Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 188 страниц)

Подняла голову.

Толпа уже начала поворачиваться в нашу сторону. Любопытные взгляды. Заинтересованные. Голодные.

Нортан поднялся на помост рядом со мной, развернулся к толпе и заорал.

– ЭЙ! СЛУШАЙТЕ ВСЕ! – его голос прорезал гул площади, магически усиленный. – У МЕНЯ ЕСТЬ КОЕ‑ЧТО ОСОБЕННОЕ! РЕДКОСТЬ! ДИКОВИНКА!

– СМЕРТНАЯ! – рявкнул Нортан, указывая на меня. – НАСТОЯЩАЯ СМЕРТНАЯ ЖЕНЩИНА! ПРЯМО ИЗ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО МИРА!

Гул площади начал стихать.

Десятки глаз устремились на меня.

– Человек? – кто‑то переспросил из толпы. Голос был удивлённым, недоверчивым.

– Девочка, а не полукровка? – крикнул другой голос.

– ЧИСТОКРОВНАЯ СМЕРТНАЯ! – подтвердил Нортан. – МОЛОДАЯ! ЗДОРОВАЯ! ВЗЯТА НА ГРАНИЦЕ ДЕНЬ НАЗАД!

Толпа начала стягиваться к помосту.

Сначала несколько фейри. Потом десятки. Сотни.

Они окружали платформу, глядя на меня с таким же любопытством, с каким люди смотрят на экзотических животных в зоопарке. Глаза горели – жадно, алчно. Я чувствовала их взгляды на коже – липкие, неприятные, проникающие.

– Смертная…

– Сколько лет не видел живого человека…

– Она такая… хрупкая…

– И маленькая…

– Покажи её! – крикнул кто‑то. – Ближе!

Нортан схватил меня за плечо, развернул лицом к толпе. Пальцы впились в мышцу – болезненно, жёстко.

– СМОТРИТЕ! – он усмехнулся. – Красивая, да? Огонь в глазах. Характер есть. Идеальна для… – он сделал паузу, усмехаясь шире, – личного пользования.

Несколько фейри в толпе рассмеялись. Звук был грязным, похотливым.

Я сверкнула глазами.

– Иди к чертям.

Нортан только усмехнулся шире.

– ВИДИТЕ? ТЕМПЕРАМЕНТ! – он повернулся к толпе. – НАЧИНАЕМ ТОРГИ! СТАРТОВАЯ ЦЕНА – ПЯТЬДЕСЯТ ЗОЛОТЫХ!

– СТО! – крикнул голос из толпы.

– СТО ДВАДЦАТЬ!

– СТО ПЯТЬДЕСЯТ!

Цифры росли. Быстро. Слишком быстро.

Я стояла на помосте, окружённая сотнями жадных глаз, и чувствовала как мир сужается вокруг меня. Воздух стал гуще, тяжелее. Дыхание участилось – короткие, поверхностные вдохи. Сердце колотилось в груди, кровь стучала в ушах, заглушая крики толпы.

Метка на запястье продолжала пульсировать – всё сильнее, всё жарче. Ярость Оберона била через связь волнами, одна за другой. Я чувствовала как он борется с магическими путами, как напрягается каждый мускул его тела, как сжимаются кулаки.

– ДВЕСТИ! – крикнул кто‑то.

– ДВЕСТИ ПЯТЬДЕСЯТ!

– ПОКАЖИТЕ ТОВАР ПОЛНОСТЬЮ! – вдруг прорезал новый голос. Высокий. Требовательный. Женский.

Толпа одобрительно зашумела.

– ДА! ПОКАЖИ ЕЁ!

– РАЗДЕНЬТЕ! МЫ ПЛАТИМ ДЕНЬГИ, ИМЕЕМ ПРАВО ВИДЕТЬ ЧТО ПОКУПАЕМ!

– ТОВАР ЛИЦОМ!

Холод прополз по спине, осел в животе свинцовым грузом. Инстинкт кричал: беги. Но ноги не слушались.

Нортан замер на секунду. Бросил быстрый взгляд на толпу.

Потом усмехнулся.

– ЧТО Ж… РАЗ ПОКУПАТЕЛИ ТРЕБУЮТ…

Он шагнул ко мне.

Метка на запястье полыхнула.

Не просто нагрелась – вспыхнула, как если бы внутри неё взорвалось солнце. Жар обжёг кожу, прошёл по руке, ударил в грудь. Дыхание перехватило.

И услышала рык.

