Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 174 (всего у книги 188 страниц)

Когда он закончил, повисла тяжёлая тишина.

Рэдли первой нарушила её, хмыкнув и скрестив руки на груди.

– Валькирии. Прекрасно. Самая защищённая семья в Карброке. – Она покачала головой. – Туда просто так не попадёшь.

– Ты узнала что‑нибудь? – спросил Лис.

Рэдли кивнула, опираясь ладонями о край бочки.

– В «Утопленнике» работорговцы бухали и хвастались. Один особенно разговорчивый упомянул крупную сделку пять дней назад – партия из трёх человек, все молодые, здоровые. Привезли с материка на быстроходном судне. Один из партии особенно дорого ушёл на аукционе – темные волосы, крепкий, с характером. Покупатель из знати заплатил втрое больше рыночной цены.

Она сделала паузу.

– Говорили, что его купили «для особых нужд».

Пальцы сжались на краю бочки, дерево заскрипело под давлением.

– Ещё что‑то? – голос Лиса оставался ровным.

– Да, – Рэдли кивнула. – Судно, что привезло партию, называлось «Серый волк». Быстроходное, небольшое. Капитан – некто Варис, фейри смешанной крови. Они специализируются на доставке живого товара с материка в Карброк. Как только товар продали – отчалили в тот же день. Не задерживаются, чтобы не привлекать внимания.

Варис.

Имя ударило, как пощёчина, заставив пульс пропустить удар.

– Стой, – голос вырвался хриплым, прерывая Рэдли на полуслове. – Варис? Ты сказала Варис?

Рэдли нахмурилась, разглядывая моё лицо.

– Да. Капитан «Серого волка». Знакомо?

– Да, – слово вышло ломким, едва слышным, но я заставила себя говорить громче. – Знакомо. Это... это было последнее задание Джаспера.

Пауза, тяжёлая, наполненная невысказанным.

Лис шагнул ближе, его взгляд впился в мой.

– Объясни.

Я сглотнула.

– Джаспер получил задание от Ордена. Варис – работорговец, специализируется на похищении людей из нашего мира и доставке их в Подгорье. Банда у него небольшая, но эффективная. Джаспер должен был с отрядом охотников уничтожить банду, освободить пленников и доставить Вариса в Орден для допроса.

Голос дрожал, но я продолжала.

– Но бой был неравный. Варис оказался сильнее, чем думали. Магия, артефакты, ловушки – не знаю точно, что именно. Но отряд был уничтожен. До Ордена добрался только один, – я горько хмыкнула, – тот, чьё последнее воспоминание было о фейри в белых одеждах и короне.

Вейрон и Рэдли переглянулись.

– Белые одежды и корона? – переспросила Рэдли медленно, и в зелёных глазах мелькнуло понимание. – Король Света?

Я смущённо хмыкнула, отводя взгляд.

– По его рассказам на Джаспера напал Король Света. Поэтому я и пошла к Лису – искать правды. – Пауза, и голос стал жёстче. – Ну, то есть с желанием вытрясти правду и намотать его кишки на копьё, если окажется, что он действительно виновен.

Тишина повисла неловкая – все смотрели на меня, потом на Лиса.

Лис усмехнулся – кривая усмешка, в которой читалась смесь иронии и чего‑то болезненного.

– Помню тот момент очень живо, – пробормотал он, и в его глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти озорное. – Чёрное платье, маска. И губы, которые не могли оторваться от моих. – Усмешка стала шире. – Ты была весьма убедительна в своём намерении превратить меня в решето. Но, знаешь, поцелуй несколько размыл послание.

Щёки вспыхнули жаром так быстро, что я почувствовала, как кровь прилила к лицу волной.

– Это... это было частью плана, – выдавила я сквозь стиснутые зубы. – Соблазнить, усыпить бдительность, обезвредить.

– Ах, конечно, – Лис кивнул с преувеличенной серьёзностью. – План, очень продуманный. Особенно та часть, где ты чуть не забыла о яде, потому что слишком увлеклась поцелуем.

– Заткнись, – прошипела я, пытаясь не смотреть на Вейрона и Рэдли, которые наблюдали за нашей перепалкой с плохо скрываемым весельем.

Вейрон прикрыл рот кулаком, но плечи предательски тряслись от сдерживаемого смеха.

Рэдли даже не пыталась скрыть ухмылку.

