Текст книги ""Фантастика 2024-152". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Алексей Стародубов

Глава 22

Как только мы остались наедине, Оливарес на меня напустился как сорвавшийся с цепи пес.

– Мальчишка! Недоучка! – орал он, но как-то так, что мог слышать только я. – Столько усилий пошло прахом, и все потому, что ты не мог немного подождать!

– Я должен был ждать своей смерти? – поинтересовался я, удивляясь, насколько разошелся проклятийник.

– Она и сейчас рядом с тобой ходит, – буркнул он. – Мы так тщательно все готовили, чтобы на тебя и тени подозрения не упало. Ведомство Охеды славится своей въедливостью. А вдруг откопают, что это не отец последней жертвы виноват в проклятье? Это же полноценное покушение на монарха получилось. Я короля с трудом вытащил.

– Врет он все, – подал голос Шарик. – Не умер бы король. Подольше поболел бы и все само отошло бы.

– Уверен?

– Совершенно точно.

– Мне кажется, дон Уго, что вы немного преувеличиваете свои усилия. Я не Его Величество, меня впечатлять своими умениями не нужно. Я знаю, что король не умер бы.

Он недовольно зыркнул на меня.

– Что б ты понимал, недоучка, – буркнул он. – Да, король не умер бы, но если бы я не вмешался, потерял бы способность к чародейству, а это для страны – прямой путь к забвению.

– А это может быть, – согласился Шарик.

– О таком варианте не знал.

– Ишь ты, не знал он. А подумать? Мне иногда кажется, что твой ками умнее тебя.

Шарик довольно распушился, услышав чрезвычайно приятный комплимент проклятийника.

– Это не кажется, а так и есть. Какой проницательный этот Оливарес, никогда бы не подумал.

– Кажется, вы, дон Уго, претендовали на роль моего учителя. Но как оказалось, единственное, что вы умеете – оскорблять учеников. Мы с вами обсуждали ритуал, и вы ни слова не сказали о возможных последствиях, хотя вы о них знали. Так что еще надо подумать, кто из нас двоих – злостный диверсант, покушавшийся на короля.

Оливарес тоненько захихикал.

– Болтать ты умеешь, Алехандро, этого у тебя не отнять, – сказал он, отсмеявшись. – Да только королевские палачи твою болтовню переведут в нужное им, а не тебе русло. Их не уболтаешь вот так. Им важно одно: виновен или нет. А с тобой потонем и мы с Рикардо. Поэтому никакой инициативы. Все только по договоренности со мной или доном Карраскильей.

– Я начинаю думать, что вы так и не определились, кто вам был нужен: я или Рамиро.

Он закатил глаза как припадочная сеньорита.

– Да что ж ты такой недоверчивый. Если бы у нас были сомнения, они бы разрешились в пользу законного наследника. А ругаюсь я потому, что мне стыдно за то, как ты все это провернул. Нам с Рикардо пришлось за тобой подчищать слишком много, знаешь ли. И мы опасаемся, не осталось ли чего, за что может уцепиться дон Охеда и размотать до тебя. Потому что раскрытые покушения на монарших особ дозволены только королям, всем остальным за это – смертная казнь. И убийце, и пособникам. А мы выходим пособниками, потому как о тебе не донесли.

О том, что он знал, что я собирался сделать, Оливарес не проговорился даже сейчас, когда разговор шел между нами двумя. Наверняка чтобы в случае чего сказать, что вариант с умерщвлением законного наследника незаконным им не рассматривался, а меня держали просто на всякий случай. Про запас, так сказать. Два наследника ведь лучше, чем один, не так ли? Особенно, когда этот один развлекается пытками подданных, на что силовые структуры вынуждены закрывать глаза. Мутный все же тип этот Оливарес.

– Мне бы все равно пришлось это сделать, а так вы вроде бы и ни при чем, и я вам дал знать, что выбрался, – заметил я. – Вы, кстати, меня даже не попытались спасти. Пришлось уповать на помощь Всевышнего.

– Не богохульствуй. Церковь этого не любит, – буркнул Оливарес. – Карраскилья мне рассказал твою версию, но я не уверен, что она имела место. Слишком сказочная. Не могло дважды случиться провала проверенного ритуала, тем более между этими двумя случаями один прошел нормально.

– Можете расспросить донну Болуарте, – предложил я.

– Женщина соврет – недорого возьмет. Особенно если ее попросил близкий мужчина.

