Текст книги ""Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Алексей Стародубов

В какой-то момент хобол просто побежали. Как-то сразу и в разные стороны. Жалкие остатки… Бросая оружие, перепрыгивая убитых и раненых, они мчались, не видя дороги, но очереди пулемётов догоняли их и роняли на землю и в воду – нередко отдельными частями.

– Пора… – бросил я хмуро.

Мы все стали стремительно спускаться с холма вниз, запечатывая выход из долины как горлышко бутылки пробкой. На противоположном краю подобное действие совершали Дигиддуммссы и Мими, подкреплённые тремя костянками. Но в их сторону почти никто не бежал, а тех, кто попытался, срезали пулемётчики.

К нам бежало тоже не сказать, чтобы много, а добежало и того меньше, постреляли в спины совершенно безжалостно. Миролюбивые хоб отыгрались за все обиды и унижения своей касты.

Когда до нас добралась небольшая, испуганная, жалкая горсточка воинов хобол и увидела суровый заслон, то просто молча стала на колени, сложила ладони на макушках и обречённо повесила головы…

Около пяти десятков воинов осталось в живых после огневого мешка, от почти тысячи вошедших в эту долину. Это те, кому повезло остаться на собственных ногах. С учётом вылеченных принцессой – чуть больше сотни. Но последние – всё больше лежачие или не могущие ходить самостоятельно. Она помогла почти всем, несмотря на серьёзны раны, например, от попадания тех же каменных шариков. А вот воскрешать из мёртвых Мими не стремилась. Она девочка милая, добрая и ласковая, а ещё умная и практичная… Поэтому отрабатывала экстренную помощь в боевых условия. Не тратилась на полное излечение, как раньше, а стремилась не дать умереть сейчас, чтобы долечить потом. Где она ещё найдёт такую практику?

Среди этих хобол я нашел двух кандидатов в воины нового народа. Оба, кстати, раненые оказались.

– Идите, – указал я на проход остальным, когда отделил зёрна от плевел, – Идите и скажите всем. Мне нужен только Хруунг, остальных я не трону… Отдайте Хруунга, верните драгоценности принцессы Мио, накажите обидевших Её Великолепное Величество, соберите компенсацию,и я вас не трону. Слово Господина Мо! Иначе… – я показал рукой на усеянную трупами долину.

И они ушли. Молча, печально, обвиснув ушами и шаркая ногами…

С неба спустились икарусы, вернулись костянки и Головастик, гонявшиеся за редкими счастливчиками, сумевшими избежать бойни и попытавшимися ускользнуть или спрятаться. Хоб, под присмотром Самура, деловито и уже привычно принялись освобождать убитых от хабара, не испытывая каких-либо особых эмоций. Трупы оттаскивали в сторону, раскладывая в аккуратные кучки. Пройдёт пара дней, и милосердная Система растворит их без всякого остатка. Ничего не будет напоминать трагедию, разразившуюся в этом живописном месте. Если только память разумных…

Мы сидели у костра вполне комфортно, спасибо волшебным сундукам, и молчали. Такой вот момент наступил. Суета установки лагеря на ночлег, лечение раненых, осмотр и общение со своими петами у нас, и профилактика вверенной техники у Крука со товарищи, всякие другие дела уже позади. Активное обсуждение, разговоры и делёжка впечатлениями… схлынули. И вдруг, как по команде, все замолчали. Молчали, погруженные в собственные мысли и чувства. Мими сидела у меня на коленях, плотно приникнув и обернув нас хвостом. Лица моих друзей выражали задумчивость, печаль, растерянность… Даже у суровых воинов мио, даже у Бобо. Даже Крук, так жаждавший пострелять из "артиллерии", был задумчив. Только треск костра, приглушенное шебуршание утихающего лагеря, шелест листвы…

– Да, ребятки, – со вздохом наконец нарушил я молчание, – так вот оно выглядит – превосходство технологий…

– Они ничего не смогли, – покачал головой Мур, – Ничего. Даже не поняли. Это…

Он замолчал не договорив.

– Это – бойня! – закончил я за него, – Понимаешь, мой пушистик, – обратился я к Мими, – почему я не люблю войну. Могу, но не люблю. Они были против нас почти беззащитны.