Низкий. Животный. Полный ярости.

Оберон.

Его рык прорезал площадь – первобытный, хищный, обещающий кровь. Чары Нортана держали его неподвижным, но голос вырвался наружу – диким, яростным воем.

Я обернулась.

Он стоял внизу, у края помоста, всё ещё окружённый бандитами. Руки связаны. Каждая мышца напряжена до предела, но он не мог сдвинуться с места – магия сковывала намертво. Вены вздулись на шее, на руках. Пот заблестел на коже. Но глаза…

В глазах был огонь.

Он смотрел на Нортана. И если бы взгляды могли убивать, разбойник сгорел бы дотла прямо здесь и сейчас.

Нортан бросил взгляд на него, усмехнулся нервно.

– Ревнивый? – он повернулся обратно ко мне. – Не волнуйся, дружок. Скоро твоя очередь. Посмотрим, сколько за тебя дадут. Хотя… мужчины стоят дешевле.

Его рука потянулась к моей куртке.

Пальцы коснулись молнии.

Я отшатнулась, но некуда было отступать.

– Не смей!

– Покупатели требуют, – он схватил меня за плечо, удерживая на месте. Дыхание было горячим, вонючим, слишком близким. – А покупатель всегда прав.

Его пальцы вновь потянулись к молнии куртки.

И в этот момент – рог.

Низкий. Протяжный. Гулкий.

Звук прорезал площадь, заглушая гул толпы, крики торговцев, музыку. Вибрация прошла по камню, по воздуху, по костям.

Все замерли.

Нортан остановился, рука застыла. Голова резко дёрнулась в сторону звука. Лицо побледнело.

Рог прозвучал снова – три раза. Четыре. Пять.

Тревожно. Настойчиво. Торжественно.

– Что за… – пробормотал Нортан, обернувшись. Страх в его голосе был явным теперь.

Толпа начала расступаться.

Не сразу. Сначала у края площади – медленно, неуверенно. Потом волна движения покатилась к центру, всё быстрее. Фейри отступали в стороны, освобождая дорогу. Некоторые склонялись в поклоне.

И я услышала голос.

– ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО КОРОЛЬ АЛИСТОР, ВЛАДЫКА ДВОРА СВЕТА! – прорезал голос глашатая над площадью. – РАССТУПИТЕСЬ! СКЛОНИТЕ ГОЛОВЫ!

Двор Света?

Имя ударило как пощёчина. Я никогда не слышала о таком. Оберон никогда не упоминал. Он говорил о сезонных дворах.

Но Двор Света?

Я на секунду подумала – может это другое название? Может Король Света – это просто титул для Короля Лета? Сейчас появится двойник Оберона и…

Но нет.

Потому что всадники были не в золотых доспехах Летнего Двора.

Они были в белых.

Звезда, а не солнце.

Это был другой двор.

Несезонный.

Толпа склонялась в поклонах – низких, почтительных. Некоторые опустились на одно колено. Шёпот прокатился по площади:

– Двор Света…

– Король Алистор сам приехал…

– Какая честь…

– Что ему здесь нужно?

Процессия приближалась.

Медленно. Торжественно. Копыта стучали по камню в идеальном ритме. Всадники держали копья вертикально, наконечники сверкали в солнечном свете.

И за ними – колесница.

Открытая, изящная, запряжённая четвёркой белых коней с серебряными гривами. Резная, украшенная не виноградными лозами, а узорами из переплетённых звёзд и лучей света. Колёса крутились бесшумно, словно скользили над камнем, не касаясь его. От них исходило мягкое сияние.

И на колеснице стоял он.

Высокий – почти на голову выше возничего рядом с ним. Широкоплечий, с идеальной осанкой. Одет в белые одежды – не доспехи, а нечто среднее между туникой и церемониальным облачением. Ткань переливалась, словно сотканная из лунного света. Пояс – серебряный, украшенный звёздами. На плечах – белый плащ, который развевался на ветру.

Но больше всего поражали не одежды.

Лицо.

Прекрасное. Невыносимо прекрасное.

Резкие, выразительные черты – высокие скулы, точёный подбородок, прямой нос. Кожа – бледная, почти светящаяся изнутри. Глаза – я не могла разглядеть их цвет с этого расстояния, но они сверкали как драгоценные камни.

И волосы.

Рыжие.

Не просто рыжие – пламенно‑рыжие, цвета раскалённой меди и осенних листьев. Длинные, до плеч, слегка вьющиеся. Они развевались на ветру, ловили солнечный свет и отражали его тысячей огненных бликов.

