Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 156 (всего у книги 188 страниц)

Он усмехнулся, но в улыбке читалось что‑то горькое.

– Я забыл, каково это. А может, никогда и не знал.

Молчание.

Что‑то сжалось в груди – острое, тёплое, непрошенное.

Я не ответила, просто кивнула, не доверяя голосу.

Лис выпрямился, собрал поводья.

– Ладно, красавица, – тон снова стал лёгким и игривым. – Дальше едем спокойно. У меня больше нет сил гоняться за тобой. Ты выжала из этого тела всё, что можно.

Он развернул коня, двинулся вперёд шагом – медленным, давая животным отдышаться и остыть.

Я последовала рядом, и мы ехали бок о бок по тропе, что вела вглубь фейский Земель.

Молчали. Но молчание было другим теперь – не пустым, не тяжёлым. Наполненным чем‑то, чему я не хотела давать название.

Уважением, может быть.

Или чем‑то большим.

***

Мы ехали уже больше трех часов.

Лес вокруг менялся с каждой милей. Сначала были привычные деревья – дубы, сосны, берёзы, хоть и больше, и ярче тех, что росли в человеческом мире. Потом они начали уступать место чему‑то иному.

Деревья с корой цвета полированного серебра, листья которых звенели на ветру, как тысячи крошечных колокольчиков. Гигантские грибы размером с дом, светившиеся изнутри тускло‑синим. Лианы, сплетавшиеся в живые арки над тропой, усыпанные цветами, пахнувшими ванилью и чем‑то пряным.

И снова существа.

Они наблюдали из‑за стволов, из‑за кустов, с ветвей.

Маленькие, с ладонь, с крылышками стрекозы и глазами, светившимися как угольки. Крупнее – человеческого роста, но с кожей цвета мха и рогами, закрученными спиралью. Что‑то массивное, размером с медведя, но покрытое чешуёй, переливавшейся всеми оттенками радуги.

Низшие фейри, духи, существа, у которых не было названий в человеческом языке.

Они не приближались. Просто смотрели, и во взглядах читалось любопытство, смешанное с осторожностью.

Узнавали Короля Света и боялись.

– Не смотри на них, – тихо сказал Лис, не оборачиваясь. – Прямой взгляд они воспринимают как вызов. Просто езжай, будто их нет.

Я отвела взгляд, уставилась на его спину.

Мы ехали дальше, и лес становился всё темнее, гуще. Солнечный свет пробивался с трудом, превращаясь в тусклые зеленоватые полосы, что дрожали на земле, как отражения на дне озера. Воздух сгущался, становился влажным, липким, пах прелыми листьями и чем‑то ещё – сладковатым, приторным, отдававшим тошнотой.

– Близко, – бросил Лис, и конь под ним замедлил шаг до неторопливой рыси.

Впереди, сквозь стволы, проглядывала поляна.

Мы выехали на неё, и я замерла, затаив дыхание.

***

Посреди поляны стояла... башня. Высокая, узкая, из камня цвета старой кости, покрытого мхом и лишайником. Окна узкие, как бойницы, беспорядочно разбросаны по стенам без всякой логики. Некоторые изнутри светились – тускло‑зелёным.

Крыша остроконечная, увенчанная флюгером в форме скелета дракона, размером с кошку, который медленно поворачивался, хотя ветра не было.

Вокруг башни громоздились... вещи.

Горы вещей.

Книги, сложенные в шаткие башни выше человеческого роста. Артефакты – зеркала, светившиеся сами по себе, шары из стекла с чем‑то плавающим внутри, клинки, воткнутые в землю лезвиями вниз. Скелеты – маленькие и огромные, некоторых существ, которых я не могла даже представить. Чаны с какой‑то булькающей жидкостью. Клетки, в которых металось что‑то светящееся.

Организованный хаос, где каждый предмет казался важным, но порядка не было вовсе.

Что‑то до боли знакомое мелькнуло в этой картине.

Я перевела взгляд на Лиса.

– Добро пожаловать в логово Маэлора Костоплёта, – произнёс он, спешиваясь с коня. Придержал платье одной рукой, ловко соскользнул на землю. – Величайшего эксцентрика Подгорья и единственного, кто чуть не воскресил дракона.

