Текст книги "Хроники Бессмертных Дворов. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Нокс Элис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 173 (всего у книги 188 страниц)

Я стояла у борта, вцепившись в перила побелевшими пальцами, и страх кольнул острой иглой под рёбрами.

Подгорье всегда было опасным – даже земли Дворов, где дикие звери, разбойники и тёмная магия подстерегали на каждом шагу.

Но там хотя бы существовали правила. Короли держали порядок. Законы работали. Если тебя убьют без причины – спросят, накажут.

Здесь же не было ни королей, ни законов, ни того, кто спросит за твою смерть.

Один неверный шаг, одно неосторожное слово – и тебя нет. Просто нет.

– Аделин.

Голос – знакомый, бархатный даже сквозь сдержанность, но сейчас звучавший иначе – прорезал мои мысли.

Обернулась.

Лис стоял в паре шагов, и его вид отрезвил окончательно, вернул в реальность с силой пощёчины.

Он переоделся, сменив небрежную расстёгнутую рубашку на тёмный кожаный плащ, облегавший торс, поверх чёрной туники – застёгнутой до горла, без единого намёка на прежнюю небрежность. Штаны заправлены в высокие сапоги, доходившие до колен. Короткий меч на боку. Волосы собраны в низкий хвост, стянутый кожаным шнурком – ни одной рыжей пряди не падало на лицо.

На пальцах кольца. На шее амулеты, мерцавшие слабым светом.

Но никаких корон. Никаких знаков власти. Просто опасный мужчина, готовый к драке и выглядевший так, будто выиграет её без особых усилий.

Его взгляд встретился с моим – и в нём не было игривости, не было того тепла, что грело последние недели.

Деловито, собранно, холодно – как лезвие ножа.

Но я видела то, что он пытался скрыть.

Напряжение в плечах, натянутых, как тетива лука. Стиснутую челюсть, где желваки ходили под кожей. Пальцы, слегка сжимавшиеся и разжимавшиеся на рукояти меча – нервный тик, который он не мог до конца контролировать, даже прячась за маской.

Он держался с трудом, но держался.

Через связь – тишина. Стена, выстроенная им между нами, не пропускала ничего.

– Готова? – спросил ровно, без эмоций. – Карброк не прощает медлительности. Нам нужен план.

Я кивнула, не доверяя собственному голосу, боясь, что он сорвётся и выдаст всё.

Он повернулся к Рэдли и Вейрону, подходившим следом – их лица серьёзны и сосредоточенны.

– Вот что мы сделаем.

***

Мы собрались в круг – Лис, Рэдли, Вейрон, я. Несколько матросов оцепили периметр, охраняя от любопытных глаз и ушей.

Лис достал из внутреннего кармана плаща свёрнутый листок – потрёпанный, с пятнами то ли вина, то ли крови, явно видавший виды и переживший не одну авантюру. Развернул его неспешно, разгладил ладонью и положил на край бочки.

– Карброк делится на зоны, – начал он, и голос зазвучал командно. – Порт, где мы сейчас, – относительно безопасно днём, можно ходить без особой тревоги. Ночью – смертельно. Режут за кошелёк, за взгляд, за то, что оказался не в том месте.

Палец, украшенный кольцом с чёрным камнем, переместился по карте вправо.

– Рыночная площадь. Здесь торгуют всем – оружием, артефактами, краденым добром. Но главное – слухами. Информация в Карброке стоит дороже золота, и рынок – лучшее место, чтобы её купить.

Палец сместился левее и ниже, туда, где чернила сгустились в плотные линии.

– Теневой рынок. Отдельная зона, спрятанная в переулках. Там торгуют тем, что не выставишь на обычных прилавках: магические артефакты, запрещённые зелья, краденые души в ловушках. И... живой товар, хотя основные клетки в трущобах.

Я почувствовала, как желудок болезненно сжался.

Его палец переместился ещё ниже, к краю карты.

– Трущобы. Самое опасное место в Карброке – даже местные туда без нужды не суются. Клан Кровавых Псов контролирует территорию. Работорговцы держат там товар перед продажей – клетки, цепи, охрана на каждом углу. Каждый встречный вооружён и готов полоснуть ножом за косой взгляд.

Я сглотнула, пытаясь протолкнуть комок, застрявший в горле, но он не поддавался, мешал дышать.

Джаспер мог быть там. В одной из тех клеток.