– Нет! – решительно стукнул по колену кулаком Бобо, – Нет, бро! Не беззащитны. Это не безобидные овцы, что пасут наши мальчишки на просторах Великой Степи. Если хочешь, мы много расскажем тебе, как хобол "смывают" поселения и их защитников, и всё живое, что в них было своей ордой. Иногда даже руин не остаётся, только пепелище. И войско, если оно недостаточно сильно, что станет на их пути, ждёт печальна участь.

Он пристально посмотрел мне в глаза. Да и остальные смотрели на меня не менее внимательно.

– Мы тоже можем рассказать не мало – тихо уронила Корри. Её пальцы переплелись с пальцами Мура, похоже сами не заметив как.

– Всегда есть тот, кто в данную минуту сильнее другого, – продолжил ороос, – Не важно, как и в чём. Не использовать своё преимущество – глупо. Так же глупо, как и не воспользоваться ошибками своего противника. Особенно, если он сильнее. Ты сам много раз говорил нам об этом, приводил примеры, придумывал разные ситуации и заставлял нас искать ответы. Я всё хорошо запомнил, бро.

– Бронзовый топор лучше, чем каменный, – подхватил Безухий, стоило на секунду замолкнуть Бобо, – Металлический доспех лучше, чем костяной. Магия хороша, когда ты превосходишь умением, и количество противников не слишком велико. Я ни за что не откажусь от магии, и никто не откажется, но как бы я хотел иметь пулемёт там, на плоту, в узком коридоре, когда давили числом, тупым превосходством в живой силе. Был бы пулемёт, и Моя Принцесса сидела бы не в рабском ошейнике, уже давно имела бы статус Королевы и восседала на троне в Зале Высоких Предков.

– Такой толпой, как сегодня, – дёрнул хвостом Мур, – без твоего превосходства технологий, пулемётов, миномётов, снайперского огня по шаманам, нас бы затоптали. Поверь мне Мо, я знаю, что говорю. Несмотря на наших Зверей Призыва. Несмотря на удивительные доспехи и оружие. На твою убойную магию, да и мы, – он ухмыльнулся, – благодаря твоим поджопозптыльникам очень и очень продвинулись в своих умениях. И всё же, нас бы не хватило. И даже магические накопители не помогли бы. В прямом столкновении задавили бы, рано или поздно. Вцепились клещами, вгрызлись пиявками, завалили бы телами… Может, это наша вина, что некоторые тонкости мы так и не донесли до твоего сознания, подразумевая их как само собой разумеющиеся. Но как-то забываешь, глядя на тебя, всезнающего и все умеющего, что порой элементарного не ведаешь. Количество хобол всегда было их особой "магией", если это так можно назвать, особым шаманством, их преимуществом. Чем их больше в одной куче, тем агрессивней и бесстрашней они кидаются на врага. Барабаны отваги грохочут яростней, шаманы магичат быстрей, заклинания мощнее, много чего ещё, да.

Двести-триста хобол – почти незаметно. Пятьсот – уже что-то проявляется. Тысяча – заметное усиление. Пять тысяч – уже серьёзно. Десять тысяч хобол со всеми своими шаманами, барабанами, бубнами, плевателями и остальной хренью – беда.

– Хм… Нормально, – обескуражено протянул я, – А про слона-то мне и не рассказали. Мадемуазель Кис-Кис, что за дела…

– Э-э-э, – подёргал хвостом Мур виновато, – это как бы воины любых рас знают…

– Я не знаю. Я странный!

– Господин Мо странный, да! – согласился Крук, – Много знает, мало знает. Сражается умело и безжалостно, когда надо, и всё время сожалеет об этом.

– Может от того, что я больше люблю создавать, а не разрушать? – посмотрел я ему в выпуклые глаза, в которых играли отблески огня.

– Я тоже люблю создавать. Может даже больше тебя, друг, но это война.

– А вот Мими, я же вижу, тоже их жалко.