– Ее отца тут нет. Остальные мужчины ей неблизки, – уже со злостью ответил я. – Не верите – и не надо. Можете уезжать туда, откуда приехали. Мы здесь как-нибудь уж сами.

Мое предложение внезапно вызвало возмущение уже у Оливареса.

– Ишь ты, обидчивый какой. Мы там из кожи вон лезем, чтобы тебя прикрыть, а ты здесь утешение в юбке нашел и тебе никто больше не нужен. По-хорошему эту Болуарте нужно было оставить там, где взял. Проблем от нее будет больше, чем прибыли.

– И я о том же говорил, – напомнил Шарик. – Не слушаешь меня – послушай умных людей.

– Дон Карраскилья уже придумал, как использовать донну Болуарте. Не знаю, сообщил ли он это вам, дон Уго.

– Не ее, а ее отца. Сама донна для того, чтобы устроить беспорядки в соседней стране на время недееспособности нашего короля, не особо и нужна. Вообще, включать женщин в планы – дурная идея, они все вывернут так, что рад не будешь. Понимают так, как хотят, и действуют, так и тогда, когда левая пятка захотела.

В словах Оливараса, несомненно, было что-то личное, но отвращение раньше он выказывал только по отношению к Сильвии, принимая заботу Хосефы без всяких пренебрежительных гримас, а даже с неким удовольствием. Ему не нравятся аристократки? Или он не считает Хосефу женщиной? На всякий случай уточнять я не стал.

– Я собираюсь передать донну Болуарте либо ее отцу, либо доверенным лицам ее отца и забыть, – отрапортовал я.

– И это правильно, – смягчился проклятийник. – Так вот, возвращаясь к нашему разговору. Видеть ее или тебя пока никто не должен. Слишком много поставлено на карту. Но я тебя занятиями и без того загружу. Ты у меня научишься и проходы делать, и расширять защитные чары на близлежащие объекты.

– А хорошие новости есть?

– Разумеется, – гордо ответил он. – Я заказал ящик круглых плафонов, как ты хотел и скоро их должны привезти. Буквально через пару дней.

Это был королевский подарок – я наконец смогу провести в башне нормальное освещение.

– Дон Уго, были бы вы женщиной, я бы вас расцеловал, а так говорю огромное человеческое спасибо.

– Кто о чем, а ты опять о женщинах. Обойдусь без твоего спасибо. Ты давай делом займись, я пока успокоюсь, – буркнул он.

И отправился успокаиваться на улицу, на солнышко, в плетеное кресло. А мне опять как рабу на галерах пахать и пахать…

– В принципе, вариант распространения защитных чар на пристройку могу предложить и я, – важно сообщил Шарик. – А с этого типа потребуешь дополнительных чар, связанных с проклятьями. Считаются самыми надежными. Но пока все равно соединить проходом нужно башню и пристройку. Сделать из них единый комплекс.

Дыру в стене башни я проделал без особых трудозатрат – сказались стахановские методы по работе с камнем. Подозреваю, что, если бы у меня были способности скульптора, был бы я самым плодовитым среди этой братии. Потому что одно дело, когда камень надо обтесать, при этом стараясь не снять лишнего, и совсем другое – когда он плавится в твоих руках, принимая нужную форму. Но поскольку способностей к творчеству у меня кот наплакал, местные скульпторы могут не опасаться конкуренции с моей стороны.

Как только проход образовался сразу стало понятно желание Оливареса совместить башню с пристройкой, потому что за время моего отсутствия проклятийник умудрился выбить с Ортис де Сарате обстановку для гостиной, в которую я и попал через дыру в стене. Там даже гобелены обнаружились. И одна большая напольная ваза. На редкость уродливая ваза. Наверняка Сильвии ее подарила одна из тех дам, что притворяются близкими подругами. Вазу хотелось куда-нибудь задвинуть, и донна нашла подходящее для этого место. Мол, самое лучшее вам, дон Оливарес. Даже подарка близкой подруги не пожалела. Мебели, подходящей по стилю к вазе, подобрать не удалось, но выглядела та знакомо: не иначе как Оливарес потребовал передать предметы из тех, что стояли в гостиной Ортис де Сарате. Но выбирали, судя по всему, старательно: сочетавшихся друг с другом предметов не было.

– Выглядит неуютно, – раздался за спиной голос Исабель.

Если она планировала меня поразить неожиданным появлением, то зря: у меня как-то неожиданно возникла привычка постоянно сканировать пространство рядом с собой, так что о ее приближении я знал.

