Текст книги ""Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Алексей Стародубов

Эпилог

– Распишитесь.

Я взял стилус и поставил роспись на панели подвинутого ко мне планшета.

– Ваши документы и разовый проездной абонемент в любую точку Звездной Конфедерации, – забрав планшет, клерк положил на стойку две пластиковые карточки – информационную зеленую и белую проездную.

– Спасибо, сэр, – поблагодарил я и, сунув проездной в нагрудный карман, покинул тюремную канцелярию. Зеленую же карточку еще предстояло несколько раз прикладывать к считывателям, пока не покину пределы тюрьмы, в которой провел почти три месяца.

* * *

Наш взвод побывал там, откуда ранее никто не возвращался, и три месяца назад прибыл на родную базу, доставив ценнейшую информацию об оружии пришельцев из другой галактики, захвативших почти все миры Российской империи.

Разумеется, мы чувствовали себя героями и ждали соответствующих почестей.

Рапорты Линдгрена и Вульфа ушли командованию. А пока наверху разбирались с полученной информацией, личному составу взвода не разрешалось покидать расположение батальона. Приведя себя в порядок и отоспавшись, взвод вернулся к обычной казарменной жизни, проводя основное время на занятиях по боевой подготовке, осваивая на симуляторах новые доступные виды техники и вооружения и ожидая, когда наконец-то можно будет выбраться в бар и другие культурно-развлекательные заведения гарнизона.

За мной пришли на третий день.

– Новиков? – вопросительно поднял правую бровь холеный сероглазый блондин в черной форме с лейтенантскими погонами и атакующим мангустом на шевроне.

– Рядовой Новиков, сэр! – вытянулся я перед офицером особого отдела, за спиной которого застыли два шкафоподобных мастер-сержанта в такой же черной униформе.

– Вы арестованы, рядовой, – вздернув подбородок, заявил блондин и, подождав, пока громилы встанут по бокам от меня, скомандовал: – Следуйте за мной!

Последующий месяц прошел словно в дурном сне. Тускло освещенная камера-одиночка, трехразовое сбалансированное питание в виде отвратительной на вкус студенистой массы и постоянные допросы два раза в день. Дознаватели сменяли друг друга, и каждому из них я бесконечное количество раз повторял свою биографию. Особое внимание уделялось армейскому периоду и конкретно приключениям на Эрлике. Рассказывал просто так. Рассказывал, облепленный присосками с датчиками. Рассказывал под воздействием инъекций.

Но история службы вместо сенаторского сынка так и не всплыла. Работала стандартная схема – вопрос-ответ. Никому и в голову не могло прийти спросить, вместо кого я отправился в армию. Меня не спрашивали – я не отвечал. А ведь, как оказалось позже, прояснение этого обстоятельства могло значительно сократить срок моего пребывания в федеральном следственном изоляторе. Дело в том, что в военной канцелярии Кинга, куда поступил запрос, моего имени не значилось. Оно и понятно, ведь там я проходил как Адиль Орчинский. А тот благополучно исполнил долг гражданина Звездной Конфедерации и через полгода воинской службы вернулся к гражданской жизни. Я же непонятным образом исчез из списков русских переселенцев на Кинге и таким же непонятным образом появился на одном из армейских пересыльных пунктов. Мне подобные вопросы если и задавали, то предварительно вколов препарат, под воздействием которого я хоть и отвечал помимо своей воли, но только на конкретно поставленные вопросы.

– Почему вашего имени нет в военной канцелярии Кинга?

– Не знаю.

– Кто внес ваше имя в реестр такого-то пересыльного пункта?

– Не могу знать.

После некоторых особо сильных инъекций я приходил в себя в тюремном регенерационном боксе.