Как мои.

Точно как мои.

Процессия проезжала мимо.

Король Алистор стоял на колеснице – величественный, гордый, властный. Каждое движение было наполнено грацией и силой. Он не держался ни за что, балансируя идеально, словно привык к этому всю жизнь.

На его голове сияла корона.

Тонкая, изящная, сотканная из серебра и света. Семь острых зубцов поднимались вверх, каждый увенчан крошечной звездой. Корона не просто лежала на голове – она парила, на несколько миллиметров над волосами, удерживаемая магией.

Взгляд устремлён вперёд – туда, где на холме виднелся дворец наместника. Белые шпили возвышались над городом, сверкали в лучах вечного солнца. Наверное, туда он и направлялся.

Мимо помоста. Мимо меня. Мимо всего этого хаоса.

Я смотрела как колесница скользит по площади – бесшумная, плавная. Белые кони, серебряные гривы, сияющие доспехи стражи. Всё это великолепие, вся эта мощь проплывала мимо, не останавливаясь.

И вдруг что‑то дёрнуло.

Не физически – не руками, не верёвками. Что‑то другое. Невидимая нить протянулась от меня к нему, и рывок был резким, внезапным – как если бы кто‑то схватил меня за грудину и потянул. Не больно, но ощутимо. Невозможно было игнорировать.

Воздух между нами сжался, загустел, задрожал – как марево над раскалённым асфальтом в летний день.

Я задохнулась, дёрнулась на месте, и в тот же самый момент он обернулся.

Резко. Внезапно. Голова развернулась в мою сторону быстрым, почти хищным движением. Рыжие волосы взметнулись, корона над головой сверкнула ярче.

И наши взгляды встретились.

Серебряный и зелёный.

Расстояние между нами – футов пятнадцать, не больше – исчезло, сжалось в ничто. Словно мы стояли лицом к лицу. Мне не нужно было видеть, как его зрачки расширились. Я чувствовала это – шок, узнавание, что‑то древнее, забытое, невозможное проснулось в серебряных глазах и уставилось на меня с интенсивностью, от которой перехватило дыхание.

Несколько секунд он просто смотрел. Неподвижно. Не моргая.

Колесница продолжала двигаться по инерции, медленно скользя вперёд, но он больше не смотрел на дворец. Он смотрел на меня.

И потом его рука поднялась – резко, властно. Жест был коротким, безапелляционным: ладонь сжалась в кулак и взметнулась вверх.

Процессия остановилась мгновенно, как по команде.

Всадники натянули поводья синхронно – копыта застучали по камню последний раз и замерли. Белые кони заржали тревожно, беспокойно. Лошади в упряжке колесницы забили копытами, но возничий успокоил их быстрым шёпотом.

Колесница замерла прямо напротив помоста. Прямо напротив меня.

Тишина обрушилась на площадь – абсолютная, гнетущая. Толпа застыла: сотни фейри, склонённых в поклонах, не смели поднять головы. Торговцы замерли у лотков. Музыканты перестали играть. Даже ветер стих.

Король Алистор стоял на колеснице неподвижно и смотрел только на меня.

Серебряные глаза горели холодным, неземным светом. Корона парила над рыжими волосами, излучая мягкое сияние. Белый плащ развевался за спиной, хотя ветра не было.

Я не могла отвести взгляд. Не могла пошевелиться. Не могла дышать.

Невидимая нить между нами натянулась туго, как струна, вибрировала, пульсировала, требовала чего‑то.

Чего – я не знала.

Но что‑то в его взгляде говорило мне: он тоже искал ответ.

Глава 17

Губы короля сжались в тонкую линию. Пальцы на резной ограде колесницы побелели – схватились так сильно, что выступили костяшки.

Несколько секунд тишины.

А потом Оберон засмеялся, резко, истерично, с такой горечью и сарказмом, что у меня мурашки побежали по коже. Это был не смех радости. Это был смех человека, который увидел нечто настолько абсурдное, настолько невероятное, что не мог больше сдерживаться.

– Двор Света! – выдохнул он между приступами смеха, голос дрожал. – Двор Света возродился! О, боги…

Он задохнулся, смех перешёл в хрип, но он продолжал – яростно, отчаянно.

– Это уже само по себе… невозможно! – Слова вырывались судорожно. – Но что ещё… что ещё более комично…

Он поднял голову, и я увидела его лицо – искажённое, с блестящими от слёз глазами, но губы растянуты в безумной усмешке.