– Не то слово, донна Болуарте, – согласился я. – Вазой вообще можно в темноте пугать.

– Форма у нее красивая, дон Контрерас, а вот цвета отвратительные.

– Я знаю чары, которыми можно собрать краску с предмета, – оживился Шарик и тут же мне их передал.

Чары действительно оказались простенькими, но использовать я их не торопился.

– Думаете, не раскрашенная она будет выглядеть лучше?

– Не раскрашенную я бы могла разрисовать – все какое-то занятие. Предвосхищая ваш вопрос о красках – их можно сделать в вашей лаборатории, там все для этого есть.

Я картинно щелкнул пальцами, и краска собралась в небольшой шарик, который я тут же испепелил.

– Развлекайтесь, донна Болуарте. Только на улицу не выходите. Дон Оливарес об этом очень просил.

Глава 23

Арку-переход из башни в пристройку я облагородил, как мог. А мог я теперь, благодаря чародейским умениям и подсказкам Шарика, много. Чары с успехом заменяли все строительные прибамбасы и позволяли сделать все максимально точно. Арка выглядела солидно и могла служить украшением даже во дворце. Правда, заняло это у меня времени почти до обеда, точнее, до возвращения из Дахены Серхио, который ежедневно отправлялся туда за газетами и свежими продуктами.

Я сидел рядом с башней, подставив лицо солнцу, и лениво наблюдал за так называемым наставником. Оливарес дрых на свежем воздухе, успешно притворяясь читающим толстенную книгу, названия которой я разглядеть бы не мог без чар или подзорной трубы. Учить нужные чары или тащиться за трубой было откровенно лень, да и сама книга лежала развернутой, обложкой вниз, так что сначала ее нужно было перевернуть. Последнее теоретически я мог сделать чарами, но пока не так, чтобы дрыхнущий Оливарес ничего не заметил и не проснулся. Навыка не хватало, а тренировать его на проклятийнике не стоило.

Впрочем, стоило Серхио вернуться, Оливарес сразу поднял голову и требовательно протянул руку за газетами.

– Это для дона Алехандро, – невозмутимо заявил Серхио, пытаясь обойти нахала по дуге.

– Алехандро – мой ученик.

– Формально. Для меня он стоит в иерархии куда выше вас.

– Ишь ты, в иерархии! Нахватался где-то умных слов, – разозлился Оливарес. – Формально или нет, Алехандро – мой ученик, а значит, все, кто подчиняются ему, подчиняются и мне.

– Для меня это ничего не значит. Учитель должен помогать ученику, а вы палец о палец не ударили, когда он пропал, сбежали в столицу. Какой вы после этого учитель? Учитель связан с учеником, в том числе и обязательствами защиты.

Но Оливареса смутить было не так просто.

– Там, куда он попал, я был бессилен, – честно признал он, – помочь ему мог только Всевышний. Я пытался привлечь наши службы в столице, и Карраскилья пытался. Охеда нам обоим отказал.

Не было похоже, что Оливарес выдумывал на ходу. А что не сказал раньше – так кому охота признаваться в своих неудачах. Мало того что из-под носа украли не просто ученика, а практически наследного принца, так еще и вернуть его оказалось невозможным. Поди, Охеда заявил, что не стал бы устраивать операцию в соседней стране, даже если бы украли самих Оливареса с Карраскильей…

– Благодарю вас за попытку помочь, дон Оливарес, – вмешался я в беседу.

– Не стоит. Неудавшаяся попытка не стоит ровно ничего, – с раздражением ответил он. – Да, я не всесилен. А кто всесилен? Разве что последний Бельмонте почти достиг этого уровня, да прибили его, слава Всевышнему.

– Вряд ли Всевышний этим занимался лично.

– Благословил, – мрачно ответил Оливарес. – На борьбу со злом. И это сомнению не подлежит. Советую запомнить, чтобы не иметь проблем с Церковью. А также не подлежит сомнению, что в новостях есть что-то неприятное, раз уж Серхио не хочет мне показывать раньше, чем тебе, Алехандро.

Я глянул на компаньона с вопросом, он утвердительно кивнул. Однако в проницательности Оливаресу не отказать. И отделаться от него, чтобы изучить в одиночество теперь не удастся. Да и стоит ли? Для проклятийника не составит труда добраться до Дахены и узнать все самому, если мы попытаемся что-то от него скрыть. В результате он будет злым и не согласным нам помогать. В том, что помощь понадобится если не делом, так советом, я был уверен.

– Почитаем вместе? – предложил я.