Через месяц допросы прекратились, и несколько дней прошли в полном одиночестве. И вот меня впервые повезли на судебное заседание. В большом зале, где пришлось долго ожидать, пока вызовут для судебного допроса, я увидел майора Линдгрена. Заметив меня, майор что-то сказал находившемуся рядом офицеру особого отдела. Судя по тому, как тот нахмурился, ему это явно не понравилось. Однако после обмена несколькими короткими репликами, продолжая хмуриться, офицер подошел и о чем-то вполголоса заговорил с моим сопровождающим. В итоге я оказался в небольшом пустом кабинете, куда следом зашел мой командир взвода.

– Как держишься, Новиков? – тихо спросил он, когда конвоир неохотно покинул помещение.

– Нормально, сэр. Извините, сэр, может, вы объясните, в чем меня обвиняют?

– Не тебя одного, Новиков. Не тебя одного, – невесело ухмыльнулся Линдгрен. – Но ты, в отличие от других, неизвестно где шлялся большую часть того времени, что взвод провел на Эрлике, после чего носился по подводному комплексу в голом виде, размахивая оторванными головами научных сотрудников. Ну и так далее. Да еще и пробел в твоем личном деле. Не будь Российская империя уничтожена галантами, твой приговор был бы однозначен – русский шпион. И тогда не сносить голов весьма крупным шишкам, с подачи которых ты попал в состав «Иглы».

– Сэр, неужели и вице-адмирала Хорнброукерна привлекли к этому делу? – вспомнил я седовласого медведеподобного адмирала, вручавшего нам ордена Доблести за так называемую секретную миссию на фиолетовой планете. Это его простодушный Сегура попросил направить нас служить в одно подразделение. Но разве могли мы предполагать, что этим подразделением окажется батальон специальных операций «Игла»?

– Вот как раз его имя и поубавило пыл у ретивых дознавателей, – перебил меня Линдгрен. – Его, естественно, побеспокоить не посмели. Но только потому, что не смогли накопать в этом деле ни одной хоть сколько-нибудь стоящей зацепки. Иначе ни Хорнброукерн, ни сам Паук Кортнер не смутили бы мангустов из особого отдела.

– Пауль, – нетерпеливо поторопил заглянувший в приоткрытую дверь офицер.

– Еще минуточку, Мэйсон, – отмахнулся Линдгрен и заговорил более поспешно: – Еще, думаю, дело стали тормозить из-за причастности к твоей истории сенатора Орчинского. Ты ведь дал показания на допросах?

– Никак нет, сэр. Меня об этом не спрашивали.

– Что-о? – брови командира взлетели вверх, затем опустились и состыковались у переносицы, обозначая активный мыслительный процесс. – Говоришь, не спрашивали? Тогда постарайся забыть о сенаторе и его участии в твоей судьбе. Сейчас всю воду мутит Мэтью Ривс, возбудивший дело против нашего подразделения, якобы намеренно передавшего исследовательский комплекс в руки некомпетентных дикарей. От него бы просто отмахнулись, но зацепились за непонятную историю с капралом Боевым. – Майор недовольно поморщился. – С какой целью он повредил запоры вольеров зверинца, выяснить так и не удалось. Зато дознаватели нарыли очень нехороший материал на капрала. За такое обычно выбрасывают в открытый космос, а не направляют служить в элитный спецбат… Концов того, кто замял это дело, как я понял, не нашли. Тогда потянули твоих друзей по той простой причине, что во время устроенной Боевым диверсии они находились рядом и теоретически могли быть соучастниками. Тут выяснилось, что ваша троица ни по подготовке, ни по сроку службы никак не могла быть зачислена в наш спецбат. И все бы списали на прихоть адмиралов, если бы не какой-то подозрительный пробел в твоих документах, Новиков. Ну, если ты ничего не рассказал про Орчинского, то я понимаю, о каком пробеле идет речь. Однако, – Линдгрен кивнул на дверь, – мне намекнули, что в твоем деле обнаружили следы, идентичные тем, которые есть в деле Боева. Вот потому-то тебя и загребли в следственный изолятор, а твоих друзей заперли в гарнизонном карцере. Там еще всплыли какие-то непонятки с вашим бывшим подразделением, очень похожие на историю Боева. Он тоже в последней до назначения в спецбат заварушке оказался единственным выжившим из всего взвода. В итоге ничего существенного накопать так и не смогли, но все же решили рассмотреть в судебном порядке иск Ривса против моего подразделения.