– Ты, Лис! – Он смотрел прямо на фигуру в белом плаще на колеснице. – Ты – Король Света?!

Смех захлестнул его снова – горький, ядовитый.

– Плут! Трикстер! Вор и лжец! – Голос сорвался, но он продолжал, слова летели одно за другим. – Ты правишь Двором Хранителей?! Двором Баланса?!

Он согнулся пополам, плечи тряслись.

– О, это… это шедевр! – выдохнул он. – Это ирония звёздного масштаба! Боги, должно быть, умирают от смеха!

Толпа замерла. По рядам прокатился тревожный гул. Фейри переглядывались, шептались, кто‑то возмущённо шикнул:

– Как он смеет…

– Кричать на Короля…

– Безумец…

– Святотатство…

Но другие шептали иное:

– Двор Света… возродился…

– Благослови его Корона…

– Хранители Баланса вернулись…

– Мы живём в великие времена…

Трепет. Я слышала трепет в их голосах. Видела как некоторые фейри склонились ниже, прижимая ладони к груди в жесте почтения.

Двор Света был не просто ещё одним королевством. Он был легендой. Мифом. Чем‑то священным, что вернулось из небытия.

Но Оберон не останавливался. Смех стих, но губы всё ещё были искривлены в усмешке – жёсткой, полной презрения.

– Двор Света в руках Лиса, – произнёс он, смакуя каждое слово, словно это была лучшая шутка, которую он когда‑либо слышал. – Падший Двор, возрождённый плутом. Как… поэтично.

Он поднял голову, посмотрел прямо на колесницу – взгляд полон яда, сарказма, но и чего‑то ещё. Боли. Непонимания.

– Скажи мне, Лис, – голос стал тише, но каждое слово било как плеть. – Сколько ты украл, чтобы получить эту корону? Сколько солгал? Или просто… нашёл её в руинах и решил поиграть в короля?

Тишина.

Абсолютная. Давящая.

Я видела как стражники сжали копья, как советники напряглись. Один неверный жест – и Оберона пронзят насквозь.

Но Король Алистор не шевелился.

Он стоял на колеснице – неподвижный, безмятежный, словно слова Оберона были не более чем шелестом листьев. Лицо оставалось спокойным, холодным. Ни гнева, ни удивления.

Но я видела.

Видела, как на долю секунды – такую короткую, что я могла ошибиться – уголок его губ дрогнул. Подобие улыбки. Хищной. Довольной.

Он наслаждается этим.

Несколько бесконечных секунд он просто смотрел на меня – будто Оберона не существовало вовсе. Взгляд был бесстрастным, но в нём читалось что‑то… острое. Внимательное.

Потом неспешно – демонстративно неспешно – он повернул голову.

Взгляд скользнул по Оберону. Оценивающий. Холодный.

И на его лице не дрогнул ни один мускул.

Ни узнавания. Ни гнева. Ничего.

Он смотрел на Оберона так, как смотрят на грязь, случайно попавшую на подошву сапога. С лёгким, едва заметным презрением.

Потом отвернулся.

И шагнул с колесницы.

Движение было плавным, грациозным – он просто ступил вниз, и белый плащ взметнулся за спиной волной света. Ноги коснулись камня бесшумно.

Свита последовала за ним мгновенно.

Четверо стражников в белых доспехах спрыгнули с коней, выстроились за спиной короля. Копья держали вертикально, но руки были напряжены, готовы к бою. Следом – двое советников в серебряных мантиях, с амулетами на шеях. И глашатай – высокий фейри с рогом на поясе.

Процессия двинулась к помосту.

Неторопливо. Величественно. Каждый шаг Короля Алистора отдавался эхом по площади – не физически, а магически. Воздух вибрировал от его присутствия. Магия давила, окутывала, заставляла согнуться под её весом.

Толпа расступалась ещё шире, фейри падали на колени при его приближении.

Он остановился у подножия помоста.

Поднял голову, и серебряные глаза снова встретились с моими.

Несколько секунд он просто смотрел. Изучал. Я чувствовала его взгляд на коже – не неприятный, как у торговцев, а другой. Острый. Проникающий. Словно он видел не только моё лицо, но что‑то глубже.

Потом его губы дрогнули. Едва заметно. Подобие улыбки – быстрое, хитрое, исчезнувшее прежде чем я успела понять, было ли оно вообще.

Он повернулся к Нортану.

– Что здесь происходит? – голос был ровным, спокойным. Но власть в нём звучала безапелляционно.