– Подожди, – Вейрон поднял руку, останавливая нас, и в янтарных глазах плясали искорки. – То есть ты думала, что Лис поймал твоего... Джаспера? И пошла к нему одна? С намерением поймать Короля Света? – Пауза. – Через соблазнение?

Он смотрел на меня с каким‑то странным восхищением вперемешку с недоверием.

– Либо безумно храбрая, либо безумно глупая, – добавил он тише.

– Второе, – буркнула я, отводя взгляд. – Определённо второе.

Рэдли фыркнула, прикрывая рот рукой, но смех всё равно вырвался – короткий, отрывистый.

– Боги, девочка. Ты не перестаёшь удивлять.

Лис покачал головой, и что‑то в его глазах смягчилось – едва заметно, но я увидела.

– Но выживший охотник ошибся, – сказал Лис, возвращая нас к сути. – Это был не я. В тот день я был занят куда более важными делами.

Он сделал паузу, и в его глазах мелькнула насмешка – лёгкая, но с оттенком горечи.

– Играл в кости с герцогом Эшфордом. Проиграл, кстати, три сотни золотых и старинный амулет, который потом пришлось выкупать обратно. Потом был праздник урожая в Летнем Дворе – Кейт заставила меня присутствовать, угрожая лишить доступа к винным погребам. – Он усмехнулся. – И закончил вечер в компании очаровательной танцовщицы из труппы, что гастролировала при дворе. Её звали... Лилея, кажется. Или Лирна. В общем, весь день расписан по минутам, и ни одной минуты на нападение на отряды охотников.

Вейрон фыркнул, качая головой.

– Только ты можешь использовать разврат и азартные игры как алиби.

– Зато убедительно, – Лис пожал плечами. – У меня были свидетели. Много свидетелей. Включая мою сестру, которая до сих пор попрекает меня тем праздником, потому что я напился и пытался станцевать с племянниками на столе.

Рэдли прыснула в кулак.

Лис помолчал, взвешивая слова.

– Но белые одежды и корона... кто‑то выдавал себя за меня намеренно. Чтобы свалить вину.

Вейрон нахмурился, скрестив руки на груди.

– Варис мог использовать иллюзию? Магический артефакт? Чтобы запутать следы?

– Возможно, – Лис медленно кивнул. – Работорговцы часто используют гламуры, чтобы скрыться от преследователей. Если у Вариса есть артефакт, способный создать убедительную иллюзию короля – это объясняет, почему охотник видел то, что видел.

Я устало потёрла лицо – это было и так понятно. Варис знал, что за ним придут, и подготовился. Уничтожил отряд, используя магию и, возможно, иллюзию, чтобы направить подозрения на кого‑то другого. На Короля Света – фигуру достаточно известную, чтобы Орден поверил.

А Джаспера взял в плен и превратил в товар.

Рэдли первой нарушила молчание, выругавшись сквозь зубы.

– Чёртов мерзавец. Я бы его утопила в собственной моче!

Вейрон молчал, янтарные глаза смотрели на меня с сочувствием, которое было почти невыносимо видеть.

Лис не отводил взгляда – его глаза потемнели, и в глубине мелькнуло что‑то жёсткое и холодное.

– Варис уже отчалил, говоришь? – спросил он у Рэдли, не поворачивая головы.

– Да, – она кивнула. – В тот же день после продажи партии.

– Жаль, – Лис усмехнулся, но в усмешке больше не было ничего весёлого. – Было бы интересно пообщаться с ним лично. Обсудить условия... компенсации.

Его рука легла на моё плечо.

– Но сначала Джаспер, – сказал он тише, глядя на меня. – Вытащим его оттуда. А Варис... рано или поздно мы с ним обязательно встретимся на материке.

В его глазах читалось обещание – холодное, жестокое, не оставлявшее сомнений. Варис заплатит за то, что сделал, очень дорого.

Лис повернулся к Вейрону.

– Что у тебя?

Вейрон откашлялся, выпрямляясь.

– Проверил трущобы. Клетки полные – новый товар поступает каждый день. Спрашивал про Джаспера, и один из охранников вспомнил – был такой. Буйный, не хотел подчиняться. Сопротивлялся, даже ранил одного из работорговцев ножом, который стащил у зазевавшегося охранника.