– Жалко, – не стала отпираться она, – Но только когда они валяются раненые, скулящие и стонущие. Они прижимают к себе пораненные конечности и смотрят на тебя такими испуганно-печальным глазами, с надеждой. И да, когда они сидят кучкой, сморщив мордочки и обвиснув ушами, и тихо жалуются друг другу, кому и как досталось, где больно и где уже не больно, то и правда, чем-то похож на детей. И да, благодарят меня, замечу, искренне. Но в этот момент они не тоже самое, как когда идут в атаку или с удовольствием издеваются над слабыми и беспомощными.

Мими заглянула мне в глаза.

– Я их жалею, мой господин, как Дарующая Жизнь. Как Принцесса Мио, я их убиваю. А как маг жизни ещё и оттачиваю на них своё искусство. Экспериментирую с точечным воздействием, отрабатываю свои мысли и предположения по экономному исцелению. Проверяю идеи, на которые, кстати, ты, мой Тссяш Миммар, меня наталкиваешь или вообще пальцем указываешь. И я очень расту над собой, да. Такая практика, где бы я ещё её получила, да не на своих…

– Вот ты мой меркантильный котёнок, – чмокнул я её в носик, – Но ты права, права моя госпожа, – вздохнул я, – это война. На ней всегда выбирают сторону.

– Это война! – отозвался Бобо, – Война, бро!

– Это война, – прижавшись ко мне плотнее, невесело промолвила Мими, – Мы пожалеем их потом. Тех, кто останется. Главное, чтобы осталось немного.

– Это война, – вздохнул Мур.

– Я понял…

Да, я понял, с высоты лет и опыта, повидав настоящее зло в чистом виде, что хобол словно дети. Драчливые, часто злобные и жестокие, опасные, но дети. Куда им до фашистской идеологии превосходства одной, самой правильной, без малого божественной расы над другими. До идей золотого миллиарда. Или до умных, часто интеллигентных, культурных человеков, что в масочках, белых халатиках и перчаточках стряпают химическое, бактериологическое или ядерное оружие.

Так что, да, хобол, со своими простыми желаниями и устремлениями – дети. Напиши в их чистых мозгах иную "программу" и… кто знает, что получится. Но я чувствую, нет – знаю, они всё же не истинное Проклятие Океании, как их все называют. И да, пока нет, но могут ими стать. Потому что…

– Война, – вздохнул я, – согласен… Именно с ордой Хруунга. И прежде всего… Кто заметил, как бились хобол возле каравана?

– Они пытались держать строй! – сразу откликнулся Бобо.

– И пытались выставить в первую линию всех щитовиков с длинным оружием, – добавил Безухий.

– И прикрыть их амулетами, – кивнул Мур.

– Именно, – согласился я, – Подобие осознанной организованной тактики, а не просто беги-бей! А значит, усилия Хруунга начали приносить свои плоды. Скромненькие, "горькие", но всё же. И вот это уже опасно. Мы обязательно расспросим Ктуца и остальных, что там и как мутит великий вождь, однако теперь надо убить не только его, но и, увы, большинство носителей новой воинской парадигмы хобол. А значит, всё что мы придумали, создали, всё наше превосходство технологий будем использовать по полной.

– Превосходство технологий, – почмокал тонкими губами Крук с удовольствием, – М-м-м… Как мне это нравится.

Как я и предполагал, Хруунг разослал поисковые отряды. Хорошо быть умным и просчитывать врага заранее. Хотя, попади я в подобную ситуацию, сделал бы тоже самое. Может, по-другому, не так прямолинейно, я бы сказал – тупо, но… Хруунг исходил из своих возможностей.

Настала эра побегушек, засад, быстрых налётов, пряток, ложных следов, ведущих в западню. Хруунг не мог послать на поиски один большой отряд, это было бы малоэффективно, нужно было сначала нащупать общее направление, где мы находимся, а вот тогда… Поэтому он рассылал в разные стороны небольшие группы, можно сказать, мелкие, да, по сто, сто пятьдесят воинов. На каком направлении больше перебьют, там и искать надо.

Ну, мы тоже не дураки, понимали. И у нас было превосходство технологий. Икарусы, боевые питомцы, самоходные телеги, костюмы чуть ли не идеального скрыта, пулемёты и многое другое.