Нортан побледнел. Отступил на шаг, сглотнул. Пальцы сжались на рукояти меча, но он не посмел вытащить оружие.

– В‑ваше Величество, – заикаясь, выдавил он. – Я… я просто… торговля. Обычная торговля. Товар законно зарегистрирован в Гильдии Аукционистов…

– Товар, – повторил Алистор. Он произнёс слово так, словно пробовал его на вкус. – Какого рода товар требует торгов на главной площади Элтариана?

– С‑смертная, Ваше Величество, – Нортан указал на меня дрожащей рукой. – Чистокровная. Редкая. Я взял её на границе…

Алистор поднялся на помост. Движение было неспешным, величественным. Ступени скрипнули под его весом. Остановился в шаге от меня, а потом поднял руку – осторожно – и коснулся кончиками пальцев пряди, выбившейся из хвоста на моём плече.

Прикосновение было лёгким, невесомым.

Но искра пробежала от волос к коже – не желание, не притяжение. Узнавание.

Магия хлынула – тёплая, золотая, окутывающая. Его магия. И она не напугала меня. Наоборот – я почувствовала себя в безопасности. Нет, не то слово. Дома.

Что‑то взорвалось в моей голове – не образ, не видение, а ощущение.

Тепло и близость. Не одна – никогда не одна. Кто‑то рядом, всегда рядом. Вторая половина. Эхо в крови.

Детский смех – заливистый, радостный. Два голоса, сплетённые в унисон. Солнечный свет. Запах дождя. Колыбельная – мягкая, нежная.

А потом – разрыв. Пустота и холод. Одиночество там, где его не должно быть. Половина меня отсутствует, вырвана, потеряна.

"Там было двое. Не одна. Двое."

Слова Фейри Забытых Слов обрушились на меня с удвоенной силой.

Я задохнулась и отшатнулась резко, вырвав прядь из его пальцев.

Алистор замер с рукой, всё ещё застывшей в воздухе. Серебряные глаза расширились на мгновение, и что‑то промелькнуло в их глубине – шок или узнавание, я не могла понять. Он моргнул резко, словно очнулся от транса, и опустил руку, сжав пальцы в кулак так, что костяшки побелели.

Выдох вышел медленным, контролируемым. Маска безмятежности вернулась на его лицо плавно и профессионально, но я видела – видела, как что‑то дрогнуло под ней. Крошечная трещина, мгновенная. Он отступил на шаг назад.

Сердце колотилось – не от страха, а от чего‑то невозможного. От ощущения, что я знаю этого человека. Всегда знала. Не умом и не памятью. Душой.

Алистор наклонил голову, изучая меня. Взгляд стал острее, внимательнее, словно он видел меня впервые.

– Знаешь ли ты, что рыжие волосы здесь редкость? – Голос звучал ровно, но я уловила напряжение, еле заметное. – За пределами Осеннего Двора, разумеется. Некоторые считают их проклятием. Меткой беды.

Я сглотнула. Оттолкнула видение и заперла ощущение в дальний угол сознания. Не сейчас. Не здесь.

Подняла подбородок и встретила его взгляд.

– Если рыжие волосы в Подгорье – преступление, – произнесла я, стараясь чтобы голос звучал ровно, – тогда вас, Ваше Величество, должны первым заковать в кандалы. – Я кивнула на его медно‑рыжие волосы. – Ваши достаточно вызывающие. Непристойно рыжие, если быть точной.

Толпа замерла. Советники застыли. Стражники напряглись.

А потом Алистор рассмеялся. Громко. Искренне. С таким весельем, что толпа ахнула.

Он запрокинул голову, и смех зазвенел по площади – чистый, звонкий, полный неподдельного восторга.

– Непристойно рыжие, – повторил он, смакуя слова, и усмешка растянула губы – широкая, настоящая, озорная. – Ты смелая. Мне нравится.

– Откуда ты? – спросил он вежливо.

Я сглотнула. Горло было сухим.

– Белфаст, – выдавила я. – Я из Белфаста. Человеческий мир.

– Белфаст, – повторил он, словно пробуя слово. – Ирландия?

Я кивнула.

– Но я здесь ненадолго, – добавила я, пожав плечами. – Так что можете не привыкать. Просто небольшая… туристическая неприятность. – Уголок моих губ дёрнулся вверх. – Неудачный портал. Бывает.

– Неудачный портал? – повторил он, и в голосе зазвучало веселье. – В Подгорье не попадают через неудачные порталы, рыжая.

