировочные манекены – деревянные, с нарисованными мишенями на груди, с отрубленными руками, изрезанные шрамами от тысяч ударов.

Морфрост стоял в центре, и он изменился. Больше не было парадной туники, не было украшений. Простые чёрные брюки из плотной ткани, заправленные в высокие сапоги. Туника без рукавов, открывающая сильные руки, испещрённые шрамами – тонкими серебряными линиями на бледной коже. Волосы собраны в тугой хвост на затылке, открывая острые скулы и жёсткую линию челюсти.

Он выглядел иначе. Проще. Жёстче. Опаснее – как оголённое лезвие вместо меча в ножнах.

– Что… что это? – Я медленно обернулась.

– Тренировочный зал. – Он подошёл к стене, движения уверенные, экономные. – Место, где я учу своих воинов убивать.

Снял два меча с креплений – длинные, изящные клинки с узкими лезвиями. Взвесил оба в руках, пальцы обхватили рукояти привычно, легко. Выбрал один. Второй развернул и бросил мне.

Я поймала инстинктивно, чуть не выронив. Меч был тяжёлым – намного тяжелее, чем казалось. Холодный металл обжёг ладони.

– Зачем? – Я смотрела на оружие, не понимая.

Он повернулся ко мне, и в зимних глазах мелькнуло что-то новое. Не жестокость. Не насмешка. Серьёзность. Сосредоточенность учителя, а не мучителя.

– Потому что если ты хочешь выжить… – Он поднял меч, держа его легко, словно продолжение руки. – Если хочешь сбежать из Летнего Двора, добраться до Пограничья и пройти через врата домой…

Взгляд не отрывался от моего.

– Тебе нужно научиться защищаться.

Шаг вперёд. Замах – быстрый, резкий, свистящий.

– Защищайся!

Я инстинктивно подняла меч, пытаясь блокировать.

ЛЯЗГ!

Металл ударился о металл с такой силой, что вибрация прошла по рукам, по плечам, отдалась в зубах. Руки онемели мгновенно. Пальцы разжались сами. Меч вырвался, описал дугу и с грохотом упал на пол в нескольких метрах.

Я отшатнулась, хватаясь за запястье. Суставы пульсировали болью, мышцы ныли.

Кейлан опустил меч. Качнул головой.

– Слишком тяжёлый. – Констатация факта. – Ты не воин. Не натренирована. У тебя не хватит сил удержать клинок против фейри, даже против смертного мужчины.

Он развернулся, метнул меч – лезвие просвистело в воздухе и вонзилось в деревянный манекен, дрожа от удара. Подошёл к другой стене, где висели более простые вещи. Снял две длинные палки – деревянные, потёртые, с тёмными пятнами от пота и крови. Взвесил обе, постучал одной о другую, проверяя прочность. Бросил мне одну.

Я поймала. Лёгкая. Удобная.

– Пока что это твой уровень. – Он легко вращал свою палку в руке, запястье двигалось плавно. – Палка. Посох. Простое оружие, не требующее многолетнего обучения фехтованию.

Он встал в стойку – ноги чуть шире плеч, колени согнуты, вес распределён равномерно. Палка перед собой, держит двумя руками на расстоянии.

– Покажу базу. – Голос стал жёстче, деловитее. – Самооборону. Не победу – выживание. То, что поможет тебе выиграть время. Сбежать. Остаться живой.

Он посмотрел на меня серьёзно, без тени насмешки.

– Ты не сможешь победить фейри в честном бою. Никогда. – Холодная правда. – Мы быстрее. Сильнее. Выносливее. Живём веками, тренируемся столетиями.

Пауза. Он медленно обошёл вокруг меня, изучая стойку.

– Но у тебя есть преимущество.

– Какое? – Голос прозвучал хрипло. Я сжимала палку так сильно, что побелели костяшки.

– Непредсказуемость. – Он остановился передо мной. – Мы привыкли к определённому стилю боя. Благородному. Предсказуемому. С правилами, выработанными веками.

Усмешка тронула губы.

– А ты будешь драться грязно. Без правил. Без чести. Любыми способами, какие работают.

Он наклонился ближе, взгляд голубых глаз пронзительный.

– Цель не в победе. Цель – выиграть секунды и сбежать. Ранить достаточно, чтобы они отстали. Понимаешь?

Я кивнула, сглотнув.

– Хорошо. – Он выпрямился, отступил. – Тогда начнём.

***

Следующий час – или то, что казалось часом в этом вневременном пространстве сна – был сущим адом.