Серхио протянул газеты мне, и Оливарес поднялся, кряхтя, как будто каждое движение может привести к тому, что он развалится на части. Подошел он ко мне аккурат тогда, когда я начал изучать первую страницу. На мой взгляд, ничего пугающего там не было. Вся страниица оказалась посвящена здоровью короля Рамона Третьего и конспирологическим теориям, посвященным тому, кто и когда проклял его и принцев. Про старшего тоже с уверенностью писали, что его прокляли, потому что никому раньше не удавалось сгореть на летучем корабле производства Мурильо. Подозреваю, принц и сам бы с радостью отказался от звания первопроходца в таком странном достижении, но спросить его уже технически невозможно. Ни на меня, ни на Оливареса в статье не было ни малейшего намека, поэтому я успел удивиться, что же такого углядел Серхио, что не хотел показывать газету Оливаресу, злобно пыхтящему сейчас сбоку от меня.

– Дон Уго?..

– Пока все идет как надо, – неохотно ответил он. – Но я еще когда уезжал из столицы, говорил, что опасность для Его Величества позади. Теперь ему нужна только помощь целителей, да и то – поддерживающая, восстанавливающая, а не излечивающая. Не вижу ничего такого, что могло бы обеспокоить.

Он глянул на Серхио так, как будто заподозрил, что тот выдрал самые ценные листы из газеты. Но она хоть и выглядела прочитанной, но не была тоньше, чем обычно.

– Или что-то в местных новостях? – продолжил размышлять Оливарес. – Впрочем, чего я гадаю. Серхио, что в новостях не так? В какой газете? Не отнимайте драгоценное время у Алехандро, который мог бы потратить его на изучение чар.

– Дону Алехандро иногда и отдыхать надо, – буркнул Серхио.

– И все же, где что не так? – спросил уже я.

– Дальше смотрите, – неохотно ответил он, состроив такую рожу, как будто был уверен, что с Оливаресом читать это вместе – затея из рук вон плохая.

– Не на первой странице ничего серьезного быть не может, – разочарованно сказал Оливарес, но не ушел, дождался, когда я раскрою разворот, и принялся читать. Вчитался, прокашлялся и покосился на башню. – Однако…

И было отчего прийти в замешательство. Новости касались не нас, а Исабель. Ее отца арестовали за покушение на старшего принца. Слово «убийство» в статье не появилось ни разу, поэтому создавалось впечатление, что принц жив и только герцог Болуарте знает, где тот содержится. Со всех сторон нелогичное действие. Зачем где-то скрывать принца, который, как поэтично написали в статье, «стоит на пути счастья младшего брата с его избранницей, прекрасной донной Болуарте». Если бы он действительно стоял на пути, его бы никто красть и держать в заточении не стал, убили бы сразу. Что с него взять в заточении? Расписку о нежелании посидеть на престоле? Смешно. Во все времена самый надежный вариант решения такого вопроса – убийство конкурента.

– Донна Болуарте перестает быть для нас даже минимально полезной и становится опасной, – выдал Оливарес. – Ее нужно убрать. Лучше всего совсем. Потому что от нее ведет ниточка к тебе.

– На самом деле он переживает о себе, – пошевелился на моем плече Шарик, наивно полагая, что я этого не понял. – Дворцовые заговоры всегда плохо сказываются на общности головы с шеей. А результат вашего пока непонятен. Иначе ты бы сидел уже в столице, а Оливарес не вздрагивал бы нервно при появлении на дороге всадников.

Последнего я не замечал, но я не столь часто обращал внимания на проклятийника. Сегодня утром вообще я был занят под завязку, так что даже подпрыгивай от страха Оливарес в кресле – это прошло бы мимо меня.

– Исключено.

– Что значит исключено, Алехандро? – прошипел Оливарес. – У нас сейчас положение чрезвычайно шаткое. Одна пылинка может привести к нашей смерти. А живая наследница Болуарте рядом – это не пылинка, это гиря, которая утянет нас на тот свет.

– Не такая уж донна тяжелая.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. – Оливарес гипнотизировал меня немигающим змеиным взглядом. – Ее сейчас будут усиленно искать, потому что на кону очень серьезные вещи, а когда найдут, отправят не жалких несколько магов, а солидную группу, отборную, можно сказать. И против этой отборной группы не выстоит долго даже Карраскилья, не говоря уж обо мне с тобой. А уж гравидийцы позаботятся, чтобы на помощь никто не пришел. Положат всех, кто окажется рядом и будет в курсе нападения.