Его взгляд задержался на мне ещё на мгновение. Потом он повернулся к Нортану.

– Сколько ты хочешь за неё?

Нортан начал заикаться:

– Т‑торги… торги ещё не закончены, Ваше Величество… последняя ставка была двести пятьдесят золотых…

– Пятьдесят, – оборвал Алистор.

Нортан моргнул.

– Ч‑что?

– Пятьдесят золотых, – повторил Алистор, наклоняя голову. – Разве она не стоит пятьдесят? Ты сам оценил её в двести пятьдесят. Я предлагаю пятую часть. Справедливо.

Нортан растерянно оглянулся на толпу, потом обратно на короля.

– Н‑но… последняя ставка была выше…

– Последняя ставка, – Алистор поднял палец, – была от того толстяка в третьем ряду. – Он оглянулся. – Где он, кстати?

Толпа зашевелилась. Толстяк попытался спрятаться за соседями.

– Вот он! – Алистор указал на него. – Скажи, друг, ты действительно готов заплатить двести пятьдесят? Прямо сейчас? Полностью?

Толстяк побледнел, замахал руками.

– Я… у меня… не вся сумма сейчас…

– Ага, – Алистор повернулся к Нортану с невинной улыбкой. – Видишь? Несостоятельный покупатель. Ставка недействительна. Так что моя – единственная настоящая. Пятьдесят золотых.

– Но, Ваше Величество…

– Хотя, – Алистор задумчиво постучал пальцем по подбородку, – она рыжая. Может принести неприятности. – Он оглядел меня с сомнением. – Сорок золотых. Окончательно.

Нортан задохнулся.

– Сорок?! Но это… это грабёж!

– Грабёж? – Алистор поднял бровь, и в его глазах заплясали искры веселья. – Странное слово из уст работорговца.

По толпе прокатился сдавленный смех.

Нортан открывал и закрывал рот, как рыба на суше.

– Я… она… она дорогого стоит! Смертная из человеческого мира! Редкость! Молодая! Здоровая!

– Тридцать пять, – понизил цену Алистор. – И это моё последнее предложение. Дальше начну вычитать за каждое слово.

– Ваше Величество!

– Тридцать.

– Это…

– Двадцать пять.

Я не сдержалась. Фыркнула тихо, коротко. Но Алистор услышал.

– ХОРОШО! – взвыл Нортан. – Хорошо! Пятьдесят! Пятьдесят золотых!

– Вот и договорились. – Он щёлкнул пальцами. Один из советников шагнул вперёд с небольшим кошельком. – Пятьдесят золотых. Пересчитай, если хочешь.

Нортан схватил кошелёк трясущимися руками, лицо было красным от унижения и бессильной ярости.

Алистор повернулся ко мне. Протянул руку – ладонь вверх.

– Пойдём, рыжая, – сказал он тихо, и в голосе звенело подавленное веселье. – Пока он не передумал.

Я посмотрела на его руку, потом перевела взгляд на Оберона. Он стоял со связанными руками, смотрел прямо на Алистора – глаза горели убийственной яростью, челюсть сжата так, что скулы побелели. Пот блестел на лбу. Каждая мышца напряжена, готова сорваться.

Как только освобожусь, – читалось в его позе, – я придушу тебя голыми руками.

Алистор не смотрел в сторону Оберона. Ни разу. Слишком старательно не смотрел.

– А он? – спросила я, кивнув в сторону Оберона.

Алистор моргнул – невинно, удивлённо.

– Кто? – переспросил он мягко.

Я прищурилась.

– Вы прекрасно понимаете, о ком речь, – произнесла я ровно.

– Понимаю? – повторил Алистор задумчиво. – Интересное утверждение.

Я не отвела взгляд. Держала его – упрямо, вызывающе.

– Вы узнали его в ту же секунду, как увидели, – сказала я тихо, чтобы слышали только мы. – И сейчас притворяетесь.

Пауза.

Алистор наклонил голову. Изучал меня несколько секунд.

Потом не спеша, очень не спеша улыбнулся – широко, искренне, с откровенным восхищением.

– Ты, – произнёс он тихо, – мне действительно нравишься.

Он повернулся к Нортану, и безмятежная маска вернулась на лицо.

– А он тоже товар? – кивнул он в сторону Оберона, словно только что заметил его существование.

Нортан поспешно кивнул.

– Д‑да, Ваше Величество. Пойман на границе вместе с девушкой. Крепкий. Здоровый. Хороший работник…

– Как его зовут?