Палец Лиса переместился к центру карты, где возвышался нарисованный холм с крепостью на вершине.

– Верхний город, – продолжил он, и голос стал жёстче. – Крепость и всё, что вокруг неё. Там живёт так называемая «знать» Карброка – главы кланов, контрабандисты, те, у кого достаточно денег и власти, чтобы диктовать правила. Попасть туда без приглашения почти невозможно. Высокие стены, охрана на воротах, патрули на улицах. Они не любят незваных гостей.

Лис поднял взгляд на меня.

– Если Джаспер здесь, – сказал он медленно, взвешивая каждое слово, – у нас немного вариантов. И мы обязательно его найдём.

– Как будем искать? – голос вырвался хриплым, чужим.

– Информация, – ответил Лис, выпрямляясь и скрещивая руки на груди. – В Карброке всё продаётся. Абсолютно всё. Имя, описание, когда и где его видели последний раз – кто‑то обязательно знает. Вопрос только в цене.

Его взгляд переместился на Рэдли, ждавшую команды, опершись о мачту.

– Ты идёшь в таверну «Утопленник», – сказал он твёрдо. – Там собираются работорговцы после сделок, бухают, хвастаются товаром. Послушай разговоры – может, кто обмолвится о свежем товаре, о ком‑то подходящем под описание. Возьми двоих матросов для прикрытия, но веди себя естественно – ты просто капитан, зашедшая выпить. Никаких лишних вопросов.

Рэдли кивнула, криво усмехнувшись, и в зелёных глазах плеснуло что‑то жёсткое.

– Справлюсь, – буркнула она. – Не впервой иметь дело с этими мразями.

Лис повернулся к Вейрону, и голос стал ещё жёстче, строже.

– Ты – в трущобы. Там клетки с живым товаром – там его могли держать до продажи или держат сейчас, если не успели сбыть. Проверь, поспрашивай торговцев – осторожно, не привлекая внимания. Золото развяжет языки быстрее угроз. Но если почуешь неладное, если Кровавые Псы начнут вынюхивать – немедленно уходишь. Возьми троих самых крепких матросов, тех, что умеют драться. И оружие на виду – в трущобах уважают только силу.

Вейрон медленно склонил голову, и в янтарных глазах, обычно тёплых и спокойных, мелькнула серьёзность, которую я видела редко.

– Понял, – сказал он просто. – Найдём.

– А Аделин? – спросил он, переводя взгляд на меня.

Секунда молчания, тяжёлая, наполненная невысказанным.

Лис посмотрел на меня – долгим взглядом, изучающим, и в его глазах что‑то промелькнуло, прежде чем он смог спрятать. Борьба, желание сказать: «Останься здесь, на корабле, это слишком опасно».

Но он знал.

Знал, что я не соглашусь. Что пойду туда, даже если придётся пробираться одной.

– Аделин идёт со мной, – сказал он наконец, и голос прозвучал твёрдо, не терпя возражений. – Теневой рынок – там мои контакты, старые долги, люди, что обязаны мне жизнью или свободой. Они знают город, слышат слухи раньше всех.

Он шагнул ближе, и взгляд впился в мой – требовательный, не допускавший споров.

– Ты остаёшься рядом со мной, всегда. Ни на шаг в сторону. Молчишь и слушаешь. Никаких вопросов без моего разрешения. Никаких отклонений от маршрута. Если я скажу «беги» – бежишь, не оглядываясь. Понятно?

Я кивнула, сжимая челюсти, чтобы они не дрожали.

– Понятно.

– Хорошо, – он свернул карту одним быстрым движением, спрятал обратно в карман. – Встречаемся на корабле ровно через три часа. Если кто‑то не вернётся вовремя – ждём ещё час, потом идём искать. Но помните: никто не остаётся в Карброке на ночь. После заката этот город превращается в живой ад, и шансов выбраться нет. Это не угроза – это факт.

Он обвёл всех взглядом, останавливаясь на каждом, убеждаясь, что его поняли.

– Вопросы?

Молчание.

Только ветер, свистевший в снастях, да крики чаек над головами.

– Тогда по местам, – сказал он. – И будьте осторожны. Очень осторожны. Карброк пожирает беспечных на завтрак.

