Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 188 страниц)

Я просто кивнула.

Лис спешился – лёгким, плавным движением, словно его тело не знало усталости. Привязал жеребца к ближайшему мёртвому стволу, подошёл ко мне.

Я попыталась сползти с седла.

Ноги не слушались.

Они были не моими. Чужими. Ватными. Я не чувствовала их ниже колен – только тупую, ноющую боль, что разливалась от бёдер до пяток.

Я оттолкнулась от седла, попыталась встать на землю – и ноги подкосились.

Мир качнулся. Снег стремительно приблизился.

Но я не упала.

Лис подхватил меня – одной рукой под локоть, второй – за талию – удержал, пока я не нашла равновесие. Или подобие равновесия.

– Тихо, – пробормотал он. – Я тебя поймал.

Я оперлась на него тяжело, неловко, чувствуя, как всё тело протестует. Мышцы горели. Спина была одним сплошным узлом боли. Руки дрожали так сильно, что я не могла их контролировать.

Лис помог мне дойти до поваленного дерева. Смахнул снег ладонью, обнажив тёмную, влажную кору.

– Садись.

Я опустилась. Не села – упала. Тяжело, с облегчением, чувствуя, как всё тело сдаётся разом.

Дерево было холодным. Холод пробирался сквозь плащ, сквозь штаны, въедался в кожу. Но я была слишком измотана, чтобы это имело значение.

Я обхватила себя руками, сжалась в комок, пытаясь сохранить хоть немного тепла.

Лис достал из седельной сумки фляжку, присел рядом на корточки, протянул мне.

– Пей.

Я взяла фляжку дрожащими пальцами – они не слушались, соскальзывали с холодного металла. Подняла её к губам, сделала глоток.

Вода была ледяной, с металлическим привкусом, резала горло, как нож. Но я пила жадно, большими глотками, не в силах остановиться.

Лис перехватил фляжку.

– Медленно. Захлебнёшься.

Я кивнула, вытерла рот тыльной стороной ладони. На коже остались ледяные капли.

Лис отошёл к лошадям, проверил подпруги, снял с них седельные сумки, дал им передохнуть. Потом вернулся, сел рядом на ствол, вытянул ноги.

Мы сидели в тишине.

Абсолютной. Мёртвой.

Здесь не было звуков.

Ни шороха листьев – потому что листьев не было.

Ни пения птиц – потому что птицы не прилетали сюда.

Ни треска веток под лапами зверей – потому что звери обходили это место стороной.

Даже ветер, что гнал нас сюда, стих. Замер. Словно боялся нарушить покой мёртвых.

Снег лежал толстым, плотным покровом – нетронутым, девственным. Наши следы были первыми, что нарушили его. И от этого было ещё страшнее.

Будто мы вторглись туда, где не должны были быть.

– Где мы? – спросила я хрипло, и голос прозвучал чужим, далёким.

– На границе, – ответил Лис, не глядя на меня. – Между весной и ничем.

Я нахмурилась.

– Ничем?

Он кивнул, глядя вперёд, на мёртвый лес.

– Здесь нет двора. Нет власти. Нет магии. – Он провёл ладонью по стволу, на котором сидел, и кора осыпалась под его пальцами, превращаясь в труху. – Это место умерло давно. После падения домов. И больше не воскреснет.

Его голос был тихим, ровным, но в нём звучало что-то тяжёлое, давящее.

Я посмотрела на него – на его профиль, на напряжённую челюсть, на глаза, что смотрели куда-то вдаль.

– Покажи руку, – попросил он вдруг.

Я вздрогнула, вырванная из своих мыслей.

– Что?

– Руку, – повторил он, поворачиваясь ко мне. – Покажи.

Я медленно протянула правую руку.

Он взял её за запястье – осторожно, но крепко – повернул ладонью вверх. Провёл пальцами по коже – там, где вчера вилась серебристая метка.

Ничего.

Гладкая кожа. Бледная, холодная, с синими венами, что проступали под поверхностью.

Лис замер. Пальцы его сжались вокруг моего запястья – не больно, но ощутимо.

Он поднял взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло удивление.

– Все? – спросил он тихо.

Я кивнула, сглотнув ком в горле.

– Все шесть.

Он медленно отпустил мою руку, откинулся назад, оперся ладонями о ствол.

На лице промелькнуло что-то – понимание? облегчение? – но оно быстро исчезло, сменившись напряжённостью.