Морфрост не щадил. Атаковал снова и снова, палка свистела в воздухе, заставляя меня блокировать, уклоняться, двигаться. Показывал движение один раз, затем заставлял повторять, снова и снова, корректируя каждую ошибку ударом.

– Блок! Не там, ЗДЕСЬ! – Палка врезалась в предплечье – не сильно, но больно. Кожа мгновенно покраснела. – Выше! Крепче держи! Ноги согни! Центр тяжести ниже, или собьют с ног!

Его палка свистела и ударяла – по рукам, оставляя красные полосы. По бёдрам. По плечам. Каждый удар учил, показывал, где открыта, где слабость.

– Слишком медленно! – Удар по запястью, я чуть не выронила палку. – Стража Летнего Двора быстрее! Намного быстрее! ЕЩЁ РАЗ!

Я блокировала. Уклонялась. Падала на задницу, когда подсечка сбивала с ног. Вставала. Снова пыталась. Пот катился по спине, пропитывал тонкое платье, хотя это был всего лишь сон. Дыхание сбилось, в груди жгло. Мышцы ног и рук горели. Но он не останавливался, не давал передышки.

– Теперь атака! – Он отступил, палка опущена. – Бей! Целься в слабые места!

– Какие? – Я задыхалась, вытирая пот со лба.

– Колени! – Он ткнул палкой в свою ногу, показывая. – Удар по колену сломает стойку. Даже фейри упадёт, потеряет равновесие. Ты выиграешь три-четыре секунды. Достаточно, чтобы убежать.

Я попыталась ударить. Он блокировал легко, почти лениво.

– Быстрее! Неожиданнее! – Его глаза сверкнули. – Не телеграфируй удар! Ты замахиваешься, как объявляешь в мегафон «Сейчас ударю!»

Ещё попытка. Блок. Ещё. Блок. Снова и снова.

– БЫСТРЕЕ!

Я рванула вперёд, не думая, на чистом адреналине. Ударила со всей силы. Попала. Палка врезалась в его голень – не сильно, но ощутимо.

Он одобрительно кивнул, и в зимних глазах мелькнуло удовлетворение.

– Вот так. Намного лучше.

Выпрямился, покрутил лодыжкой.

– Теперь другая цель. Пах.

Я почувствовала, как краснеют щёки.

– Удар в пах собьёт с ног любого мужчину. – Голос был абсолютно серьёзным. – Смертного или фейри. Там мы все одинаково уязвимы. Одинаково чувствительны к боли.

Он поймал мой смущённый взгляд, усмехнулся.

– Не стесняйся. В бою стыд убивает быстрее, чем враг. – Жёстко. – Бей туда, где больнее всего. Не сомневайся. Не колеблись. Просто бей и беги.

Пауза.

– Ещё одна цель – глаза. – Он показал на свои зимние глаза. – Удар в глаз временно ослепит. Мы регенерируем быстро, но это даст минуту-две. Больше чем достаточно, чтобы скрыться.

Он снова принял боевую стойку, палка перед собой.

– Покажи. Атакуй меня. – Кивок. – Колено, пах или глаза. Целься точно.

Я атаковала. Он блокировал, контратаковал, подсекал. Я падала, вставала, снова пыталась. Снова и снова. Он корректировал каждое движение – жёстко, без похвал, но терпеливо, как учитель, который действительно хочет, чтобы ученик выжил.

– Так. Нет, не так. – Удар по плечу, заставляющий развернуться. – Локоть выше. Поворот бедра резче. Весь вес тела в удар, не только руку!

Время тянулось. Тело болело – каждая мышца, каждый сустав. Но постепенно я начала понимать. Чувствовать ритм его движений. Находить баланс между защитой и атакой. Предугадывать. И он заметил.

– Лучше. – Он опустил палку после очередной серии, вытер лоб тыльной стороной ладони. – Намного лучше. Большинство смертных сдаются после первых десяти минут. Плачут. Просят остановить.

В его голосе прозвучало уважение – неожиданное, но настоящее.

Он подошёл ближе, остановился рядом. Протянул руку, коснулся моего плеча – того места, где уже наливался синяк от удара. Прикосновение было лёгким, почти осторожным.

– Жаль, что ты потеряла рюкзак в Мёртвом Логе. – Голос стал тише, почти… сочувственным? – Там была вся еда. Вся защита. Соль, железо, припасы. Всё, что могло помочь выжить.

Я удивлённо моргнула. Это был первый раз, когда он заговорил со мной… по-человечески. Без холодной надменности. Без насмешек. Просто констатировал факт, и в голосе слышалось сожаление.

