Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 188 страниц)

Уголок моих губ дёрнулся, несмотря на напряжение.

– Звучит… интересно для командующего границами.

– Звучит как катастрофа, – он покачал головой, но в жесте не было настоящего осуждения. – Добрый. Честный. Благородный до тошноты. Даёт слово и держит его, даже когда это идиотизм. Не умеет лгать, плести интриги, манипулировать. Для фейри это… проблема.

– Для командующего границами это особенно проблема, – добавил Оберон, и в голосе появилась усталость. – Но солдаты его обожают. Готовы умереть за него, потому что он первым идёт в бой и последним отступает. Делит с ними пайки, спит в окопах, таскает раненых на себе. Они называют его "Принцем‑Братом". Не "командующим", не "Вашим Высочеством". Братом.

Что‑то в его голосе – та смесь гордости и беспокойства – заставило моё сердце сжаться.

– Ты гордишься им, – констатировала я.

– Да, – ответ прозвучал мгновенно, без колебаний. – И боюсь за него. Потому что при дворе его считают слабым. Мягким. Непригодным для власти. И они правы. Элдрин – отличный воин. Лучший фехтовальщик, которого я знаю, после себя. Стратег на поле боя. Но как политик? – Он усмехнулся горько. – Катастрофа. Его бы сожрали при дворе за неделю, если бы не военная должность и преданность армии.

– Ты защищал его?

– Всегда, – голос стал жёстче. – Следил, чтобы Совет не втянул его в придворные интриги. Чтобы хищники держались подальше. Чистил за ним политические ошибки, когда он по доброте душевной раздавал обещания направо и налево. – Пауза, и в золотых глазах мелькнуло что‑то тёплое. – Потому что при всех его недостатках… он единственный в Летнем дворе, кто остался хорошим. Несмотря на века жестокости вокруг. Он не сломался. Не почернел внутри.

– И это делает его слабым? – я нахмурилась.

– Для фейри, претендующего на власть? Да, – Оберон посмотрел на меня, и во взгляде была старая печаль. – Фейри не могут быть мягкими, Кейт. Не те, кто правит. Власть в нашем мире держится на страхе, силе, жестокости. На способности сделать выбор, который уничтожит тысячи ради спасения миллионов. На готовности предать, убить, растоптать. – Пауза. – Элдрин не способен на это. Он слишком добрый. Слишком честный. Слишком… человечный, как ни странно это звучит.

– Думаешь, он помог бы тебе? Если бы ты вернулся?

– Да, – голос стал твёрже. – Без колебаний. Даже если это будет стоить ему жизни. Даже если я прикажу ему сделать что‑то, что разорвёт его изнутри. Он верен. Преданный до глупости. До самоубийства. – Оберон сжал кулаки. – Но именно поэтому я не хочу втягивать его в это дерьмо.

Я услышала боль в его голосе – глубокую, давнюю. Боль за брата, которого он любил и защищал, но которого не мог изменить.

– Но если у тебя не будет выбора? – спросила я тихо.

Оберон закрыл глаза, и по его лицу промелькнуло что‑то тёмное.

– Тогда я использую его, – произнёс он ровно, и в словах была абсолютная уверенность. – Потому что я не Элдрин. Я не добрый и не благородный. Я делаю то, что необходимо. Даже если это означает отправить брата и его армию на смерть. Даже если это сломает меня окончательно.

Холод пробежал по моему позвоночнику.

– Ты серьёзно?

Золотые глаза открылись и посмотрели на меня – прямо, без извинений, без сожалений.

– Абсолютно. Я люблю Элдрина. Но если выбор будет между ним и троном, между ним и выживанием моего народа, между ним и… – Он замолчал, но мы оба знали, что он хотел сказать. – Я выберу трон. Народ. Власть. Потому что я король. И короли не могут позволить себе быть мягкими.

Тишина стала тяжёлой, давящей.

Я поняла тогда – по‑настоящему поняла – что Оберон был не просто падшим королём с трагичной историей. Он был тем, кто готов пожертвовать всем и всеми ради цели. Кто не остановится ни перед чем.

Кто сломает даже того, кого любит, если это будет необходимо.

И самое страшное – он не лгал себе об этом. Не оправдывался. Не притворялся лучше, чем был.

Он знал, кто он. И принимал это.