– Пауль, – дверь резко распахнулась, и в помещение решительно вошел сопровождавший майора особист, – тебя вызывают!

– Иду, – кивнул Линдгрен и бросил мне напоследок: – Надеюсь, ты не подгадишь мне какой-нибудь новой неожиданностью?

В последующие два месяца я еще несколько раз видел командира, но общаться с ним больше не получалось. Мы лишь приветствовали друг друга молчаливыми кивками из разных концов холла. Видел я и Геркулеса с Уиллисом, и почти всех парней из нашего взвода. Их приводили на судебные заседания по одному и группами от двух до пяти человек. Но пообщаться ни с кем не удавалось.

Каждый раз, когда меня вызывали в зал суда, на галопроекторе демонстрировалось изображение, где я со зверской улыбкой держу за волосы голову профессорши. Вероятно, это нужно было для того, чтобы все присутствующие в полной мере прочувствовали, с каким монстром имеют дело.

Никого исполняющего функцию адвоката здесь не присутствовало. Только судейская комиссия и сменяющие друг друга следователи и эксперты. Несколько раз в зале присутствовал истерично бросающийся всевозможными обвинениями Мэтью Ривс. Сухопарой британки и ее звероватого подручного, занимавшего в подводном комплексе на Эрлике пост администратора, я не видел. Вероятно, они успели покинуть пределы Конфедерации до того, как Ривс заварил эту кашу, и то ли их не считали нужным привлекать к следствию, то ли они не считали нужным в этом следствии участвовать.

И снова я повторял и повторял суду все то, что неисчислимое количество раз рассказывал дознавателям. Но теперь меня не пичкали развязывающей язык химией. В суд для дачи показаний сперва привозили через сутки, а потом все реже и реже. И вот прошла неделя, в течение которой меня ни разу не вывели из камеры. Затем еще одна. И еще. Абсолютная тишина, нарушаемая лишь утренним жужжанием выдающего суточный паек синтезатора и шелестом падающего пакета со сменным бельем, начинала сводить с ума так же, как непрерывные допросы первого месяца.

И вдруг сегодня дверь камеры открылась, и надзиратель отвел меня в канцелярию, где я узнал, что свободен и должен покинуть территорию федеральной тюрьмы.

Все еще не осознавая произошедшего, я прошел через контрольно-пропускной пункт и невольно прикрыл глаза от непривычно яркого солнечного света.

– Олег! – слышу голос Сегуры. Широкоплечая фигура заслоняет солнце, и меня стискивают в объятиях. Лопатообразные ладони нежным похлопыванием по спине выбивают воздух из легких.

– Раздавишь же, павиан ты винторогий, – сдавленно хриплю, освобождаясь из дружеских объятий.

– Почему винторогий? – отстраняется простодушный Геркулес, и меня стискивает более стройный, но не менее железобетонный Уиллис.

– Отвык я от солнечного света, – смущенно оправдываюсь, вытирая мокрые глаза, когда друзья наконец-то перестают меня тискать.

– Привет, Новиков! – едва не сбивает меня с ног дружеским ударом кулака в грудь капрал Лека Муринчик, вылезший из кабины флаера, когда мы подходим к стоянке.

Я продолжаю несколько дебильно улыбаться, все еще не осознавая, что кошмар закончился. Боги свидетели, путешествие по эрликанской Агидели ничто в сравнении с процедурой дознания у мангустов из особого отдела армии.