***

Рэдли первой сошла по сходням – уверенным шагом, не оглядываясь, розовые волосы развевались за спиной, а рука лежала на рукояти сабли привычным жестом. За ней последовали двое матросов – коренастые, с лицами, изрезанными шрамами, те, что видели не одну драку и вышли победителями.

Вейрон спустился следом, взяв с собой троих громил – самых здоровых матросов на «Серебряной чайке». Он обернулся на секунду, и наши взгляды встретились. Янтарные глаза передали без слов: «Береги себя. Мы найдём его».

Я кивнула, и комок в горле стал ещё больше.

Потом он исчез в толпе, растворился в потоке тел, и я осталась стоять у борта, глядя на причал, кипевший жизнью – хаотичной, опасной, непредсказуемой.

– Пошли, – голос Лиса прорезал оцепенение.

Он уже стоял у сходней, протянув руку – не приказ, скорее предложение.

Я медленно подошла, взяла его ладонь. Пальцы сомкнулись вокруг моих – крепко, надёжно, якорем в шторм.

Мы спустились вместе.

Мои ноги коснулись твёрдой земли – впервые за недели – и мир качнулся, поплыл по краям. Тело всё ещё помнило ритм волн, привыкло к постоянному движению, и теперь неподвижность казалась неправильной и тревожной.

Лис придержал меня за локоть, не дав пошатнуться.

– Нормально? – спросил тихо, наклоняясь ближе, чтобы его услышала только я сквозь шум толпы.

– Да, – солгала я. – Просто непривычно.

Он не отпустил сразу, задержал руку на моём локте на секунду дольше, чем требовалось, большой палец провёл успокаивающий круг по коже через ткань туники.

Потом резко отстранился, словно спохватившись, что делает, и жест стал слишком личным для того места, где мы находились.

– Держись рядом, – повторил он, и маска вернулась на место – холодная, непроницаемая. – И ни на что не отвлекайся.

Мы двинулись вперёд, пробираясь сквозь толпу.

Причал был переполнен – тела прижимались со всех сторон, пахло потом, дешёвым алкоголем, чем‑то гнилым. Кто‑то толкнул меня в плечо, не извинившись. Кто‑то облизнулся, глядя на меня с откровенным голодом в глазах – не сексуальным, а хищным, словно оценивая, сколько я стою на рынке.

Лис шёл впереди, прокладывая дорогу и толпа расступалась сама.

Не потому что узнавала, а потому что чувствовала.

Опасность, исходившую от каждого его движения. Уверенность хищника, идущего по своей территории и не сомневающегося в праве на неё. Холод в его глазах, обещавший боль тем, кто встанет на пути.

Фейри отступали, пропуская нас, и некоторые наклоняли головы – едва заметно, но достаточно, чтобы показать уважение или страх.

Мы прошли через порт, миновали ряды кораблей, свернули в узкий переулок между двумя зданиями – стены давили с обоих сторон, запах гнили усилился, под ногами хлюпало что‑то мокрое и липкое.

Мощёные камни под ногами были скользкими, покрытыми какой‑то зелёной слизью. Я едва не поскользнулась, и рука Лиса мгновенно метнулась, подхватила за талию, удержала.

– Осторожнее, – пробормотал он. – Здесь стоки, грязь, всё, что не хотят видеть на главных улицах. Смотри под ноги.

Мы вышли на другую улицу – шире, с вывесками над дверями, с окнами, за которыми светились тусклые огни фонарей. Лавки, таверны, что‑то похожее на публичный дом – судя по полуобнажённым фигурам в окнах второго этажа.

Фейри сидели на порогах, курили трубки, точили ножи, играли в кости прямо на земле. Некоторые подняли головы, когда мы проходили мимо, оглядели с любопытством. Но никто не приблизился.

Лис шёл уверенно, не сбавляя шага, словно знал этот город как свои пять пальцев. Сворачивал в переулки без колебаний, обходил какие‑то места стороной, не объясняя почему.

Я следовала за ним молча, стараясь запомнить путь, но улицы сливались в одно – серые камни, обшарпанные фасады, вывески на непонятных языках, лица, смотревшие с недоверием или откровенной враждебностью.

Мы дошли до площади – относительно большой, с рынком в центре.

Прилавки стояли рядами – десятки, может, сотни. На них лежало всё: оружие – ржавое и блестящее новое; свитки с заклинаниями, перевязанные красными нитями; клетки с живыми существами – какие‑то маленькие, пушистые, с огромными глазами; кристаллы, светившиеся изнутри; кости, черепа, высушенные травы в пучках.