– Ты монстр, – прошептала я, и в словах не было осуждения. Только констатация факта.

Оберон усмехнулся – без веселья, почти печально.

– Да, – согласился он. – Я монстр. Всегда был. – Его взгляд скользнул ко мне, и в золотых глазах плясали тёмные огни. – Но ты уже знала это, когда согласилась на эту сделку. Когда легла со мной в постель. Когда позволила мне пометить тебя.

Я сжала руль, не отвечая.

Потому что он был прав.

И всё равно я не ушла.

Может быть, потому что сама была не намного лучше.

Может быть, потому что монстрам комфортнее с себе подобными.

Я отвернулась к дороге, не желая продолжать эту тему.

***

Дублин встретил нас рассветом цвета жемчужной пыли.

Небо над городом было затянуто тонкой дымкой облаков, сквозь которую пробивались первые лучи солнца, окрашивая серые здания в оттенки розового золота. Улицы ещё спали – лишь редкие машины проносились мимо, да пара ранних бегунов трусила вдоль тротуара, явно работая над кармой или искупая вчерашний грех в виде пинты Гиннесса.

Я съехала с трассы M1, петляя между пробуждающимися кварталами. Глаза слипались от усталости.

– Где эта чёртова библиотека? – пробормотала я, вглядываясь в GPS на телефоне.

– Понятия не имею, – Оберон откинулся на спинку сиденья, выглядя усталым и раздражённо‑сексуальным одновременно. Тени под глазами, лёгкая небритость на щеках, волосы растрепаны. – Я провёл в Дублине от силы неделю. Пять веков назад. Тогда здесь были в основном грязь и пабы.

– Какая ирония – ничего не изменилось, – я усмехнулась, сворачивая по указателю. – Только грязь стала асфальтом, а пабы – туристическими ловушками.

Через десять минут поисков я нашла то, что искала.

Национальная библиотека Ирландии возвышалась за изящной кованой оградой – величественное викторианское здание из серого камня с высокими арочными окнами и массивными колоннами у входа. Классика. Монументальность. И наверняка охрана, способная отпугнуть кого угодно, кроме самоубийц и отчаявшихся идиотов.

К счастью, я была и тем, и другим.

– Прямо сейчас туда вламываться – самоубийство, – пробормотала я, проезжая мимо. – Нам нужен план. Разведка. Информация о системе безопасности. Может, схема вентиляции, если повезёт.

– Разумно, – согласился Оберон. – Ты удивительно рациональна для человека, который обычно действует по принципу "ворвусь и разберусь по ходу".

– Это называется "развитие персонажа", – я состроила сладкую улыбку. – Может, ты тоже попробуешь как‑нибудь.

Его губы дёрнулись в усмешке.

Я проехала дальше, высматривая подходящее место, и нашла его через квартал – маленькое кафе на углу улицы, прямо напротив служебного входа библиотеки. «Cornerstone Café» – гласила вывеска над дверью. Уютное местечко с панорамными окнами и парой столиков снаружи.

Идеально для шпионажа и нездоровой дозы кофеина.

Я припарковалась чуть дальше по улице, выключила мотор.

– Нужен кофе, – объявила я, потягиваясь. Позвоночник хрустнул от долгого сидения за рулём, и я застонала. – Боже, я чувствую себя на восемьдесят лет.

– Выглядишь на двадцать пять, – заметил Оберон, и его взгляд скользнул по мне оценивающе.

– Какой джентльмен, – я закатила глаза. – Нормальная еда тоже не помешает. И место, откуда можно понаблюдать за библиотекой, пока я взламываю их систему и творю цифровую магию.

Оберон поднял бровь.

– Прямо из кафе?

– У меня ноутбук, интернет и золотые руки, – я усмехнулась, похлопав по рюкзаку. – Мне больше ничего не нужно. Ну, кроме кофе. И еды. И чтобы ты не дышал мне в затылок, пока я работаю.

Его взгляд скользнул по моим рукам – медленно, оценивающе, с той хищной внимательностью, которая заставляла кожу покрываться мурашками.

– Золотые руки, – повторил он тихо, и в его голосе прозвучало что‑то низкое, бархатное, от чего внизу живота вспыхнуло предательское тепло. – Я хорошо помню, что умеют эти руки.

– Заткнись и идём, – я выскочила из машины, хлопнув дверью чуть сильнее, чем нужно.