– А чего вы так нарядились? Почему вы не в форме? – обращаюсь к друзьям уже в полете, наконец-то начав воспринимать окружающую действительность.

Парни опускают головы и смотрят на свое облачение так, словно впервые его видят. На Уиллисе классическая черная тройка. Ворот белоснежной рубашки стягивает ярко-красная бабочка. Примерно в таком наряде я увидел его в первый раз на сборном армейском пункте Кинга. Одежда Сегуры гораздо проще – светло-серые легкие шаровары и просторная ярко-желтая рубаха. После армейского обмундирования веселые цвета, прямо скажем, режут глаз.

– Эй! – тороплю друзей с ответом. – Вам дали отпуск? А мне?

Геркулес переводит взор на Уиллиса. У Сола на лице отображается нехарактерное для него смущение.

– И тебе, – хохотнув, подает голос из кресла пилота Муринчик, одетый, кстати, в привычный армейский комбез. Вообще-то все флаеры оборудованы автопилотом, отключение которого строго не приветствуется. Но разве в космический спецназ может попасть тот, кто способен доверить управление любым средством передвижения сверхосторожной тихоходной автоматической системе навигации? Снова хохотнув, Лека задает крутой вираж и ведет аппарат на снижение. – Вы все трое теперь свободные птицы. Можете плыть, куда пожелаете.

– Птицы летают, – авторитетно поправил капрала Геркулес.

– Нас уволили из армии, Олег, – выдохнул Сол.

Последовала долгая пауза, в течение которой я осознавал свалившееся пыльным мешком на голову известие.

В баре, куда привезли меня друзья, я увидел весь личный состав нашего взвода. Парни составили кругом несколько столов. Других посетителей не видно. Вероятно, их отпугивает шумная компания здоровяков в военной форме. Однако, судя по довольной улыбке, с которой розовощекая дородная барменша поглядывает на наши ломящиеся от всевозможных яств и напитков столы, она нисколько этим не расстроена.

Град дружеских тумаков вышиб из меня упадническое настроение и заставил улыбаться. Получив чувствительное поздравление от каждого сослуживца, я уселся вместе с ними за стол.

Держа бокал янтарного пузырящегося напитка, поднялся взводный сержант Стоккер. Призвав к тишине, он заговорил о тройке сопляков, по протекции золотопогонного папочки незаслуженно попавших в ряды элитного подразделения, где из них сделали настоящих солдат, прошедших экзамен в самой заднице галантов на право быть равными. И пусть злодейка-судьба, вильнув шипастым хвостом ушастого скорпионопода, распорядилась так, что, став полноправными членами солдатского братства, мы вынуждены покинуть армию Звездной Конфедерации, слава бойцов спецбата «Игла» открывает дорогу в самые высокооплачиваемые частные армии Галактики…

* * *

– Ну что, летим на Кинг? – спросил Уиллис, когда уже под утро мы остались в баре втроем.

– А потом ко мне в гости на Афру, – тут же отозвался Геркулес, но вдруг невесело нахмурился. – Жаль, абонемент только на одно направление…

– Не волнуйся, брат, – положил ему на плечо руку Уиллис. – Финансовый вопрос я беру на себя. А если мы не отказались от своих планов, то нам предстоит помотаться по мирам Конфедерации.

Когда-то мы решили отомстить за смерти товарищей, навсегда оставшихся в земле фиолетовой планеты. Мы понимали, что для этого понадобится посетить не один десяток миров, так как, оставаясь на армейской службе, могли использовать для достижения намеченной цели только ежегодные отпуска. Значит, миссия затянется на долгие годы, возможно, на всю жизнь. Но отказаться от возмездия – значит предать память товарищей.

И вот теперь, после напоминания Уиллиса, печаль, вызванная крахом мечты о воинской службе, пусть и не пропала совсем, но отодвинулась на задворки сознания, заслоненная пониманием полученной свободы действий. Нет, я вовсе не жаждал поквитаться с ничтожным Адилем или с его мамашей. Но через них наверняка можно ухватить конец той веревочки, что приведет к главному сценаристу, о котором нам когда-то поведал мастер-сержант Ратт.