– Значит, сдержал слово, – пробормотал он себе под нос.

Слова вырвались из меня прежде, чем я успела их остановить:

– Зато после пошёл целовать королеву.

Голос прозвучал зло, горько, будто я выплюнула яд, что копился внутри.

Лис посмотрел на меня – долго, изучающе. Потом на губах его появилась кривая усмешка.

– Это сыграло нам на руку, – сказал он спокойно.

Я вздрогнула, не веря своим ушам.

– Что?!

Лис откинулся на спину, сложив руки за головой, глядя в серое небо.

– Хотел того король зимы или нет, – произнёс он ровно, – но его выходка позволила нам сбежать.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается от злости.

– Ты серьёзно? – процедила я сквозь зубы. – Он целовал её! А ты говоришь, что это нам помогло?!

Лис повернул голову, посмотрел на меня.

– Верена, – сказал он медленно, – давно тайно влюблена в Морфроста. – Он усмехнулся. – Или ей так кажется. Сложно сказать, что там у неё в голове. Но король зимы для неё – неприступная крепость. Вечная недосягаемость. То, что она хотела получить столетиями. – Он сделал паузу. – И в то мгновение, когда он её поцеловал… для неё всё остальное стало неважным.

А она, между прочим, пришла забрать тебя. Несмотря на их договор.

Сердце ёкнуло.

– Какой договор?

Лис поднял бровь, словно удивился.

– О, ты разве не знаешь? – Усмешка стала шире. – Морфрост не сказал?

Я покачала головой, чувствуя, как внутри поднимается что-то холодное, тяжёлое.

Лис провёл рукой по лицу, будто собираясь с мыслями.

– Когда ты пришла в Подгорье, – начал он медленно, – ты уже была связана контрактом с Морфростом. А по нашим законам тот, кто связан контрактом с одним из королей, не может заключить новый. Не имеет права. Это нарушение. Объявление войны.

Я нахмурилась.

– Поэтому, – продолжил Лис, – Она должна была получить разрешение от того, кто владел тобой первым.

Дыхание перехватило.

– От Морфроста?

– Именно, – подтвердил Лис. – Она связалась с ним. И он дал разрешение.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, давящие.

Я смотрела на Лиса, чувствуя, как внутри что-то проваливается.

– Почему? – прошептала я. – Зачем он разрешил ей играть со мной?

Лис пожал плечами.

– Не знаю. Может, думал, что ты справишься. Может, хотел проверить тебя. – Он сделал паузу. – А может, просто не мог отказать королеве весны без веской причины. Отказ был бы оскорблением. Политика. Игры. Всё как всегда.

Я обхватила себя руками, чувствуя холод.

– И что он поставил условием?

Лис посмотрел мне прямо в глаза.

– Что Верена не будет претендовать на тебя. Ни при каких условиях. – Голос стал жёстче. – Она могла играть, испытывать тебя сколько угодно. Но в конце – ты возвращаешься к нему. Без исключений. – Он сжал челюсти. – Это было его единственное требование. И Верена согласилась.

– Подожди, – прошептала я, поднимая взгляд на Лиса. – Тогда как она смеет на меня претендовать? Притом я не проиграла. Я не влюбилась в фейри.

Лис издал короткий смешок, полный скептицизма.

– Продолжай себе врать, девочка.

Я выпрямилась, чувствуя, как внутри поднимается злость, смешанная с непониманием.

– Хорошо, даже если и влюбилась… Ты сам сказал – Верена не может претендовать на меня. По договору. – Я махнула рукой в сторону, откуда мы пришли. – А Морфрост меня отпустил. Снял метки. Я свободна! – Голос сорвался. – Так зачем нам бежать?! От кого?!

– Потому что Верена передумала, – сказал он устало.

Я замерла.

– Что?

Лис встал, отошёл на несколько шагов, скрестив руки на груди.

Верена решила, что ты – давление на Морфроста. Рычаг. Способ контролировать его. – Он сжал кулаки. – И решила оставить тебя себе. Обмануть Короля зимы. Нарушить договор.

Я молчала, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

– А дальше, – продолжил Лис тише, – я не знаю, что произошло. Может, он пытался её отговорить. Может, торговался. Может, угрожал. – Он посмотрел на меня. – Но в итоге… мы увидели то, что увидели.

Он целует её.

Руки на её талии.

Будто она – это всё, что ему нужно.

Слёзы прорвались снова, покатились по щекам – горячие, жгучие.