Его усмешка была слышна даже без слов.

***

Кафе оказалось тёплым и почти пустым – только пара офисных работников у стойки заказывала кофе на вынос, да пожилой мужчина в углу читал газету с выражением лица человека, переживающего экзистенциальный кризис или похмелье. Возможно, и то, и другое.

За барной стойкой стояла девушка лет двадцати с яркими рыжими волосами и россыпью веснушек на носу, которая выглядела слишком бодрой для семи утра. Подозрительно бодрой.

– Доброе утро! – пропела она с ирландским акцентом. – Что будете заказывать?

– Два американо, – ответила я, стараясь не походить на зомби. – Большие. Нет, огромные. Есть размер "я не спала всю ночь и сейчас убью кого‑нибудь без кофеина"?

Она рассмеялась.

– К сожалению, только большие. Но могу сделать тройную порцию эспрессо.

– Ты ангел, спустившийся с небес, – я выдохнула с облегчением. – И что‑нибудь из выпечки. Что посоветуешь?

– Сконы с джемом просто божественные, – она улыбнулась. – Свежие, только из печи.

– Продано. Два скона. И если есть что‑то шоколадное, я куплю твоё заведение.

– Шоколадные маффины?

– Я выйду за тебя замуж.

Оберон фыркнул за моей спиной, и я почувствовала его усмешку затылком.

– Будет готово через пару минут, – девушка развернулась к кофемашине, всё ещё улыбаясь.

Я огляделась, выбирая место. Столик у окна – с прямым видом на библиотеку и её служебный вход. Идеальная позиция для слежки и параноидальных хакеров вроде меня.

Мы уселись. Я достала ноутбук, открыла крышку, и мои пальцы автоматически заскользили по клавиатуре – привычно, быстро, с той грацией, которая приходит после тысяч часов, проведённых в обнимку с кодом и взломами.

Я чувствовала его взгляд. Тяжёлый. Пристальный. Прожигающий кожу сквозь одежду и здравый смысл.

Подняла глаза.

Оберон смотрел на мои руки. На быстрые движения пальцев по клавишам. Золотые глаза потемнели, зрачки расширились, и дыхание стало чуть глубже.

– Прекрати пялиться, как маньяк, – пробормотала я, возвращаясь к экрану. – Я работаю. Это серьёзно. Это взлом национальной библиотеки, а не порнография.

– Я знаю, – его голос был низким, с той бархатной ноткой, которая делала неприличные вещи с моим пульсом. – Именно поэтому я и смотрю.

– Тебя заводит, как я печатаю? – я усмехнулась, не отрывая взгляда от кода. – Это новый уровень странных фетишей, даже для фейри.

– Меня заводит, как ты делаешь всё, – он подался вперёд, локти на столе, и расстояние между нами сократилось до опасного. До того момента, когда я чувствовала тепло его тела, запах лета и кедра. – Особенно когда ты так сосредоточена. Когда кусаешь нижнюю губу, даже не замечая этого. Когда эти умные, циничные глаза горят азартом.

Я замерла на секунду – всего на чёртову секунду – но он заметил. Конечно заметил. Ублюдок с многовековым опытом чтения людей.

Усмехнулся – медленно, самодовольно.

– Придержи гормоны, Солнышко, – я вернулась к печатанию, игнорируя жар, расползающийся по щекам. – У нас тут кража века на горизонте, а ты строишь глазки, как подросток.

Девушка принесла кофе и сконы – ароматные, тёплые, от которых поднимался соблазнительный пар. Я вцепилась в чашку, делая первый глоток.

Боже.

Божественно.

Жидкое золото, дарующее жизнь.

Я закрыла глаза, наслаждаясь моментом, и застонала.

Когда открыла глаза, Оберон смотрел на меня с выражением голодного хищника.

– Прекрати издавать эти звуки на людях, – произнёс он хрипло, – или я не отвечаю за последствия.

– Это кофе, – я пожала плечами, делая ещё глоток. – Я стону над хорошим кофе. Смирись.

– Ты стонала похожим образом прошлой ночью.

– И это было из‑за твоей техники, а не твоей личности, – я состроила сладкую улыбку. – Так что не зазнавайся.

Он рассмеялся – низко, искренне – и что‑то тёплое сжало грудь.

Чёрт.