Икарусов, кстати, уже на двенадцать "человек" больше. Наша бригада "демиургов" неплохо так поработала над созданием нового народа. И именно икарусы стали одной из основных козырных карт. Два опытных летуна с использованием левитационных таблеток и хитрого ремённого подвеса легко могли перемещать по воздуху Бобо в полном доспехе. Что говорить о других? С учётом того, что икарусы полностью контролировали передвижение поисковых партий, мы нападали то там, то здесь. То на южном направлении, то на северном, то сбоку, то сзади. Икарусы высаживали десант, он наносил болезненный удар и снова растворялись «в никуда». Мы редко полностью уничтожали хобол. Да и задачи такой не стояло. Когда чуть куснём, когда побольнее. Иногда нападали сразу в нескольких местах. Пока Бобо со товарищи прессуют кого-то в одном месте, я и принцесса – в другом. Высадят нас икарусы где-то на удобной возвышенности, отстреляемся – в основном по шаманам и командирам, и как карлсоны улетаем, но обещаем вернуться.

Пару раз заманивали поисковиков в огненные мешки. Тут уж Крук со своими артиллеристами, к коим относились и пулемётчики, расстреливали хобол подчистую. Эту секретную "карту" мы очень берегли.

Если поисковый отряд имел неосторожность расположиться на берегу речки или озера, беда приходила к ним ночью. Головастик и я, а также костянки, тоже великолепные умельцы плавать и нырять, выходили из воды и устраивали кратковременный, но очень болезненный цыктым. Очень скоро хобол избавились от такой дурной привычки – ночевать возле удобных водоёмов. Максимум ключик или ручеёк, воробью не утопиться, под боком.

Обыск острова со стороны моря при использовании больших плотов мы быстро пресекли. Десяток ночных посещений Головастика с костянками Ураррата – и хобол воспылали исключительно отрицательным отношением к этой идее. Даже несмотря на то, что особого ущерба боевые петы не наносили. Ну, что такого – исчезли несколько хобол ночью. Тихо, незаметно, хотя все более чем на стороже. И следующей ночью, и следующей… Страх. Мистический ужас. Лучше уж охреневать в атаке, дружно, всем вместе, под крики брадо, и рокот барабана отваги! А вот так… Стоишь балакаешь с почти товарищем на посту, чуть отвлёкся жопу почесать, обернулся – а его нет! Только что тут стоял, и нет. Не звякнуло, ни брякнуло, ни возгласа или тихого всхлипа… И, вполне возможно, завтра ты будешь следующим. Страх…

Даже грозные истерики Хруунга не могли заставить, "моряков" работать хоть сколько-то эффективно. И плоты встали на прикол в гавани Большого Гайгуля.

А ещё у нас появилась "конница". Точнее, боевые костянки мио доросли до состояния, когда они вполне могли нести своих хозяев. Они очень приподнялись в уровнях, совершая боевые выходы. А уровни – это не только размеры, но и умения, а главное – опыт и развитие мозгов. Костянки стали заметно умнее.

Так что, Мими, Мур и Безухий теперь на "коне". Мой-то Головастик давно меня катал без всяких проблем. По любой поверхности, по любому рельефу. Дремучий лес, топкое болото, отвесные скалы… В воде – так вообще нёсся, как торпеда. Костянки тоже многое из этого могли проделывать, но с Головастиком не сравнить. Единственно, в чём он им слегка уступал, это в скорости на более-менее прямой и малопересечённой местности. Ну, так и ног у него несколько поменьше, хе-хе…

Как бы то ни было, но двигаться по сложной пересечённой местности наша боевая четвёрка, извиняюсь – восьмёрка, могла просто стремительно. Если сравнивать с теми же хобол. А что ещё надо для диверсантов? Короче, устроили мы Хруунгу «похохотать».

Великий вождь пребывал в перманентном бешенстве. Так нам рассказывали пленные. Ну, на его месте и я бы бесился. Полбеды, что в личном составе потери, беда, что моральный дух падает. Но хуже того, так и не ясно, где же мы сидим? Где прячется огромная толпа хоб? Гайгуль наш где?