Он привязал коня к дереву, развернулся ко мне, и только тогда заметил мой взгляд.

– Что? – спросил он настороженно.

– Ничего, – я медленно спешилась, не отводя глаз. – Просто... это мне кого‑то очень сильно напоминает.

Я обвела рукой поляну.

– Те же шаткие башни из книг. Тот же хлам, артефакты, свисающие откуда ни попадя. Тот же творческий бардак, где хозяин клянётся, что знает, где что лежит, но на самом деле просто роется полчаса, пока не найдёт.

Пауза, в которой я выразительно посмотрела на него.

– Он случайно не твой давно потерянный брат? Или наставник? Потому что поразительное сходство.

Лис открыл рот, закрыл, потом фыркнул – коротко, с плохо скрываемым весельем.

– Я организован, – возразил он с достоинством. – У меня система. Просто она... сложная. Для непосвящённых.

– Конечно, – я кивнула с самым серьёзным видом. – «Система». Так это называется. Запомню.

Он сузил глаза.

– Ты издеваешься надо мной?

– Я? – я невинно хлопнула ресницами. – Никогда. Просто делаю наблюдения.

Лис смотрел на меня ещё секунду, потом усмехнулся.

– Знаешь, что самое забавное? – он развернулся к башне, обвёл рукой весь хаос вокруг. – Каждая вещь здесь стоит целое состояние. Так же, как и в моей комнате. Тот «хлам», как ты изволила выразиться, это артефакты, которые короли готовы покупать за половину казны.

Он оглянулся через плечо, и в серебре глаз плясали искры.

– Так что называй меня барахольщиком сколько угодно, красавица. Но это самый богатый барахольщик, которого ты когда‑либо встречала.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку.

– Правила просты. Ничего не трогай. Абсолютно ничего. Если он предложит тебе выпить – откажись. Если спросит, не хочешь ли ты стать подопытным – тоже откажись. И что бы он ни сделал, ни сказал – не пугайся. Он питается страхом. Ну, не буквально, но ему нравится пугать гостей.

Я привязала своего коня рядом.

– А ты? Ты его боишься?

Лис усмехнулся.

– Боюсь? Нет. Уважаю? Да. Он старше меня раза в три, умнее раза в пять, и если захочет – может превратить нас обоих в жаб. Поэтому веди себя прилично.

Он направился к двери башни – массивной, из почерневшего дерева, украшенной резьбой, изображавшей... кости. Сотни костей, сплетённых в узор, от которого рябило в глазах.

Поднял руку, постучал – три раза, ритмично.

Тишина.

Потом, изнутри, донёсся голос – старый, скрипучий, как несмазанная петля:

– КТО СМЕЕТ БЕСПОКОИТЬ МАЭЛОРА КОСТОПЛЁТА В ЕГО СВЯТИЛИЩЕ?!

Лис закатил глаза.

– Драматург хренов, – пробормотал он себе под нос, потом повысил голос, обращаясь ко мне шёпотом: – Давай, как учил.

Я глубоко вдохнула, вспомнила все уроки. Лёгкость, игра, та самая интонация, что была его визитной карточкой.

– Алистор! – крикнула я, стараясь вложить в голос беззаботность и лёгкую издёвку. – Король Света! У меня к тебе дело, старик!

Тишина за дверью стала абсолютной.

– АЛИСТОР?! – голос взлетел на октаву выше. – ТОТ САМЫЙ ИДИОТ, ЧТО АКТИВИРОВАЛ МОЙ ВРЕМЕННОЙ ПОРТАЛ И ЧУТЬ НЕ РАЗОРВАЛ ТКАНЬ РЕАЛЬНОСТИ?!

– Тот самый, – подтвердила я весело. – Но я принёс извинения! И подарки! Открывай!

Тишина затянулась.

Потом послышался скрежет засовов – один, второй, третий, четвёртый, пятый. Дверь распахнулась, и в проёме появился...

Фейри.

Древний, старше всех, кого я видела.