Я сидела, обхватив себя руками, чувствуя, как холод пробирается всё глубже, всё больнее.

– Я не понимаю, – прошептала я.

– Я тоже, – признался он. – Но сейчас это не важно.

Он вернулся, присел рядом, потянулся к сумке.

Я хотела отвлечься. Забыть. Хоть на секунду перестать думать о том, что осталось позади. Моё сердце разбито, мир рухнул – но я всё ещё здесь. Всё ещё дышу. И мне нужно было за что-то ухватиться. За что-то, кроме боли.

– Как ты освободился? – спросила я, глядя на его шею.

Там, где вчера был ошейник, кожа была красной, воспалённой, с глубокими отметинами – будто железо впивалось в плоть сто лет и оставило свой след навсегда.

Лис замер. Рука, что тянулась к сумке, сжалась.

– Не важно, – ответил он коротко, не глядя на меня.

– Лис…

– Не важно, Элиза, – повторил он жёстче, и в голосе прозвучало предупреждение.

Я допила воду и потянулась к сумке, чтобы убрать фляжку. Она выскользнула из пальцев и упала внутрь с тихим звоном – стекло о стекло. Я замерла, медленно раздвинула края и перестала дышать.

На дне сумки, лежали четыре маленьких флакона.

Стеклянные. Изящные. Каждый – со своим узором, выгравированным на поверхности.

Один – с резными листьями, обвивавшими горлышко, как виноградная лоза.

Второй – с языками пламени, что взметались вверх, словно застывшие в танце.

Третий – с падающими листьями, что кружились вниз, к самому дну.

Четвёртый – со снежинками, что сверкали на стекле, будто вырезанные изо льда.

Но внутри всех четырёх была одна и та же жидкость.

Кровь.

Алая. Яркая. Живая.

Она пульсировала слабым светом, переливалась, будто в ней билось чьё-то сердце.

Я медленно выпрямилась, не сводя взгляда с флаконов.

– Что это?

Лис открыл глаза, посмотрел на сумку, на флаконы, потом на меня.

И губы его изогнулись в усмешке.

– Кровь, – ответил он беззаботно, будто это была самая обычная вещь на свете. – Для ритуала.

Сердце забилось чаще.

– Для какого ритуала?

Он потянулся к сумке, достал флаконы, выложил их на ладонь. Покатал один между пальцами, поднял на свет.

Кровь внутри всколыхнулась, забурлила.

– Для того, что сделает меня королём, – сказал он просто.

Я уставилась на него, чувствуя, как внутри поднимается что-то холодное, тревожное.

– Лис…

Он посмотрел на флаконы, потом на меня.

– Что? – В его глазах плясали огоньки – что-то между безумием и ликованием. – Ты думала, я шутил тогда?

Я молча кивнула, не в силах оторвать взгляд от алой крови, что светилась в его ладони. Он говорил об этом не так давно… Я не верила, что он действительно…

Лис откинулся назад, оперся одной рукой о ствол.

– Это кровь четырёх дворов. – Он указал на каждый флакон по очереди. – Не спрашивай, как я их добыл. Это заняло столетия. Подкуп. Шантаж. Кража. – На лице мелькнула кривая усмешка. – Один раз даже пришлось спасти жизнь Оберону – королю лета. Идиот до сих пор не понимает, зачем мне была нужна его кровь.

Я слушала, затаив дыхание, чувствуя, как с каждым его словом внутри растёт тревога.

– Ритуал, – продолжил он, – требует согласия четырёх дворов. Не словами. Не договорами. А кровью. – Он покатал флакон с листьями между пальцами. – Я окроплю ею землю падших домов. Это будет символом того, что четыре двора признают право нового короля встать во главе пятого.

– А потом? – прошептала я.

Лис достал из-за пазухи ещё один флакон. Больше, чем остальные. Тёмное стекло, почти чёрное, с серебряной пробкой.

Внутри была кровь.

Но не алая.

Серебристая и чёрная. Смешанные. Переливающиеся, будто ртуть.

Я ахнула, узнавая.

– Потом, – сказал он тихо, – я пролью кровь падших.

Он посмотрел на флакон, и в глазах его мелькнуло что-то тёмное, болезненное. Потом спрятал флакон обратно.

– И в конце, – продолжил он, – я произнесу слова. Древние слова. Забытые. Они призовут магию падших домов. И если всё будет сделано правильно… – Он поднял взгляд на меня. – Земля примет меня. И я стану королём.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.