Я вернулась к ноутбуку, пряча улыбку за экраном.

Взлом начался.

Я погрузилась в код – в тот параллельный мир цифр, символов и защитных протоколов, где я была богиней. Королевой. Абсолютной властительницей единиц и нулей.

Мои пальцы летали по клавишам, вводя команды, обходя защиту, пробираясь сквозь слои шифрования, как горячий нож сквозь масло. Или как я сквозь чужие секреты – легко, изящно, с наслаждением.

Адреналин начал пульсировать в венах. Тот сладкий, острый кайф от взлома, который я любила почти так же сильно, как секс.

Почти.

– Ты улыбаешься, – заметил Оберон тихо.

Я не подняла головы, вводя очередную команду.

– Потому что это слишком легко. Их защита – детский сад для умственно отсталых. Пароль «Library2024». Серьёзно? Это даже не смешно. Это грустно.

– Или ты слишком хороша.

– Тоже верно, – я усмехнулась, проникая в систему одним нажатием клавиши. – Я охренительно хороша. Скромность – не мой конёк.

– Заметил.

Я нашла их внутреннюю сеть за считанные минуты. «NLI_Security_Network». Защита уровня "мы надеемся, что нас не взломают, потому что мы библиотека, кому мы нужны".

Наивные идиоты.

Система распахнулась передо мной, как дешёвая шлюха перед моряком с деньгами – без сопротивления, без достоинства.

Камеры. Датчики движения. Электронные замки. Панель сигнализации.

Всё моё.

Я открыла интерфейс видеонаблюдения и начала переключаться между камерами, откусывая кусок скона. Боже, он действительно был божественным.

Главный холл – пусто. Читальный зал – пусто. Архивные комнаты – пусто. Служебные коридоры…

Стоп.

Моё сердце пропустило удар.

Скон застрял где‑то на полпути к желудку.

– Что? – Оберон мгновенно напрягся, улавливая изменение в моей позе, в дыхании. Чёртовы фейри‑инстинкты.

– Движение, – прошептала я, вглядываясь в экран. – Внутри библиотеки. Прямо сейчас. В семь утра, когда она ещё закрыта.

Он придвинулся ближе – так близко, что его плечо прижалось к моему, и запах лета окутал меня волной, тёплой и дурманящей.

На экране – служебный коридор в глубине здания. Четверо мужчин в чёрной тактической форме без опознавательных знаков, нашивок, вообще без какой‑либо идентификации. Они несли деревянный ящик – длинный, узкий, с металлическими замками по бокам и рунами, которые я различала даже через зернистое изображение камеры.

Даже через экран я чувствовала магию. Моё Видение вспыхнуло автоматически – острым импульсом, пронзившим виски.

Артефакт.

– Они что‑то выносят, – я переключилась на следующую камеру, отслеживая путь мужчин по коридорам. Пальцы летали по клавишам, открывая камеру за камерой. – Из хранилища. Прямо сейчас.

– В семь утра? – Оберон нахмурился. – Это не стандартная процедура.

Я переключилась на внешнюю камеру у служебного выхода.

И выругалась.

Чёрный фургон без номеров стоял у чёрного входа, задние двери распахнуты, как пасть готового проглотить добычу зверя. Ещё двое мужчин в такой же форме помогали загружать ящик внутрь.

– Перевозка, – выдохнул Оберон, и в его голосе прозвучала та хищная нота, которую я начала узнавать. Опасная. Обещающая кровь. – Они перевозят коллекцию.

– Да не просто коллекцию, – я впилась взглядом в экран, переключаясь обратно на внутренние камеры. – Подожди. Смотри.

Мужчины вернулись в здание. Спустились по служебной лестнице – вниз, в подвал, где даже через камеру воздух казался темнее, плотнее, насыщеннее. Где магия пульсировала почти физически ощутимо, даже сквозь цифровое изображение.

Они остановились у железной двери с золотой печатью – древней, мощной, которая светилась на чёрно‑белой картинке камеры, как маяк. Руны вились по поверхности, отталкивая, предупреждая.

Хранилище.

Один из мужчин – тот, что повыше – приложил ладонь к печати. Золотой свет вспыхнул, ослепив камеру на секунду. Руны закружились, заплясали, и дверь медленно открылась с тем величественным скрежетом, который говорил о возрасте и силе.

Они вошли внутрь.