Рост средний, фигура тощая, будто кости обтянуты пергаментной кожей. Лысый череп, покрытый пятнами. Глаза – один зелёный, другой ярко‑синий – смотрели из глубоких впадин с безумным блеском. Длинная седая борода, заплетённая в косу, украшенная костями. Маленькими, птичьими, может быть.

Одет в лохмотья, которые когда‑то были мантией – тёмно‑фиолетовой, расшитой серебряными рунами, теперь выцветшими и рваными.

На плече у него сидело существо размером с кошку, но с чешуйчатой кожей, крыльями летучей мыши и мордой, больше похожей на крысиную. Оно пищало, таращилось на нас красными глазками.

Но сейчас Маэлор смотрел не на меня.

Весь его взгляд был прикован к Лису – к крошечной фигуре в изумрудном платье, облегавшем каждый изгиб. К тёмным волосам, с серебряными нитями. К ожерелью из лунного камня на шее. К лицу, накрашенному изящно – румянец, подводка, вишнёвые губы.

Лис сделал шаг вперёд. Платье зашелестело, разрез открылся, являя ногу до бедра.

Склонил голову почтительно, опустил ресницы.

– Уважаемый мастер Маэлор, – произнёс он моим голосом, мягко и робко. – Такая честь наконец увидеть великого мага, о котором ходят легенды. Ваша мудрость известна даже в дальних уголках Подгорья.

Поднял взгляд сквозь ресницы – серебряные глаза смотрели невинно и восхищённо.

– Прошу простить моего спутника за прошлые недоразумения. Он импульсивен, но сердце у него доброе.

Пауза. Ещё шаг ближе.

– А вы... – голос понизился до шёпота, – ...такой же величественный, как я представляла. Мудрость веков читается в каждой черте.

Маэлор стоял неподвижно, не моргая.

Разноцветные глаза распахнулись, рот приоткрылся.

Существо на плече запищало, но старик не обратил внимания.

– Человек, – выдохнул он, и в голосе зазвучало благоговение. – Прекрасная смертная дева...

Он шагнул ближе, протянул костлявую руку, коснулся щеки Лиса – осторожно, будто боялся разрушить видение.

– Такая красота... редкость. Величайшая редкость.

Лис не отстранился. Опустил взгляд скромно, и румянец коснулся щёк.

– Вы слишком добры, мастер, – прошептал он застенчиво. – Я всего лишь простая девушка.

Маэлор медленно убрал руку, отступил.

Взгляд переместился на меня – холодный, полный недовольства.

– Алистор, – произнёс он, и имя прозвучало как проклятие. – Плут, вор, разрушитель артефактов.

Пауза.

– Но... – он снова посмотрел на Лиса, и лицо смягчилось, – ...раз привёл такую прекрасную спутницу... так и быть, выслушаю.

Он отступил, жестом приглашая внутрь.

– Проходите.

Лис первым шагнул внутрь – грациозно, платье струилось, каждое движение воплощение изящества.

Я последовала, стараясь двигаться с уверенностью Лиса.

Дверь захлопнулась за нами, засовы лязгнули.

***

Внутри башни пространство искажалось. Стены уходили вверх в темноту, где мерцали огоньки. Лестницы вели в никуда, переплетались под невозможными углами.

Полки громоздились до потолка – книги, склянки, черепа, артефакты, что светились и шевелились сами.

В центре – массивный стол, заваленный пергаментами, инструментами, костями, банками с мутной жидкостью.

Запах – химикаты, гниль, ладан, что‑то сладкое и металлическое.

– Присаживайтесь, – Маэлор махнул рукой в сторону стульев, покрытых пылью. – Чай? Или что покрепче? У меня есть настойка из корней мандрагоры. Вызывает галлюцинации, но приятные.

– Мы на коне, – отказалась я, опускаясь на стул и стараясь не смотреть на мутные банки, за стеклом которых плавали щупальцы с глазами.

Маэлор устроился напротив, существо на плече пискнуло, перебралось ему на голову.

– Итак, – он сложил костлявые пальцы домиком, – чем обязан визиту Короля Света? Опять что‑то сломал? Или на этот раз активировал проклятие?

Лис на соседнем стуле усмехнулся.