Янтарные глаза переместились на меня – в них читалось сочувствие.

– Его держали отдельно от остальных, в усиленной клетке. Цепи на руках и ногах. Били за неповиновение. Потом, перед аукционом, подготовили – вымыли, переодели, залечили раны магией, чтобы не портить товар. Продали быстро, в первый же день торгов.

Каждое слово резало, но я держала лицо неподвижным.

Буйный. Сопротивлялся. Ранил охранника.

Джаспер сражался до конца, даже когда шансов не было.

– Ещё кое‑что, – Вейрон провёл рукой по волосам, словно вспоминая детали. – Слышал обрывки разговоров. Что‑то про вечер, про событие. Может, празднование какое‑то, может, турнир – Валькирии любят зрелища, знаешь же. – Он пожал плечами. – В любом случае, если охрана сегодня занята подготовкой к чему‑то масштабному – это наш шанс осмотреть особняк поближе.

Лис медленно кивнул, взвешивая предложение.

– Разумно. Предлагаю сходить на разведку. Осмотрим периметр, проверим охрану, найдём слабые места. Без лишнего шума – просто посмотреть.

– Пойдём вдвоём, – Вейрон согласился быстро. – Вдвоём незаметнее. Если что‑то пойдёт не так – легче сбежать.

– Хорошо, – Лис повернулся ко мне, и на долю секунды его взгляд стал мягче. – Аделин остаётся на корабле. Это только разведка, ничего опасного. Вернёмся через пару часов максимум.

– Но... – начала я, но он покачал головой.

– Нет. Слишком рисковано. Если нас заметят – начнётся погоня. Тебя поймают первой, – голос стал твёрже, не терпя возражений. – Отдыхай. Завтра предстоит тяжёлый день.

Челюсти сжались так крепко, что зубы заскрипели.

– У тебя есть телепортация, – возразила я, стараясь держать голос ровным. – Если что‑то пойдёт не так – ты можешь вытащить нас всех. Я не обуза, Лис. Я охотник. Обучена скрытности, слежке, бою. Я могу...

– Нет, – перебил он, и его глаза вспыхнули – не гневом, а чем‑то другим. Страхом? – Телепортация работает не так просто, Аделин. Мне нужно видеть точку назначения или хорошо её знать. В незнакомом месте, под давлением, с погоней за спиной... я могу промахнуться. Телепортировать нас в стену. Или на дно гавани. Или в клетку, полную голодных тварей.

Он шагнул ближе, и голос стал тише, убедительнее.

– И даже если всё пройдёт гладко – мне нужно касаться тех, кого забираю с собой. Держать физический контакт. Если нас трое, и нас преследуют, и я должен хватать вас обоих одновременно... – Он покачал головой. – Слишком много переменных. Слишком много может пойти не так.

Пауза, и рука легла на моё плечо – осторожно, почти умоляюще.

– Пожалуйста, останься здесь. Это просто разведка. Мы посмотрим, вернёмся, составим план. Завтра, когда будем штурмовать особняк – ты пойдёшь с нами. Обещаю. Но сегодня... сегодня мне нужно знать, что ты в безопасности.

Последние слова прозвучали тихо, почти шёпотом, и в них читалось то, что он не мог сказать вслух при всех.

«Я не переживу, если ты пострадаешь из‑за меня».

Я смотрела на него долго – в его глаза, что не отводились, в напряжённые плечи, в пальцы, слегка сжимавшие моё плечо.

Он не приказывал, он просил.

И это... это меняло всё.

– Хорошо, – выдохнула я наконец, и напряжение в его теле чуть ослабло. – Но если через два часа вас не будет – я иду искать. И не пытайся меня остановить.

Лёгкая, благодарная усмешка коснулась его губ.

– Не посмею, – пробормотал он, и большой палец провёл успокаивающий круг по моему плечу через ткань туники.

Потом рука скользнула ниже – к лопатке, костяшки пальцев едва задели спину, провели вдоль позвоночника лёгким касанием и отстранились.

Тепло разлилось в месте прикосновения – странное, успокаивающее, стекавшее вниз волнами и гасившее тревогу, что клубилась внутри последние часы.

Рука отстранилась окончательно, и на её место ворвался холод.

Они с Вейроном отошли обсуждать детали, оставив меня стоять у мачты.