– Но ты говорил… что нужна жертва, – выдавила я.

Лис кивнул.

– Да. Нужна.

– Какая?

Он помолчал. Потом на лице его появилась усмешка – и в ней было что-то страшное.

– Я, – ответил просто. – Жертва – это я.

Сердце остановилось.

– Что?

Он встал, начал ходить взад-вперёд, скрестив руки на груди

– Ритуал требует, чтобы тот, кто просит корону, отдал за неё самое ценное, – объяснил он, и голос звучал ровно, будто говорил о погоде. – Помнишь слова из текста? «Не кровью плоти, но кровью духа. Не силой взятой, но силой…» – Он сделал паузу, и взгляд стал жёстче. – Тогда я не понял этого слова. Думал – «отданной». Или «принесённой в жертву». – Он усмехнулся горько. – Но теперь я знаю, что оно значит.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается холодный страх.

– Что?

Лис остановился, посмотрел мне прямо в глаза.

– «Отречённой», – произнёс он тихо. – Сила, от которой отрёкся. Жизнь, которую отдал добровольно. – Он сделал шаг ближе. – Для кого-то это власть. Для кого-то – любовь. Для меня… – Пауза. – Это жизнь.

Я вскочила, и мир качнулся.

– Ты собираешься убить себя?! – выдохнула я, и голос сорвался на крик.

Лис поднял руку, останавливая меня.

– Не совсем, – сказал он. – Я должен умереть. Но не до конца. – Он достал мятые листки из кармана, развернул один, показал мне руны. – Смерть и возрождение. Старое должно уйти, чтобы пришло новое. – Он провёл пальцем по символам. – Помнишь? «Только тот, кто отдаст то, что дороже жизни. Только тот, кто разорвёт себя добровольно.»

Я покачала головой, чувствуя, как дыхание сбивается.

– Ты тогда не смог перевести дальше, – прошептала я. – Говорил, что слово не переводится.

Лис кивнул.

– Да. Говорил. – Он посмотрел на листок, и в глазах его плеснуло что-то тёмное. – «Станет пустотым, чтобы другой стал целым». «Умрёт, не умирая». – Он рассмеялся коротко, зло. – Тогда я думал, что это просто метафора. Красивые слова. Поэзия древних.

Он поднял взгляд на меня.

– Но теперь я понимаю, – сказал он тихо. – Это не метафора. Это инструкция. – Он сжал листок в кулаке. – Я должен умереть как раб. Отдать жизнь, которую прожил. Стать пустым. – Пауза. – И тогда земля наполнит меня. Воскресит. Сделает королём.

Я покачала головой, чувствуя, как страх превращается в отчаяние.

– Это безумие, – прошептала я. – Должен быть другой способ.

Лис усмехнулся горько.

– Если бы был, я бы его нашёл, – сказал он. – Я искал. Годами. Перечитывал эти проклятые книги сотни раз. Пытался найти лазейку. Обойти. – Он швырнул бумагу на землю. – Но ритуал не обманешь. Он требует жертвы. Смерти. – Он посмотрел на меня. – Моей смерти.

Грудь сжалась так, что стало больно дышать.

– А если не сработает? – выдавила я. – Если ты просто умрёшь? Навсегда?

Лис пожал плечами.

– Тогда умру, – сказал он просто. – Но хотя бы попробую. – Он наклонился, поднял листок, сунул обратно в карман. – Лучше умереть в попытке стать королём, чем жить рабом до конца дней.

Слова повисли в воздухе – тяжёлые, неотвратимые.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Но ведь другие пытались, – прошептала я. – Ты сам говорил. Многие приходили сюда. – Я посмотрела на него. – Почему у них не получилось?

Лис усмехнулся – горько, зло.

– Потому что они приносили в жертву других, – сказал он просто.

Он сел на камень, устало провёл рукой по лицу.

– Все, кто приходил сюда до меня, думали так же, как я поначалу, – объяснил он медленно. – «Не кровью плоти, но кровью духа». Они решили, что нужна жертва. Чья-то жизнь. Чья-то смерть. – Он посмотрел на меня. – Поэтому приводили с собой рабов. Пленников. Врагов. Убивали их на алтаре. Проливали их кровь. – Пауза. – И ничего не происходило.

Дыхание перехватило.

– Почему?

Лис поднял взгляд, и в глазах его плеснуло что-то острое, опасное.

