Текст книги ""Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Алексей Стародубов

Из-за печального события ни у кого не возникло мысли об ужине. Однако утром общее чувство голода дало о себе знать симфонией пустых желудков. Даже воспоминания о вчерашних событиях не приглушили моего чувства голода, и потому, когда Геркулес направился с острогой к небольшой заводи, я с нетерпением последовал за ним. К нам присоединился Курт. Остальные, уверенные в удачливости рыболова, принялись собирать сухие ветки для костра.

Лишь только подойдя к воде, Сегура вдруг метнулся вправо и с силой вонзил острогу в шевельнувшуюся в мутной воде тень. В воздух взметнулся толстый буро-фиолетовый чешуйчатый хвост, длиной не менее полутора метров, и с силой ударил по воде, обрушив на Геркулеса тучу брызг.

Не сообразив, что хвост принадлежит вовсе не рыбе, а огромной рептилии, я бросился на помощь товарищу, боясь, что он не удержит добычу. Выхватив саперную лопатку, попытался определить место, куда следует нанести удар. В это мгновение вновь взметнулся целый фонтан воды и грязи. Геркулеса отбросило на глубину, и он, упав на спину, скрылся под водой.

Вздев для удара лопатку, я пытался хоть что-то рассмотреть в бурлящей жиже, однако безрезультатно. Заметив краем глаза, что незадачливый рыболов благополучно вынырнул, сделал шаг к болтающемуся из стороны в сторону древку остроги, по-прежнему воткнутой в тело невидимой жертвы. Жертвы ли? В последнем я тут же усомнился, ибо нечто сильно ударило меня по ногам, опрокинув во взбаламученную жижу. Поднявшись на колени, стер с лица грязь и, открыв глаза, оцепенел при виде разверзшейся прямо передо мной огромной вытянутой пасти, усеянной множеством острых зубов, каждый из которых размером с палец.

Пасть раскрылась еще шире и надвинулась на меня. Стряхнув оцепенение, бросил в нее лопатку, одновременно отпрянув, перевалившись с колен на пятую точку. Рептилия со стуком захлопнула гигантские челюсти, и я увидел два широко расставленных желтых глаза с узкими трещинками черных зрачков. Если бы не россыпь красных пятен по краю, то схожесть с глазами аборигенов была бы абсолютной. Однако об этом я подумал позже. А сейчас попытался вскочить с намерением убежать от фиолетового монстра. Но правая рука скользнула по илистому берегу, и я, не успев как следует утвердиться на ногах, снова ухнул в воду, зажмурив глаза от брызнувшей в лицо грязи.

Протирая глаза, услышал над головой треск автоматной очереди и частые глухие удары впереди, будто стук вонзающихся в дерево пуль. Прозрев, успел увидеть, как пуля рвет ноздрю монстра. И тут рептилия резко развернулась. Если бы я остался лежать в воде, то хвост рептилии мог пройти над моей головой. Но я сделал очередную попытку подняться, и потому был выброшен на берег чудовищным ударом. Повезло, что удар пришелся в предплечье, а хвост у твари оказался не очень жестким. Попади такая оплеуха в голову, вряд ли бы выдержали шейные позвонки. А так наиболее чувствительным – до потемнения в глазах – оказалось приземление на твердую почву.

– Уйдет! – пронзительный крик Геркулеса слился со звуком новой очереди.

– Да помогите же! – снова воззвал Сегура, когда я только начал восстанавливать дыхание после нокдауна. – Курт, скорей! Его течением уносит!

Глянув в сторону реки, увидел, что Геркулес изо всех сил старался удержать древко своей остроги, воткнутой в невидимого под водой монстра. Но несмотря на все усилия, парень с каждой секундой продвигался все глубже, вслед за тянущим тушу течением.

Поднимая тучи брызг, на помощь товарищу бросился Курт. Несмотря на продолжающееся головокружение, я поднялся и, гонимый неожиданным азартом, поспешил за Фармером. Мелькнула мысль, что в воде могут быть еще монстры, и сразу потерялась в вихре эмоций, когда понял, за что мы с Куртом тащим мертвую рептилию – мы уцепились за четвертьметровые когти трехпалой чешуйчатой лапы. Даже содрогнулся, представив, что было бы, врежь зверюга мне не хвостом, а этим коготком…

Наконец-то подоспели остальные товарищи, и уже вшестером мы кое-как вытянули добычу на сушу.