Я смотрела на Карброк, темневший на фоне заходящего солнца, и в груди росло глухое беспокойство – тяжёлое, липкое, не дававшее вздохнуть полной грудью.

Что‑то было не так. Я чувствовала это всей кожей.

***

Солнце село окончательно, окрасив небо Карброка в грязно‑оранжевые и багровые полосы – цвета старой крови и затухающего огня. Лис и Вейрон спустились по сходням, их силуэты на мгновение застыли на фоне умирающего света, прежде чем раствориться в толпе порта, поглощённые сумерками и потоком тел, сновавших между кораблями и складами.

Я стояла у борта, держась за перила побелевшими пальцами, наблюдая за ними до тех пор, пока последний проблеск рыжих волос Лиса не исчез за углом здания.

И только тогда, когда их уже не было видно, в груди что‑то оборвалось.

Обещание.

Я обещала остаться. Дала слово, что подожду здесь, на безопасности корабля, пока они вернутся с разведки.

Но что‑то было не так.

Не просто страх за Джаспера – тот жил во мне постоянно, свернувшись тяжёлым узлом под рёбрами, сжимавшимся с каждым вдохом. Нет, это было другое. Острее. Настойчивее. Как заноза под кожей, которую невозможно игнорировать, сколько бы ни пыталась.

Тон Вейрона, когда он говорил о «событии». Та секунда колебания перед ответом – едва заметная, но я видела. Обучена замечать ложь, читать микровыражения, улавливать то, что другие пропускают. Слишком быстрое согласие идти вечером. И то, как он избегал моего взгляда, когда произносил слова «обрывки разговоров», словно взвешивал каждое, боясь сказать лишнее.

Вейрон не лгал часто. Но когда лгал – делал это хорошо. Слишком хорошо.

И Лис... Лис согласился слишком легко. Без своих обычных вопросов, без детального плана, без той дотошности, с которой он обычно подходил к любой авантюре. Просто кивнул и пошёл.

Как будто знал, куда идёт. Как будто уже знал, что там найдёт.

Пальцы сжались на перилах так крепко, что дерево заскрипело под давлением, и занозы впились в ладони, но я не разжала хватку.

Они что‑то скрывали. Оба. И если это касалось Джаспера...

Я не могла остаться здесь. Не могла сидеть на корабле, в безопасности, пока там, в темнеющих улицах Карброка, могла скрываться правда, которую от меня прятали.

Даже если это значило нарушить обещание. Даже если Лис будет в ярости.

Развернулась резко, направляясь к каюте Рэдли, и пульс колотился так яростно, что казалось, вот‑вот выпрыгнет из груди.

Постучала коротко, требовательно один раз.

– Входи, – голос капитанши донёсся изнутри, слегка раздражённый, словно её оторвали от чего‑то важного.

Толкнула дверь и шагнула внутрь.

Рэдли сидела за столом, склонившись над картами – старыми, потрёпанными, исписанными пометками на полях. Подняла голову, когда я вошла, и розовая бровь медленно поползла вверх.

– Что‑то нужно? – спросила она, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди, изучая моё лицо с тем пристальным вниманием, что мало упускало.

– Да, – закрыла дверь за собой, прислонилась к ней спиной, набирая воздух в лёгкие. – Мне нужна твоя помощь.

Зелёные глаза сузились.

– Какого рода?

– Мне нужен амулет. Или гламур. Что‑то, что сделает меня незаметной, – слова вылетели быстро, пока я не передумала.

Тишина повисла тяжёлая, и Рэдли смотрела на меня долго – оценивающе, словно взвешивала на весах то, что я только что сказала, и то, что не сказала вслух.

Потом медленно выдохнула, качая головой.

– Ты собираешься следить за ними, – это не был вопрос. Констатация факта.

– Да.

– Ты обещала Лису остаться на корабле.

Челюсти сжались так крепко, что зубы заскрипели.

– Знаю.

– Он будет в ярости, – Рэдли не отводила взгляда. – Не на меня. На тебя. За то, что нарушила слово. За то, что подвергла себя опасности.

– Мне всё равно, – ответила я, и голос вышел жёстче, чем хотелось. – Вейрон что‑то скрывает. Я видела. Я знаю. И я не останусь здесь, пока они там, возможно, скрывая от меня правду о Джаспере. Или идут в ловушку. Или...

Голос сорвался, и я замолчала, прикусывая губу до крови.