Камеры внутри хранилища не было – логично, магические артефакты и электроника не дружили – но я видела, как они вышли через пару минут.

С ещё одним ящиком.

Квадратным. Обёрнутым тем, что выглядело как бархат цвета ночи. Они несли его так осторожно, будто внутри была атомная бомба или спящий дракон.

Моё Видение пульсировало всё сильнее, резонируя с магией на экране. Виски начали гудеть тупой болью.

– Ещё один артефакт, – пробормотала я, прищурившись.

Потом они вернулись за третьим.

И когда они вынесли его из хранилища, мой мир перевернулся.

Длинный ящик. Узкий. Плоский, словно для меча или…

Клинка.

Металлические замки с гравировкой светились на камере слабым серебряным светом.

И тогда боль ударила.

Резкая. Яркая. Ослепляющая.

Как удар молнии прямо между глаз.

Я задохнулась, вцепившись в край стола. Чашка с кофе качнулась, едва не опрокинувшись.

– Кейт! – Оберон схватил меня за плечо, развернул к себе. Золотые глаза потемнели от тревоги. – Что случилось?

– Клинок, – выдохнула я сквозь пульсирующую боль, не отрывая взгляда от экрана. Моё Видение кричало, вопило, требовало обратить внимание. – Третий ящик. Это Клинок Рассечённой Тени. Я чувствую его. Боже, я чувствую его даже через экран.

Золотые глаза расширились – так широко, что белки стали видны. Он резко повернулся к экрану, всматриваясь в изображение с той хищной интенсивностью хищника, увидевшего добычу.

Мужчины несли ящик по коридору – медленно, осторожно, почти благоговейно. Каждый шаг выверен. Каждое движение продумано.

Они знали, что несут.

Они поднялись по лестнице. Вышли к служебному входу, где утренний свет окрасил всё в оттенки серого и золотого.

Погрузили ящик в фургон, закрепили его ремнями рядом с остальными, как самое ценное сокровище. Что, по сути, так и было.

Один из мужчин захлопнул задние двери с глухим металлическим лязгом. Обошёл фургон. Сел за руль.

Двигатель завёлся – я не слышала его, но видела выхлопные газы, поднявшиеся белым облачком в холодном утреннем воздухе.

– Нет, – прошептала я, наблюдая, как фургон начинает медленно, почти лениво выезжать со двора библиотеки. – Нет, нет, НЕТ…

Оберон уже встал, толкнув стул так резко, что тот чуть не опрокинулся с грохотом.

– Они уезжают.

– Охренеть, правда?! – я захлопнула ноутбук, запихнула его в рюкзак. Руки дрожали – от адреналина, от ярости, от этого дикого, безумного предвкушения, которое разливалось по венам жидким огнём. – Я думала, у нас будет хотя бы один спокойный завтрак! Один! Это слишком много просить у Вселенной?!

План рухнул. Красиво, эффектно, с грохотом и пламенем.

Разведка – к чёрту. Отдых – к чёрту. Кофе – к чёрту, хотя это самая большая трагедия.

Был только фургон. Только Клинок. Только шанс, который ускользал с каждой секундой, пока я тут сидела и ныла.

Я рванула к выходу, Оберон за мной. Девушка за стойкой открыла рот, чтобы что‑то сказать, но я уже распахнула дверь, выскочила на улицу.

Холодный утренний воздух ударил в лицо. Фургон поворачивал за угол библиотеки, медленно, не привлекая внимания.

Я побежала к машине. Ключи. Зажигание. Мотор взревел, и я вдавила газ в пол.

Мы сорвались с места. Шины взвизгнули на мокром асфальте.

– Ремень, – бросила я, выворачивая руль.

Оберон пристегнулся, не отрывая взгляда от фургона впереди.

Я держала дистанцию – достаточно близко, чтобы не потерять их в утреннем траффике, достаточно далеко, чтобы не спалиться.

Пульс колотился в ушах. Руки потели на руле. Но сквозь усталость, сквозь недосып и выгоревший адреналин пробивалось то дикое, острое ликование, ради которого я, если честно, и жила.

Погоня. Опасность. Импровизация на грани безумия.

Я была создана для этого.

– У тебя есть план? – спросил Оберон, вцепившись в ручку над дверью, когда я резко обогнала такси.