– Во! А я еще на станции, когда просматривали экскурс, говорил, что неплохо бы поохотиться на этого красавца, – возбужденно вещал Геркулес, глядя на монстра вожделенным взглядом. – Это же настоящий персейский крокодил. Только фиолетовый.

– Ты охотился на таких? – с уважением в голосе спросил Халиль, обходя почти четырехметровую тушу.

– Нет, – признался любитель крокодилов. – Недалеко от моего дома есть крокодилья ферма. По малолетству бегал туда с друзьями посмотреть и помечтать, что когда-нибудь разбогатею и смогу заказать персейский бифштекс. И надо же – моя мечта сбылась!

– Разбогател? – удивленно поднял брови все еще тяжело дышащий Курт.

Вкусить мясо фиолетового крокодила получилось только ближе к полудню. Сол опять забеспокоился, что на звуки выстрелов могут нагрянуть нежелательные гости, потому надо было скорее покинуть место удачной охоты.

Разумеется, о том, чтобы тащить с собой всю тушу, не могло быть и речи. Решили нарезать столько мяса, сколько сможем унести. Геркулес не мог сказать, какая часть монстра наиболее предпочтительна для употребления. Посовещавшись, пришли к общему мнению – резать хвост. И тут столкнулись с проблемой – удивительно, как Сегура ухитрился пробить шкуру рептилии заостренной палкой, но ножам она почти не поддавалась. Промучившись несколько минут без особого успеха, поняли, что процесс может растянуться надолго.

– Пилу бы, – произнес с сожалением Логрэй.

– А это чем не пила? – поднял ПТЛМ Халиль. – Отойдите-ка от пациента.

Прорезать развороченную пулями плоть оказалось гораздо легче, и вскоре мы двинулись в путь, поочередно неся нанизанные на шест три увесистых куска, сочащихся малиновой кровью. Наши желудки, ощущая близкое наличие калорийной пищи, практически рычали от негодования, но Сол был прав – лучше убраться подальше от того места, где нашумели. О том, что для приготовления пищи придется разводить костер, дым которого тоже может привлечь внимание, как агрессивных аборигенов, так и неведомых хищников, предпочитали не думать – не есть же сырое мясо?

Честно говоря, я ожидал, что мясо окажется жестким, а по вкусу будет напоминать того ящера, которого приносил Ратт, и потому приятно удивился, отведав нежные кусочки, поджаренные на гибких прутиках прибрежного кустарника.

– М-м-м! – восхищенно промычал Курт и, прожевав, добавил: – Геркулес, в следующий раз я первый брошусь на крокодила!

– Хорошо, – простодушно согласился тот. – Зря мы так мало взяли с собой. Надо было отрезать еще кусочек.

– Оно и это пропадет к вечеру по такой-то жаре, – с сомнением произнес Логрэй.

– А если все обжарить? – высказал я предложение. Будет искренне жаль лишаться такого чудесного продукта.

– Если до вечера не пропадет, тогда и будем обжаривать по очереди во время ночного дежурства, – прервал дискуссию Уиллис. – А сейчас двигаем дальше.

Мы не отошли от места дневки и сотни шагов, когда прозвучал выстрел, и шедший впереди Курт осел с простреленным горлом, из которого с хрипом вырывались кровавые пузыри. Следующие два выстрела, прозвучавшие дуплетом, отбросили в заросли Сола.

– Сол! – я кинулся к товарищу, оттолкнув стоявшего на пути Логрэя, но фонтан щепок, выбитый очередной пулей из ствола дерева прямо перед лицом, заставил меня непроизвольно отпрянуть.

– С-суки! – я перечеркнул очередью кусты, из которых раздавались звуки выстрелов. – Твари!