Рэдли смотрела на меня ещё несколько секунд, потом тяжело вздохнула, поднимаясь с места.

– Ты упрямая, как старая мулица, – пробормотала она, направляясь к сундуку в углу каюты. – Напоминаешь мне саму себя лет сто назад. Такая же безрассудная. Такая же готовая лезть в пасть чудовищу, лишь бы узнать правду.

Она присела на корточки перед сундуком, откинула крышку – тяжёлое дерево заскрипело на петлях – и начала рыться внутри, отбрасывая в сторону свёртки ткани, пузырьки с чем‑то мутным, связки сушёных трав.

– Если пойдёшь одна – Лис мне голову оторвёт, – продолжала она, не поворачиваясь. – Причём буквально. Поэтому я иду с тобой. Не для того, чтобы помочь – для того, чтобы убедиться, что ты не сделаешь чего‑нибудь совсем идиотского и не свернёшь себе шею в первом же переулке.

Она вытащила два амулета на кожаных шнурках – потускневшее серебро с выгравированными рунами, тусклые камни в центре: один серо‑синий, другой почти чёрный.

– Амулеты тени, – протянула она мне один, оставив второй себе. – Не сделают тебя невидимой, но... незаметной. Прохожие будут скользить взглядом мимо, не задерживаться, словно ты часть фона. Работает в толпе лучше всего. – Она поднялась, надевая свой амулет через голову и пряча под рубашку. – В пустом переулке бесполезен. Если остановят напрямую и спросят – магия не поможет. Поняла?

Я кивнула, надевая амулет. Металл был холодным, тяжёлым, и магия в нём пульсировала слабо – едва ощутимая вибрация под кожей.

Рэдли направилась к другому сундуку, меньшему, у изножья кровати, и вытащила два тёмных, потрёпанных плаща.

– Надевай, – бросила один мне. – Капюшон натянешь, когда выйдем. В толпе ещё полно народу, но с закатом опаснее. Не отставай от меня. Держись в тени. Если я скажу «беги» – бежишь, не оглядываясь. Ясно?

– Ясно, – натянула плащ – грубая шерсть царапала шею, но он был тёплым и, главное, скрывал силуэт.

Рэдли застегнула свой плащ, проверила оружие на поясе – сабля, два кинжала, что‑то ещё, спрятанное под плащом – и повернулась ко мне.

– Если Лис узнает, что я помогла тебе, – сказала она, и в зелёных глазах читалась смесь иронии и серьёзности, – ты скажешь, что украла амулет и заставила меня пойти, угрожая ножом. Ясно?

Несмотря на всё, я не смогла сдержать слабой усмешки.

– Ясно.

– Хорошо. Тогда пошли, пока я не передумала.

Мы вышли из каюты, спустились по сходням, и порт поглотил нас – шумный, вонючий, полный жизни, кипевшей в сумерках.

***

Толпа сомкнулась вокруг почти мгновенно – плотная, давящая, пахнущая потом, рыбой, дешёвым элем и чем‑то более зловонным, что я предпочла не идентифицировать.

Амулет под плащом лежал тяжёлым грузом, и магия его работала – я чувствовала это по тому, как взгляды скользили мимо, не задерживаясь, будто меня здесь не было. Призрак в толпе.

Рэдли шла впереди – уверенно, не сбавляя шага, и я следовала за ней, держась в паре шагов позади, стараясь не отставать.

Мы миновали порт – ряды кораблей, покачивавшихся у причалов, склады, где грузчики таскали ящики и бочки, таверны, из окон которых лился пьяный смех и музыка. Свернули на главную улицу – шире, мощённую камнем, с фонарями, что начали зажигаться вдоль стен, отбрасывая тусклый жёлтый свет.

Потом в переулок. Улицы менялись по мере того, как мы поднимались выше – становились шире, чище, здания росли в высоту, каменные фасады сменяли обшарпанное дерево. Мы двигались к Верхнему городу, и толпа вокруг редела, но не исчезала.

Я всматривалась в спины прохожих, ища знакомые силуэты – рыжие волосы Лиса, широкие плечи Вейрона – но не видела их. Слишком далеко? Или свернули в другой переулок?

Пульс колотился всё быстрее, и в груди рос страх – холодный, липкий – что я потеряла их, что пришла слишком поздно, что они уже...