Нортан усмехнулся – ехидно, с издёвкой в голосе.

– Обероном себя называет, Ваше Величество.

Рыжая бровь поползла вверх.

– Обероном? – повторил он. – Ничего себе. Этот смертный решил назвать себя в честь правителя Летнего Двора? – Он покачал головой, и в голосе зазвучало театральное разочарование. – Как нескромно. Как… дерзко.

Толпа засмеялась – негромко, но ехидно. Шёпот прокатился по рядам:

– Смертный назвался Обероном…

– Какая наглость…

– Возомнил себя королём…

И тогда Оберон шагнул вперёд.

Резко. Властно. Так, что бандиты Нортана отпрянули – инстинктивно, испуганно.

Он поднял голову. Посмотрел прямо на Алистора – глаза горели не яростью. Чем‑то большим. Более древним.

Презрением.

– Ты знаешь, как меня зовут, – произнёс он. Голос был низким, но каждое слово прорезало площадь как удар меча. – Или твоя новая корона настолько тяжела, что раздавила память, Лис?

Оберон сделал ещё шаг вперёд. Путы на запястьях натянулись, но он не остановился.

– Сколько раз, – продолжал он, голос набирал силу, – сколько раз ты пробирался в мой Двор? Незваным. Непрошеным. – Усмешка исказила губы. – Сколько раз крал из моих сокровищниц? Портил летние праздники своими проделками? – Он наклонил голову. – Сколько раз я приказывал стражникам выгнать тебя вон, плут?

По толпе прокатился шокированный гул.

– Он говорит так уверенно…

– Будто действительно знает Короля…

– Безумец…

Бандит дёрнулся вперёд, схватил Оберона за плечо.

– Заткнись, дурак! Ты что творишь?!

Оберон даже не посмотрел на него. Смахнул руку одним резким движением плеча. Бандит отлетел на шаг, едва удержав равновесие.

– Или ты забыл, – продолжал Оберон, глядя только на Алистора, – как я нашёл тебя в своём винном погребе? Пьяного? Среди разбитых бочек столетней выдержки? – Смех вырвался короткий, жёсткий. – Ты тогда сказал что это был "несчастный случай". Что бочки "сами упали".

Метка на моём запястье полыхнула.

Не болью. Не унижением.

Яростью. Чистой. Обжигающей. Королевской.

– Или как ты подменил все летние вина на зимний эль перед самым праздником Солнцестояния? – голос становился всё жёстче, каждое слово било как удар. – Половина Двора провалялась три дня с отравлением. А ты смеялся. Думал, я не узнаю твой почерк?

Он шагнул вперёд – ещё ближе, игнорируя стражников, бандитов, само расстояние между королём и пленником.

– Ты был занозой, Лис, – прорычал Оберон. – Вечной, мерзкой, невыносимой занозой в моём боку. Я не приглашал тебя. Ты просто… появлялся. Снова и снова. Как проклятая сыпь, от которой невозможно избавиться.

Алистор стоял неподвижно. Лицо было абсолютно спокойным – ни узнавания, ни гнева, ни веселья.

Ничего.

Он смотрел на Оберона так, как смотрят на уличного безумца, выкрикивающего бессвязные пророчества.

С лёгким, почти скучающим любопытством.

– И теперь, – Оберон расхохотался, запрокинув голову, – теперь ты Король Света? Ты? Плут, трикстер, воришка? – Он покачал головой, смех перешёл в рык. – Двор Хранителей в руках того, кто не мог провести и дня без какой‑нибудь гадости?

Он плюнул к ногам Алистора.

– Боги должны умирать от смеха, – процедил он. – Потому что это самая чёртова ирония, которую я видел за все свои века.

Алистор повернулся к свите.

– Элдрис, – позвал он спокойно. – Как ты думаешь, что это?

Советник шагнул вперёд, оглядел Оберона с головы до ног.

– Безумие, Ваше Величество, – произнёс он осторожно. – Или очень хорошая игра. Смертный, который слишком много слышал о древних временах и решил… воспользоваться этим.

Алистор задумчиво кивнул.

– Возможно, – согласился он. – Хотя детали… впечатляют. – Он посмотрел на Оберона снова. – Винный погреб. Зимний эль. Столь… специфические воспоминания.

Он обошёл Оберона – оценивающе, будто изучая диковинного зверя.