Автомат щелкнул, выплюнув последний патрон, но листья и ветки впереди продолжали разлетаться под градом пуль, которые посылали из своих стволов Логрэй, Халиль и Геркулес. Они, так же как и я, стояли на открытом месте, презрев надоевшую за последние недели смерть. Да пошла бы она… Заменив магазин, я просто пошел вперед, стреляя веером перед собой. Не видел, как упал Логрэй, просто в какой-то момент понял, что рядом остались только Халиль и Геркулес.

– А-ха-ха, смотри, Олег, они нас боятся! – закричал Геркулес, сменяя магазин, и я впервые услышал, как хохочет этот вечно спокойный парень. Его смех передался и мне.

– А-ха-ха, с-суки, ссыте, когда страшно?! – орал я, стреляя в спины выпрыгивающих из укрытий и пытающихся убежать желтоглазых вояк, нервы которых не выдержали вида трех озверевших придурков, прущих во весь рост прямо на их пули.

Рядом что-то кричал про какого-то шайтана Халиль.

На этот раз патроны в наших магазинах кончились почти одновременно. Ответных выстрелов слышно не было, и, как обычно в таких случаях бывает, по ушам буквально ударила тишина, в которой клацанье сменяемых магазинов и взводимых затворов звучали почти громоподобно.

Сзади грохнул взрыв. Обернувшись, я увидел, что мы прошли не менее сотни метров. А казалось, будто сделали всего с десяток шагов. Теперь почти бежали назад, держа перед собой стволы и готовые в любой момент открыть огонь. На ходу я краем глаза отмечал лежавших то тут, то там убитых аборигенов. Их позы говорили о том, что все они были застрелены в спину, пытаясь убежать от нас.

Немного не добежав до того места, где нас застали вражеские пули, мы наткнулись на истерзанное осколками тело Алекса Логрэя. Рядом два трупа местных, и метрах в трех, лицом вниз, лежал мастер-сержант.

– Алекс, – Геркулес стоял над тем, что осталось от Логрэя, и по его щекам катились крупные слезы. – Алекс…

– Сол! – Я рванул к тем кустам, куда пуля отбросила моего земляка. Курт так и лежал с разодранным пулей горлом, подогнув ноги и крепко держа обеими руками автомат. Его остекленевший взгляд был направлен куда-то поверх деревьев.

А вот Уиллис был жив! Он сидел на земле и, кряхтя и придушенно кашляя, сдирал с себя броник.

– Сол, ты как, в порядке?

– В по… ой… в порядке, – у него словно бы после каждого слова перехватывало дыхание. – Только ни дыхнуть, ни пернуть, ой-ё… Ребра либо отбиты, либо сломаны, фух.

– Фигня, Сол, щас перетянем чем-нибудь потуже, и попрешь как ни в чем не бывало, – пытался я успокоить не столько его, сколько себя, присев рядом. – Мне еще в резервации один раз в драке ребра зашибли, так такая же фигня была. Я целый месяц ходил, эластичным бинтом перетянутый.

– Как там осталь… ные? – кряхтя и морщась, спросил Уиллис.

– Курта сам видишь, – вздохнул я. – Там дальше Логрэй с Раттом лежат…

– И Ратт тоже?

– Ратт живой, – к нам подошел Халиль. – Стонет там лежит.

– Парни, надо Алекса с Куртом похоронить по-человечески. Пусть хоть они… – не договорив, Геркулес закинул пулемет за спину и расчехлил саперную лопатку. Я тоже потянулся за лопаткой, но услышал задохнувшийся вскрик Уиллиса и, обернувшись, увидел его выпученные от боли глаза, глядящие куда-то мне за спину. Туда же был направлен ПТЛМ, который Сол уже успел схватить. Еще ничего не сообразив, я из положения сидя, словно лягушка, скачком отлетел в сторону, разворачиваясь на лету. Шагах в десяти стоял низкорослый абориген, в облике которого было что-то знакомое. Одной рукой он держал за лямки странный аппарат, состоящий из двух продолговатых баллонов – большого и, прикрепленного к нему маленького. Второй рукой он направлял на нас металлическую трубу на деревянном прикладе, соединенную гибким шлангом с баллонами. На конце трубы курился маленький огонек, словно в газовом резаке.

– Чиф, – улыбнулся абориген, переступив кривыми ножками.