Торговцы зазывали покупателей – кричали, размахивали товаром, хватали проходящих за рукава.

Запахи смешались в один удушающий коктейль – специи, дым благовоний, кровь, что‑то сладкое и тошнотворное.

Лис провёл меня мимо рынка, держась края площади, не задерживаясь. Его взгляд скользил по прилавкам быстро, оценивающе, но он не останавливался.

Мы свернули в ещё один переулок – узкий, почти щель между зданиями.

И вот здесь атмосфера изменилась.

Стало темнее, хоть солнце всё ещё висело на небе. Тени легли гуще, будто свет не мог пробиться сюда полностью. Воздух стал тяжелее, напитанный магией – густой, вязкой, липнувшей к коже неприятной плёнкой.

Теневой рынок.

Я почувствовала его раньше, чем увидела.

Прилавки здесь стояли реже, товар выставлялся не на всеобщее обозрение, а прятался в мешках, ящиках, под тканью. Торговцы не кричали, а шептали, приглашая покупателей жестами.

Здесь продавали то, что запрещено даже в Карброке.

Я видела краем глаза – стеклянные сферы с чем‑то светящимся внутри (души?), кинжалы с лезвиями чёрными, как ночь, флаконы с жидкостями, пузырившимися сами по себе.

И клетки.

Маленькие, железные, стоявшие в углу одного из прилавков.

Внутри что‑то шевелилось – тёмное, размером с кошку, с глазами красными, как угли.

Желудок скрутило, и я отвела взгляд, заставляя себя дышать ровно.

Лис остановился возле одного из прилавков – невзрачного, с обшарпанным деревянным столом, на котором лежали амулеты, кристаллы, какие‑то свитки.

За прилавком сидел фейри – низкорослый, с кожей серого оттенка, с ушами длинными и торчавшими в стороны, с жёлтыми и хитрыми глазами.

Он поднял взгляд, когда мы подошли, и лицо растянулось в улыбке, обнажившей мелкие острые зубы.

– Лис, – прошипел он, и голос был скрипучим, как ржавые петли. – Сколько лет, сколько зим! Думал, ты забыл дорогу в наш скромный уголок.

– Грэм, – Лис кивнул, и в голосе не было теплоты, только деловитость. – Ты мне должен. Помнишь?

Улыбка фейри стала шире, но глаза похолодели.

– Помню, помню. Ты вытащил меня из той... неприятной ситуации сто лет назад. Долг есть долг. – Он облизнулся. – Что тебе нужно?

– Информация, – Лис наклонился ближе, понижая голос. – Человек. Мужчина, двадцать пять лет, каштановые волосы, карие глаза, атлетичен. Мог попасть в Карброк неделю назад. Возможно, через работорговцев, возможно, как товар. Имя – Джаспер.

Грэм прищурился, жёлтые глаза скользнули на меня – быстро, оценивающе – потом вернулись к Лису.

– Это личное?

– Нет, – ответ прозвучал мгновенно. – Просто ищу человека. За деньги.

Ложь. Такая очевидная, что даже я почувствовала.

Но Грэм не стал копать глубже. Просто кивнул, почесал подбородок длинными когтями.

– Людей через Карброк проходит много. Живой товар – выгодный бизнес. Но если он попал недавно и ещё здесь... кто‑то знает. – Пауза. – Дай мне час. Спрошу своих.

– Хорошо, – Лис выпрямился. – Час. И, Грэм?

– Да?

– Никому ни слова о том, кто спрашивает. Иначе долг не спишется. Наоборот, станет больше.

Угроза прозвучала мягко, почти дружески, но в его глазах что‑то вспыхнуло – холодное, жёсткое, обещавшее боль.

Грэм сглотнул, кадык дёрнулся на тонкой шее.

– Понял, понял. Буду нем, как могила.

Мы отошли от прилавка, углубились в переулок дальше.

Я молчала, переваривая услышанное, и пульс колотился так быстро, что казалось, вот‑вот выпрыгнет из груди.

Час.

Всего час – и я узнаю где Джаспер. Жив ли. В чьих руках.

Я так близко к ответам, что терпение рвётся на части.

Мы прошли ещё несколько прилавков. Лис останавливался у каждого, где видел знакомое лицо.

Спрашивал одно и то же – описание Джаспера, что я дала перед тем как сойти на берег.