– Это если узнают.

– Вопрос времени, – отрезал Оливарес. – О том, что она здесь, те же Ортис де Сарате могут быстро узнать. Эта шлюха бродит вокруг и постоянно что-то вынюхивает. Если бы не личная просьба Охеды, я бы давно уже расправился с этой семейкой. Веришь ли, в печенках у меня сидят. Но ему, видите ли, удобно работать с выявленными агентами Гравиды, чем потом искать новых. Лентяй он.

Оливарес скривился от отвращения.

– Вы забыли, что меня гравидийцы тоже ищут.

– Ты для них не столь принципиален. Всего лишь одна из запланированных жертв, недостаточно авторитетная, чтобы что-то вякнуть. Донну Болуарте будут искать куда серьезнее. Поэтому…

Оливарес сделал движение, как будто сворачивал кому-то шею. Какой кровожадный чародей. Специализация влияет или он с рождения такой озлобленный и ставящий собственную жизнь превыше всего остального? Эту инициативу нужно было пресекать. Не для того я выводил донну из Сангрелара, чтобы какой-то плюгавый чародей ее умертвил ради собственной безопасности. Нет уж, если выбирать между Оливаресом и Исабель, вторая предпочтительней.

– Исключено, – повторил я куда жестче, чем в первый раз, и добавил, пока Оливарес опять не начал выступать. – У меня на нее планы.

– Какие еще планы? – вытаращился на меня проклятийник. – Ты на трон сначала усядься, а уже потом планируй, балбес.

– Балбесом имею права называть только я, – возмутился Шарик. – А не этот недоучитель.

Нужно было срочно что-то придумывать, но, как назло, в голову лезла только идея Карраскильи. Пришлось использовать именно ее.

– Потом будет поздно. Все нужно проворачивать быстро, пока у короля Гравиды нет законных наследников. А донна Болуарте – залог того, что мы можем почти бескровно прибрать соседнюю страну себе. Не думаю, что гравидийским аристократам понравится история о том, как одну из их представительниц собрались принести в жертвы на Сангреларе ради усиления королевской семьи.

Оливарес выпятил челюсть и подвигал ею вправо-влево. У него от злости выпал зубной протез или он так стимулирует мыслительную деятельность?

– Гравидийцы никогда не согласятся на столицу в Стросе.

– Построим новую на бывшей границе, – невозмутимо ответил я. – Да хоть ту же Дахену под новую столицу определим.

– И история такая красивая получится о том, как принц Мибии спас дочь гравидийского герцога от чудовища, притворившегося гравидийским принцем, – добавил Серхио, который переживал, что я возьму сторону Оливареса, и немного успокоился, только когда понял, что я не пойду на убийство.

– В одном ты прав, гравидийской аристократии не по нраву придется, что их рассматривают как баранов для выкачки сил и умений. Но сам король еще жив. И тем или другим образом заделает наследника.

– Если успеет.

Оливарес опять подвигал челюстью.

– Слишком много если. Еще и Хосефа эта… Язык как помело.

Количество потенциальных трупов росло как на дрожжах. За Хосефой наверняка пойдет Серхио, а потом и я – что бы уж наверняка никто не смог выдать страшную тайну Оливареса и Карраскильи.

– Ей нужно сказать, что если проболтается, будет первой жертвой, – сказал Серхио, который явно начал опасаться того же, что и я.

– Ничего вы в безопасности не понимаете, – буркнул Оливарес. – Чтобы женщина удержала язык за зубами? Это что-то из разряда божественных чудес.

– Попросить ее пока не брать выходной и не появляться в Дахене, – предложил уже я. – За что мы ей выплатим набольшую надбавку.

Обсуждение свернулось само собой, потому что моя сигнальная паутина сообщила, что к нам кто-то приближается, поэтому я ринулся в башню, бросив:

– По дороге кто-то едет.

Оливарес пошел за мной, желая закончить разговор. Серхио от него не отстал. Там мы все вместе и ввалились в башню, сразу наткнувшись на Хосефу.

– Хосефа, хочешь прибавку к жалованию? – огорошил я ее вопросом.

– Спрашиваете, – хихикнула она. – Кто ж на такой вопрос ответит нет? Разве что дура какая?

Я решил, что это положительный ответ, потому что вряд ли Хосефа считает себя дурой, и предложил:

– Удваиваю жалование при условии, что ты не общаешься с родными никоим образом и не ходишь в Дахену.

– Это зачем такое?