Грохнул короткой очередью пулемет Уиллиса, и одновременно из направленной на нас коротышкой трубы вырвался огненный змей. Пули из ПТЛМа смели огнеметчика, но струя жидкого пламени ударила в ствол дерева прямо над моими ногами, обильно обдав их огненными брызгами.

– А-а-а!.. – как будто тысячи жалящих насекомых одновременно впились в мои нижние конечности. – А-а-а!

Кто-то чем-то сильно врезал по моим ногам. От боли я уже не мог даже кричать, только хрипел и катался по земле.

– Придурок, ты ж броником ему ноги переломаешь! – орал кому-то Халиль.

Как потом я узнал, Геркулес, увидев мои объятые огнем ноги, схватил первую попавшуюся вещь, чтобы сбить пламя. Этой вещью оказался скинутый Уиллисом броник. Хорошо, Халиль вовремя его окрикнул и Сегура успел долбануть только один раз, а то перекрошил бы мне все кости, пока сбивал пламя. В конце концов он ухитрился, поймав поочередно мои ноги, стянуть горящие сапоги, затем придавил меня к земле, сев сверху, и просто содрал уже почти сгоревшие штаны.

Потом я сидел с голыми, обильно покрывшимися волдырями ногами и, раскачиваясь из стороны в сторону, стонал. Сидевший неподалеку Уиллис, морщась, перетягивал себе грудь каким-то тряпьем. Еще чуть дальше, на небольшой полянке, Халиль и Геркулес рубили саперными лопатками корни деревьев, копая могилу для погибших товарищей. Благодаря большой влажности и отсутствию ветра, струя из огнемета не стала причиной лесного пожара. Огонь сполз с сырого ствола и продолжал чадить черным дымом у его подножья.

Вот кто-то хлопнул меня по плечу.

– Олег, – услышал я голос Сола. – Надо до темноты уйти отсюда подальше.

– На вот, надень. Штаны чуток великоваты, но тебе сейчас самое то, – это Халиль поставил передо мной пару стоптанных сапог и положил на них свернутые штаны, и добавил: – Это Курта. Он наверняка не был бы против.

Я тупо смотрел на подношения товарища.

– Олег, ты это… – продолжил тот, замявшись. – Ну, короче, помочись себе на ноги… Говорят, помогает от ожогов…

– Спасибо, Халиль, – я начал подниматься, держась за ствол молодого деревца.

Последующие дни слились для меня в один адский кошмар. Ноги будто бы все еще были объяты пламенем, и я, наверное, давно бы отказался куда-то идти, если бы неподвижное состояние не было еще более невыносимым – ходьба хоть как-то притупляла боль. А по утрам… У меня просто нет слов, чтобы описать те утренние ощущения, когда ткань штанин, присохшая за ночь к язвам ожогов, начинала при движении отрываться вместе с запекшимися коростами… В глазах при этом темнело, слезы и пот катились градом, а язык самостоятельно вспоминал почти забытый мною родной русский язык, со всеми его красочными эпитетами и оборотами.

Но известно, что человек ко всему привыкает. И к боли, если она постоянная, тоже. Через двое суток я, хоть и сквозь пелену боли, начал обращать внимание и на окружающий мир. Мы по-прежнему продолжали двигаться на восток. Уиллис шел сгорбившись, словно старый дед, опираясь на срезанную палку. Его грудь была туго перетянута полосками ткани грязно-песочного цвета, вероятно нарезанными из одежды одного из напавших на нас аборигенов. Вместо ПТЛМа Сол был теперь вооружен автоматом Курта – все ж более легкая ноша.

Халиль с Геркулесом тащили носилки с мастер-сержантом, сделанные из двух жердей, перевязанных снятым с убитых тряпьем. Кроме того, они были увешаны подсумками с боеприпасами и флягами с водой, запас которых увеличился за счет трофеев.

Ратт уже пришел в себя, но, хотя никаких серьезных ран кроме ушибов и царапин на нем не было, каждый раз при попытке подняться у него начинала кружиться голова и выворачивало желудок. Вероятно, это была сильная контузия.

На стоянках Халиль кипятил в трофейном котелке воду, замешивал в ней золу из костра и протирал этой жгучей жижей мои ожоги, вызывая очередной всплеск красноречия.