Реакции были разные. Кто‑то качал головой – не видел, не слышал. Кто‑то обещал узнать за плату. Кто‑то смотрел подозрительно, отказывался говорить.

Лис оставлял золото тем, кто соглашался помочь, назначал время встречи, запоминал каждое обещание.

Я следовала за ним молча, как тень, стараясь не привлекать внимания, но чувствуя вес взглядов, липнувших к спине.

Свободный человек на Теневом рынке – редкость и опасность.

Мы миновали ещё один прилавок, когда что‑то заставило меня остановиться.

Невысокий столик в углу, почти погребённый под тенью соседних лавок. На потрескавшейся деревянной поверхности лежали тяжёлые кандалы, покрытые ржавчиной и тёмными пятнами, похожими на засохшую кровь. Рядом валялись обрывки кожаных ремней, потускневшие пряжки, украшения с отколотыми камнями – жалкие останки чьих‑то жизней.

А посередине этого хлама, словно случайно затерявшись среди мусора – жетон.

Небольшой железный кружок, размером с монету. На его поверхности был выбит крест – чёткие строгие линии, которые я узнала бы даже сквозь века забвения. И под ним цифры, выгравированные так глубоко, будто создатель хотел, чтобы они пережили владельца.

0734

Время остановилось.

Воздух превратился в камень у меня в горле, а мир сузился до этого крошечного железного диска, покоившегося на грязной древесине, словно это был просто очередной никому не нужный обломок.

Жетоны Ордена.

Каждый охотник Железного Креста носил такой – на цепочке вокруг шеи, под одеждой, там, где металл касался кожи постоянным холодным напоминанием о том, кем ты был. На них выбивали символ Ордена и номер. Никаких имён – только цифры. Обезличенные, словно мы были не людьми, а оружием. Но каждый номер был уникален, как отпечаток пальца или биение сердца.

У меня был свой, спрятанный где‑то среди вещей на корабле. Номер 1103. Девять лет я носила его не снимая, пока судьба не связала меня с Лисом.

А у Джаспера был 0734.

Эти цифры врезались в мою память так же глубоко, как в металл жетона. Я видела их бесчисленное множество раз – когда он сбрасывал рубашку после тренировок, когда жетон выскальзывал из‑под ворота, когда я дразнила его, что он настолько предан Ордену, что носит железо даже во сне. Он смеялся тогда, запрокидывая голову, а металлический диск поблёскивал на его груди, прямо над сердцем.

Ноги двинулись сами, несмотря на то, что разум кричал мне остановиться, подумать, не делать поспешных выводов. Но тело не слушало – оно тянулось к жетону, словно между нами была невидимая нить, натягивавшаяся всё сильнее с каждым шагом.

Я не услышала, как Лис окликнул меня. Не почувствовала его предостерегающей руки на локте.

Протянула пальцы и схватила жетон, будто боялась, что он исчезнет, растворится в воздухе, как мираж.

Холод обжёг ладонь знакомым весом. Железо легло в мою руку так естественно, словно всегда там находилось, а острые края впились в кожу якорем в реальность.

– Откуда? – голос вырвался из моего горла хриплым, надломленным звуком, который я едва узнала. – Откуда у вас эта вещь?

Торговец поднял взгляд – старый фейри с лицом, изрезанным глубокими морщинами, словно кто‑то резал по коже тупым ножом. Его кожа была тёмно‑зелёного оттенка, напоминавшего болотную тину, а жёлтые глаза скользнули по мне с любопытством змеи, разглядывавшей потенциальную добычу.

– Что именно интересует, девочка? – прошипел он, облизывая тонкие губы.

Я разжала кулак настолько, чтобы показать жетон, но не выпустила его – пальцы сжимали металл так крепко, что остался след.

– Это. Железный жетон. Откуда он у вас?

Фейри проследил за моим взглядом и брезгливо сморщил нос, будто я показала ему что‑то отвратительное.

– А, эта гадость, – он пожал плечами, отстраняясь ещё дальше, словно даже вид железа мог обжечь. – Нашёл дня четыре назад. Валялся в грязи.

Четыре дня. Всего четыре дня назад.

Мир вокруг поплыл, словно я смотрела на него сквозь воду, а в ушах зазвенело так громко, что едва слышала собственные мысли.