– Не отставай, – окликнула меня Рэдли, оглядываясь через плечо, и в зелёных глазах читалась тревога. – Здесь уже опаснее. Видишь патрули?

Я присмотрелась и увидела – в тени зданий, у углов, стояли фигуры в доспехах, с оружием на поясах. Охрана. Не городская стража – частная, нанятая кланами, контролировавшими Верхний город.

Кивнула.

– Вижу.

– Держись ближе ко мне и к натяни капюшон.

Мы шли ещё минут десять – может, больше, время тянулось странно, растягиваясь и сжимаясь одновременно – когда впереди что‑то изменилось.

Шум.

Сначала глухой, отдалённый – гул голосов, смех, что‑то похожее на музыку.

Потом громче.

И вокруг нас внезапно сомкнулась толпа – откуда ни возьмись, как будто все улицы Карброка вдруг сошлись в одну точку.

Фейри – десятки, сотни – все двигались в одном направлении, смеялись, переговаривались, и в воздухе висело предвкушение, густое, как дым.

– ...наконец‑то! Ждал весь месяц!

– ...говорят, сегодня новые бойцы будут, свежая кровь...

– ...ставки уже принимают? Нужно успеть, пока коэффициент не упал...

Толпа была живым существом – дышащим, толкавшим, давившим со всех сторон. Тела прижимались так плотно, что я чувствовала чужое дыхание на затылке, чужие руки задевали плечи, чьи‑то когти цеплялись за плащ.

Запах пота, алкоголя, дешёвых духов смешивался с дымом факелов и чем‑то металлическим – кровью? – и я дышала ртом, пытаясь не задохнуться.

Рэдли пробивалась вперёд, расталкивая тех, кто не расступался сам, и я держалась за её плащ мёртвой хваткой, боясь потеряться.

Мы вышли на площадь – огромную, вымощенную чёрным камнем, и я увидела.

Арена.

Массивная, круглая, из тёмного камня – стены высокие, толстые, с арками, из которых лился свет сотен факелов, превращая ночь в подобие дня. Над входом высились резные фигуры – воины в доспехах, сражавшиеся с чудовищами, фейри, разрывавшие врагов на части, кровь, застывшая в камне потоками.

Размером арена была не меньше Колизея в Риме – того самого, что я видела когда‑то, когда Орден возил нас по Европе под видом образовательной поездки. Тогда я стояла перед руинами, пытаясь представить, как здесь бились гладиаторы, как ревела толпа, как кровь пропитывала песок.

Но то, что здесь... это не было руинами.

Это было живым.

Здесь кровь проливалась сейчас.

Толпа текла к входу к широким воротам, охраняемые дюжиной фейри в тяжёлых доспехах. У ворот стояли столы, где принимали плату – золото, много золота, и некоторые отдавали целые кошельки, лишь бы пройти внутрь.

– Сколько у тебя денег? – спросила Рэдли, оборачиваясь ко мне.

Я нырнула в карман, нашарила монеты, что Лис дал мне на всякий случай перед отплытием и быстро пересчитала.

– Пятнадцать золотых.

– Хватит на двоих, – кивнула Рэдли. – Давай сюда. Я заплачу, ты молчи и держись за мной.

Мы протиснулись к столу, Рэдли бросила монеты – они звякнули, покатились по дереву – и охранник, не глядя, смахнул их в мешок, кивком указывая на ворота.

Мы шагнули внутрь.

И мир изменился.

***

Арена внутри была ещё больше, чем снаружи – круглая, с песчаным полем в центре, окружённым стенами высотой в три человеческих роста. Песок был тёмным – не золотым, как я видела на картинах древних арен, а почти чёрным, пропитанным кровью столетий, въевшейся в каждую песчинку.

Вокруг поля ярусами поднимались ряды сидений – каменные скамьи для простого народа внизу, ложи для знати выше, под навесами, украшенными резьбой, тканями, флагами с гербами кланов.

Факелы горели вдоль стен бесчисленной чередой, и свет их танцевал, отбрасывая тени, ползавшие по камню живыми существами.

Толпа заполняла трибуны почти полностью – гул голосов, смех, крики букмекеров сливались в оглушающий рёв. Воздух был горячим, тяжёлым от дыхания стольких тел и дыма факелов, застилавшего своды.

Пахло потом, кровью, предвкушением – густым, приторным, тошнотворным.