И еще в моей голове зарождалась новая цель. Ее я пока не только не открыл друзьям, но и сам не осознал окончательно. Я только лишь начинал ощущать, что меня непреодолимо тянет туда, где моя Родина – в миры Российской империи. Для начала на Эрлику, а потом, если найдется возможность, и далее. Ведь если люди выжили на планете, кишащей свозимыми со всей Галактики хищными монстрами, то наверняка они выжили и на других, более благополучных планетах. И как знать, возможно, где-то там живут мои родители…

И тем более, как однажды предположил Сол, может случиться так, что в результате миссии возмездия нам самим придется скрываться в каком-нибудь забытом богами углу галактики.

Инди Видум
Дон Алехандро, человек и чародей

Глава 1

Я прихлебывал шару и нехотя слушал разглагольствования Артема. К нашей компании он прибился недавно, но чует мое сердце, надолго не задержится, очень уж он нудный. Себя он считал въедливым и справедливым. Но только сам. Положа руку на сердце, нет такого человека, кто считал бы нудным себя. Сейчас он пылко доказывал, что наша страсть изображать из себя кого-то другого возникла не на пустом месте.

– Это потому, что мы живем не в своем времени, – вещал он. – Мы должны были родиться лет на двести-триста раньше, запрограммированы были на тот век. Но родились позже, а душу-то не обманешь, душа тянется туда, куда мы встроились бы, как часть мозаики. А здесь мы лишние.

На мой взгляд, лишним он был бы в любом веке особенно в таком, где физическая сила стояла над умением болтать. Доспехи паладина на нем болтались как неродные, хотя уж кто-кто, а Артем подгонял все детали долго и старательно. Друидом он выглядел бы куда лучше, ибо балахон скрывает все недостатки высокой фигуры, а сутулость в данном случае была бы на месте. Я ему так и сказал, но Артем оскорбился и заявил, что игры с нечистой силой, к которым он внезапно причислил друидов, ничем хорошим не заканчиваются. Как в нем в принципе сочеталась религиозность с ролевками – задача не для слабых умов.

Слушать его было неинтересно, смотреть на него тоже, поэтому я отвернулся от костра и сразу увидел ЕЁ. Вот уж на ком костюм сидел как надо: девушка не поскупилась ни на материалы, ни на макияж. Даже многочисленные украшения казались не просто настоящими, а настоящими артефактами, изготовленными по всем правилам из драгоценных металлов и натуральных камней. По виску змеился рисунок, который отсюда было не разглядеть: отблески костра высвечивали отдельные детали, но они были нечеткими и не складывались в общую картину. Но вот то, что она смотрела на меня, было видно, несмотря на темень. Убедившись, что я ее заметил, она улыбнулась и махнула рукой, подзывая к себе.

Я ткнул пальцем себя в грудь и изобразил на лице вопрос, точно ли прекрасная незнакомка хочет видеть рядом с собой меня, она заулыбалась и кивнула еще раз, поманив рукой.

Я оглянулся, но в ее сторону больше никто не смотрел, вовсю шли жаркие дебаты Артема с Колей. Последний доказывал, что первый несет пургу, очень убедительно доказывал, и в спор потихоньку вовлекались даже те, кто не собирался в нем участвовать раньше. Я аккуратно пристроил кружку и встал с насиженного места. Похоже, меня ждало приключение.