– Хуже. Активировал артефакт обмена телами.

Маэлор замер. Разноцветные глаза расширились, метнулись к Лису, обратно ко мне.

Лис поднялся, отошёл на шаг. Выпрямился, сбросил маску. Плечи расправились, взгляд стал твёрдым.

– Это я Алистор, старик, – сказал он, и голос стал его – насмешливым. – Алистор. Король Света. Застрявший в теле девятнадцатилетней охотницы.

Указал на меня.

– А это – Аделин. Застрявшая в моём теле.

Маэлор вскочил со стула так резко, что существо слетело с головы и пугливо сбежало из комнаты.

– ЛИС?! – голос взлетел до крика. – ЭТО ТЫ?!

– Живой, здоровый, но в неправильной упаковке.

Маэлор смотрел, не моргая, и на лице медленно расползалась улыбка – широкая, безумная, обнажающая редкие жёлтые зубы.

– Боги, – прошептал он с благоговением. – Это... это великолепно. Абсолютно, восхитительно великолепно.

Он начал метаться по комнате, бормоча что‑то на древнем языке.

– Обмен тел... добровольный или принудительный? Кровавый ритуал? Артефакт? Какой артефакт?! Опиши!

– Чёрный камень, – ответила я. – Шестигранный с рунами. Я произнесла заклинание, пролила кровь – свою и его – на камень.

– Кровь обоих, – повторил Маэлор, и глаза загорелись. – Связь. Классика. Ты активировала Зеркало Душ.

– Зеркало... чего?

– Душ, – он развернулся ко мне, и на лице читалось возбуждение учёного, нашедшего редчайший экземпляр. – Древний артефакт. Создан фейри Первой Эпохи. Позволяет душам меняться телами при условии кровной связи и искреннего желания познать правду.

Он сделал паузу, наклонил голову.

– Ты желала узнать правду о нём?

Я кивнула.

– И получила, – усмехнулся Лис. – Буквально. Моё тело, мою магию, мою жизнь. Всё.

Лис шагнул вперёд.

– Можешь вернуть нас обратно?

– Хотя, зеркало Душ создано не просто для обмена, – Маэлор зашагал к одной из полок, начал рыться среди книг, сбрасывая пыль. – Оно создано для познания. Истинного, глубокого познания другого существа.

Он вытащил фолиант – огромный, в потрескавшейся кожаной обложке, страницы пожелтели от времени. Раскрыл, пролистал, нашёл нужное место.

– Смотрите, – палец ткнул в текст, написанный рунами, что светились тускло‑синим. – «Обмен завершится, когда души познают друг друга полностью. Когда барьеры падут, когда правда откроется, когда сердца сольются в понимании».

Он захлопнул книгу, пыль взметнулась облаком.

– Иными словами, вы застряли, пока не выполните условие артефакта.

Желудок свело холодом.

– Какое условие? – вырвалось хрипло.

Маэлор посмотрел на меня, и в разноцветных глазах плясало что‑то похожее на жалость.

– Познать друг друга по‑настоящему. Не поверхностно, не телесно. Души. Вскрыть все тайны, все страхи, все желания. Стать... прозрачными друг для друга.

Тишина упала свинцовым грузом.

– Это невозможно, – прошептал Лис, и голос впервые дрогнул. – Я не могу... никто не может открыться полностью. У каждого есть секреты. Вещи, что мы прячем даже от себя.

– Именно поэтому артефакт считается проклятием, – кивнул Маэлор. – Не благословением. Позже, первородные использовали его как наказание. Заставляли врагов жить друг в друге, пока ненависть не превращалась в понимание. Или пока один не сходил с ума и не убивал другого.

– Но вам повезло, – сказал он наконец медленно. – Я один из немногих, кто изучал Зеркало Душ достаточно глубоко, чтобы понимать механику артефакта. Могу провести ритуал возврата. Теоретически.

– Практически? – я шагнула вперёд, и сердце колотилось так сильно, что казалось, вот‑вот вырвется из груди.

– Практически... – он встал, зашагал к другой полке, достал ещё один фолиант, – ...есть условия.