Ежегодный поход «за зипунами» и набор новых воинов под свою руку вождю пришлось отложить. Куда плыть, если тут такое творится? И это тоже не добавляло позитива Хруунгу. Не одному десятку хобол он разбил голову своим боевым мослом. Кто вести принес нехорошие, а кто – просто под плохое настроение попал. А вести всё больше нерадостные и настроение, соответственно – говно.

Не прошло месяца, как Хруунг отозвал поисковиков и заперся в Гайгуле. Только редкие охотничьи партии да рыбаки на плоту рисковали высунуться ненадолго. Мы их жмакали маленько, чтоб булки не расслабляли, но не убивали. Не всех, по крайней мере. Но надавать пенделей, отобрать оружие, добычу, если была, забрать хоб и отправить ни с чем обратно– это как здрасти. Шахтёры и металлурги тихо сидели под горой и даже не пытались высовываться оттуда. Посты с поверхности убрали. Мы могли бы зачистить там всё, но смысла не видели. В конце всей эпопеи, если, а точнее – когда у нас всё получится, шахты и всё, что там есть, само упадёт нам в руки.

Собственно, с момента, как Хруунг закапсулировался в своём городе, настал последний и самый важный этап нашей войны. И готовились мы к нему заранее. Нашли отличное место – небольшую долинку, окруженную высокими скалами. Единственный вход в неё был извилистым и узким. Очень удобная мышеловка. Если туда врага заманить. Или мышеловка не хуже, если заманивающие с врагом не сдюжат. Но мы точно не "мыши".

В этой долине хоб построили целый городок. Бутафорскую базу, где мы, якобы, обитали. Но построили и слегка обжили так, что сам бы поверил, если бы не знал истинного положения дел. Сама долина была овальной,около километра в диаметре. Почти без деревьев, но с густой порослью кустов вдоль скал. Скалы, кстати, имели несколько пещер, которые, ветвясь проходами и щелями, вели в глубины острова. Один из таких проходов выводил к большому подземному озеру. Так что, изображая приманку, хоб быстро стали приживаться на этом месте. Организовали огороды, сбор грибов, ягод, озеро оказалось богато рыбой, моллюсками, креветками и крабо-раками. По кустам шныряли кролики, куропатки-рябчики всяческие, змеи. Хоб очень положительно относились к такому питательному ресурсу. Ещё немного и уходить не захотят, хе-хе…

Вот в эту долину мы и свозили некоторых пленных. Их мы отбирали тщательно, по определённым критериям. Скоро, очень скоро они сыграют свою роль.

Собственно, уже всё готово для последней части марлезонского балета, осталось взбодрить Хруунга, чтобы он поскакал в нужном нам направлении, ничего не видя и не слыша. Чтобы нёсся, пылая гневом, изрыгая маты и слюни. Всей толпой! Как это сделать? Постучатся в ворота его Большого Гайгуля…

К городу хобол мы подошли, почти не скрываясь. Ночью. Неспеша установили батарею миномётов на удобной закрытой позиции, расположили прикрытие из пулемётов, группа икарусов-корректировщиков устроилась на скале, что высилась прямо над Большим Гайгулем. На одной, незаметной снизу, каменной полке обосновались и мы с Мими. Я собственными глазами хотел посмотреть раннюю побудку хобол. Ну, и свои винтовки прихватили. Может, подстрелим кого из важных под шумок.

Приблизительное расположение жилищ мы знали. На северной, дальней от нас стороне, компактно стояли шалаши и шатры женского квартала, если так можно сказать. Чуть в стороне от них проживали хоб. Так что, в эту сторону стрелять мы не собирались, ну а если и залетит какая мина, тут уж что уж… Остальной гайгуль был в полном распоряжении артиллеристов.

Я присмотрелся к тёмному скоплению кособоких вигвамов, к палаткам, шатрам и всяческим навесам, раскинувшимся у меня под ногами. Там было почти тихо. Так, невнятное, очень редкое шевеление то там, то здесь. Большой Гайгуль никогда не затихал окончательно.

– Котик, – обратился я к Мими, – увидишь Джавдета – не убивай. Он мой.

– Какого Джавдета? – уставилась на меня расширившимися, невозможно огромными глазами принцесса.

– Я имею ввиду Хруунга. Извини оговорился.