– Где? – слово вырвалось отчаянным шёпотом, но я заставила себя говорить громче, чётче. – Где именно вы его нашли?

Жёлтые глаза сузились, и в них мелькнула алчность – быстрая, жадная, как у крысы, учуявшей возможность поживиться.

– Информация стоит денег, девочка, – он облизнулся снова. – Хотя железяку можешь забрать даром. Всё равно толку от неё никакого – только место занимает.

Твёрдая, предупреждающая рука Алистора легла мне на плечо. Прикосновение заставило меня вздрогнуть, вырвало из оцепенения.

– Аделин, – голос Лиса был низким, осторожным, будто он обращался к раненому животному.

Но я не могла оторвать взгляд от жетона. Не могла заставить себя отступить.

Лис сделал шаг вперёд, частично загораживая меня, и его рука скользнула к поясу, где висел кошелёк. Движение было плавным, уверенным – жест человека, привыкшего покупать информацию в местах, где правда стоила дороже жизни.

– Сколько за то, что знаете? – спросил он ровным тоном, в котором не было ни угрозы, ни мольбы. Просто деловое предложение.

– Три золотых, – торговец усмехнулся, обнажив гнилые зубы. – И железяку заберёте в придачу. Освободите место для нормального товара.

– Договорились.

Лис отсчитал монеты – одну, вторую, третью – и швырнул их на прилавок. Они звякнули, покатились по дереву, и фейри схватил их с такой жадностью, словно боялся, что они исчезнут.

– Нашёл в переулке за клетками, – он кивнул куда‑то за спину, в сторону более тёмной части Теневого рынка. – Там, где товар держат перед продажей. Валялся в луже, наполовину в грязи. Видно, в потасовке сорвали. Или кто специально выкинул – железо тут никому не надо.

Каждое слово падало на меня, как удар.

Клетки. Товар. Потасовка.

Он был здесь. В этом проклятом богами городе, в переулке за клетками, где держали людей, как скот перед аукционом. Его тащили – может быть, связанным. Может, били, пока он сопротивлялся. Может, сорвали жетон с его шеи, чтобы стереть последний след того, кем он был.

Дыхание сбилось, превратилось в короткие рваные вдохи, не приносившие облегчения. Пульс бился так быстро и яростно, словно пытался выбраться из груди, а по краям зрения поползла темнота.

– Аделин.

Голос Лиса прорезал туман паники – низкий, близкий, прямо у моего уха.

Я подняла взгляд и встретилась с его глазами. В них читалась осторожность, беспокойство и что‑то ещё – понимание? Сочувствие?

– Это его вещь? – спросил он тихо, так что слышала только я.

– Да, – выдохнула я, и слово вышло сломанным, едва слышным. – Это... его номер. Джаспер. Он был здесь. Всего четыре дня назад. Он...

Горло сжалось, отказываясь выпустить остальные слова. Я зажмурилась, сжимая жетон в кулаке так сильно, что острые края впились в ладонь до крови.

Доказательство.

Наконец‑то у меня было осязаемое, неоспоримое доказательство того, что я не сумасшедшая, что все эти недели погони не были напрасными. Джаспер был здесь. Живой и совсем недавно.

Но где он сейчас? Что с ним сделали? Продали ли? Увезли? Или...

Нет. Я не позволю себе думать об этом.

Рука Лиса сжала моё плечо крепче, но настойчиво, заставляя вернуться в настоящее.

– Послушай меня, – его голос стал твёрже, убедительнее. – Это хорошая весть. Понимаешь? След свежий. Четыре дня – это ничто. Мы найдём информацию. Мы узнаем, куда его увезли или кто его купил. Мы найдём его, Аделин. Обещаю тебе.

Я открыла глаза, впиваясь взглядом в серебро его радужек, ища ложь, пустые обещания. Но нашла только решимость.

– Да, – прошептала я, заставляя себя кивнуть. – Найдём.

– Идём, – Лис осторожно потянул меня за руку, отводя от прилавка. – Грэм ждёт. Час прошёл.

Я позволила ему увести себя, но пальцы свободной руки сами гладили жетон в кармане. Металл уже согрелся от тепла моей кожи, но его вес оставался постоянным напоминанием о том, зачем я здесь.

Скоро. Совсем скоро я узнаю, где его держат.

И тогда ни боги, ни фейри, ни все проклятые работорговцы Карброка не смогут помешать мне забрать его обратно.