Раскрыл книгу, пролистал пожелтевшие страницы, нашёл нужное место.

– Первое: нужен первый камень. Тот самый, что активировал обмен. Без него ритуал невозможен.

Желудок сжался предчувствием.

– Второе, – продолжал Маэлор, и голос стал жёстче, – я могу вернуть вас в свои тела. Но связь, возникшая между вашими душами при обмене останется, пока не найдёте второй камень.

Молчание упало как топор.

– Какая связь? – спросила я медленно, хотя часть меня уже знала ответ, и боялась его услышать.

Маэлор посмотрел на меня, и в разноцветных глазах читалось что‑то похожее на раздражение.

– Вы плохо слушаете молодая леди! Эмпатическая, магическая, духовная. Зеркало Душ не просто меняет тела – оно сплетает души воедино, создаёт мост между разумами. Когда я верну вас в свои оболочки, этот мост останется.

Он обошёл стол, приблизился, и голос понизился, стал почти шёпотом.

– Вы будете чувствовать эмоции друг друга. Сильные – ярко, как собственные. Слабые – фоном, постоянным гулом на краю сознания. Если опустите барьеры разума – услышите мысли. Сны останутся общими, пока спите одновременно. Хотя думаю, вы это и так знаете.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

– Первый камень разорвёт телесную связь, вернёт каждого в своё тело. Но духовную связь может разрушить только второй камень. Артефакт‑близнец. Без него вы останетесь... переплетёнными навсегда. Ну или как я сказал ранее не познаете друг друга так глубоко, что связь рухнет. Или один из вас не умрёт!

Тишина стала абсолютной, давящей, заполнила комнату до краёв. Мои мысли хаотично бегали, спотыкались не находя опоры.

– Есть ли шанс найти второй? – спросил Лис, и голос прозвучал напряжённо, без привычной лёгкости.

Маэлор вернулся к столу, начал рыться в бумагах, свитках, отбрасывая ненужное.

– Зеркало Душ создавалось парами, – пробормотал он, не поднимая головы. – Один камень для обмена, второй для полного возврата и разрыва связи. Проблема в том, что парные артефакты были разбросаны по всему Подгорью. Чтобы усложнить возврат. Первородные не любили, когда их благословения или наказания легко снимали.

Он выпрямился, протянул свиток – древний, с рунами алой краской.

– Но есть способ узнать, где второй камень.

– Какой? – спросили мы одновременно.

Усмешка тронула морщинистые губы.

– Спросить у первого.

Я уставилась на него.

– Что?

– Артефакты связаны магически, – пояснил он, словно это было очевидно. – Они чувствуют друг друга. Резонируют на одной частоте, как камертоны. Если активировать первый камень правильным образом, он укажет направление ко второму. Как стрелка компаса к северу.

Он развернул свиток на столе, придавил углы костяными грузиками.

– Ритуал сложный, но выполнимый. Требует места силы, правильных рун, и... – он посмотрел на нас, – ...самого камня.

Пауза затянулась, старик нервно выдохнул.

– У вас есть первый камень?

Камень.

Первый камень.

Который я оставила на поляне.

В той суматохе, в панике, в ужасе от того, что произошло, когда мир перевернулся, когда я очнулась в чужом теле и единственной мыслью было бежать, спрятаться, понять, что, чёрт возьми, случилось – я бросила его там.

На земле, в траве, среди крови и пепла.

Бросила единственную вещь, что могла вернуть меня в своё тело и показать путь к свободе.

– Нет, – слово вырвалось хрипло, едва слышно. – Нет, нет, нет...

Желудок скрутило так сильно, что я согнулась, схватилась за край стола, чтобы не упасть.

– Я не взяла его, – выдавила я, и голос дрожал. – Камень, я оставила его там. На поляне, где всё случилось. Я была в шоке, я не думала, я просто... бежала...

Маэлор нахмурился.

– Без первого камня ничего не выйдет, – произнёс он жёстко. – Ни возврата в свои тела, ни поиска второго ключа. Вы застрянете в этих оболочках, пока связь не сольёт ваши души окончательно.