– Тебе надо отдохнуть, – мягко провела пушистым хвостом по моей щеке Мими, – Ты устал, мой господин.

– Мы все устали, – улыбнулся я своим воспоминаниям о Саиде, который хотел лично убить Джавдета, – Ничего, скоро отдохнём. Начнем созидательно вкалывать так, что пяткам будет потно.

– Это отдых?

– Конечно! Ведь перемена рода деятельности – тоже своего рода отдых.

Мими ничего не ответила, только ласково улыбнулась.

– Начинайте! – кивнул я одному из икарусов с семафором в руках.

Он шустро отбил сообщение, и глухие хлопки всколыхнули предутреннюю тишину.

Первые пристрелочные мины упали на стены гайгуля. Вроде, и нет накрытия, но тоже получилось неплохо. Две воздушные разметали частокол и камни вала, а одна огненная подожгла надвратную башню. Корректировщики тут же застучали заслонками, посылая поправки миномётчикам.

Буквально, два десятка секунд, и следующий залп лёг прямо посреди скопления жилищ!

"Есть накрытие! – отстучали сигнальные фонари на позиции миномётчиков, – Так держать!". И понеслось…

Магические разрывы принялись раскидывать хрупкие строения, утварь, непонятное шмотьё и, самое главное, паникующих, мечущихся хобол! То там, то тут, то здесь вспухали огненные купола, лопающиеся алыми протуберанцами, поджигающие своим магическим пламенем всё, что попадало в их радиус поражения. Призрачно-голубые вихри воздушных мин ломали, крушили и сметали, не разбирая – живое это или мертвое. Электрические разряды подсвечивали сине-зелёными змеями молний предутренний сумрак. Хлопали звуковые мины, наша последняя разработка, глуша и без того не понимающих, что происходит хобол.

Всё это, сияя, горя, вихрясь и грохоча создавало ужасную, и, тем не менее, в чём-то завораживающе прекрасную картину. Прекрасную, когда смотришь отсюда, с вышины. Куда не долетают брызги крови, оторванные конечности, куски строений, палок и тряпок. Ор и вой приглушен, а слабый предутренний ветерок не доносит запах горелого мяса.

На самом деле, налёт был не долгим, минут пять, но тем, кто был внизу, он, несомненно, показался вечностью. И вот закончился…

Перепахали мы гайгуль знатно. Особенно его центр. Досталось и ближней к нашим миномётчикам стене. От неё, местами, мало что осталось. Ворота снесли напрочь, одна башня весело и энергично пылала, вторая, сиротливо покосившись, держалась на честном слове. Можно сказать: заходите, кто хотите, что хотите, то берите! Везде дым, пыль, проблески пламени. И вопли! Страха, боли, злобы…

– Как думаешь, – повернула ко мне задумчивое лицо Мими, оторвавшись от апокалипсического зрелища, – Хруунг жив?

– Жив! – уверенно кивнул я, – Такие всегда выживают. Таких надо убивать собственноручно. И не просто продырявить копьём или мечём, отряхнуть ладошки и резюмировать – и так сойдет, сам помрёт. Нет, не помрёт, обязательно выживет. Таким как он, надо голову от тулова отделять, для надёжности.

– Он к нам придёт?

– Хм… Он к нам прибежит, прискачет, мой котёнок! – я посмотрел вниз, – После такого-то…

– Мда… – согласилась она.

– Улетаем, – отдал я команду икарусам.

Ни она ни я так ни разу и не выстрелили…

Хочешь крикнуть Бронзовому Самура «кто ты такой?» – спросили его – научись сражаться! Тренируйся! И Угля тренировался. Сильно тренировался. Каждый день с раннего утра и до вечера. Правда, в полдень был большой перерыв, когда можно было расслабленно полежать, ничего не делая, переварить обильный обед, или заняться чем-то. Кормили, кстати, очень сытно и вкусно. И ещё можно было есть сколько хочешь. Угля так никогда не ел в своей недолгой жизни. Хотя, как лучшему бей-стучи, жаловаться на голод ему не приходилось.