– Лучше б Геркулес тогда отбил мне их броником Сола, – стонал я. – Или б вообще отрубил саперной лопаткой… уй, мля!

– Не-е, – возражал Геркулес, наблюдая за экзекуцией. – Тогда бы нам тяжело было тащить кроме Ратта еще и тебя.

– Лежи, не дергайся! – усмехнувшись заявлению товарища, сказал мне татарин. – Зола она, может, и не способствует заживлению, зато дезинфицирует от всякой заразы. А то подхватишь какую-нить гангрену, а у нее запах такой, что идти рядом с тобой будет неприятно.

– Да ладно те. От нас и так уже запах хуже любой гангрены… Ой, мля! Да аккуратней ты, садюга…

Река, вдоль которой мы шли, становилась все более полноводной. А после того, как в нее влился приток, противоположный берег и вовсе затерялся. Да, собственно, берегов-то как таковых и не было. Был лес причудливых деревьев, меж вздыбленных корней которых струились мутные струи воды.

Однажды проснувшись утром, мы обнаружили, что вокруг все затоплено. Сухим оставался лишь бугор, на котором устроились на ночь.

– Что, к дьяволу, еще за наводнение? – растерянно озираясь, произнес Уиллис.

– Прилив, – мастер-сержант самостоятельно встал. Ему явно было лучше.

– Прилив? – хором переспросили мы.

– Какой такой прилив? – уточнил вопрос Халиль.

– Обычный прилив… Че-ерт, – Ратт сделал шаг и, схватившись за голову, осел на землю.

– Мы почти пришли, – сказал он после минутной паузы, видя, что мы продолжаем смотреть на него в ожидании ответа. – Это океанский прилив заставил реку разлиться. Думаю, что до того места, где она впадает в океан, не более суток… Ну, двое суток, для нашей инвалидной команды.

Так и получилось, к заливу, в который впадает река, мы вышли в конце вторых суток. К обеду следующего дня, протопав несколько километров по песчаному берегу, добрались до хижины, одиноко стоявшей под склонившимися над ней пальмами. Подобный вид можно видеть на рекламных проспектах современных туристических фирм: изумрудные волны, песчаный берег, высокие пальмы и чистое безоблачное небо. Преобладающий в этом мире фиолетовый оттенок ничуть не портил картину. Вот только пятерка еле плетущихся оборванцев, увешанных оружием и не обращающих внимания на райские пейзажи, никак не вписывалась в райскую композицию.

– Пришли, – выдохнул мастер-сержант. Последние двое суток он шел самостоятельно, лишь иногда опираясь на плечо Геркулеса.

– И что теперь? – спросил его я. – Будем робинзонить в этой хижине?

Не обратив внимания на мою реплику, он прошел внутрь. Мы проследовали за ним. Пол в жердяной избушке оказался покрыт сухими пальмовыми листьями, на которые мы тут же и попадали.

Опустившись на колени, Ратт разгреб листья в правом от входа углу и принялся тыкать в песок ножом. Наконец нож заскрежетал, упершись во что-то. Раскопав песок, мастер-сержант вынул металлическую коробку. Покрутив ее перед глазами, он куда-то нажал, раздался сухой щелчок, и коробка открылась. Отбросив ее обратно в угол, Ратт теперь рассматривал черный цилиндр. Вот он потянул за шарик, торчащий из цилиндра, и вытянул за него метровую телескопическую антенну. У основания антенны тут же замигал красный светодиод.

– Все, – со вздохом облегчения произнес командир, поставил цилиндр на песок в разворошенном углу и, раскинув руки в стороны, растянулся на листьях, уставившись в жердяной потолок. – Финита ля комедия.

– А оно не взорвется? – подал голос Геркулес, завороженно глядевший на мигающий огонек.

– Не взорвется, – ответил Ратт, затем поднял голову и, глянув на радиомаяк, добавил: – Хотя, хм, это было бы вполне логично… Но не взорвалось же…

Мы лежали на песке, наблюдая, как за деревья опускается диск местного светила. Наши вещи, постиранные заботливым Геркулесом, сушились рядом. Перед нами лежали три автомата и стоял на сошках ПТЛМ – как-то не вверилось в царящую вокруг идиллию.