– Как хорошо, – голос Лиса прорезал спираль отчаяния, лёгкий, насмешливый, абсолютно, невыносимо довольный, – что я очень, очень предусмотрительный.

Я медленно подняла голову.

Лис стоял у окна, опёршись бедром о подоконник, скрестив руки на груди. На губах играла самодовольная усмешка – широкая, торжествующая, та самая, что хотелось стереть кулаком.

Он полез в складки изумрудного платья – туда, где был скрытый карман, зашитый в шов на бедре – и вытащил что‑то маленькое, чёрное.

Камень.

Шестигранный, размером с куриное яйцо, чёрный как ночь, покрытый серебряными рунами, что тускло мерцали в полутьме.

Зеркало Душ.

Лис подбросил его в воздух – небрежно, играючи, поймал одной рукой, словно это была обычная игрушка, а не артефакт, от которого зависели наши жизни.

– Ты действительно думала, что я оставлю артефакт такой силы валяться на поляне в человеческом мире? – он усмехнулся. – Красавица, я коллекционер редкостей. Я подобрал его раньше, чем ты успела прийти в себя после обмена.

Облегчение и ярость столкнулись в груди с такой силой, что перехватило дыхание.

– Ты... – начала я, но голос оборвался. – Ты мог сказать, что он у тебя!

– Мог, – согласился он легко, не сбавляя самодовольства. – Но было забавнее посмотреть, как ты паникуешь. Твоё лицо только что прошло путь от ужаса к облегчению за три секунды. Восхитительное зрелище.

Маэлор хмыкнул – коротко, с плохо скрываемым весельем.

– Классический Алистор, – пробормотал он. – Всегда найдёт способ подразнить.

Я смотрела на него – на самодовольную усмешку, на то, как небрежно он подбрасывал камень, на изумрудное платье, испачканное дорожной пылью. И в груди сжалось что‑то другое, непрошенное, тёплое и пугающее.

Благодарность.

Слова застряли в горле – неудобные, непривычные. «Спасибо» звучало слишком слабо для того, что он сделал. Но всё остальное – слишком много, слишком близко к чему‑то, чего я не хотела признавать.

– Ты... – начала я, потом осеклась, не зная, как продолжить.

Лис обернулся, приподнял бровь.

– Я?..

– Ты мог не брать камень, – выдавила я наконец. – Мог оставить меня в этом дерьме одну, но не оставил.

Молчание.

Он смотрел на меня долго, и что‑то промелькнуло в серебряных глазах – удивление, может быть. Или что‑то теплее.

– Не мог, – сказал он тихо, и голос потерял всю игривость. – Потому что если ты застрянешь в моём теле навсегда, я застряну в твоём. Мы связаны, красавица. Хочешь ты того или нет.

Он отвернулся, протянул камень Маэлору.

Но я видела – краешком, на долю секунды – как дрогнули его губы. Почти улыбка. Почти благодарность за то, что я наконец сказала хоть что‑то похожее на признание.

Лис протянул камень старому фейри.

– Итак, что дальше?

Маэлор взял артефакт, повертел в руках, поднёс к глазу, изучая руны, что слабо пульсировали.

– Два ритуала, – сказал он, возвращаясь к столу. – Первый вернёт вас в свои тела. Второй покажет путь ко второму камню, что разорвёт связь полностью. Порядок на ваш выбор.

Я не колебалась ни секунды.

– Сначала возврат, – сказала я твёрдо. – Мне нужно своё тело, сейчас.

Лис резко ко мне повернулся.

– Ты уверена?

– Уверена, – ответила я, встречая его взгляд. – Мне нужно своё тело. Остальное... разберёмся потом.

Молчание.

Потом я повернулась к Маэлору, и сердце колотилось так сильно, что голос едва не дрогнул.

– Ещё вопрос. Можно... можно найти человека в Подгорье? Отследить его местонахождение?

Маэлор прищурился, разноцветные глаза сверкнули интересом.

– Можно. Магия крови, локационные заклинания. Если у меня есть имя, описание, что‑то личное – могу показать на карте.

Он сделал паузу.

– Но плата обязательна. Ничего в этом мире не даётся даром. Особенно информация о живых.