Тренировался он не один, а ещё вместе с одиннадцатью молодыми воинами хобол. Их тоже захватили в боях и притащили в эту долину. Кого-то в одном сражении, кого-то в другом, иных в третьем. Каждого по-разному, но всех избрал Господин Мо. По одному, лишь ему понятному принципу.

Тренировали их Бронзовые Самура! Процесс был насыщенный, разнообразный, тяжелый, но, как ни странно, не издевательский. Такого молодые воины у себя не припомнят. Там-то, даже в своих брадо, зачастую, если покажут пару приёмов старшие «товарищи», так в сто раз больше получишь пинков, оскорблений и дебильных шуточек.

А тут всё совсем по-другому. Бронзовые Самура, Угля боялся признаться даже самому себе, были воинами, которым хотелось подражать. Равняться на них, стать такими, как они. Идеалом юношеских представлений, о настоящих воинах-хобол, следующих Кодексу. Они были суровы, справедливы, требовательны, и тем не менее – доброжелательны. От такого коктейля мозг Угля просто взрывался. И не только у него.

Бронзовые Самура снимали доспехи только поздно вечером, перед самым сном. А с раннего утра – опять в них, что уж говорить о тренировках. Но Угля и другие воины признавали, что имей они возможность носить такую прелесть, они бы вообще в доспехах спали.

Их и самих, Бронзовых Самура, частенько тренировали мио и даже сам Господин Мо. Постоянно присутствовал на занятиях гигант Бобо, прилежно отрабатывал приёмы и связки своим огромным мечём. Иногда он брал в руки что-нибудь из тренировочного вооружения и колошматил всех вместе и по отдельности! Не Угля и молодых, слава Ушедшим, а мио, Самура и Господина Мо! И они его колотили, да! Ужасное и завораживающее зрелище, одно восхищение и только. И осознание, как далёк он от того, чтобы крикнуть хотя бы кому-то из Самура: «Кто ты такой!».

Был ещё один воин, хорошо известный многим, дважды падший фулюль Ктуц. Он являлся как бы промежуточным звеном между Самура и их группой. Ктуца не столько тренировали сами Самура, сколько он тренировался вместе с ними. Да ещё основательно присматривал за Угля со товарищи. Если смотреть не предвзято, Ктуц был равен Бронзовым Самура в воинской выучке, как минимум, а в чём-то их и превосходил. Вот только доспеха у него не было. Вполне возможно, что только пока…

Господин Мо бывал на тренировках нечасто и недолго. Гораздо чаще он приходил вечером, садился вместе со всеми возле большого костра, много говорил, рассказывал сам и расспрашивал других. Бывало, что самого Угля и остальных молодых воинов.

Много интересного поведал Господин Мо. О разумных и их традициях, о мире и мировоззрении, о правильных, с его точки зрения, поступках. И о поступках неправильных. О воинском пути, о долге и чести, о таком понятии, как служение… Кому, почему и для чего. Он говорил интересно, понятно, красочно. Его хотелось слушать и со многим соглашаться. Угля и остальные слушали и не сразу, постепенно, соглашались… Очень быстро ушли из молодых воинов робость и излишний мандраж в разговорах не только с Господином Мо, но и с остальными. Перестали пугать и вызывать дрожь Звери Призыва, всегда маячившие где-то недалеко.

Однажды вечером Господин Мо обратился к Угля…

– А что малой, не настучишь ли чего-то бравурного под настроение? – и кивнул на барабан в его руках.

Угля всегда ходил, сидел и даже иногда лежал с ним в охапку, если не был занят чем-то другим. Барабан отваги дарил ему уверенность и решимость, успокаивал. Он часто, сам особо не осознавая, пальцами, практически неслышно, выстукивал всяческие боевые ритмы.

– Ни, – вздохнул Угля тогда тяжело, – Барабан отваги подай голос, когда бей особый колотушка. Просто бей палка, кулак, мало-много другая чего, всё плохо. Голос нада колотушка… Свой колотушка, к свой барабан. Чужой колотушка тоже плохо….

– Из чего колотушку делают?

– Кость самый храбрый воин – хорошо. Могучий монстра, смелый, сильный – хорошо. Мага-камень – совсем хорошо. Шаман делай узор, бормочи, дух воздуха прячь в колотушка, колотушка совсем-совсем очень хорошо!