– Скажи мне, смертный, – произнёс он мягко, – где ты услышал эти истории? От кого? – Пауза. – Или ты просто… сошёл с ума? Поверил в собственную ложь настолько сильно, что она стала для тебя правдой?

Оберон дёрнулся, глаза вспыхнули яростью.

– Я не безумец! – прорычал он. – Ты прекрасно знаешь кто я!

– Знаю? – Алистор наклонил голову, на губах играла лёгкая усмешка. – Я вижу смертного. Связанного. Грязного. Без магии. – Он провёл рукой в воздухе рядом с лицом Оберона. – Не чувствую ничего королевского. Только… отчаяние.

Метка на моём запястье затрепетала – болью, унижением, бессильной яростью.

Оберон задохнулся, но не отступил.

– Ты лжёшь, – выдавил он сквозь стиснутые зубы. – Ты узнал меня с первого взгляда. Я видел!

– Видел что? – оборвал Алистор. – Как я смотрел на тебя? – Усмешка. – Я смотрю на многих. Это не делает их королями.

Оберон открыл рот, готовясь выпалить что‑то ещё.

Алистор щёлкнул пальцами.

Воздух вспыхнул золотом. Рот Оберона беззвучно захлопнулся, губы запечатались невидимой нитью магии.

– Вот так лучше, – кивнул Алистор. – Тишина.

Он обернулся к советнику.

– Элдрис, заплати за него. Сколько там просит торговец?

Советник протянул Нортану ещё один мешок. Тот схватил его жадно, пробормотал благодарности.

Алистор вернулся ко мне. Протянул руку и коснулся пут на моих запястьях. Магия вспыхнула – тёплая, светлая. Верёвки распались с тихим шелестом.

Он взял мою руку, повернул ладонь вверх. Посмотрел на красные ссадины от верёвок. Его глаза потемнели. Провёл пальцами по ранам – легко, невесомо. Магия скользнула по коже – тёплая, пахнущая дождём и чем‑то диким, нетронутым. Озоном перед грозой.

– Лучше? – спросил он тихо.

Я кивнула.

– Поехали, рыжая.

Я посмотрела на Оберона. На его пылающее лицо.

Потом на Алистора.

– Вы абсолютно невыносимый.

Алистор улыбнулся.

– Слышал и хуже.

Он развернулся к свите, взмахнул рукой.

– Представление окончено. Расходитесь.

Потом небрежно бросил через плечо стражникам:

– А его – пусть пешком ведут. Прогулка пойдёт на пользу. Свежий воздух, знаете ли.

Алистор взял меня под локоть и повёл к колеснице. Белая, резная, украшенная серебряными звёздами. Открытая – сиденье обито бархатом, изящные поручни по бокам.

Он помог мне забраться внутрь. Сел напротив. Белый плащ расправился вокруг него волной света.

Я обернулась.

Стражники в белых доспехах окружали Оберона. Один из них шагнул вперёд, взял его под руку. Оберон дёрнулся – инстинктивно, готовый броситься, но копья мгновенно выставили. Предупреждение.

Колесница тронулась – плавно, величественно.

Я не могла оторвать взгляд. Площадь удалялась. Оберон стоял посреди стражников – одинокий, с запечатанным ртом, бессильный.

Метка горела – яростью Оберона. А я сидела в колеснице его врага и чувствовала себя… правильно. Предательницей? Или кем‑то, кто наконец нашёл недостающий кусочек головоломки?

– Ты злишься, – заметил Алистор спокойно.

Я не ответила.

– На меня? – продолжил он. – Или на него?

Я резко повернулась.

– На вас обоих, – выпалила я. – Вы устроили шоу. На его унижении.

Алистор наклонил голову.

– Шоу? – повторил он задумчиво. – Интересное слово. – Пауза. – Я бы назвал это… уроком.

– Уроком?

– Да. – Он скрестил руки на груди. – Урок смирения. Для того, кто забыл что значит быть слабым.

Я сжала кулаки.

– Он не…

– Он Оберон, – оборвал Алистор тихо. – Король Лета. Высокомерный. Жестокий. Привыкший что все склоняются перед ним. – Его взгляд впился в меня. – Но ты знаешь кто он. Правда?

Я молчала.

Алистор усмехнулся.

– Молчание – тоже ответ. – Он откинулся на спинку сиденья. – А ещё, перед тем как исчезнуть из Подгорья, он обидел дорогого мне человека. – Голос стал тише, острее. – Это не забывается просто так.

Пауза.

– Так что да, рыжая. Это был урок. – Усмешка. – И месть.