– Без припасов выживать в наших землях намного сложнее. – Он убрал руку. – Особенно голодной. Ослабленной.

Встретился со мной взглядом. В зимних глазах мелькнуло что-то тёплое – или мне показалось?

– Но ты держишься. – Усмешка, но без издёвки. – Упрямая до невозможности.

Пауза. Он отбросил свою палку в сторону – та с лязгом покатилась по полу.

– Ещё один раунд. Но теперь без оружия.

Жестом велел мне сделать то же самое. Я бросила палку – руки дрожали от усталости.

– Рукопашный бой. – Он принял другую стойку – руки перед собой, ладони открыты, пальцы слегка согнуты. – Что делать, если нет ничего. Ни палки, ни камня. Только ты.

Показал движение – быстрое, резкое, ладонь снизу вверх.

– Удар ладонью в нос. – Продемонстрировал в воздухе. – Сломает кость, хлынет кровь, ослепит болью и слезами. Противник на несколько секунд выведен из строя.

Потом другое движение.

– Локоть в горло. – Короткий, жёсткий удар. – Перекроет дыхание. Фейри или человек – без разницы. Все дышат.

Ещё одно.

– Пальцы в глаза. – Он показал, как согнуть пальцы крючком. – Царапай. Дави. Без жалости. Глаза – самое уязвимое место у любого существа.

Он посмотрел на меня серьёзно, подошёл на расстояние вытянутой руки.

– И главное. – Голос стал жёстче. – Если схватили. Если держат крепко, не дают вырваться…

Пауза.

– Используй всё. Кусай. Царапай лицо. Бей головой назад, в нос. Бей коленом в пах. Топчи ногой по подъёму стопы – там тоже больно. Не останавливайся, пока не вырвешься.

Шаг ближе. Я чувствовала холод, исходящий от него – не неприятный, просто ощутимый, как стоять рядом с открытым окном зимой.

– В борьбе за жизнь нет грязных приёмов. – Зимние глаза смотрели прямо в мои. – Есть только живые и мёртвые. Ты хочешь быть живой – дерись, как зверь. Без правил. Без чести.

Пауза.

Он протянул руки, ладони вверх.

– Попробуй вырваться. Я держу, ты освобождаешься.

Я подошла ближе. Он схватил меня за запястья – крепко, но без боли. Пальцы обхватили, как наручники.

– Вырывайся.

Я дёрнулась. Хватка не ослабла. Ещё раз, с силой. Ничего.

– Думай. – Голос спокойный, учительский. – Где я уязвим? Ты близко. Что можешь сделать?

Я посмотрела на него – высокий, широкоплечий, явно сильнее меня в разы. Но близко. Очень близко. Колено… пах уязвим.

Я резко подняла колено, целясь. Он увернулся – легко, почти не напрягаясь, но запястья отпустил.

– Хорошо! – Одобрение в голосе. – Видишь? Даже угроза уязвимому месту заставляет противника отступить, ослабить хватку. Используй это.

Он снова схватил меня – на этот раз за плечи – и прижал к себе, обнимая сзади. Руки заблокированы вдоль тела, спина прижата к его груди.

– А если так? – Голос у самого уха, низкий, вибрирующий. – Сзади или спереди, но крепко. Руки заблокированы.

Я была прижата к его телу. Чувствовала не тепло, а холод – но живой, пульсирующий. В нос ударил запах – хвоя, зима, что-то металлическое и острое, но под этим пластом… что-то другое. Мускус. Кожа. Пот от тренировки. Чисто мужское, первобытное.

Сердце забилось быстрее. Не от страха. От чего-то другого, чего я не хотела признавать.

– Что делать? – Дыхание обожгло ухо – холодное, но от этого прикосновения мурашки пробежали по шее.

Я попыталась сосредоточиться, но мысли путались. Близость. Его руки на мне. Сила. Запах.

– Я… – Голос дрогнул.

– Головой. – Тихо подсказал. – Ударь головой назад. В лицо. Нос, скула, подбородок. Сломаешь нос, ослепишь болью. Отпустит.

Я попыталась. Резко запрокинула голову назад. Попала ему в подбородок. Не сильно, но ощутимо. Он отпустил, отступил.

– Верно. – Потёр подбородок, усмехнулся. – Болезненно. Но эффективно.

Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Что-то изменилось. В воздухе между нами. Напряжение. Не враждебное. Другое. Электричество. Химия. Притяжение, которого не должно быть, но оно есть.