Моего ухода никто не заметил, но девушка отходила еще дальше, туда, куда не достигал свет ни нашего костра, ни других. Не знаю, что было тому виной – причудливые тени, которые отбрасывали деревья в лунном свете, или выпитая в немалом количестве за вечер шара – но незнакомка казалась прекрасной. Лунный свет как будто ласкал ее: от кончиков ушей, на которых не оказалось ожидаемых эльфийских заостренных нашлепок, до кончиков пальцев на ногах, спрятанных в короткие кожаные сапожки, выглядящие аутентично, а значит, стоящих неимоверно дорого. И сама она казалась дорогой штучкой, случайно забредшей на наши посиделки. Она дважды легко прикоснулась пальцем к моему лбу, и если от первого у меня дико заболела голова, то от второго боль прошла, зато словно молния пронзила от пяток до волос, которые встопорщились.

– Прекрасная незнакомка заблудилась?

– Нет, вышла к тому, кому хотела.

От ее красивого грудного голоса у меня внутри что-то засвербело. Тогда я решил, что восхищение, и лишь много позже понял, что это завопила интуиция, но выпитая к тому времени шара превратила ее вопли в невнятные повизгивания.

– И чего хотела прекрасная незнакомка?

Она протянула руку, на ладони которой лежало кольцо. Свет луны падал прямо на него, отчего казалось, что надпись по ободку светится. Волшебным серебристым светом, притягивающим взгляд.

– Согласен ли ты, о великий сильный чародей, стать моим супругом перед людьми и богами?

Понятно, девушка отыгрывает выбранный образ. Но почему она выбрала меня? Логичней было бы кого-нибудь в мантии. Или того же Артема – паладин к магии куда ближе, чем обычный воин-фехтовальщик.

– Для начала неплохо было бы познакомиться. И я не чародей.

– Я считаю тебя чародеем, и этого достаточно, – ответила она. Ее рот призывно приоткрылся, а глаза блестели в свете луны как дивные самоцветы. Пожалуй, ради неё я готов побыть этой ночью чародеем. – К чему нам имена, если вся ночь наша?

Последнее обнадежило, и я сразу начал прикидывать, не смотаться ли к сумке за презиками. Если красивая девушка по ночам предлагает себя первому выбранному типу, которого она назначила чародеем, то от нее можно подцепить много чего нехорошего.

– Принимаешь ли ты кольцо? – с нетерпением спросила она. – Ночь коротка, обряд должен завершиться сегодня.

– А я тебе кольцо не должен дать?

– Нет. Достаточно клятвы. – Она посчитала мой вопрос согласием и надела на мой палец кольцо. Оно скользнуло так, как будто на меня и делалось, а соприкоснувшись с кожей, засияло еще ярче. – Повторяй за мной.

Она затараторила какую-то абракадабру, а я, засмотревшись на кольцо, за каким-то чертом принялся повторять за ней. Слова вибрировали внутри, вгоняя в транс. Когда завершающим аккордом девушка прикоснулась к моим губам, мне снесло голову. Хорошо хоть, не в прямом смысле снесло. Но сколько я ни пытался впоследствии восстановить хоть что-то в памяти, ничего не высвечивалось, кроме ощущений. И они были… как вспышка звезды, в свете которой сгорало все неосторожно оказавшееся на пути. Но даже вспышка звезды не длится вечно.

– Прости. Это был не мой выбор.

Она поцеловала меня в щеку, встала и потянула свой плащ, который послужил нам пледом.

– За что прощать-то? – я потянулся, чувствуя себя сытым котом, который получил все удовольствия разом: наелся от пуза, поимел лучшую кошку района и залакировал все валерьянкой. – Это было прекрасно.

– За последствия.

Вот теперь я напрягся, поскольку хоть о презиках вспомнил, но стоило дорваться до тела девушки, все мысли о контрацепции выскочили из головы тут же. И похоже, мне сейчас именно за это выставят счет.

– Какие последствия?

– Тебе предстоит драка со вторым претендентом на мою руку, – серьезно ответила она. – И я не хотела бы, чтобы ты умирал, держа на меня злость или обиду. Это всегда плохо сказывается на душе.

– На моей? – в полном обалдении спросил я.