– Импровизация, – я усмехнулась, лавируя между машинами.

– Великолепный план.

– У тебя есть лучше?

Он повернулся ко мне, и в золотых глазах плясали огоньки – опасные, хищные, восхищённые.

– Нет, – он усмехнулся. – И именно поэтому ты мне нравишься.

– Я тебе нравлюсь, потому что я безумная?

– Ты мне нравишься, потому что ты бесстрашная, – он провёл взглядом по моему лицу, задерживаясь на губах. – И потому что когда в твоих глазах загорается этот огонь – как сейчас – я готов следовать за тобой в любой ад.

Глава 13

Фургон двигался медленно, осторожно, словно везёт коробку с бомбой. Что, учитывая магические артефакты в кузове, было недалеко от истины. Я держала дистанцию – три машины между нами, достаточно далеко, чтобы не спалиться, достаточно близко, чтобы не потерять в утреннем трафике Дублина.

– Куда они едут? – пробормотала я, поворачивая за ними на Пирс‑стрит.

– Без понятия, – Оберон не сводил глаз с чёрного фургона. – И мне всё равно. Главное – получить Клинок, пока они не спрятали его где‑нибудь в недосягаемом месте.

– Элдар предупреждал, что Стражи не шутят с артефактами, – я маневрировала между автобусами.

– Именно поэтому нужно действовать быстро, – его челюсть напряглась. – Каждая минута работает против нас.

Фургон свернул на мост О'Коннелл, пересекая Лиффи. Я последовала за ним, лавируя между такси и утренними спешащими дублинцами с кофе в руках.

Город просыпался вокруг нас – обычная жизнь, безопасная и предсказуемая. А мы гнались за фургоном Стражей фейри с планом «импровизируем по ходу» и оружием, которое могло либо спасти нас, либо убить.

– Они поворачивают, – Оберон кивнул вправо.

Фургон съехал с моста на набережную, направляясь к докам. К промышленной зоне, где было меньше людей и больше вопросов без ответов.

– Конечно, доки, – я вздохнула. – Почему всегда доки?

– Меньше свидетелей. Больше мест, где спрятать трупы.

– Какой ты оптимист.

Фургон замедлился, поворачивая между высокими складскими зданиями. Здесь улицы сужались, тени становились длиннее, а утренний свет едва пробивался сквозь промышленный лабиринт.

Я припарковалась за углом, заглушила мотор.

– Дальше пешком?

– Дальше пешком, – согласился Оберон, уже выходя из машины.

Мы крадучись приблизились к углу здания. Оберон двигался бесшумно – даже в ботинках на твёрдом асфальте ни звука. Многовековая практика охоты.

Я попыталась подражать ему, но мои кроссовки всё равно шуршали. Он обернулся, покачал головой с выражением терпеливого наставника.

– На подушечки стоп, – тихо сказал он. – Перекатывайся с пятки на носок. Медленнее.

– Это не Xbox, – огрызнулась я шёпотом. – Я не могу просто переключить режим «скрытность».

– Можешь. Просто нужна практика.

Я хотела огрызнуться, но он уже выглядывал за угол.

Фургон стоял у входа в большой складской ангар – пустой, двери распахнуты. Четверо Стражей уже исчезли внутри.

– Четверо, – выдохнул Оберон. – Плюс водитель – он остался в кабине. Все вооружены.

– Насколько предсказуемо?

– Серебряные клинки, кинжалы. Они готовы к войне против людей и других фейри.

Я проверила свой арсенал. Пистолет Винни с полным магазином. И три маленьких серебряных шарика с сюрпризом.

Оберон достал железный клинок – чистое, необработанное железо. Для фейри это было хуже любого яда.

– Они нас не видят, – заметил он. – Стражи уверены, что в безопасности.

– Их ошибка, – я усмехнулась. – Но у нас есть план получше, чем «беги и стреляй»?

– У меня есть план, – его взгляд встретился с моим. – Ты сидишь здесь. Я со всем разбираюсь.

Я уставилась на него.

– Серьёзно? «Сиди тихо, пока я герой» – это твой великий план?

– Это классический план.

– Это дерьмовый план!

– У тебя есть лучше?

Я открыла рот, чтобы возразить. Потом закрыла. Потому что лучшего плана у меня действительно не было.

Нет, стоп. Был.