Ничего не сказал Господин Мо. А через некоторое время, однажды вечером, он принёс к большому костру ещё два барабана отваги, взятых как боевые трофеи. Немного разного размера и формы. И голос у них соответственно был разный, это Угля точно знал.

– Ну-ка, малой, – обратился Господин Мо к Угля, – дай-ка сюда свою погремуху.

И кивнул на барабан в его руках. Ну и как тут не отдать? Хотя сердечко тревожно застучало.

– Так-так… Ага-ага… – тихо бормотал Господин Мо, пристраивая барабаны возле себя и задумчиво ударяя в упругую мембрану пальцами.

Прислушавшись к голосу, он пару раз поменял их местами. Потом достал из кошеля колотушки – странного вида и сразу две. Это были очень удивительные колотушки, да. Во-первых, не такие большие, как обычно они бывают, во-вторых, чуть длиннее, а, самое главное, шары-бей на концах ручек – из магических камней. Больших и совершенно круглых! Отполированных до абсолютного сияния. Как узнал потом Угля, то были драгоценные аквамарины.

Сами палки ручек тоже весьма непростые, кость или рог, да ещё покрытые замысловатой резьбой. А ещё эта кость была не примотана к шарам, не приклеена, вставлена, или ещё как, а прямо врастала в магокамни. Угля очень-очень хорошо рассмотрел колотушки. Это точно, как минимум, амулеты, а может и артефакты…

– Я-то вообще-то не специалист ни разу, – доверительно сообщил всем сидящим и внимательно следящим за подготовкой Господин Мо, – но дай, думаю, попробую, хе-хе…

А потом он проворно завертел колотушками в пальцах, крутя их и так и эдак, плетя ими в воздухе замысловатые петли и восьмёрки.

– Ты смотри, – восхитился сам от себя Господин Мо, – вот что запредельная ловкость животворящая делает! Тогда поехали…

И ударил колотушками в барабан! А дальше случилось чудо! Угля просто выпал из реальности! Как Господин Мо бил в барабаны, как стучал! Какие ритмы! Как он мог переплетать голоса трёх барабанов отваги в единый рокочущий Голос! Он то соединял их, то рассыпал на три! Никогда Угля не слышал ничего подобного! Это тебе не отдельный ритм храбрости! И не ритм силы! Не ритм выносливости или ритм, ослабляющий врага, и не другие отдельные ритмы, нет! Всё вместе! Как такое может быть, Угля не понимал. Но видел, слышал, ощущал каждой клеткой тела! Его руки сами по себе дергались, повторяя движения Господина Мо, а глаза жадно выхватывали сложные связки колотушек. А слух… Слух пребывал в экстазе!

Но не только Угля оказался в потрясении. Все воины хобол, включая Бронзовых Самура, не утерпели и кинулись отплясывать дикий танец под рокот барабанов отваги. Даже мио и Бобо не смогли сидеть спокойно и дёргались и качались под эти ритмы! И вот колотушки взметнулись и… остановились. Сколько длилась эта бей-стучи серия, Угля сказать не мог. Наверное, не очень долго. Судя по тому, что хобол совсем не запыхались. Но какая это была серия!

– Как-то так, – хмыкнул господин Мо, – Всё же идеальный слух– это что-то! А если учесть, что у меня ещё и модифицированное горло, то как бы не запеть акапелла, хе-хе… – не совсем понятно пробормотал он.

– Потрясающе, бро! – прогудел Бобо.

– Не то слово, – поддержал его черный мио.

Угля выразился бы не так, если бы его кто-то спросил. Его не спросили, но произошло нечто более невероятное: Господин Мо протянул ему колотушки…

– На вот, малой, тренируйся. Думаю, у тебя неплохо должно получится.

– А как это называй? – беря в дрожащие руки удивительные колотушки, выдавил из себя Угля.

– Это барабанные палочки. Три барабана – ударная установка. А ты, соответственно – ударник! Не бей-стучи барабана отваги, а ударник народа Хоб! Ты должен колотить так, чтобы заглушить любые барабаны! Любые! Даже барабаны Орды! Сможешь?