Я остановилась, вцепившись в руку Рэдли, пытаясь охватить взглядом всё сразу, найти...

– Там, – Рэдли кивнула вверх, на одну из лож – не самую высокую, но достаточно хорошую, чтобы видеть всю арену.

Я проследила за её взглядом и увидела Лиса и Вейрона.

Они сидели в ложе, облокотившись о перила, и оба смотрели вниз, на песок арены, где пока ещё никого не было. Вейрон что‑то говорил, жестикулируя, Лис слушал, кивая, и лицо его было серьёзным – челюсти сжаты, никакой игривости, никаких усмешек. Взгляд не отрывался от ворот арены, словно он чего‑то ждал.

Или кого‑то.

– Аделин, – Рэдли меня окликнула тихо, притягивая к себе и указывая на свободные места внизу, среди простого народа. – Сядем там, где они нас не увидят.

Мы пробрались сквозь толпу, опустились на каменные скамьи – холодные, твёрдые, неудобные – и я натянула капюшон ниже, пряча лицо в тени.

Трубы раздались внезапно – громкие, оглушающие, и толпа взревела, приветствуя их звук. Все обратили взгляды на поле арены, где ворота на противоположной стороне начали открываться – медленно, с тяжёлым скрипом железа.

Пульс участился так, что я почувствовала его в висках, в горле, в кончиках пальцев.

Ворота распахнулись полностью, и оттуда начали выводить бойцов.

Один за другим, цепью.

Разные. Фейри – высокие, низкие, с рогами, с клыками, с крыльями. Гоблины – маленькие, жилистые, со злобными лицами и кривыми ножами в руках. Кто‑то в доспехах, кто‑то полуобнажённый, с кожей, покрытой шрамами.

Все в цепях. Все с оружием.

Толпа ревела, приветствуя их, выкрикивая имена, делая ставки – золото переходило из рук в руки, и букмекеры кричали коэффициенты.

Я смотрела, не дыша, считая бойцов.

Один. Два. Три. Пять. Восемь. Десять.

И потом...

Потом я увидела его.

Последний в цепи, выходивший из ворот медленно, словно каждый шаг давался с трудом.

Каштановые волосы, спутанные, падавшие на лицо. Высокий, широкоплечий, но тело покрыто тёмными, лиловыми синяками – старыми и новыми одновременно – покрывавшими рёбра, плечи, руки. Цепи на запястьях, тяжёлые, оставлявшие красные следы на коже. В руке меч – короткий, тяжёлый, лезвие, потускневшее от крови.

Он поднял голову, и свет факелов упал на лицо.

Карие глаза. Свежий шрам через левую щёку. Щетина, покрывавшая челюсть неровными пятнами. Губы потрескавшиеся и разбитые.

Джаспер.

Мир остановился. Время застыло, превратившись в тягучую субстанцию, что не хотела течь дальше. Сердце пропустило удар – один, потом ещё – и забилось так сильно, яростно, что заглушил весь шум арены, все крики толпы, все трубы.

Голова закружилась, и я схватилась за край скамьи обеими руками, иначе рухнула бы.

Рука Рэдли легла на моё плечо – крепко, удерживая – но я не чувствовала её. Не чувствовала ничего, кроме холода, разливавшегося в груди, заполнявшего всё, вытеснявшего воздух из лёгких.

Это он.

Живой.

Но едва.

Я видела это по тому, как он двигался – медленнее, осторожнее, будто каждый шаг отдавался болью в костях. По синякам, покрывавшим его тело – слишком много, слишком тёмных, чтобы быть свежими. По тому, как он держал меч – крепко, пальцы сжимали рукоять побелевшими костяшками, но без прежней лёгкости бойца, который знает, что победит.

Плечи были опущены от усталости. Той самой, что въедается в кости после слишком долгой битвы, когда не осталось сил даже держать спину прямо.

Он выглядел как человек, который слишком долго сражался, чтобы выжить.

И теперь его заставят сражаться снова.

Толпа ревела громче, и трубы снова зазвучали – объявляя начало боёв.

А я сидела, вцепившись в край скамьи так крепко, что ногти впились в камень до крови, и не могла пошевелиться.

Не могла дышать. Не могла кричать.

Только смотреть.

На человека, которого искала недели.

На человека, который сейчас может погибнуть на моих глазах.