– Потому что жертва должна быть твоей, – сказал он тихо. – Не чужой. Твоей. – Он сжал кулаки. – Ритуал требует, чтобы тот, кто просит корону, отдал себя. Не кого-то другого. Не раба. Не пленника. – Голос стал жёстче. – Себя. Свою жизнь. Свою душу.

Я молчала, чувствуя, как холод пробирается всё глубже.

– «Только тот, кто отдаст то, что дороже жизни», – процитировал Лис. – Не «отберёт у другого». Не «принесёт чужую жертву». – Он усмехнулся. – Отдаст. Сам. Добровольно. – Пауза. – Поэтому у них не сработало. Земля не приняла чужие жертвы. Она ждала, что они отдадут себя. Ну и плюс у них не было крови падших, и крови четырех дворов.

Слова повисли в воздухе – тяжёлые, неотвратимые.

Я посмотрела на него.

– А ты готов?

Лис кивнул медленно.

– Да, – сказал он просто. – Я готов. Давно.

Я хотела схватить его за плечи, встряхнуть, заставить остановиться. Заставить понять, что это безумие. Что он нельзя просто… умереть. Даже ради короны. Даже ради свободы.

Но я не сдвинулась с места.

Потому что это был его выбор. Его жизнь. Его мир, в котором я – лишь мимолётная гостья. Кто я такая, чтобы останавливать того, кто столетиями шёл к этому?

Он отошёл к лошадям, проверил подпруги.

– Нам нужно ехать, – сказал. – До заката несколько часов. Сначала отправлю тебя домой, а потом нужно провести ритуал, когда солнце коснётся горизонта. Когда магия будет на пике.

Я медленно подошла к кобыле, взобралась в седло.

Несколько часов. Всё, что у нас осталось.

А потом я вернусь в мир, где его никогда не существовало. А он станет тем, кем никогда не был. Мы оба умрём сегодня.

***

Снег под копытами становился всё тоньше. Серее. Он больше не хрустел – он оседал, превращаясь в пыль, в прах.

А потом снег закончился.

И начался пепел.

Он падал с неба – неспешно, беззвучно, словно небо плакало пеплом вместо слёз. Серые хлопья кружились в воздухе, оседали на плечах, на волосах, на гриве лошадей. Они были лёгкими, почти невесомыми, но их было так много, что воздух казался густым, вязким, трудным для дыхания.

Я подняла голову, посмотрела на небо.

Оно было серым. Тяжёлым. Низким. Облака ползли неспешно, беспощадно, будто накрывали землю саваном, готовясь похоронить её навсегда.

Солнце пробивалось сквозь них бледным, больным светом – таким слабым, что оно не согревало. Оно только освещало.

И то, что я увидела, заставило меня замереть.

Впереди, сквозь пелену пепла, проступали руины.

Не просто руины.

Останки величия.

Когда-то здесь стояли замки.

Огромные. Величественные. Неприступные.

Я видела их силуэты – высокие башни, что теперь торчали из земли, как сломанные зубы. Разрушенные стены, что тянулись на километры, изломанные, обугленные, покрытые трещинами. Арки, что когда-то поддерживали своды тронных залов, теперь лежали разбитыми на куски, поросшие серым мхом.

Камни.

Тысячи камней.

Они усеивали землю, насколько хватало глаз – огромные, потрескавшиеся, с выгравированными рунами, что почти стёрлись от времени. Некоторые лежали грудами, будто их швырнули великаны в приступе ярости. Другие стояли – одинокие, покосившиеся, готовые рухнуть в любой момент.

Я медленно осмотрелась.

Это было не просто поле.

Это было кладбище цивилизации.

Место, где когда-то жили короли и королевы. Где звучала музыка. Где смеялись дети. Где магия текла по венам земли, как кровь.

А теперь?

Пепел.

Руины.

Забвение.

Мы въехали в сердце мёртвых земель, и я почувствовала, как внутри что-то сжимается – холодное, тяжёлое, давящее.

Сколько фейри погибло здесь?

Сколько жизней оборвалось в одно мгновение?

Сколько любви, надежды, мечтаний превратилось в пепел, что теперь падал с неба?

Мы ехали, и вдруг земля под копытами изменилась.

Она стала неровной. Бугристой.

Я посмотрела вниз – и сердце ёкнуло.

Холмы.

Десятки, сотни холмов, что тянулись вперёд, насколько хватало глаз.

Но это были не обычные холмы.

Это были могилы.

Массовые захоронения тех, кто пал в той войне.