– Затем, что, если ты кому проболтаешься о гостящей у нас донне, убьют и тебя, и ее, – пояснил я. – А я не хочу вас терять.

– А долго так сидеть?

Но этот вопрос мог ответить только Оливарес. Он и ответил:

– В течение недели решится.

– Неделю посидеть тут можно, – решила Хосефа. – Что меня тянет в Дахену? Да ничего там интересного нет. Но нужно смотреть, чтобы донну никто посторонний не увидел. За себя я отвечаю – я никому не полсловечка, а вот за донну уже нет.

Лицо, о появлении которого сигнализировала моя сеть, уже благополучно проследовало по дороге и вышло из зоны действия чар, то есть увы, ехало совсем не к нам, чтобы сообщить, что все благополучно разрешилось. Впрочем, для экстренных сообщений у Оливареса был почтовый артефакт, парный к такому же у Карраскильи. Предмет чародейской гордости, жутко дорогое устройство, в которое входила только небольшая полоска бумаги. Зато перемещение было мгновенным и о приходе оповещал сигнал. Это я знал исключительно по рассказу проклятийника, потому как артефакт при мне еще ни разу не срабатывал. Но особо полезным он мне не казался, потому что я был уверен, что сообщение на него придет только в случае положительного исхода, при отрицательном Карраскилья будет спасать свою шкуру.

Собственно, я уверен, что, планируя заменить Рамиро на меня, эти два чародея, Оливарес и Карраскилья, как раз и занимались собственным спасением, потому что наверняка где-то по своей или королевской воле вошли в конфликт с младшим принцем. Очень уж характерная рожа была у Оливареса, когда он говорил про Рамиро. Не думаю, что чародеев так уж пугали наклонности принца, поскольку сами они чужую жизнь не слишком уважали.

Преследуемый этими безрадостными мыслями, я автоматически прошел на кухню, вытащил корзину с любезно выкопанной вчера Сильвией картошкой и принялся ее мрачно чистить. Душа требовала успокоения, а эти клубни на развод не подойдут, слишком молодые. Не ждать же, пока они высохнут и станут не то чтобы непригодны для использования, но однозначно для жарки не подойдут? Пюре – тоже хорошая тема, но не сейчас. Сейчас душа требовала именно жареной картошки. Стресс зажевать от общения с проклятийником.

– Ты это собираешься есть? – мрачно спросил проследовавший за мной Оливарес. – Совсем с ума сошел?

– Я вам предлагать не буду, – пообещал я. – И без того желающих хватает.

– Сангреларские растения вредны для здоровья.

– В этих нет чародейской энергии.

– Все равно, на себе экспериментировать нельзя. Ты важен для страны.

– Я не экспериментирую, а пользуюсь опытом предков.

Оливарес наклонился ко мне и прошептал так тихо, чтобы Хосефа не слышала:

– То есть твой прежний учитель это ел?

– Можно и так сказать, – согласился я, вспоминая всех моих прежних учителей и преподавателей. Никто из них не испытывал отвращения к картошке, насколько я помнил. – И не только он.

– Отчего он умер?

Вопрос можно было трактовать двояко, но учитывая время, которое прошло с момента моего попадания сюда, ответ был однозначен:

– От старости, дон Уго, от старости. И уж точно не от употребления картофеля.

– Ладно, – проворчал Оливарес, но тоже так, чтобы слышал только я, – вопрос с донной откладываем. Ей пока ничего не сообщаем.

– Если вы, дон Уго, предпримете в этом направлении не согласованные со мной шаги, то я на вас очень обижусь.

Смысл, который я вкладывал в слово «обижусь», Оливарес понял без дополнительных подсказок, но говорить, что я обнаглел, не стал. Он поморщился, придвинул к себе табуретку и сел напротив. Я встал, промыл нарезанные клубни, поставил сковороду с маслом на плиту и принялся резать картошку на мелкие ломтики.

Серхио, как завороженный, наблюдал за этим процессом.

– Дон Оливарес, у них нездоровый интерес к этому растению, – запричитала Хосефа, рассчитывая найти в проклятийнике поддержку. – Один раз попробовали – и все, зависимость.

– Просто получается вкусное и необычное блюдо, – пояснила вошедшая в кухню Исабель. – Дон Контрерас, вы же поделитесь с нами?

По прищуренным глазам Оливареса стало понятно, что ему пришла в голову страшная мысль: мы все здесь уже напрочь отравлены сангреларским растением и посему совершенно бесполезны для его целей.