***

Солнце сместилось ближе к горизонту, окрашивая небо Карброка в грязно‑оранжевые тона, мы вернулись к прилавку Грэма.

Старый фейри сидел на том же месте, перебирая потускневшие кольца длинными когтистыми пальцами. Когда мы подошли, он поднял голову, и жёлтые глаза вспыхнули от предвкушения.

– Вовремя, – прошипел он, откладывая кольца в сторону и потирая руки. – Поспрашивал везде, где мог. Твой человек оставил след.

Рука Лиса легла на мою поясницу – лёгкое прикосновение, едва ощутимое сквозь слои ткани, но я поняла предупреждение. «Держись. Не показывай эмоций».

– Говори, – приказал Лис ровно.

Грэм оглянулся по сторонам, убеждаясь, что никто не подслушивает, потом наклонился ближе через прилавок, понижая голос до шёпота.

– Мужчину, подходящего под описание, видели несколько дней назад. Держали в клетках за рынком – там, – он кивнул куда‑то за спину. Потом был закрытый аукцион, для знати.

Пауза, и он облизнул тонкие губы.

– Его выкупили.

– Кто? – голос Лиса стал острым, как бритва.

– Кто‑то из клана Валькириев, – Грэм когтями почесал подбородок, прищурившись. – Точно не скажу, кто именно – сделка была закрытой, без лишних глаз. Но слышал, что золото платили щедро, без торга. Знать, одним словом.

– Валькирии, – повторил Лис медленно, взвешивая имя на языке. – Где их найти?

Грим усмехнулся, обнажив гнилые зубы.

– Где же ещё? На горе, в Верхнем городе. Большой особняк – каменные стены, охрана, ворота железные. Знатная семья, старая, влиятельная. – Он помолчал, и в жёлтых глазах плеснуло что‑то похожее на злорадство. – Валькирии любят покупать красивых, сильных людей. Для разных нужд, понимаете?

Усмешка стала шире, отвратительнее.

– Знаете, с людьми так приятно играть. Тела хрупкие – ломаются легко, кости хрустят, как веточки. А за жизнь цепляются отчаянно, до последнего вдоха – это так забавно наблюдать!

Он откинулся назад, и из его горла вырвался хриплый, противный, каркающий смех.

– Хахахаха! Если ваш человек там – надейтесь, что Валькирии милостивы сегодня. Хотя вряд ли, вряд ли! Они редко бывают милостивыми к своим игрушкам!

Смех усилился, звеня в ушах, заполняя всё пространство вокруг.

Что‑то внутри оборвалось. Моя рука метнулась вперёд, схватила Грэма за грудки – за потрёпанный плащ, ткань затрещала под пальцами – и рывком перетащила его через прилавок. Кольца и амулеты посыпались на землю со звоном.

Клинок оказался в руке сам, лезвие легло на морщинистую серую шею Грэма, впившись в кожу так, что выступила капля тёмной крови.

– Тебе смешно?! – голос вырвался хриплым рычанием, которое я едва узнала как свой. – Тебе смешно?!

Грим захрипел, жёлтые глаза расширились от страха, когтистые пальцы вцепились в моё запястье, пытаясь оттолкнуть, но я прижала его сильнее, всем весом навалившись на прилавок.

– Ты смеёшься над тем, что его мучают! Что ломают! Что играют с ним, как с вещью!

Лезвие вдавилось глубже, кровь потекла тонкой струйкой, окрашивая сталь.

– Смейся ещё! Давай! Покажи, какой ты весёлый!

– Аделин, – голос Лиса прорезал красную пелену перед глазами, но я не отреагировала.

– Он человек! Живой! У него есть имя! Джаспер! Не игрушка, не товар! ДЖАСПЕР!

Рука дрогнула, готовая провести ножом поперёк горла, закончить это, стереть эту мерзкую усмешку навсегда.

– Аделин, остановись, – Лис шагнул ближе, но не схватил меня, не дёрнул за руку. Просто встал рядом, говоря тихо, убедительно. – Не здесь, не так. Если убьёшь его – поднимется шум. Нас схватят раньше, чем найдём Джаспера.

Слова пробились сквозь ярость медленно, как сквозь толщу воды.

Схватят. Не найду Джаспера.

Джаспер.

Дыхание вырывалось рваными всхлипами, руки тряслись, но я всё ещё держала нож у горла Грэма, который хрипел и дёргался, пытаясь освободиться.