– Парни, – решил я задать неожиданно пришедший в голову вопрос. – Кто знает, как погиб Логрэй?

– Что значит как погиб? – уставился на меня Сол.

– Я видел, как он упал, – сказал Халиль. – Его отбросило, как и Сола. Наверное, тоже в грудь попало.

– А что потом было? – снова спросил я.

– Потом граната взорвалась. А когда мы подбежали… Ну, ты сам видел.

– Кто взорвал гранату? И как рядом оказался Ратт?

– Ты на что намекаешь? – подал голос Уиллис.

– Ни на что не намекаю. Просто разобраться хочу, – я присел и подул поочередно на свои ноги, будто мог таким образом остудить жжение в ранах. – А огнеметчика вы узнали?

– Блин, точно! – Сол тоже сел. – Это ж тот вояка, что звал нас обедать. А я-то думаю, что он сказал такое, прежде чем огненную струю пустить?

– Чего-то я ничего не пойму, – озадаченно проговорил Халиль.

– Послушайте, – вмешался в разговор Геркулес. – Может, ну их к ягуантам, эти понимания, а? Мы ж простые солдаты, верно? Ясно, что нас используют, как хотят. А от понимания этого может только хуже стать. Ребят-то не оживить, это точно… Давайте лучше о чем-нибудь хорошем поговорим, а? О доме, о девушках, о подводной охоте, а? Знаете, какая у нас на Афре отличная подводная охота?

– И то верно, – согласился с ним Халиль. – Не забивай, Олег, себе и нам головы подозрениями. Ратт включил маяк – значит, за нами должно что-то приплыть, или прилететь. Давай, расслабься и отдыхай. Вряд ли когда еще удастся полежать вот так под пальмами на берегу океана.

– Ага, расслабься, мля, – я со стоном вытянул ноги. – Кто-нибудь будет жареные окорочка?

– Где? – встрепенулся Геркулес.

Уиллис закудахтал, держась за ребра, старательно сдерживая смех.

– Вот, – я ткнул в свои ноги.

– Не, я не буду, – отказался разочарованный Сегура и начал натягивать штаны. – Пойдемте спать, темно уже. Мастер-сержант небось десятый сон смотрит.

Из-за боли в ногах я долго не мог уснуть. Если и удавалось провалиться в дрему, то малейшее движение отдавалось такой жгучей болью, что я со стоном просыпался. Даже удивительно, как ухитрялся спать прошлые ночи? Наверное, сказывался изматывающий марш. Возможно, не надо было мочить раны океанской водой, но терпеть грязное тело было уже не менее невыносимо, чем боль от ожогов.

Очнувшись очередной раз, услышал чьи-то голоса. Товарищи мирно сопели рядом. Не было только мастер-сержанта. Похоже, он с кем-то разговаривает, и явно на общегалактическом. Сдерживая стон и обливаясь слезами, хлынувшими из глаз, как только начал шевелить ногами, срывая присохшие к штанам коросты, подполз к дверям и прислушался.

– Слизь крысомаки! – зло шипел кто-то. – Ты зачем их привел? Или тебе не вдалбливали, что ты должен вернуться один?!

– Виноват, – послышался тихий голос Ратта. – Только это не я их привел, а они меня принесли. Я малость контужен был, и еще головой о дерево приложился.

Осторожно выглянув, я увидел старого знакомого лысого майора, который сопровождал нашу команду вплоть до отправки на эту планету. Перед ним, словно провинившийся школьник, стоял мастер-сержант.

– Виноват, говоришь? – снова зашипел лысый. – Принесли, говоришь? А дорогу сюда они сами нашли? А маяк тоже сами догадались активировать? У-у, отрыжка малагарды, мало ты башкой о дерево приложился. Как был тупым саитянином, так и остался.

И тут майор нанес резкий удар Ратту в челюсть. Тот рухнул как подкошенный и, обхватив руками голову, застонал.