– Мужчины так предсказуемы, – я закатила глаза, расстёгивая молнию куртки пониже. – План есть, но он тебе не понравится.

Его брови поползли вверх.

– Потому что он включает в себя флирт с незнакомцем, – я усмехнулась, видя, как его лицо потемнело. – И я буду очень, очень убедительной.

Я распустила волосы из хвоста – встряхнула головой, позволяя рыжим прядям упасть на плечи. Достала из кармана помаду – ту самую, которой никогда не пользовалась, но почему‑то таскала с собой последние три года. Красная. Яркая. Провокационная.

Быстро накрасила губы, используя зеркальце на телефоне. Расстегнула ещё одну пуговицу на чёрной майке под курткой.

Оберон смотрел на меня с выражением нарастающего ужаса.

– Кейт… Что… Ты… Делаешь?

– Импровизирую, – я спрятала помаду обратно, поправила волосы. – Только не вмешивайся и сиди тихо. У нас минута, не больше, пока те из ангара не вернутся. А может, и того меньше.

– Нет, – его голос стал низким, опасным.

– Да, – я повернулась к нему, и в моих глазах должно быть плясало что‑то дерзкое, потому что он застыл. – И ты не остановишь меня. Потому что это сработает. А твой план «беги и убивай вооружённых Стражей» – это самоубийство.

Оберон окаменел. Полностью. Каждая мышца превратилась в сталь.

– Нет.

– Это сработает.

– Сказал – нет.

Слова прорезали тишину так, что по спине побежали мурашки. Не угроза. Что‑то глубже. Первобытнее.

– Оберон…

– Кейт. – Он впился пальцами в мои плечи, развернул к себе. В его зрачках плескалось что‑то дикое, собственническое. – Ты не будешь флиртовать с другими мужчинами. Никогда. Ни для планов, ни для отвлечения, ни для чего угодно.

– Это не твоё дело…

– Это абсолютно моё дело, – он почти рычал, пальцы сжались сильнее. – Ты носишь мою метку. Ты моя. И я не позволю…

– Я НЕ твоя! – я оттолкнула его. – У нас есть договорённость, помнишь? Секс без обязательств? Никаких претензий? Ты сам согласился!

Его ноздри раздулись. Челюсть сжалась так, что желваки выпирали под кожей.

– Тогда придумай другой план.

– Хорошо, – я скрестила руки на груди. – Предлагай.

Тишина.

– У меня нет других идей, – признался он сквозь зубы.

– Тогда моя идея с флиртом – единственная, что у нас есть.

Мы смотрели друг на друга упрямо, яростно. Стояли в нескольких сантиметрах, но пропасть между нами была шире океана.

Его рука метнулась к моему лицу, коснулась щеки – нежно, почти ласково. Такой контраст с яростью в его радужке.

– Пожалуйста, – тихо. – Не заставляй меня смотреть, как ты…

– Это работа, – я перебила, но голос дрогнул. – Не более.

– Для меня это не работа.

Воздух сгустился между нами. Я видела борьбу – между разумом и инстинктом, между логикой и тем диким началом, которое кричало «моя».

В конце концов, разум победил.

Он отпустил меня, отстранился.

– Делай, что должна, – выдавил он. – Но будь осторожна. И если он тронет тебя…

– Ты его убьёшь, – закончила я. – Поняла. Медленно и болезненно. Получишь удовольствие от процесса. Как настоящий романтик.

Уголок его рта дёрнулся – почти улыбка, если бы не лёд в глазах.

– Ты меня знаешь.

– К сожалению, да.

***

Я вышла из‑за угла, проверила волосы, расстегнула куртку ещё пониже. Не слишком откровенно, но достаточно, чтобы привлечь внимание.

И сразу почувствовала его взгляд.

Оберон наблюдал. Каждое моё движение, каждый жест, каждую секунду этого дерьмового плана. Его глаза жгли кожу, даже через расстояние, словно превратились в лазер.

Ревнивый ублюдок.

И почему это заводило ещё больше?

Мужчина в фургоне сразу меня заметил. Я видела, как он дёрнулся, выбросил сигарету в окно. Лет тридцати пяти, обычное лицо под гламуром, короткая стрижка. Но я чувствовала магию, исходящую от него, видела нечеловеческую грацию в том, как он потянулся к рации.