– Какая плата? – голос вырвался отчаянно. – Золото? Артефакт? Что угодно, я заплачу!

– Аделин... – Лис предостерегающе шагнул ко мне.

Но я не слушала.

– Мне нужно найти его, Джаспера. Я должна знать, где он. Я заплачу любую цену!

Маэлор открыл рот, но Лис перехватил инициативу.

– Все долги на мне, – произнёс он твёрдо, глядя прямо на старика. – Что бы ты ни попросил в плату за информацию – я заплачу. Не она.

Я обернулась к нему.

– Алистор, не надо...

– Надо, – оборвал он, не отводя взгляда от Маэлора. – Ты и так в долгу по уши. Перед Орденом, перед собой, перед этим Джаспером. Не добавляй сюда ещё и долг древнему магу, который может потребовать что угодно.

Он шагнул вперёд.

– Я беру на себя все условия, все последствия. Назови цену, старик.

Маэлор смотрел долго, и на морщинистом лице медленно расползалась усмешка.

– Благородно, – пробормотал он. – Неожиданно благородно для тебя, Алистор. Что ж... цену назову позже, когда придёт время. А пока – считай, что ты в долгу. Снова.

Лис кивнул.

– Справедливо.

Маэлор направился к двери.

– Тогда за мной, наверх. В астральную комнату. Там проведём оба ритуала. Сначала возврат тел, потом поиск – и второго камня, и твоего человека.

***

Винтовая лестница начиналась в дальнем углу комнаты, за стеллажом с банками, в которых что‑то шевелилось.

Узкая, крутая, ступени стёртые от времени, каменные, холодные даже через подошвы обуви.

Я пошла первой, держась за холодную стену, чтобы не споткнуться на неровных ступенях.

Лис следовал за мной, платье шелестело. Маэлор замыкал шествие, опираясь на стены.

Мы поднимались долго, воздух становился разреженнее, холоднее, пах озоном и чем‑то древним.

Позади донёсся голос Маэлора – тихий, но в узкой каменной спирали лестницы звук отражался, доносился до меня обрывками.

– Алистор, подожди.

Шаги остановились. Я тоже замерла, прислушиваясь, не оборачиваясь.

– Ещё кое‑что, – голос старика был серьёзным, без привычной насмешки. – О Зеркале Душ. О том, что я не сказал внизу.

Молчание.

– Говори, – голос Лиса напряжённый.

– Артефакт, – Маэлор говорил медленно, взвешивая каждое слово, – у него есть ещё одно предназначение. Священное, редкое, то, о чём Первородные не любили говорить вслух.

Пауза тяжёлая.

– Когда между душами только ненависть – Зеркало рвёт изнутри. Пытка, наказание. Но если между ними есть нечто иное... – он замолчал, подбирая слова. – Резонанс, магнетизм, притяжение, которого сами они не осознают... артефакт становится мостом.

Сердце пропустило удар.

Я замерла, прижавшись к стене, боясь пошевелиться, чтобы не выдать, что слышу каждое слово.

– К чему ты клонишь, старик? – голос Лиса стал опасно тихим.

– К тому, что магия не ошибается, – Маэлор вздохнул. – Зеркало могло разорвать вас обоих. Свести с ума, мгновенно убить. Но оно этого не сделало. Знаешь почему?

Тишина.

– Потому что ваши души узнали друг друга. На уровне, что глубже сознания. Глубже ненависти, долга, клятв. На том уровне, где душа видит душу – и откликается.

Холод пробежал по позвоночнику.

– Это невозможно, – прошептал Лис.

– Возможно, – Маэлор говорил мягко, но твёрдо. – И ты это знаешь, чувствуешь. Иначе не стоял бы здесь, не искал бы способ отчаянно разорвать связь.

Пауза.

– Триста лет ты прячешься за маской трикстера. За играми, сделками, насмешками. Потому что так безопасно, так не больно. Но она... – голос стал тише, – она видит сквозь маску, видит тебя настоящего. Или ещё увидит. Не важно. И магия это знает. Вот почему артефакт сработал не как проклятие, а как...

Он замолчал.

– Как что? – Лис спросил хрипло.

– Как шанс.