– Лежи тут, – лысый пнул мастер-сержанта в бок, и тот свернулся в позу эмбриона. – Я пойду, отправлю пока сопровождающих назад, им тоже лишнего знать не надо. Потом вернусь и разберусь с твоими ягуантами. А может, заодно, и с тобой…

Майор скрылся в предрассветных сумерках. Забыв про боль, я переваривал услышанное. С кем и как он собирался разобраться, не вызывало сомнений. Теперь все встало на свои места. И с последней засадой все стало понятно. Только вот что-то не срослось у Ратта, и поэтому мы все еще живы. И возможной причиной этому был Логрэй.

Я с ненавистью глянул на стонущего мастер-сержанта и тут услышал сквозь шум прибоя звуки работающего мотора. Черт, надо что-то делать! Что? Рванулся к ребятам и тут же упал, ноги свело от боли. Ползком добрался до товарищей.

– Сол! Халиль! Парни! – я толкал их, пытаясь сообразить, где находится мой автомат. Хотя снаружи уже рассвело довольно прилично, в хижине все еще царила темнота.

– А? Что? – первым встрепенулся Геркулес, машинально схватив ПТЛМ.

– Что? За нами приехали? – поинтересовался Уиллис, зевая.

– Да, приехали. Щас убивать будут, – я, наконец, увидел свой автомат, прислоненный к стенке рядом с тем местом, где спал. Там же лежали подсумки и фляга.

– Кто?! – Сол тоже потянулся за автоматом.

– Проснулись, герои? – раздался за спиной голос майора.

Прозвучал хлопок пистолетного выстрела, и Сол упал, так и не дотянувшись до оружия.

Следующий выстрел опрокинул начавшего подниматься Халиля. Из темного провала, появившегося на месте его левого глаза, вытекла черная струйка и быстро заполнила ушную раковину.

Я рывком кинулся к своему автомату, и в этот момент вслед за очередным пистолетным выстрелом коротко рыкнул ПТЛМ Геркулеса.

Обернувшись уже с оружием, увидел только торчащие в дверном проеме подошвы сандалий – майора выкинуло очередью наружу. Сегура лежал с залитым кровью лицом, его руки продолжали сжимать пулемет.

– Парни! Сол! Халиль!!! Геркулес! А-а-а, суки-и! – я выбежал из хижины, пнув по дороге тело майора, и, чуть не свалившись от резкой боли в ногах, посмотрел на то место, где еще пару минут назад лежал Ратт. Мастер-сержанта не было. – Убью, с-су-уку!

Обведя стволом вокруг и не увидев никого, обессиленно опустился на песок. Глаза заволокло слезами. Хотелось орать… нет, даже не орать – выть. Да, именно выть. Выть от тоски и бессилия, от безысходности.

Из хижины послышался стон. Кто-то живой?! Бросив автомат, на четвереньках заскочил внутрь. Халиль лежал в той же позе. А вот Геркулес обеими руками держался за голову. Однако стонал не он, а свернувшийся калачиком Уиллис.

– Геркулес! Сол! Парни, вы живы?! – я кидался то к одному, то к другому, не зная, что делать и как им помочь.

– Что это было? – сдавленным голосом произнес Уиллис, разогнувшись, но продолжая держаться за грудь.

– Куда тебя? – я склонился над товарищем и схватил его за плечи.

– Ой! Да не тряси ты меня! – задыхаясь, взмолился тот. – Мне опять в броник прилетело.

Только тут до меня дошло, что Сол вновь отделался ушибом. В последние дни он приспособил броник в качестве стягивающего отбитые ребра корсета, что и спасло ему жизнь.

Я бросился к Геркулесу. Черт, куда же его ранило? Все лицо залито кровью. И даже нечем перевязать. Схватил фляжку и, осторожно убрав его руки, ополоснул лицо водой. На скуле под левым глазом кожа была вспорота к виску, между краями раны белела кость, вместо уха болтались рваные ошметки. Ё-о… Чем же перевязать? Я кинулся к телу майора и, содрав с него китель, вспорол ножом оказавшуюся под ним синюю майку. Разрезав ее на полоски, еще раз обмыл лицо Геркулеса и кое-как перебинтовал.

– Спасибо, – вдруг прошептал он.

– Что? – переспросил я, наклонившись к его губам.

– Спасибо, Олег, – снова прошептал Сегура, когда я уже решил, что он бредит.