– На моей. Все это прилипает черной липкой грязью, которая очень мешает чародеям.

– Нет, – замотал я головой, – ни в коем случае не хочу тебе мешать. Не держу на тебя ни злости, ни обиды… – Тут я замолчал, потому что мои слова сопроводились подозрительным аудиорядом. – Но и драться с кем-то за твою благосклонность тоже не хочу.

– Это от тебя не зависит. До встречи на состязании.

Она отошла в темень и словно растаяла. Вот и славно. Секс был улетным, девушка – красивой, но все это с лихвой перекрывалось ее странностями. Дамы с прибабахом не были моей слабостью, в отличие от Коли, которого хлебом не корми, только дай завести отношения с какой-нибудь ненормальной.

Я развернулся, чтобы пойти к нашему костру, и тут передо мной развернулось новое шоу, в этот раз световой вращающийся круг, из которого на меня пялился весьма натуральный древний дедок и неприятно скалился.

– Что, встрял? – ехидно спросил он.

– Я в эти игры не играю.

– Играешь, играешь. – Он мерзко захихикал и начал потирать тощие сухи руки. – Смотрю, язык она тебе уже передала. Знал бы ты, сколько сил мне стоило подстроить вашу встречу.

– Не знаю и знать не хочу. – Настроение, бывшее на пике сразу после тесного общения с девицей, начало скатывать в минус. – Играйте где-нибудь подальше от меня.

– Не выйдет. Только твой потомок окончательно уничтожит род Бельмонте. И я все сделаю, чтобы это случилось.

– Надеюсь, мое участие завершено, – ехидно сказал я, – и дальше потомок будет что-то уничтожать без моего участия.

– Если бы. – Дедок недовольно пожевал губами. Из-за подсветки я мог разглядеть его до мельчайших подробностей. Внешность была отработана под натуральную без нареканий. Дедок казался чуть ли не ровесником нашей Земли. Пергаментная кожа обтягивала кости, а череп, почти не прикрытый тонкими белыми волосами, светился отраженным светом. – Чтобы потомок появился, тебе предстоит самое сложное – не умереть. А в битве против опытного чародея и мечника у тебя нет ни единого шанса. Поэтому тебе нужна моя помощь.

– Мне не нужна ваша помощь, уважаемый, потому что я не собираюсь ни с кем драться.

– Мало ли чего ты не собираешься, – усмехнулся он. – Ты кольцо принял и клятву дал, в нужный момент просто перенесешься на место сражения и никто тебя не спросит, хочешь ты или нет. Не будешь сражаться – глупо умрешь и все. Но вот что я тебе скажу, балбес: если бы не хотел, так отказался бы.

Я хотел рассмеяться ему в лицо и выбросить кольцо в ближайшие кусты, но с удивлением понял, что не могу его стянуть с пальца. Нет, оно не прилипло и свободно крутилось, но при попытке сдвинуть хоть немного вверх застревало намертво. Чертовщина какая-то.

– А что вам вообще за дело до чужой битвы, уважаемый? – спросил я, убедившись, что эффектного жеста не получится, а без него уход уже не был таким выразительным.

– Чегой-то она чужая? Самая что ни на есть моя. Туповат ты, как я погляжу, – неодобрительно сказал он, и странного вида огромный игрушечный меховой паук на его плече склонил голову, как будто соглашаясь с его словами. – Я тебе буквально вот только сказал, что я сделал все, чтобы свести тебя с Марией Исабель. Повезло, что у Бельмонте в этот раз наследница, а не наследник, иначе до следующего удобного кандидата я не дожил бы.

– А вы с Бельмонте не дружите? – решил я ему подыграть.

– Не то слово, не дружим, – злобно ощерился на меня старикашка. – Они уничтожили весь мой род. Я отомстил, но пока лишь половинчато. И только ты – мой шанс на полную месть.