– Послушай меня, – продолжал Лис, и голос стал мягче. – Он ничтожество. Не стоит твоего клинка. Но Джаспер стоит. Джаспер ждёт тебя. И если мы не доберёмся до него из‑за этого мерзавца... ты себе не простишь.

Пальцы медленно, очень медленно начали разжиматься.

Клинок отстранился от горла Грэма на дюйм, потом ещё, оставляя тонкую красную линию на серой коже.

Я оттолкнула его – резко, с силой – и он рухнул обратно на своё место за прилавком, хватаясь за горло и кашляя.

– Т‑ты сумасшедшая! – прохрипел он, отползая назад. – Чёкнутая!

Клинок всё ещё был в руке, лезвие окрашено его кровью.

– Если узнаю, что ты кому‑то рассказал о нас, – голос вышел тихим, но каждое слово резало, как лезвие, – я вернусь. И в следующий раз не остановлюсь. Понял?

Грим закивал так быстро, что голова заходила ходуном.

– П‑понял! Никому! Никому ни слова!

Лис бросил на прилавок горсть золотых монет – они упали со звоном, покатились по дереву.

– За информацию. И за молчание, – сказал он холодно, потом повернулся ко мне. – Идём.

Рука легла на мою поясницу – направляя, уводя прочь с рынка.

Я последовала за ним, пряча клинок обратно, но руки всё ещё тряслись – от ярости, от адреналина, от того, что чуть не убила этого мерзавца, и часть меня жалела, что не сделала этого.

Мы прошли несколько переулков молча, миновали толпу, вышли на более тихую улицу.

Лис наконец остановился в закутке между зданиями, развернулся ко мне.

Руки легли на мои плечи – крепко, удерживая, не давая снова сорваться.

– Аделин, – позвал он, и в его глазах читалось беспокойство вперемешку с чем‑то ещё. – Смотри на меня.

Подняла взгляд, встречаясь с его взглядом.

– Дыши. Просто дыши.

Попыталась вдохнуть – медленно, считая про себя. Раз. Два. Три.

Дрожь в руках начала стихать.

– Он заслужил, – выдохнула я. – Смеялся над тем, что с Джаспером...

– Знаю, – перебил Лис тихо. – И ты права – он заслужил. Но не ценой твоей жизни. Не ценой шанса спасти Джаспера.

Закрыла глаза, прижимая ладони к вискам.

– Я... я сорвалась. Не сдержалась.

– Ты человек, – он убрал прядь волос, выбившуюся из косы, заправил за ушко. – Ты любишь его. И когда кто‑то смеётся над тем, кого ты любишь... сложно удержаться.

Открыла глаза.

В его взгляде читалось понимание – болезненное, глубокое, будто он знал это чувство слишком хорошо.

– Мы найдём способ попасть в особняк, – сказал он твёрдо. – Вытащим его оттуда. Живым. Обещаю.

– Да, – прошептала я, и голос наконец стал ровнее. – Найдём.

– Вернёмся на корабль. Соберём информацию от Рэдли и Вейрона. Составим план.

Кивнула.

Он взял меня за руку – крепко, надёжно – и мы двинулись к порту.

В кармане жетон Джаспера лежал холодным грузом, напоминая, зачем я здесь.

Скоро. Совсем скоро.

И никакие смеющиеся мерзавцы меня не остановят.

***

Корабль встретил нас привычным скрипом дерева и запахом соли. Рэдли и Вейрон уже ждали на палубе, облокотившись о борт – оба целы, невредимы.

Рэдли первой подняла голову, когда мы поднялись по сходням. Зелёные глаза скользнули по моему лицу, задержались на секунду дольше, чем нужно – она что‑то заметила, но промолчала. Просто кивнула.

– Узнали? – спросила она.

– Да, – Лис направился к центру палубы, где обычно собирались для обсуждений.

Мы собрались вокруг бочки – Лис, Рэдли, Вейрон, я. Несколько матросов остались на страже у сходней, остальные разошлись по своим делам.

Лис изложил информацию коротко, без лишних слов.

Мужчина, подходящий под описание. Держали в клетках за рынком пару дней. Потом был аукцион, закрытый, для знати. Его выкупили. Клан Валькириев. Особняк в Верхнем городе – восточный квартал, трёхэтажный, тёмный камень, башни по углам, охрана.