– Все будет отлично, Геркулес. Вы пока полежите тут, хорошо? Я Халиля похороню и вернусь.

– Да что случилось-то? Что с Халилем? – чуть ли не со слезами в голосе потребовал объяснений Уиллис.

Решив, что спешить некуда, я рассказал товарищам о подслушанном разговоре.

– А где Ратт? – осведомился Сол.

– Исчез куда-то, – пожал я плечами и тут же сообразил, что, пока не прояснится вопрос с мастер-сержантом, следует быть начеку.

Выглянув из хижины, увидел брошенный автомат на том же месте, опрометью бросился к нему и, уже держа оружие в руках, осмотрелся вокруг.

– Похоже, поблизости его нет, – сообщил, вернувшись к товарищам.

– Что будем делать? – задал вопрос Сол.

– Ты за командира – тебе и решать, – я не задумываясь свалил ответственность на Уиллиса. – А я все же похороню Халиля. Вы тут держите оружие при себе.

– Я помогу тебе, Олег, – попытался подняться Геркулес и тут же снова опустился на пальмовые листья, сообщив со стоном: – Что-то в глазах потемнело, и по голове как кувалдой врезали.

Уиллис с трудом сел, хотел что-то сказать, но, болезненно поморщившись, лишь вяло махнул рукой и с трудом выдавил:

– Иди.

Легко сказать – иди. Халиль был рослым парнем, а сил во мне почти не осталось. Однако я решил оттащить его тело подальше от берега, чтобы похоронить в тени пальм. Оказалось, что пальмы растут лишь на опушке довольно густого леса. Углубившись в заросли, обнаружил полянку, показавшуюся достойной, чтобы на ней покоился мой соотечественник – русский татарин Фаттахов Халиль.

Расчехлив саперную лопатку, принялся копать. Почва здесь хоть и была песчаной, но настолько густо поросла корнями, что кое-как углубившись на полметра, выбился из сил и упал на край ямы. Ужасно хотелось пить, но фляжки с водой остались в хижине, а идти туда не было сил. Так и лежал, уткнувшись лбом в землю, пока не услышал над собой радостное лопотание. Скосив глаза, увидел грязные фиолетовые пальцы ног, торчащие из стоптанных сандалий. Нога поднялась и ткнула меня в плечо. Снова послышалась чирикающая речь аборигенов.

Э-эх, до автомата не дотянуться, а единственная граната непредусмотрительно оставлена в хижине, в подсумке… обидно… Я приподнялся, сел на край ямы и огляделся. Надо мной стоял желтоглазый вояка, вооруженный «политехом», висящим на шее. Метрах в пяти, над телом Халиля, стоял еще один абориген, его автомат висел на плече дулом вниз. Оба были одеты в форму песочного цвета, в которой ходили наши «друзья», для помощи которым нас забросили на эту дьявольскую планету.

– Откуда ж вы тут взялись, с-суки? – процедил я сквозь зубы, покрепче сжимая рукоятку саперной лопатки.

Стоявший надо мной абориген снова что-то зачирикал и, широко улыбнувшись, поставил ногу мне на плечо.

Резким движением, собрав все силы, я вогнал лопатку ему в пах…

Что-то противно чавкнуло, потом хрустнуло. Бедолага даже не закричал. Он лишь зашипел как-то по-змеиному и, выпучив глаза, начал оседать. Автомат, висящий на его шее, сам опустился ко мне в руки. Резкий рывок, и бывший хозяин автомата, перевалившись через меня, рухнул в яму.

– С-сука, я не для тебя копал! – сдернул ремень с его шеи и, направив ствол на второго вояку, нажал на спуск.

Автомат оказался даже не взведен. Пока я исправлял этот недостаток, абориген, что-то истерически крича, шарахнулся в сторону, но споткнулся о тело Халиля и растянулся на земле. Поднялся он только для того, чтобы снова упасть, будучи срезанным выпущенной мною очередью.

Вторую очередь выпустил в и так уже затихшего хозяина автомата.

В моей голове вдруг вспыхнул взрыв, свет в глазах померк, и сознание заволокла сплошная непроглядная умиротворяющая тьма.