Я направилась прямо к нему, доставая телефон, и сделала походку чуть более соблазнительной. Покачивание бёдрами. Лёгкая улыбка.

Взгляд Оберона за спиной стал обжигающим.

– Простите! – позвала я, изображая растерянность и наклонившись чуть вперёд. – Вы не поможете?

Страж опустил стекло, изучая меня внимательно. Профессионально. Но я видела, как его глаза скользнули по декольте.

– В чём дело, красавица?

– Я заблудилась, – я подошла ещё ближе, показывая экран телефона. GPS показывал случайный адрес, который я ввела. – Искала Голфлинкс Клуб, а попала сюда. Навигатор сошёл с ума. Или я слишком глупая для техники, – смешок, взгляд из‑под ресниц.

Страж расслабился, улыбнулся. Под гламуром он выглядел как обычный мужчина, которому нравится внимание красивой женщины.

– Голфлинкс? Это далеко отсюда. Вам нужно вернуться на О'Коннелл‑стрит…

Я наклонилась к окну фургона, якобы показывая маршрут на телефоне. Достаточно близко, чтобы он почувствовал мои духи.

Его дыхание участилось. В зрачках что‑то потемнело.

– Можете показать точнее? – я протянула телефон, касаясь его руки своими пальцами. Легко. Случайно.

Он взял телефон, пальцы задержались на моих чуть дольше необходимого.

– Смотрите сюда…

Он начал объяснять, водя пальцем по экрану. Я кивала, но краем глаза отслеживала движение внутри ангара. Тишина.

Время тикало.

– Спасибо, – я улыбнулась широко, тепло, с обещанием. – Вы настоящий спаситель. Может, я смогу отблагодарить? Купить вам кофе, когда закончите работу?

– Кофе звучит отлично, – он усмехнулся, протягивая телефон обратно. – Но работа займёт весь день. Как насчёт ужина?

– Ужин ещё лучше, – я наклонилась совсем близко, почти касаясь губами его уха, и достала из кармана один из маленьких серебряных шариков. – Но сначала мне нужно кое‑что взять.

– Что?

Я метнула шарик ему прямо в лицо.

Он лопнул при контакте, взорвавшись облаком мерцающей пыльцы – золотистой, едкой, с запахом сладкого миндаля и чего‑то тошнотворного.

Страж вдохнул рефлекторно. Его глаза распахнулись, серебро вспыхнуло в радужках – гламур сорвался мгновенно. Острые скулы. Заострённые уши. Перламутровая кожа. Нечеловеческая красота, холодная и смертоносная.

– Ви… дящ…

Голос оборвался. Тело обмякло. Голова упала на руль.

Вырубился мгновенно.

Я отпрыгнула от фургона, стряхивая остатки пыльцы с пальцев. Спасибо, Элдар. Твои игрушки работают.

Оберон материализовался рядом через секунду, железное оружие уже в руке. Его глаза метнулись к отключённому Стражу, потом ко мне.

Но прежде чем он успел что‑то сказать, воздух за нами дрогнул.

Я обернулась инстинктивно – и замерла.

Из ангара вышли пятеро. И впереди шла женщина.

Высокая, стройная, в чёрном костюме, который выглядел слишком дорого для складских доков. Тёмные волосы убраны в строгий пучок. Лицо – острые скулы, полные губы, глаза цвета расплавленного серебра.

Гламура на ней не было.

Она даже не пыталась скрыть, что она фейри. Чистокровная. Древняя.

И по тому, как напрягся Оберон рядом, я поняла – она важная.

– Оберон из Летнего Двора, – её голос прозвучал как музыка – низкий, мелодичный, опасный. – Как давно я не слышала это имя.

Оберон не опустил оружие. Развернулся к ней, прикрывая меня собственным телом.

– Морвен, – выдохнул он, и в голосе прозвучало что‑то между удивлением и тревогой. – Ты здесь. Почему ты здесь?

Морвен усмехнулась. Двинулась ближе – плавно, грациозно, каждый шаг выверен. Четверо Стражей за ней последовали синхронно.

– Потому что я капитан Стражей Дублина, – ответила она просто. – И мне доложили о подозрительной активности двух «смертных». Представь моё удивление, когда я узнала, что легендарный Король Лета решил ограбить моё хранилище.

– Легендарный? – я хмыкнула. – Ты не говорил, что ты легендарный.