И тут он завел длинную, но, признаться, красивую историю о давней вражде двух родов, одному из которых удалось почти извести второй, из которого остался только этот дед. Но заклинание отлетело рикошетом в первый, и они тоже поимели существенные проблемы с размножением. Теперь ребенок может появиться только в том случае, если вероятных отцов или матерей будет не меньше двух и в результате состязания вымрут все, кроме одного. Этакий животный вариант борьбы за самку, но не предполагающий побег слабейшего соперника. Только труп, только хардкор.

– Поначалу-то желающих много было. Как же, владельцы половины Сангрелара…

– А вторая половина чья? – невольно заинтересовался я.

– Наша, разумеется. Северной половиной изначально владели Мурильо.

– Так вы же вымерли? Неужели желающие на вашу половину не нашлись?

– Почему же не нашлись? – Он довольно погладил себя по подбородку, как будто там росла борода. Возможно, она когда-то и росла, но нынче от нее не осталось даже волоска, а значит, не получится из моего собеседника Хоттабыча. – Нашлись. Да только и сразу закончились, потому что у нашей земли может быть только один хозяин и этот хозяин – я. А я пока жив.

– И что, вы в одиночку распугали всех желающих?

– Почему я? Сама земля их не принимает. Слушай, мы отвлеклись от основной темы разговора, – недовольно сказал он. – Короче говоря, дело в том, что для продолжения рода им нужен сильный чародей, и этот сильный чародей должен сражаться с другим соизмеримым по силе чародеем. Потому что победа над более слабым соперником не засчитывается. – Он гнусно захихикал. – Им довелось в этом убедиться несколько раз. Только сильные чародеи должны биться. А это риск, понимаешь?

Паук переступил лапами, как будто ему надоела неподвижность, и старикашка прикрыл его ладонью, как бы успокаивая. Занятная игрушка, я бы от такой не отказался, хотя к паукам ранее симпатии не испытывал, но этот был очень забавный, этакий меховой шарик на восьми толстеньких меховых ножках с блестящими бусинками-глазами. И казался скорее живым, чем игрушечным.

– Разумеется, – подтвердил я. – Только не понимаю, какое я имею к этому отношение. Я же не чародей.

– Ты чародей, и сильный, – уверенно ответил он. – На это и расчет у них, что в пару к выбранному отцу ребенка берется сильный необученный чародей из миров, где про волшебство давно забыли. Но тут они обломаются, потому что я возьму тебя в ученики.

На этом мое терпение закончилось. Дева была прекрасной, костюмы – хороши, актерская игра – на высоте и даже реквизит в виде паука – забавный, но отыгрывать чужой сюжет не хотелось, как и тратить время на якобы ученичество.

– Я мечник, уважаемый, – твердо ответил я. – Могу сойтись с вашим чародеем на мечах или на саблях.

– Глупец, ты не продержишься против него и нескольких минут, – загорячился он. – Потому что его учили убивать, а для тебя это всего лишь развлечение. А вот умение пользоваться чарами может для твоего противника оказаться неприятным сюрпризом.

– Мне это неинтересно, – ответил я, обогнул оторопевшего старикашку и пошел к нашему костру.

Ладно бы, девица предъявила счет за приятное времяпрепровождение, я бы, может, еще подумал, не пойти ли навстречу, но она слиняла и делегировала какого-то гадкого типа с тупой историей, которая не выдерживает никакой критики. К счастью, он от меня отстал, не поперся со мной до костра.

Я сел на то же место и поднял кружку с шарой. Руки приятно согрело. Артем ругался с Колей на ту же тему, что и до моего ухода. Казалось, что я никуда не уходил, только на минуту прикрыл глаза и увидел необычайно красочный сон, первая половина которого была хороша, а на второй сработал внутренний будильник и привиделся полный сюр.

На всякий случай я взглянул в темноту, из которой вышел, но там не было ни девиц, ни стариков. Может, и правда приснилось?