Земля здесь была темнее, плотнее, словно пропитанная кровью. Трава не росла. Деревья не пробивались сквозь почву. Только пепел оседал на поверхности – медленно, как саван.

Копыта лошадей проваливались в мягкую почву, и с каждым шагом из-под земли проступало что-то.

Обломки.

Я увидела край доспеха – почерневшего, изъеденного ржавчиной. Он торчал из холма, будто пытался вырваться наружу.

Потом – обломок меча, наполовину погружённый в землю.

Потом – череп.

Он лежал на поверхности, пустыми глазницами смотря в небо. Челюсть отсутствовала. Кости потрескались, покрылись мхом.

Я отвела взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Но черепов было больше.

Намного больше.

Тысячи.

Тысячи мертвецов, что лежали здесь, непогребённые, забытые.

Я сглотнула, чувствуя, как горло сжимается.

– Лис… – прошептала я.

Он не ответил. Просто продолжал ехать – размеренно, осторожно, будто боялся потревожить покой мёртвых.

Копыта лошадей стучали по земле – глухо, тяжело. Иногда раздавался хруст – кость ломалась под весом, превращаясь в пыль.

Я зажмурилась, но звук не исчезал.

Хруст.

Снова.

И снова.

Будто сама земля напоминала мне: ты идёшь по могилам. По тем, кто был до тебя. И кто будет после.

Мы ехали через поле битвы – молча, не торопясь.

Пепел продолжал падать.

Небо ползло ниже, тяжелее.

Солнце клонилось к горизонту – неумолимо, неотвратимо.

А впереди, сквозь пелену пепла, проступало что-то новое.

Камни.

Огромные. Высокие. Они стояли кругом – идеальным, ровным, словно кто-то выложил их с математической точностью.

Я подняла взгляд, и дыхание перехватило.

Это был не просто круг.

Это был портал.

Или то, что от него осталось.

Камни были покрыты рунами – древними, светящимися тусклым серебристым светом. Некоторые руны почти стёрлись, другие ещё пульсировали, словно внутри них билось сердце.

В центре круга стояла арка – высокая, изящная, из чёрного камня, что сверкал, как обсидиан. Сквозь неё было видно небо – такое же серое, тяжёлое, безжизненное.

Но что-то в воздухе здесь было другим.

Он вибрировал. Дрожал. Будто невидимая сила пульсировала внутри круга, ждала, когда её разбудят.

Лис остановился в нескольких шагах от камней. Спешился. Привязал жеребца к одному из камней.

Я последовала его примеру, соскользнув с кобылы. Ноги дрожали, но я устояла.

Лис подошёл к арке, положил ладонь на холодный камень. Закрыл глаза.

– Здесь, – прошептал он. – Это здесь.

Я хотела спросить, что он имеет в виду, но не успела.

Потому что послышался звук.

Шаги.

Тяжёлые. Ровные. Множественные.

Я обернулась – резко, инстинктивно – и сердце ёкнуло.

Из-за камней, из-за пелены пепла выходили фигуры.

Солдаты.

Двенадцать.

Они были облачены в доспехи – золотые, сверкающие даже в тусклом свете, покрытые резными узорами, что изображали солнце, пламя, жизнь. Их шлемы закрывали лица, оставляя видны только глаза – холодные, безжалостные.

Они шли синхронно, как один организм, и с каждым шагом земля под ними вздрагивала.

Мечи были обнажены. Остриями вниз. Но готовы к удару.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Лис обернулся – не торопясь. Рука его легла на рукоять кинжала.

Солдаты остановились. Выстроились полукругом, блокируя вход в круг.

И за ними, из-за пелены пепла, вышел он.

Высокий. Статный. С прямой спиной и высоко поднятой головой.

Волосы – золотые, длинные, ниспадающие на плечи, словно сотканные из солнечных лучей. Глаза – янтарные, яркие, с огоньками, что плясали в них, словно пламя.

Доспех на нём был не таким, как у его солдат. Он был легче, изящнее, но каждая деталь кричала о власти, о силе, о величии. На груди красовался герб – солнце, охваченное языками пламени.

Лицо – красивое. Идеальное. Резкие черты, точёная челюсть, полные губы, что изогнулись в усмешке.

Но в этой красоте было что-то жестокое. Холодное. Хищное.

Он остановился перед солдатами, скрестил руки на груди.

И посмотрел прямо на меня.

Я узнала его.

Сердце провалилось.

Оберон.

Король лета.